Astérix/Тома/17 — 20

Материал из Posmotre.li
Перейти к: навигация, поиск

Это подстатья к статье Astérix. Плашки и навигационные шаблоны тут не нужны.

Том 17: «Земля Богов»[править]

« Дрались и по полной отрывались, шли дома громить… »
Король и Шут

1971, фр. Le Domaine des Dieux, англ. The Mansions of the Gods. Римляне решили извести леса, окружающие Непримиримую Деревню — источник силы друида Панорамикса! — и выстроить там супергород под названием «Земля Богов». Это к тому же попытка римской культурной экспансии — и она почти сработала! Сатира много на что: на унифицированные мегаполисы, на циничную технократию, на человеческую алчность, на рекламу…

  • И горькая отсылка к майским событиям 1968 года во Франции.
  • И сатира на дельцов, пытавшихся построить в 1970-71 годах в окрестностях Парижа «второй Париж».
  • Профсоюз… рабов?! «Рабы стали лучше работать с тех пор, как им начали платить. А подумайте, какая экономия на кнутах и плетях!» ©
    • Солдатский профсоюз — тоже миленько. А значит ли это, что возможны и солдатские… забастовки?
  • Мероприятие на арене ведёт известный французский телеведущий.
  • В финале Какофоникса не стали связывать и затыкать, а усадили с собой за стол — ведь он, как ни крути, совершил подвиг ради своего племени. (В мультэкранизации показано, как именно. А в комиксе мы видим только последствия.)

Том 18: «Астерикс и лавровый венок»[править]

1971, фр. Les Lauriers de César, англ. Asterix and the Laurel Wreath. Уязвленный тем, что его шурин Гомеопатикс его богаче, Вождикс в пьяном виде похвастался, что он может добыть то, чего не купишь за деньги: лавровый венок с головы самого Юлия Цезаря…

  • Посмеялись над европейским средним классом XX века. И над судебной системой.
  • У черноволосой служанки Гомеопатикса какой-то очень провинциальный акцент. Гасконский… то есть племени южных вибисков?
  • Астерикс вновь посетил Рим. Правда, события 18-го тома немного конфликтуют с событиями 4-го (после которых служители римского цирка просто обязаны были запомнить на всю жизнь и Астерикса, и Обеликса). Мультиверс или просто условность? Или некоторые принародные деяния пользователей Зелья потом забываются народом?
  • Жирно подчёркивается аверсия тропа «Унылая непобедимость», с капелькой деконструкции: и под дозой Зелья, и между этими дозами ты трудноповреждаем, особенно тупым оружием — но тебя ничего не стоит зарубить, заколоть или застрелить (пронзающим снарядом — скажем, стрелой, а надо полагать, и пулей). Это если успеют ударить, и если попадут, стреляя. Но когда ты плотно окружён толпой копейщиков и мечников (да ещё, как намекает Астерикс, особо навороченных) — ударить УСПЕЮТ, и не раз. И от тучи дротиков Зелье тоже не спасёт.
    • Изучение сеттинга показывает, что у Цезаря и Брута есть слуги-маги (см. киноадаптации и игрофикации). Так что есть кому побаффать личную охрану.
    • Собственно, это объясняет, почему галлы до сих пор не свергли Цезаря, а только сочиняли про это сказки (см. «Двенадцать подвигов Астерикса»), и почему в первом фильме Астерикс так настаивал, чтобы казну, отнятую у квестора, галлы не присваивали себе, а вернули Цезарю. В том же фильме прямо показано, что Карнутский Круг Друидов, предводительствуемый Информатиксом, не разрешает напоить зельем многотысячную орду галлов и выкинуть римлян из Галлии с её помощью (возможно, от попытки столь крупного чародейского вмешательства в историю зелье потеряет свои свойства).
    • Госинни говорил: «С помощью зелья не дозволено целиком освобождать от Рима ни одну из провинций, и Галлия не исключение» (правда, мэтр не уточнял, по какой именно причине нельзя). Удерзо добавлял: «Даже с зельем галлы не могут оказать существенного влияния на историю Европы. Не могут победить Рим. Однако могут посмеяться над имперской властью и доказать всем, что она не всесильна».
  • Когда герои оказались на невольничьем рынке, один из кадров — пародия на полотно Г. Буланже «Рынок рабов» (1882).
    • Раб-атлет косплеит четыре классических статуи: роденовского «Мыслителя», «Аполлона Олимпийского», «Лаокоона» и «Дискобола».
    • Элитный работорговец Тифус — предположительно карикатура на какое-то реальное лицо (киноактёра?).
  • Когда Цезарь взял в плен пиратов Рыжей Бороды — это второй такой случай в его биографии. Первый был в пору его молодости (75 г. до н. э.), и тогдашним пиратам повезло куда меньше… точнее, совсем не повезло. Но показанный в данном томе «триумф по случаю успешной очистки морей от пиратов» в реальной истории неизвестен, поэтому неясен год, в который могло бы происходить действие.
  • Угораем над финальным текстом в финальном кадре. Оказывается, галлы гораздо более виноваты в последующем упадке Римской империи, чем могло показаться… Астерикс ведь, пытаясь отыграть Повара-катастрофу, НЕЧАЯННО изобрёл лекарство от похмелья, значит бухать будут всё больше и больше… Приводится полный рецепт, но не повторяйте это дома: без уникальной ауры, присущей описываемому миру, вы этим «лекарством» только отравитесь…
    • Гомеопатикс получил по роже (заслуженно) и «улетел» с пира. Приземлился он прямо рядом со связанным, но не заткнутым Какофониксом. Купец лежит в полуотрубе, а бард у него спрашивает: «Вы что, тоже певец?».

Том 19: «Астерикс и прорицатель»[править]

1972, фр. Le Devin, англ. Asterix and the Soothsayer. Здесь действует мошенник Прохиндикс, выдающий себя за предсказателя (см. также мультфильм «Большой бой Астерикса» и фильм «Астерикс и Обеликс против Цезаря»). Сатира на всяческих эзотериков — и на человеческое суеверие и легковерие.

  • Есть кадр, в котором Прохиндикс пародирует «Вечного Жида» Гюстава Дорэ. И лицо его должно быть знакомо каждому специалисту по американскому кино. А в сцене «гадания по рыбе» спародирована картина Рембрандта «Урок анатомии доктора Тульпа».
  • Есть очень необычное камео: в сцене, в которой фантазёры воображают себе дома́ будущего, их воображение рисует им не только парижский шлакоблочный микрорайон квартал Дефанс, но и… личную дачу виллу самого Удерзо — коттедж, построенный «а-ля галльская хата времён Цезаря».
  • Цезарь официально запретил галльских прорицателей. У опциона синдром вахтёра, он дословно следует инструкциям: если Прохиндикс настоящий провидец, он будет арестован, а если шарлатан — тогда пускай гуляет на воле.
    • Кроме того, этот опцион разговаривает канцеляритом, как и Набухалус из 11-го тома (Госинни любил пародировать этот троп). Но, в отличие от Набухалуса, данный кадр всё время нагромождает языковые ошибки, по крайней мере когда произносит длинный доклад.
  • В финале разоблачённый Прохиндикс не сходит с ума (в отличие от мультадаптации), но восклицает: «Мне неведомо, что будет завтра, но одно я знаю точно: с ремеслом прорицателя я завязываю! И если я однажды нарушу этот зарок — да обрушит Таранис [бог грома] небо мне на голову!». И тут как раз гром, молния (нет, не в Прохиндикса) и ливень. Прохиндикс в ужасе убегает.
  • Связанный и заткнутый Какофоникс сидит в отдалении от пира, и ему мерещится, что он выступает на эстраде под овации.

Том 20: «Астерикс на Корсике»[править]

1973, фр. Astérix en Corse, англ. Asterix in Corsica. Началось с того, что в Непримиримую — на празднование годовщины со дня важнейшей победы Верцингеторикса — съехались персонажи многих предыдущих выпусков, которым Астерикс помогал в прошлом. А кончилось гордым заявлением корсиканского вождя: «И передай Цезарю, претор: Корсика никогда не признает какого бы то ни было „императора“! Если, конечно, он сам не окажется родом с Корсики…».

  • Корсиканцы, вернее древние корсы — нифига не кельты. Они то ли ветвь иберов, то ли вообще не пойми кто (учёные не в курсе дела). Почему же авторы дали им имена, на кельтский манер оканчивающиеся на -икс? Видимо, потому, что Корсика входит в состав современного Французского государства.
  • Битва при Герговии, в которой победил Верцингеторикс, была в 52 г. до н. э. Скорее всего, празднуют семилетие со дня этой победы (семь у кельтов было одним из священных чисел); если так, то на дворе 45-й год, то есть мир с Цезарем заключён заново (после того, как мир в первый раз заключили в 27 томе и нарушили ко времени 30 тома).
    • Обеликс ругает римских солдат за то, что они «не уважают национальные традиции своих новых друзей-галлов, не чтят галльские праздники, не хотят в эти дни быть битыми — подло и в полном составе сбегают из своих военных лагерей, якобы на манёвры».
  • На праздник в Непримиримой Деревне приехали: Швейцарикс с супругой (см. 16-й том); вождь Тортилья-и-Хамон с женой и сыном (см. 14-й том); ресторатор Рестораникс (см. 4-й том); Красовакс, Патриотикс, Мак-Айвсметаникс, О’Птимистикс и Релакс (см. 8-й том); диссидент Кастрюликс с супругой из Лугдунума, кабатчик Стаканикс и его жена Гидрофобия из Массилии и капитан-холостяк Нептуникс из Гезокрибатума (см. 5-й том); шепелявящая чета из Арвернии — Бутыликс и Отора (см. 11-й том).
  • Гиппопотамуса (см. вступительную сцену в римском лагере) понизили до центуриона… Пить меньше надо!
    • Ага-а… А начальство навязывало Гиппопотамусу корсиканского пленника (столь настойчиво и именно в этот праздничный день) как раз затем, чтобы таким образом подстроить побег корсиканца? Иначе с его подданными-островитянами будет ЕЩЁ больше хлопот?..
  • Пародия на троп «Ненамеренное коверкание имён»: некоторые персонажи никак не могут запомнить имя Впоходсобраликса, вождя корсиканского клана Катаринета. Астерикс ненароком назвал его «Поравпутикс», декурион Рвениус Карьерус — «Далекоходикс», а Рыжая Борода — «Какнынесберикс».
  • Всемерно обыгрывается стереотип, согласно которому корсиканцы 1) неимоверно ленивы, в частности любят сиесту; 2) очень агрессивны, мстительны и круты.
    • Гиппопотамус готов тайком отпустить Впоходсобраликса из плена, но тот не уходит — ему сначала надо поспать.
    • Впоходсобраликс нашёл в Обеликсе родственную душу: могучий галл ленив, прожорлив, любит поспать, а честь толстяка легкоуязвима, и он скор на гнев.
    • Корсиканский друид Патологикс «собирает» омелу не на дереве и не с серпом. Он лежит под деревом и ждёт, пока омела сама упадёт.
    • Римский солдат, по происхождению корсиканец (корсиканским пленным): Для вас есть работа! Один из пленных: Мало того, что предатель, так ещё и пачкаешь язык грязными словами!
  • Когда Астерикс и Обеликс прибыли в Массилию, чтобы сесть на корабль и отправиться на Корсику — они уже во второй раз видят игру в шары около кабака «У Нового порта» (в пьесах Паньоля и фильмах по ним это заведение называлось «У Старого порта»). В игре участвуют знакомые по 5-му тому Пьяникс (Фернан Шарпен — крайний справа, что-то вещающий лысый и носатый мужик) и Фели́кс (Поль Дюлак — невозмутимый пузатый морячок в рогатом шлеме, стоящий как раз под вывеской). Ещё раз пересмотрите фильмы «Мариус», «Фанни» и «Сезар».
  • Ну и какая же Корсика без каштанов, старичков на лавочках, зарослей-маккья и сыра касу марцу! По его запаху вождь Впоходсобраликс всегда поймёт, в какой стороне родная Корсика — совсем как Наполеон, который мог её унюхать даже с острова Эльба (если верить ему самому). Пары, источаемые этим сыром, взорвались, когда в каюту внесли зажжённый факел.
    • Четырёх старичков, периодически комментирующих действие, зовут Палеонтологикс (Paléontologix), Песоксыпикс (Vestigix), Маразматикс (Ramollix) и Мораликс (Réprimandix).
  • Когда Впоходсобраликс прибывает в родное село, его встречает помощник Физкультурикс (Carferrix). Их диалог — отсылка к стереотипу, согласно которому на Корсике XX века ни одни выборы не обошлись без мухлежа с голосами.
  • Корсиканцы удивляются на Идефикса: как собака может быть настолько крохотной? На острове-то держат огромных пастушьих псов кане-корсо.
  • На протяжении тома неоднократно — сатира на саму идею клановой вражды.
  • А Рыжая Борода, оказывается, стукач…
  • В финале Впоходсобраликс торжественно клянётся: «На Корсике никогда больше не будет этих глупых, бесплодных междоусобиц!». Поторопился вождь с клятвой. Проотвечался… Кабы он только знал, ЧЕМ там будут полны все последующие столетия!..
  • Идефикс нахватался корсиканских обычаев.