Tokyo Godfathers

Материал из Posmotre.li
Перейти к: навигация, поиск


Tokyo Godfathers
Tokyo godfathers 01.jpg
Общая информация
Жанр
СтудияMadhouse
РежиссёрСатоси Кон
Когда выходил2003 г.
Длина серии91 минута
« Я хочу домой. »
— Малышка Киёко (если персонажам не померещилось)

Tokyo Godfathers (буквально «Токийские крёстные», в переводе Первого канала «Однажды в Токио») — полнометражное аниме 2003 года, третье в режиссёрской карьере Сатоси Кона. Основано на фильме «Три крёстных отца» Джона Форда (с Джоном Уэйном) — наиболее успешной из трёх экранизаций одноимённого рассказа Питера Кайна, который, в свою очередь, восходит к библейскому сюжету о поклонении волхвов.

Завязка сюжета[править]

Трое бездомных — мужчина средних лет Гин, трансгендер Хана и девочка-подросток Миюки — живут в Токио без крыши над головой. В канун Рождества они находят на свалке девочку-младенца. Гин и Миюки хотят отнести ребёнка в полицию, но Хана упрашивает их оставить его на одну ночь, чтобы девочка встретила Рождество с теми, кому на неё не наплевать.

На следующий день Хана решает отыскать мать малышки, которой она дала имя «Киёко», и спросить, почему та оставила своего ребёнка. Зацепкой для начала поисков становится ключ от камеры хранения, найденный в сумке, лежавшей рядом с Киёко.

В результате троица бездомных вмешивается в вереницу необычных событий, включающую мафиозные разборки, автомобильные погони, уличные драки, больничные драмы и посещение гей-бара.

Особенности и основные темы[править]

Суть аниме в одном кадре.

«Токийские крёстные» — довольно нетипичный представитель как аниме в целом, так и творчества Кона в частности. Взять хоть выбор автором главных героев: слабовольный мужик средних лет вместо крутого молодого парня; трансгендер — далеко не няшный фансервисный трап, а щетинистый «дядя тётка»[1] с некомплектом зубов; хамоватая девочка-подросток, чрезвычайно далёкая от типажа «моэ». Ну и конечно, тот факт, что все трое — бродяги, пытающиеся выжить зимой, по выражению Миюки, «в картонной коробке».

Как говорил в интервью сам Сатоси Кон, для него самым важным было не просто ввести проблему бездомных в сюжет, а вникнуть в саму атмосферу, окружающую всё то, что общество «выбрасывает» из себя. Гин, Хана и Миюки — как раз такие «выброшенные» люди (а Киёко появляется в сюжете буквально оставленной на свалке), лишённые тех и без того немногочисленных прав, которые есть у других. Главным вопросом произведения было, смогут ли они найти контакт с обществом заново, и если да, то как.

Важное место занимает тема семьи, напрямую связанная с темой дома. Все главные герои так или иначе потеряли свои родные семьи, и на улице вынуждены были сбиться в некую псевдосемью, в которой «отец» не уважаем, «мать» не женщина, а «дочь» презирает их и хамит обоим (слоган аниме на английском: «Встречайте предельно дисфункциональную семью!»). Решение Ханы вернуть девочку-найдёныша в её настоящую семью даёт начало попыткам всех героев вернуться к своей семье в самых разных формах: наладить отношения друг с другом, отыскать какой-то контакт с прежними близкими, и, в конечном счёте, вернуться в общество как абсолютный вариант семьи.

Повествование «Крёстных» построено на совпадениях и активно использует троп Может, магия, а может, реальность. В конце концов, фильм-то про Рождество (хотя не все согласятся, что он подойдёт для семейного просмотра). Действительно ли происходящие события являются цепью маловероятных, но вполне возможных случайностей, или троица имеет дело с аккуратным божественным вмешательством (вернее сказать, провидением) — каждый зритель решает для себя сам.

Примечательно, что несмотря на изобилие таких мрачных тем, как жестокость, отчуждение, безразличие и отчаяние, в аниме нет антагониста и почти нет однозначно злых персонажей. Противником здесь выступает не какой-то конкретный злодей, а равно рассеянная между всеми людьми чёрствость: у одних она проявляется в презрении к «вонючим бомжам», у других — в нежелании взять на себя ответственность за своих близких, когда тем нужна помощь, у третьих — в стремлении урвать себе желанное, не считаясь с болью, которую это может причинить кому-то другому. И самым большим чудом, которое приносит с собой Киёко, оказывается способность обнаружить и разбудить живые сердца, скрытые этой чёрствостью.

Персонажи[править]

Главные[править]

Слева направо: Хана, Миюки и Гин изумлённо смотрят на читающих эту статью найденную ими Киёко
  • Гин (в некоторых переводах Джин, в озвучке Первого канала Йен) — алкоголик средних лет, оказавшийся на улице после тридцати. Находка Киёко побудила его рассказать свою историю — он был велогонщиком, когда заболела его дочь. Поскольку лечение требовало денег, Гин сжульничал на гонках, чтобы получить денежный приз, но попался на этом и был вышиблен из спорта. Без дорогого лечения умерла дочь, а вслед за ней и жена, после чего он опустил руки. Как выяснилось позже, всё это наглая ложь, придуманная для самооправдания: семью Гин бросил из-за долгов, вызванных азартными играми и алкоголизмом, да и велогонщиком он не был — всего лишь торговал велосипедами. Из троих главных героев он наиболее рассудителен, хотя часто чересчур циничен.
  • Хана — трансгендерная женщина (если смотреть с западной точки зрения; с японской она гей типажа «окама»). Родилась на улице, брошена родной матерью, но была удочерена любящим человеком. На улице оказалась после смерти мужа, тоже опустив руки от горя. Имеет некоторые комические черты: жеманничает, выплёскивает моря эмоций, за секунду переходя от глубокой тоски к безмерному возмущению, а время от времени сочиняет хайку о текущем моменте. Однозначно самая добрая и заботливая из главных, если не из всех героев аниме.
  • Миюки — девочка лет шестнадцати, убежавшая из дома после ссоры с родителями. Уже больше полугода живёт на улице, хотя утверждает, что может вернуться домой в любой момент. Дерзкая, драчливая и вредная особа, но в глубине души очень добра и способна на глубокую привязанность. Очень любит кошек; из-за котёнка по кличке Ангел у неё и вышла ссора с отцом. Самая смелая и решительная в трио.
  • Киёко — девочка-младенец с приметной родинкой над правой бровью. Ходячий макгаффин, источник сюжета и аллюзия на Иисуса. Судя по всему, творит чудеса вокруг себя как с обстоятельствами, так и с сердцами людей. Имя ей даёт Хана «в честь этой чистейшей из ночей».

Второстепенные[править]

  • Сатико Нисизава, рабочий псевдоним Мидори — молодая мать с фотографии, найденной главными героями в камере хранения. До того, как забеременела, работала в клубе. Поискам Сатико посвящена большая часть сюжета. Вот только мать она не Киёко: её собственный ребёнок родился мёртвым, и она похитила девочку из больницы.
  • Ясуо — муж Сатико. По тому, что известно со слов его бывших соседей — выросший телом, но не мозгами маменькин сынок. Поженились они с Сатико по любви, но медовый месяц быстро сменился полынным — Ясуо не работал, не желал ни за что отвечать, зато пропивал и проигрывал деньги, заработанные женой. Узнав, что Сатико принесла домой не их ребёнка, а украденного, тайком отнёс девочку на свалку, где её и нашли главные герои.
  • Ота — высокопоставленный якудза, крупный мужчина, которому Гин и Хана помогли, когда он оказался придавлен собственной машиной. В благодарность за спасение пригласил их на свадьбу своей дочери (кстати, тоже Киёко) и помог с поисками Сатико. Довольно рассеянный человек: то машину забудет поставить на ручной тормоз, то за рулём уделяет собеседникам больше внимания, чем дороге. Недоволен будущим зятем, но Гин его переубедил, сказав, что если его дочь с ним счастлива — это главное.
  • Мицуо — помощник Оты и жених его дочери. Владелец клуба, в котором работала Сатико. Именно ему Гин задолжал, из-за чего и оказался на улице. На вид и по манерам — типичный самоуверенный мерзавчик. Тем неожиданнее выглядит, когда он, не колеблясь и доли секунды, закрыл будущего тестя собственным телом от трёх пуль. К счастью, остался в живых.
  • Марио — наёмный убийца латиноамериканского происхождения. Проник на свадьбу дочери Оты под видом официантки, чтобы застрелить якудзу. Сбегая после покушения, взял в заложницы Миюки вместе с Киёко, но не сделал им ничего дурного и даже привёз к себе домой, чтобы накормить ребёнка. По словам его жены, «он сам как ребёнок».
  • Старик — умирающий бездомный, которого Гин нашёл лежащим без сознания в снегу. Гин позаботился о нём и исполнил последнюю просьбу, включающую в себя выпивку и заботу о его вещах. Среди этих вещей был и лотерейный билет, сорвавший джекпот.
  • Мама — окама, хозяйка бара «Башня Ангела», в котором выступают певцы-трансы. Та самая приёмная мать Ханы, которую последняя считает куда лучше родной. Как выяснилось, никогда не сердилась на Хану за устроенную той драку с клиентом.
  • Киёко (другая) — молодая медсестра в больнице, куда попадает Хана. Добрая и милая девушка, проявляющая внимание к ребёнку. Как оказалось, дочь Гина. Очень рада встретить отца и не держит на него зла за исчезновение.
  • Доктор — врач в той же больнице, человек средних лет. Строгий, но добрый доктор, в придачу крутой инвалид — вместо одной ноги у него протез. Потерял семью из-за болезни, но собирается жениться снова — на медсестре Киёко.
  • Исида — отец Миюки, полицейский. Ссора дочери с ним зашла так далеко, что Миюки считает, что он хочет её арестовать. На самом деле он давно простил дочь и отчаянно старался её найти.
  • Таксист — не названный по имени водитель такси, в котором Марио сбежал с места преступления. С его помощью Хана целый вечер искала похищенных Миюки и Киёко, под конец заплатив ему недостаточную сумму. Позже ему снова пришлось помогать Хане — во время погони за Сатико.

Тропы[править]

  • А мы с тобой похожи — Старик говорит Гину, что тот напоминает его самого, когда он был моложе. Учитывая, что Старик только что охарактеризовал себя как «живой или мёртвый, я всё равно просто бесполезный мусор», Гин не очень-то рад видеть в нём своё будущее.
    • Если Старик — это возможное будущее Гина, то в лице Ясуо он встречается со своим прошлым.
    • Хана видит себя в малышке Киёко: её тоже бросили сразу после рождения. Поэтому она очень хочет найти для Киёко дом, где та вырастет в любви.
  • Ай, молодца! — трио потратило столько усилий на поиски Сатико, чтобы в результате вернуть украденного ребёнка его похитительнице.
  • Бело-серая мораль — главные герои, несмотря на негативный стереотип о бездомных, в целом порядочные люди с понятными причинами жизни на улице. Хотя один из них стал таким из-за азартных игр, даже он в худшем случае Козёл с золотым сердцем. Самое близкое к антагонисту в этом фильме — это женщина, которая похитила ребёнка из отчаяния (её собственный ребенок умер), и даже она в конце осознала ошибочность своего пути.
  • Благородный бродяга — все трое главных героев. Как и положено бездомным, они роются в помойках, радуются бесплатной еде, носят обноски и крайне редко имеют шанс помыться. Но никто из них не пройдёт мимо человека, попавшего в беду, будь то брошенный ребёнок, попавший под собственную машину взрослый дядька или старик, свалившийся в сугроб. А ещё они способны любить и, как ни парадоксально, брать на себя ответственность за других.
  • Бог из машины — Киёко он сопровождает всю дорогу, но педаль в пол продавливается в финале: Хана прыгает за падающей Киёко с крыши многоэтажного дома, пытается удержаться на карнизе, но соскальзывает. Хватается за транспарант-растяжку, но тот отрывается... и тут внезапный порыв ветра вздымает ленту материи, гася импульс падения и позволяя Хане с Киёко в объятиях медленно спуститься с небес на землю в лучах прекрасного рассвета.
  • Боевой стриптиз — Миюки во время бега по лестнице зацепилась чересчур широкой для неё одеждой за перила. Сорвала её с себя, заодно сбросив и шляпу.
  • Боже мой, что же я наделал! — во время ссоры с отцом Миюки ударила его ножом, обвиняя в исчезновении её кота Ангела. Осознав, что натворила, девочка сбежала из дома. А позже, побывав в старом доме семьи Нисизава, она увидела в одной из газет объявление, данное её отцом: «Миюки, Ангел вернулся домой. Папа». Попыталась позвонить домой и извиниться перед отцом, но бросила трубку, не выдержав стыда и вины, и горько зарыдала, повторяя: «Прости… прости… прости меня…»
  • Бросился на Зов — некоторая деконструкция. Хана, в отличие от Гина и Миюки, сперва хочет оставить Киёко себе, а затем — сама отыскать её родителей. Гин и Миюки вполне резонно замечают, что у полиции было бы куда больше ресурсов и для заботы о ребёнке, и для поисков его родных. И уж Сатико они бы девочку точно не отдали... Впрочем, если бы они просто отнесли девочку в участок, то и жизнь их осталась бы прежней.
  • Вывих мозга — по сравнению с прочим творчеством Кона, которого знают именно за это, здесь этого тропа почти нет. В интервью Кон говорил, что если в Perfect Blue и «Актрисе тысячелетия» явь и сон смешиваются так, что зритель не всегда может отличить одно от другого, то здесь он решил поработать с другим типом истории, намеренно сделав сюжет попроще и сфокусировавшись на персонажах. Сама эта работа ощущалась Коном как вызов самому себе, сможет ли он сделать что-то принципиально иное, чем прежде.
    • И однако же, пару раз мозг можно вывихнуть и здесь: в сцене сна-воспоминания Миюки и в финальных титрах, когда изображённые на фоне небоскрёбы вдруг изгибаются и начинают пританцовывать под завершающую музыку, а затем королевой танцев показывает себя Токийская телебашня.
  • Гнусный алкаш — с сильно прикрученным фитильком Гин. Часто предпочитал спрятаться в бутылке от ответственности, да и характер у него не ахти, но всё-таки человек неплохой.
    • Просто с фитильком — Ясуо. Бесхребетный иждивенец, но как показывает развязка, сердца тоже не лишён.
    • Без всяких фитильков — безымянный эпизодический персонаж в очках и с характерным красным носом. Появляется дважды: в прошлом нагрубил Хане во время её выступления, спровоцировав драку, в настоящем начинает наезжать на Гина и Хану, зашедших в магазин посидеть и погреться. Примечательно, что Хана сдерживает Гина, который уже готов дать хаму по лицу — похоже, узнала старого знакомца и не захотела, чтобы друг наживал себе неприятности из-за этого козла, как она когда-то.
  • Горизонт отчаяния — все трое главных героев пересекли такой горизонт, каждый по-своему, после чего и оказались на улице. А для Сатико им становится рождение мёртвого ребёнка. Она так надеялась, что после появления малышки её муж возьмётся за ум и жизнь начнёт налаживаться…
  • Диссонирующее имя — имя Сатико означает «счастливое дитя». Мицуо подсвечивает, что оно не очень-то ей подходит.
  • Домашний тиран — зигзаг в семье Нисизава. С одной стороны, это Ясуо, сидевший у жены на шее и транжиривший её деньги на выпивку и игры. Когда их бывшие соседи, обсуждая эту несладкую парочку, говорят о том, что доходило и до синяков, первая мысль у возмущённой Ханы — бедная девочка, он её ещё и бил! Но потом выясняется, что синяки были у мужа, а не у жены. Тут уж тираном получается Сатико, которая со злости дошла до лупцевания мужа, а он, явно превосходящий жену в физической силе, и не думал дать сдачи. Это у Ханы возмущения не вызывает.
  • Драматическая болезнь — кроме историй дочерей Гина и Доктора, похожих друг на друга во многих аспектах за исключением правдивости, какой-то болезнью тайно страдает Хана. По симптомам (кровохаркание, повышенная утомляемость) и по рекомендациям Доктора можно предположить туберкулёз — образ жизни бездомных как раз располагает к его развитию.
  • И всё-таки они друг друга любят... — хотя поначалу трое главных героев постоянно ссорятся, у каждого из них есть момент, в котором показано его истинное отношение к своей искусственной семье:
    • Когда Миюки врезается на улице в двоих незнакомых бездомных, те сперва злятся, но, узнав в ней девочку, которая шляется с Гином, предпочитают не связываться. Когда Миюки удивляется их реакции, они говорят, что для Гина она как свет в окошке.
    • Позже, снова встретившись с Ханой после похищения Марио, Миюки вдруг начинает звать её уважительным «Хана-сан», хотя до этого псевдородители для неё были «старым пнём» и «старой кошёлкой». На удивление Ханы говорит, что «Хана-сан», мол, легче произнести.
    • Хана в определённый момент так зла на Гина, что вслух желает ему смерти и заявляет, что не будет о нём жалеть. Но когда вскоре после этого она слышит об умершем бездомном и думает, что это Гин, то кидается к каталке, на которой его грузят в «скорую», с рыданиями и криками. Обнаружив под простынёй тело Старика, пытается тут же снова изобразить, что плевать на него хотела, но не выходит.
    • А ещё друг друга любят Сатико и Ясуо, несмотря на все свои недостатки. Хочется верить, что теперь у них действительно всё будет по-другому.
  • Как старая супружеская пара — Гин и Хана. Для Гина Хана явно самый близкий друг, со стороны Ханы, возможно, есть и романтические чувства, но она держит их при себе. При этом они от души друг друга пилят и так же от души поддерживают.
  • Кнопка берсерка — Миюки задаст перцу любому, кто посмеет обидеть кошку. Когда Гин, ночуя в месте, где бездомных кошек было много, начал шутить в стиле «давненько мы мяса не ели», она запустила ему в лицо рюкзаком так, что он упал на спину.
    • Для Ханы кнопкой почему-то является словосочетание «старый пердун», сказанное в её адрес. На эту её кнопку за аниме нажимают дважды, и хотя оба раза это лишь часть потока других оскорблений, Хана подчёркивает, что «остальное бы стерпела, но только не „пердуна“!».
    • Возможно, оригинальная фраза на японском содержит какой-то оскорбительный намёк на её ориентацию?
  • Козёл с золотым сердцем — Миюки и Гин. Особенно ярко золотое сердце у обоих проявляется при заботе о Киёко.
  • Коронный момент — у всех троих такие есть в развязке:
    • Гин на велосипеде догнал грузовик, на котором Сатико пыталась сбежать вместе с Киёко, и умудрился на ходу достать малышку оттуда.
    • Миюки проявила себя как оратор и психолог, заставив Сатико осознать, как жестоко та поступает с Киёко, а потом удержала её от попытки самоубийства.
    • А Хана, когда Киёко выскользнула из рук висящей на краю крыши Сатико, побежала вниз по стене (!) и успела поймать падающую малышку.
  • Крутой поневоле/Ну-ка, от винта — хотя Гин не раз говорит, что он «бездомный, а не герой боевика», в критический момент он может и у шайки подростков украденную фотографию с боем отнять, и грузовик на велосипеде догнать (между прочим, спустя всего лишь сутки после избиения до полусмерти!). Во втором случае Хана с восторгом крикнула, что он гораздо круче любого из героев боевиков.
  • Ложная мистика — избитый Гин думает, что скоро умрёт, смотрит в небо и видит возникшего над ним прекрасного златоволосого ангела. Ангел спрашивает его чарующим мелодичным голосом: «Что ты выберешь — моё волшебство или „скорую помощь“?». Когда Гин выбирает второй вариант, ангел резко изменившимся голосом обвиняет его в грубости, да и столп света вокруг него куда-то исчезает… оказалось, что спасителем Гина выступил трап из «Башни Ангела», а крылышки и волшебная палочка у него косплейные.
  • О, ужас! — реакция Ханы и Миюки, когда запыхавшийся Гин с трудом сообщил им, что Сатико — не мать Киёко.
  • Обнять и плакать — Гин, когда рассказывает историю своей семьи. И даже когда выясняется, что он всё наврал, а семью постыдно бросил — его всё равно жалко, потому что видно, что беднягу никогда не переставали мучить совесть и тоска по близким.
    • Хана, брошенная родной матерью, потерявшая любимого (довольно нелепым образом — тот поскользнулся в ванной) и скрывающая свою болезнь. И при всём этом сохранившая такую доброту!
    • Сатико тоже есть за что — в её жизни до появления ребёнка и так просвета видно не было, а тут ещё и мертворождённость...
  • Обыденность зла — сцена избиения Гина компанией подростков, которые называют это «предновогодней уборкой». Один из них как ни в чём не бывало отвечает на телефонный звонок, другой выволакивает на воздух и избивает уже бездыханного Старика, третий, когда они уже уходят, говорит «да, только врежу ему ещё разок», как будто делает дополнительную затяжку или берёт кусок еды на дорожку. А после этого они, как будто ничего особенного не произошло, идут тусовать с девчонками. Пожалуй, единственный пример чистого зла во всём аниме, к тому же резко контрастирующий с прежним комедийным тоном повествования.
    • И что самое неприятное, этот эпизод, как и ссора Миюки с отцом, основаны на событиях, известных создателям из СМИ.
    • Хотя и тут создатели умудрились внести комическую пасхалку. Обратите внимание на окна, горящие наверху, когда заводила нападает на Гина. Они работают, как лайф-бары в файтинге: каждый раз, когда кто-то из дерущихся получает удар, одно из окон над ним гаснет.
  • Одинаковые имена — сколько персонажей по имени «Киёко» в данном аниме? Младенец-найдёныш. Дочка Оты, выходящая замуж на Рождество. Медсестра. Выходит, три? Нет, ещё тот гопник, что во время избиения Гина говорил по телефону, спрашивал: «А Киё будет?».
    • Небольшой бонус из реальной жизни — жену режиссёра Сатоси Кона тоже зовут Киёко.
  • Ой, бл... — реакция Миюки, когда она видит через окно поезда в вагоне напротив своего отца. Миюки настолько испугалась, что выпрыгнула из поезда через окно и убежала по глубокому снегу, вынудив и Гина с Ханой идти пешком.
  • Отсылка — в количестве:
    • Как водится, Кон оставляет маленькие пасхалки, отсылающие к другим его произведениям. В некоторых кадрах можно заметить афиши, рекламирующие Perfect Blue и «Актрису тысячелетия», а медсестра Киёко появлялась в вышедшем позже «Агенте Паранойи».
    • Библейские мотивы используются во все поля. Кроме вышеупомянутых трёх волхвов (с постановки о которых вообще начинается первая сцена), истории всех главных героев очевидно опираются на притчу о блудном сыне. А трагедия Сатико — это же явно про соломонов суд: убить ребёнка вместе с собой, чтобы он остался твоим, или отдать другой матери, лишь бы он был жив? Сатико выступает поочерёдно в роли обеих матерей.
    • Фёдор наш Михайлович. Миюки, Хана и особенно Гин[2] — явно его герои, поэтому именно книгой Достоевского Миюки запускает в лицо Гину, к большому возмущению Ханы. Показательно, что «лишние» бездомные знают такую высокохудожественную литературу (и кстати, хотели подарить Миюки на Рождество именно собрание мировой литературы для детей). А вот «благополучные» люди выбросили эти книги на свалку…
    • Чтобы поднять настроение себе и друзьям во время долгого пути по заснеженной дороге, Хана исполняет песню «Climb Ev’ry Mountain» из мюзикла «Звуки музыки». Песня очень мотивирующая, но Хана от её исполнения на голодный желудок быстро выдохлась.
  • Папа-волк — Гин для Миюки (см. «И всё-таки они друг друга любят»), а потом и для Киёко.
  • Почему ты отстой — Хана дважды объясняет это Гину, причём на высоком уровне пафоса. И надо отметить, оба раза Гин после этого старается стать не таким отстоем.
    • Сам Гин, в свою очередь, дал словесную взбучку (подкреплённую одним ударом в зубы) Ясуо. Тут помогло то, что Гин прекрасно понимал, что Ясуо за человек — сам таким был. Тоже сработало, хотя и не сразу.
  • Прерванное самоубийство — Хана и Миюки спасают готовую к прыжку с высоты Сатико. Дважды.
  • Родитель-кукушка — родная мать Ханы, а также родители Киёко (субверсия — настоящие родители девочку не бросали, да и Сатико бы её не оставила) и Гин.
  • Сиськи — это смешно — огромная грудь жены Марио, которой та кормит сразу двух младенцев, отвлекает и успокаивает напуганную Миюки (которая думала, что её ведут в рабство продавать). А лицо Миюки, которая смотрит на грудь как загипнотизированная, вызывает улыбку уже у зрителей.
    • Размер груди Миюки используется Гином в их драке-перебранке как аргумент, что она «не доросла ещё старшим перечить!». Причём он её ещё и схватил за грудь для наглядности.
  • Удивительно правильный иностранный язык — Марио и его жена не знают японского, но очень достоверно говорят по-испански. В результате с Миюки у них получается билингвальный диалог, иногда с использованием английского, который немножко знают обе стороны. Если Марио девочку страшно пугает (он-то пытается её успокоить, но она не понимает), то с его женой она умудрилась подружиться и пообщаться откровеннее, чем с кем-либо. В дубляже Первого канала билингвальность утеряна: все говорят по-русски.
  • Удивительное внимание к деталям — по личной просьбе Сатоси Кона каждый кадр рисовался по отдельности на нескольких слоях: на одном деревья, на другом здания, потом на всё это сверху накладывались персонажи. Рекламные вывески, появляющиеся в аниме, создавались как полноценные отдельные рисунки, и только потом уменьшались и вставлялись в кадр. А многие реально существующие в Токио места изображены здесь с особыми оттенками, подчёркивающими настроение персонажей.
  • Узнаваемая классическая музыка — «Ода к Радости» из Девятой симфонии Бетховена звучит как в первозданном виде, так и в обработанном. Саундтрек на её основе записал солист Moonriders Кэйити Судзуки, который специально для этого решил посмотреть фильм, где эта мелодия используется (его выбор пал на «Заводной апельсин»). Во время записи саундтрека один из музыкантов начал играть не вовремя, и Судзуки невольно одёрнул его вслух. Это решили оставить в финальной версии.
    • И знаменитый рождественский гимн «Тихая ночь».
  • Усатый нянь — в такой роли после находки младенца оказались Гин и Хана. Оба этому рады: у Гина забота о Киёко вызвала тёплые воспоминания о собственной дочери, а для Ханы это оказалось нечаянным шансом испытать радость материнства (о котором Хана всегда мечтала, но по понятным причинам достичь не могла).
  • Хорошие сапоги, надо брать — шутки ради, во время погони:
«

Хана: Куда?! Гин: Налево! Хана: Значит, направо! Гин: Почему? Хана: Ты же вечно проигрываешь!

»
— И ведь действительно надо было направо!
  • Шкала идеализма против цинизма — одна из самых светлых работ Кона, к тому же с оптимистичным развитием событий. Вышедшая раньше «Актриса Тысячелетия» значительно печальнее, а воспоследовавший «Агент Паранойи» — несравненно мрачнее.
  • Шутка-бумеранг — во время благотворительного рождественского ужина для бездомных Хана говорит, что если Господь мог сотворить чудо непорочного зачатия с Девой Марией, то почему бы такому чуду не случиться и с бездомным трансом? После чего просит положить ей двойную порцию: «Возможно, я ем за двоих!». Позже выясняется, что вторая порция ей была нужна для Миюки, которая на ужин не пришла. Но на следующий день женщина, накладывавшая ей еду, случайно увидела Хану с Киёко на руках, и благоговейно произнесла: «Это чудо!».

Примечания[править]

  1. Так Хану в одном из переводов называет Миюки.
  2. Его можно считать менее трагичной и более решимой версией Мармеладова.