1984

Материал из Posmotre.li
Перейти к: навигация, поиск

Этот сеттинг, как и всякий, который в такой же (или еще большей) мере гиперболизирован, вызывает множество вопросов. А у любителей обоснований находятся и ответы. Так вот, всю эту тему с недоуменными вопросами и хитрыми обоснуями надлежит освещать здесь, а не в основной статье.

« ВОЙНА — ЭТО МИР. СВОБОДА — ЭТО РАБСТВО. НЕЗНАНИЕ — СИЛА. »
— Три главных лозунга партии Океании
«

Новый рейх — это Старший Брат
Новый рейх — это декаданс
Новый рейх — это постулат:
Жизнь в тюрьме, ложь в эфире
Новый рейх — это телекран
Новый рейх — это новояз
Новый рейх — это шаг в роман 1.9.8.4.

»
Louna — 1.9.8.4.
1984 (first book-cover).jpg

1984-й год (Nineteen Eighty-Four, первоначальное название «Последний человек в Европе») — антиутопический роман Джорджа Оруэлла, написанный в 1948 году, наряду с «Мы» Е. Замятина и «О дивный новый мир» О. Хаксли ставший основой поджанра антиутопии в жанре фантастики.

Название и даже имя автора позднее стали нарицательными для наименования тоталитарных порядков. Также сей опус магнум Оруэлла подарил нам такие тропы, как Большой Брат следит за тобой, Двоемыслие, Нелицо и Комната 101.

Итак[править]

« Если вам нужен образ будущего, вообразите сапог, топчущий лицо человека — вечно. И помните, что это — навечно »
— О'Брайен о цели Партии

Вскоре после Второй мировой в Британии началась гражданская война. Ослабленную Британию захватили Соединенные Штаты, попутно присоединив Австралию и Новую Зеландию, Океанические колонии, Канаду, Южную Африку и Латинскую Америку. Параллельно Советский Союз начал экспансию в Западную Европу, остановившись лишь у Ла-Манша и переназвавшись в Евразию. На Дальнем Востоке же на основе Китая, Кореи и Японии, по закону тройки, сформировалась Остазия (или Eastasia — Восточная Азия).

В 1950-х годах между ними началась война, из конвенциональной переросшая в ядерную. Однако так как каждой из сверхдержав сильно досталось, они отказались от оружия массового поражения и перешли обратно к обычным средствам ведения войны. Война ведется за спорные территории (Ближний Восток, Африка, Индонезия) — точнее, за рабочую силу, которая должна производить орудия для завоевания новой рабочей силы. Вместе с тем войну продолжают все три державы, чтобы держать в повиновении свой народ и сохранять статус кво и свою власть…

Вот только достоверной информации о мире ни у протагониста, ни у читателя нет. Не считать же за таковую официальную пропаганду и столь же лживую книгу Голдштейна?[1] И в романе можно обнаружить немало поводов усомниться и в существовании трёх сверхдержав, и в якобы происходящих боевых действиях. И даже год — сильно не факт, что 1984.

Общество состоит из трех классов: пролы (от «пролетарии») — низший класс, составляющий большинство населения, живущий в нищете и наименее интересный для Полиции мыслей; Внешняя партия — незначительно более состоятельные рядовые сотрудники Партии «INGSOC» (АнгСоц, т. е. английский социализм), за которыми ведется круглосуточное наблюдение; Внутренняя партия — высшее руководство Океании (включая начальство министерств), имеющие доступ к дефицитным и недоступным товарам.

На дворе апрель 1984 года (плюс-минус…). Обычный сотрудник Министерства правды, член внешней партии Уинстон Смит, сомневающийся в идеях этой партии, заводит дневник. При всех он сохраняет вид приверженца партии, однако его начинает терзать смутное сомнение, что за ним следит одна из его сотрудниц — Джулия. Как-то раз, побывав в районе пролов, он по пути обратно встречает Джулию. После борьбы между желанием убить её как «шпика» и страхом в Смите побеждает страх, и он уходит. Но вскоре он получает от Джулии признание в любви. Уинстон хоть и боится (т. к. внутри партии любовные связи запрещены), однако соглашается и заводит с ней роман.

Через некоторое время Уинстон и Джулия решаются на безрассудство — просят высокопоставленного партийного чиновника О’Брайена принять их в подпольное Братство (даже не зная наверняка его членства). О’Брайен их принимает и даёт им книгу Голдштейна — «врага Океании номер один». Однако скоро их задержала полиция мыслей (хозяин квартиры, где они встречались, оказался осведомителем), и Смита отправили в Министерство любви — на обработку…

Тропы[править]

Кодификатор[править]

Прочие[править]

  • Америка захватит мир — ну или хотя бы его немалую часть.
    • Медведь снова зол — как бэ Евразия это бывший СССР. Возможно, это не столько Европа и Азия (для Азии есть Остазия), сколько Европа и Россия.
    • Китай захватит мир/Япония захватит мир — кто из них Остазия, так и непонятно.
      • Судя по карте, прилагаемой к роману в Википедии, они теперь единое государство. Кто из них кого «съел» — вопрос открытый (хотя, больше, конечно вероятность, что Китай, ибо Япония на момент написания романа уже несколько лет как скукожилась до своей первоначальной территории, плюс ей ещё и запрещено было иметь собственную армию, а в Китае же, наоборот, в ту пору уже подходила к концу гражданская война, в горниле которой и выковалась военная мощь КНР, позволившая ей уже через несколько лет после написания романа начать активно вмешиваться в Корейскую войну).
  • Бессмысленная война — между ими тремя. По одной из версий. Книга же Голдстейна её описывает как типичную войну по контракту.
  • Борец за нравственность — организация «Молодежный Антиполовой Союз». Ибо сексуально свободный и раскрепощённый человек не будет направлять свою агрессию на врагов Партии.
  • Все преступления одинаковы: в Океании только один вид преступления — мыслепреступление, остальное — его разновидности.
  • Госбезопасность — Полиция Мыслей. Классика.
  • Закадровая война — все войны в этом мире.
  • Зло ради самого зла: «Партия стремится к власти исключительно ради неё самой. Нас не занимает чужое благо, нас занимает только власть. Ни богатство, ни роскошь, ни долгая жизнь, ни счастье — только власть. Чистая власть».
  • Знаменитая последняя фраза — «Сорок лет ушло у него на то, чтобы понять, какая улыбка прячется в чёрных усах. О жестокая, ненужная размолвка! О упрямый, своенравный беглец, оторвавшийся от любящей груди! Две сдобренные джином слезы прокатились по крыльям носа. Но всё хорошо, теперь всё хорошо, борьба закончилась. Он одержал над собой победу. Он любил Старшего Брата».
  • Казнь зверями — пытая Уинстона Смита, О’Брайен обещал посадить ему крысу на лицо: он знал, что крысы — самое ужасное для героя. Шанс выжить оставался… Хотя до исполнения угрозы дело не дошло.
  • Кармический Гудини — О'Брайен в частности и Партия вообще. Хотя, с другой стороны, приложение о Новоязе написано уже в прошедшем времени, намекая на то, что новояз ушел в прошлое вместе с Партией… Но это не значит, что умный человек не сумел войти в доверие тем, кто пришел Партии на смену.
  • Лектор Ганнибал — О’Брайен. Его лекции Ганнибала в адрес Уинстона Смита посвящена вся 3-я часть.
  • Мир-помойка, причём безысходность и безнадёга пробивают асфальт.
  • Моральный тупик — в застенках Министерства Любви Уинстон последовательно теряет все свои опоры и в итоге не просто лишается мятежных убеждений, а превращается в пустую оболочку, наполненную идеями ангсоца. С фитильком и обоснованием: это всё же был не честный спор, а промывание мозгов, но элементы, обращённые к рассудку, в действиях О’Брайена тоже были (эпизод с сжиганием газетной вырезки).
  • На тебе! — сам роман одно большое «На тебе!» в сторону любого тоталитарного режима, который стремится контролировать каждый аспект жизни своих граждан и превращать их в безвольных послушных рабов, а также своеобразный ответ роману «О дивный новый мир» Олдоса Хаксли.
  • Наглая ложь — да что греха таить, даже в названиях госорганов: «Министерство мира занимается войной (Война — это мир!), министерство правды — ложью (Делают правду), министерство любви — пытками (Прививают любовь к Партии), министерство изобилия морит голодом (Решает, что и для кого есть изобилие)».
  • Несчастливый конец.
    • Открытый финал — в приложении виднеется намёк на уход Партии вместе с новоязом на свалку истории.
  • Ненадёжный рассказчик: существуют ли другие страны, кроме Океании, и если да, то точно ли вечно воюют? Действительно ли Океания контролирует заявленные территории, или её власть распространяется только на Британию, и то не всю? Братство и Гольдштейн — это настоящее сопротивление или фикция, заманивающая диссидентов в сети Полиции Мыслей? Продолжил ли существование режим «ангсоца» или ушёл в прошлое (на что намекает прошедшее время и нормальный английский язык, а не новояз, в Приложении)? Кто знает, особенно учитывая, что Слова Божьего по данным вопросам уже не допроситься?
  • Персонаж-призрак — Голдштейн, которого ритуально ненавидят на двухминутках ненависти.
    • И Поручик Киже — «героически погибший» товарищ Огилви, идеальный гражданин Океании. Был вымышлен Уинстоном Смитом, когда потребовалось чем-то заменить информацию о члене Внутренней Партии, которого перевели в разряд нелиц. Впрочем, Большой Брат и Гольдштейн могут быть как настоящими людьми, так и тоже выдуманными в целях пропаганды.
  • Прозрение равносильно освобождению — субверсия. Уинстон Смит уверен, что знание истины о прошлом в Океании освобождает, но против технологий промывания мозгов Министерства Любви оно абсолютно бесполезно.
  • Промывка мозгов. До потери пульса способности самостоятельного мышления.
  • Псевдомилый злодей — О’Брайен.
  • Пытки — это серьёзно. Уинстона довели до такого состояния, что он почти разлагался заживо.
  • Секс — это плохо — для партийцев любые половые контакты, не ставящие цель зачатия ребёнка и доставляющие удовольствие женщине, являются вне закона. Для пролов в этом плане законы несколько мягче, а проституция и порнография негласно даже поощряется.
    • В «среднем классе» для заключения брака требуется разрешение Партии. Если будущие супруги друг другу нравятся — разрешения им не видать.
  • Сексот — Чаррингтон.
    • Кроме того, детей поощряют следить за своими родителями и «в случае чего» сообщать в Полицию Мыслей.
  • Серьёзная мина — плохой человек — Партия шутить не любит. «Не будет иного смеха, кроме победного смеха над поверженным врагом» (О’Брайен). Никто никогда не шутил над Партией, перед нею только благоговеют. Нет, правда, никто и никогда. Имярек, говорите, однажды написал памфлет? Не знаем такого. По всей видимости, его никогда не существовало, так как же он мог что-либо написать?
  • Сопротивление — Братство во главе с Голдштейном. Хотя оно и является приманкой для несогласных. А может, и нет…
  • Табуретовка — джин «Победа» для членов внешней партии. Ещё один способ подчеркнуть отстойность жизни в Океании.
  • Так грубо, что уже смешно — абсурдно-кроваво-мясные новостные передачи вызывают у партийцев только гомерический хохот.
  • Топливо ночного кошмара — особенно третья часть книги. Благодаря ей к жанру книги можно спокойно приписать «хоррор».
  • Умереть самим собой — как бы Уинстон ни мечтал умереть свободным, в последнюю секунду перед пулей в затылок выкрикнув словопреступление, но на конечный момент он искренне любит Старшего Брата.
  • Участь хуже смерти — попадание в Минилюб.
  • Шоу внутри шоу — вся книга Гольдштейна, по сути, эссе о тоталитаризме.
  • Что это было? — как О’Брайен догадался, что самый страшный кошмар Уинстона — крысы?
    • Вообще-то он сам этот страх озвучил, когда разговаривал с Джулией в той самой комнате, где их взяли, т. е. насквозь прослушиваемой комнате.
«

– Что там такое? — с удивлением спросил он. — Крыса. Из панели, тварь, морду высунула. Нора у ней там. Но я ее хорошо пугнула. — Крысы! — прошептал Уинстон. — В этой комнате? — Да их полно, — равнодушно ответила Джулия и снова легла. — В некоторых районах кишмя кишат. А ты знаешь, что они нападают на детей? Нападают. Кое-где женщины на минуту не могут оставить грудного. Бояться надо старых, коричневых. А самое противное — что эти твари… — Перестань! — Уинстон крепко зажмурил глаза. — Миленький! Ты прямо побледнел. Что с тобой? Не переносишь крыс? — Крыс… Нет ничего страшней на свете.

»
— Вот так!

П. С.[править]

  • Хотя наиболее часто в качестве ближайшего аналога Океании в современном мире кивают на северную половину Кореи (даром что от истины не так и далеко), как вам такой фактик? Южнокорейские SmartTV в полном соответствии с заветами Оруэлла оборудованы видеокамерами и микрофонами… и в соответствии с лицензионным соглашением имеют легальное право подслушивать всё, что происходит рядом. Прям как телекраны из этой самой книжки! Но про Южную Корею в таком ключе говорят куда реже… С чего бы это? Наверное, с того, что РК все же открыта для мира, в ней нет такого культа личности и нормально функционирует смешанная экономика.
  • Непреднамеренное совпадение + Мы тебя где-то уже видели: Джон Хёрт сыграл Уинстона Смита в экранизации «1984» от 1984 (!) года… А лет через 20 попал на роль диктатора Сатлера в экранизации V значит Вендетта! Таки-стал Большим Братом?
  • Один из меметичных моментов — «Если партия говорит что 2+2=5, значит, так и есть». Возможно, автор взял эту горе-арифметику с советского плаката, призывавшего выполнить пятилетку в четыре года. Правда, там к «2+2» приплюсовывался энтузиазм рабочих.
  • Другое, чуть менее известное, произведение Оруэлла — «Скотный двор» (Animal Farm: A Fairy Story, в других переводах «Скотское хозяйство», «Скотский уголок», «Скотский хутор», «Ферма животных», «Ферма Энимал», «Зверская Ферма», «Скотоферма»).
  • Разработчики Half-Life не стесняются говорить, что при создании Сити-17 они вдохновлялись романом Оруэлла.

Примечания[править]

  1. Насчет лживости — не факт. Есть версия, что «Теория и практика олигархического коллективизма» на самом деле — программа Партии (заметили, что она нигде её напрямую не критикует?), скрытая от «внешних» партийцев, а все, связанное с О`Брайеном и Минилюбом, на самом деле что-то вроде инициации во Внутреннюю Партию. Другое дело, что герой её, по всей видимости, провалил.