Вересковый мёд

Материал из Posmotre.li
Перейти к: навигация, поиск
«

В котлах его варили И ужирались в дым, И местный участковый Ходил совсем седым.

»
— Пародия на балладу

(link)

Советская экранизация с некоторыми отступлениями от текста

(link)

Песня The Hobbit Shire на полный текст баллады

Вересковый мёд (1880, в оригинале — Heather Ale, вересковый эль) — баллада Роберта Льюиса Стивенсона, известная в России по переводу Самуила Яковлевича Маршака, самое известное из его стихотворений. (Правда, уже не все, кто слышал его в исполнении какой-нибудь фолк-группы, в курсе, что это Стивенсон). Оставляет огромный простор для воображения на тему «что хотел сказать автор» и для этических дискуссий. Также является точкой пуска отечественной кельтомании. Баллада небольшая по размеру, однако значима не только сама по себе, но и обширным культурным влиянием.

Сюжет[править]

Народ пиктов владел древним рецептом приготовления таинственного алкогольного напитка — верескового мёда. Шотландский король захватывает их земли и устраивает там геноцид. Спохватываясь, он сожалеет об утраченном рецепте, и после долгих поисков его люди находят двух последних пиктов — отца и сына. Те остаются равнодушны ко всем аргументам короля, включая угрозы. Однако потом отец-пикт наедине предлагает королю открыть секрет верескового мёда, если тот предварительно прикажет утопить его сына, ибо отцу совестно становиться предателем при сыне. Король исполняет пожелание старика, после чего тот обламывает короля, сообщив, что насчёт сына-то он ещё сомневался, но за себя уверен, что выдержит все пытки и унесёт с собой в могилу тайну напитка.

Что здесь есть[править]

  • Героическое самопожертвование — у отца добровольное, у сына — принудительное.
  • Гурман-порно — таки стихотворение оставляет сильное желание попробовать этот мёд.
  • Кельты в килтах — первая стихотворная ассоциация на них, по крайней мере, в России.
  • Не в ладах с историей:
    • Пикты, показанные как маленький народец и исключительно в роли жертвы, на самом деле были суровыми ребятами и долгое время совершали набеги, скажем, на Римскую Британию (что уже круто, не так ли?)
    • Геноцида (по крайней мере, успешного) пиктов в истории не было. Они были мирно ассимилированы скоттами и слились в один народ — шотландцев.
  • Не гномы — здесь ими представлены пикты. Здесь педаль давится в пол, и пикты здесь — карликовый народ, живущий под землёй.
  • Непокорные, несгибаемые, несломленные: старик уверен, что костёр ему не страшен, а благодаря его хитроумию — шиш теперь королю, а не мёд.
  • Поторопить смерть — субверсия какого-то совершенно «левого» (или не левого?) тропа про продажу совести, который внезапно оборачивается как раз именно что сабжем: старый пикт торопит смерть сына.
    • Стивенсон не скрывал, что сюжетный ход позаимствован из «Песни о Нибелунгах»: Хаген говорит Кримхильде, что поклялся ее братьям никому не рассказывать, где спрятан клад Нибелунгов, пока жив хоть один из них. Когда же Кримхильда убивает брата (единственного выжившего в предшествующей рубиловке), Хаген её злорадно посылает — с вполне предсказуемым результатом. К пыткам Кримхильда не прибегает (зная, что бесполезно — не тот типаж), но убивает его собственноручно, ибо смерть от руки женщины — позор для героя.
  • Предательство или смерть? — в оригинале сказано: напиток был нужен шотландскому королю, чтобы полностью почувствовать свою власть над землёй пиктов. Поэтому старика и мальчика не просто вежливо просили поделиться рецептом эля, а именно что пытались заставить предать Родину. Старик выбрал смерть для обоих, но хотя бы сына от пыток избавил. Что было с ним самим — баллада умалчивает.
  • Проблема противоположных оценок - поступок старшего пикта, мягко говоря, спорен. Если бы ему и его сыну оставили жизнь, они (по крайней мере, сын) могли бы продолжить дальше род пиктов и спасти их культуру - включая, да, и рецепт знаменитого напитка. Вместо этого своим решением отец фактически завершил неоконченный королём геноцид пиктов. С другой стороны - насколько красивое и величественное самопожертвование! Да и королю отомстил, как уж мог.

Пара слов о переводе[править]

Хотя Маршак известен в основном как автор детских стихов, он был также прекрасным переводчиком, и сабж подтверждает это. Но…

  • Йопт In Translation… Мало того, что эль превратился в мёд, так текст оброс и массой других «неточностей» — у старика появился горб, его сын обзавелся конкретным возрастом (в пятнадцать-то лет — «мальчик»? В Средневековье?), пикты из карлов-дварфов («dwarfish») стали «малютками» (а их истребление из свирепой, но войны стало выглядеть иродовым детоубийством), исчезло указание на их темнокожесть (swarthy), и самое эпичное — из «пришёл король В Шотландию» (There rose a king in Scotland) получился «король шотландский», и шотландец Стивенсон стал обличителем собственных предков.
    • Ради рифмы и не такое сделаешь. Все-таки при переводе стихов с необходимостью сохранить рифму, размер и общее звучание приходится считаться.
    • Иногда король из «шотландского» становится «жестоким».
    • Автор этой правки всегда думал, что логичнее всего было бы «пришел король английский» — и размер соблюден, и внутренняя логика — английский король завоевывает Шотландию.
    • Если брать перевод Маршака, то логично предположить, что король племени скоттов завоёвывает племя пиктов. Но «скоттский король» однозначно был бы воспринят русскоязычным читателем неоднозначно.
  • Темнее и острее. Само произведение мрачновато, но в оригинале шотландский король обещал пиктам жизнь и свободу в обмен на рецепт напитка, а у Маршака: «Гневно король промолвил: / — Пытка обоих ждет, / Если не скажете, черти, Как вы готовите мед!»
  • Р. Л. Стивенсон, «Вересковый мёд» — если обратиться к исходному тексту, а не к самому известному переводу, обнаружится, что вересковый эль был нужен шотландскому королю, чтобы полностью почувствовать свою власть над землёй пиктов.
  • Есть украинский перевод, в котором оный напиток обозван «трунок». В принципе, просто «напиток» (как правило, алкогольный), но ассоциация со словом «отрава» в данном случае есть (для украиноговорящих это заметнее). Если это не СПГС школьной программы, переводчик таким образом пытался намекнуть, что победа шотландского короля была как бы отравлена тем, что последний рубеж — секрет напитка — он так и не взял. Правда, без комментариев трудно понять, что доблестного в осознанном уничтожении собственной культуры.

Культурное влияние[править]

  • К. Симонов, «Рассказ о спрятанном оружии», тот же сюжет в другом сеттинге. «Он умер и не скажет. Я жив, и я молчу!»
  • Одну из песен на этот текст часто приписывают то «Мельнице», то Канцлеру Ги. На самом деле её исполняет российская фолк-рок-группа Wallace Band на музыку К. Самделова.
    • С версией от The Hobbit Shire та же беда.