Шея мёрзнет без ошейника

Материал из Posmotre.li
Перейти к: навигация, поиск
TVTropes.pngTV Tropes
Для англоязычных и желающих ещё глубже ознакомиться с темой в проекте TV Tropes есть статья Happiness in Slavery. Вы также можете помочь нашему проекту и перенести ценную информацию оттуда в эту статью.
Emblem-important.pngНе надо здесь реальной жизни!
Особенность темы этой статьи в том, что её нельзя применить к реальной жизни. В реальной жизни нет, к примеру, объективного добра и зла, а вторжение в личную жизнь реальных людей выходит за рамки приличия. Пожалуйста, помещайте только вымышленные примеры.
«

Фирс [старый слуга]: Перед несчастьем тоже было: и сова кричала, и самовар гудел бесперечь.
Гаев [барин]: Перед каким несчастьем?
Фирс: Перед волей [т. е. отменой крепостного права в 1861 году].

»
— А. П. Чехов, «Вишнёвый сад»
« …В таком положении она стала засыпать и, хотя знала, что утром ее ожидают жестокие побои, а может быть, и смерть, душа ее была спокойна — она вернулась к своему хозяину. »
— Андрей Дашков, «Домашнее животное»
« — Да, я раб. У рабов, по крайней мере, есть крыша над головой. Их кормят. А ты... Ты хуже раба! Ты никто! »
— Ненавзванный дроу объясняет еще бездомной на тот момент Квеин’тане, почему она отстой, «Drowtales».

Ты смог наконец освободиться из плена, сбросить цепи кабальной муштры, обвести вокруг пальца тюремщиков, выскользнуть из лап контролирующей всё и вся всемогущей охранки и пересечь на утлой лодке пролив, отделяющий Царство Необходимости от Царства Свободы. Ты теперь неподвластен своим надзирателям, твои былые мучители не дотянутся вовек до тебя. Что бы ни ограничивало и ни ущемляло тебя до твоего случайного или намеренного побега — теперь этого нет.

Теперь ты свободен.

Но что это? Почему не видно радости на твоём лице, сияющей, как крылья махаона при ярком солнечном свете? Почему тень озабоченности всё чаще и чаще посещает твоё чело?

Быть может, ты неправильно взвесил все плюсы и минусы покинутой тобой тоталитарной системы, забыв, что к неудобствам прилагались определённые бонусы. Быть может, за годы муштры и беспрекословного повиновения кнуту в концлагере ты привык к определённости каждого грядущего шага и не привык выбирать шаги сам. Или, быть может, за долгие годы ты настолько привык к злодействам для Тёмного Властелина, что нашел им в глубине души оправдание, и считаешь их необходимой частью жизни?

Это — троп о ситуациях, когда шея мёрзнет без ошейника. О ситуациях, когда долгожданная свобода не приносит почему-то желанного счастья, а то и подстёгивает временами к мысли вернуться в плен. Или, может быть, и на свободу совсем не хочется…

Разумеется, в расчёт берутся лишь случаи, когда сие происходит по психологическим или глобальным причинам — а не по частно-техническим вроде «на воле его ждал мститель с винтовкой».

См. также Стокгольмский синдром — о симпатии узника к тюремщику или раба к господину. Он не обязательно сопровождается любовью к неволе как таковой. Также пересекается с тропами Не бедный раб и/или Собачье послушание. Раса слуг — если это искусственно выведенные существа, не способные комфортно жить без хозяина.

Противотроп — Лучше смерть, чем неволя и Рабство — худшее из зол.

Примеры[править]

Предания[править]

  • Старше, чем феодализм — Библия, книга Исхода. Евреи, сбежав из египетского рабства, стали о нём тосковать. Моисею пришлось водить их по пустыне 40 лет, чтобы сменилось два поколения, и народ рабов превратился в народ воинов-кочевников.

Театр[править]

  • «Дракон» Е. Шварца. За 400 лет дракон так промыл мозги горожанам («искалечил души»), что они не могут без тирана.

Литература[править]

Русскоязычная[править]

  • Н. А. Некрасов, «Кому на Руси жить хорошо?» — дворовый Ипат, бурмистр Клим Лавин. Хотя последний именно что мастерски разыгрывает троп перед выжившим из ума барином, а на деле прекрасно себя чувствует безо всяких там ошейников.
  • Н. В. Гоголь, «Мёртвые души», второй том: помещик Костанжогло предлагает дать крестьянам соседней деревни в долг, чтобы те выкупились на свободу; но крестьяне не хотят на свободу, а хотят, чтобы Костанжогло купил их себе. С их точки зрения, на воле слишком много искушений: «А ведь теперь беда та, что себя никак не убережешь. Целовальники такие завели теперь настойки, что с одной рюмки так те живот станет драть, что воды ведро бы выпил. Не успеешь опомниться, как всё спустишь. Много соблазну».
  • Лев Толстой, «Детство». Наталья Савишна, экономка семьи главного героя, воспринимает «вольную», которой господа решили наградить её за многолетнюю верную службу, как изгнание: «Должно быть, я вам чем-нибудь противна, что вы меня со двора гоните».
  • М. Е. Салтыков-Щедрин, «Пошехонская старина» — множество крепостных у разных хозяев.
  • Кир Булычёв, «Город без памяти». Как и в случае со «Специалистом по этике» Гаррисона (см. ниже Зарубежные авторы), многие жители описываемой планеты в принципе не способны были понять идеи свободы.
  • Андрей Дашков — рассказ «Домашнее животное». Практически эталон сабжа. Женщина, вырвавшаяся от маньяка, который 4 года держал ее в плену в качестве домашнего животного, оказывается неспособна вернуться к нормальной жизни. Пройдя через множество страданий на улицах холодного, равнодушного города, она возвращается в дом своего хозяина.
  • Павел Шумил, «Караван мертвецов» — Дора как-то сбежала из каравана, но потом вернулсь — ведь дома её ждала бы только тяжёлая грязная работа, а в караване — целый мир. Ну, а то, что ей потом плёткой всю спину исполосовали — это же такая мелочь! Да и узор из шрамов красивый, ромбиками…
  • Владимир Блинов, «Артамонов след» — с фитильком: …А будь на ходу кузенка, разреши контора уголь жечь, ведь и он, Артамон, не остался бы в долгу — узорный-то кованый металл в столицу отбирали, для господских парадных шел, радовал приятностью своих изгибов Москву и Петербург… Самокатов-то в заводе кто понаделал? А лучше кузнецовских серпов да кос сыщи-ка в округе! И сколь еще разных задумок… Да куда там! Вот сегодня, с полдня, опять — по уголь, опять клянчи у конторы. А то еще в цех начнут дергать… До барина далеко, как до бога, а конторским кузнецовское дело поперек горла. И ведь как действуют: людишек натравливают, чужими руками меха проткнули, избу подпалить пытались…
  • Александр Рудазов, «Арифмоман» — с фитильком: Фисташка. С одной стороны, по местным законам, хозяин не имеет права сделать раба свободным человеком. Если Эйгхорн отпустит Фисташку, она получит статус раба, принадлежащего самому себе, а это несколько иное. С другой - едва ли ей, принципиальной тунеядке, воспитанной (пусть и плохо) в качестве рабыни для утех, пришлась бы по вкусу и истинная свобода, если, конечно, к ней не прилагалась бы изрядная сумма денег.
  • Старик Хоттабыч же - в своём отношении к Вольке!

На других языках[править]

  • В. Скотт, «Айвенго» — своеобразно подано. «— Нет, братец Гурт, — сказал Вамба, — не подумай, что я тебе завидую: раб-то сидит себе у теплой печки, а вольный человек сражается».
  • Марк Твен, «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура». Едва ли не вся страна бодрыми темпами рванула обратно к рабству — спасаясь от века просвещения и прогресса, организованного героем. Правда, сугубо после гражданской войны и заговора церкви, искусно очернившего ГГ и его немногочисленных верных сторонников в глазах большинства людей, сохранивших старую ментальность — «они думали, что избавились от предрассудков, но анафема пробудила их, как удар грома» ©.
    • Он же, «По экватору» — неожиданно замолвил словечко в пользу рабовладения. «Они издают „правила“, обязующие разъярённых и измученных туземцев работать на белых поселенцев, забросив для этого свои собственные дела. Это — рабство, и во много раз более тяжёлое, чем рабство негров в Америке, которое в свое время так огорчало Англию; более тяжелое оно потому, что, когда родсовский раб болен, стар или немощен по каким-либо другим причинам и не может сам о себе позаботиться, ему остается только умереть голодной смертью, ибо хозяин не обязан его кормить».
  • Лу Синь (1881-1936), «Умный, дурак и раб» — раб донёс на дурака за то, что дурак его освободил.
  • «Унесённые ветром» — рабы, оставшиеся с хозяйкой.
  • «1984»: «Он любил Старшего Брата». С фитильком: это не особенность его характера, а результат длительных пыток.
  • Станислав Лем, «Повторение». Жители искусственных миров, создаваемых конструктором Трурлем в попытке построить утопию, то получают в своё распоряжение возможность управлять ходом времени, то приобретают контроль над базовыми законами своего мира, что, естественно, ни к чему хорошему не ведёт и заставляет чаять возврата к прежнему. Это, впрочем, весьма распространённая для ряда фантастов пессимистическая мораль.
  • Гарри Гаррисон, «Специалист по этике». Рабыня Айджейл заранее отвергает описанную Язоном концепцию мира «без рабов и господ», как и многие другие жители увиденной им планеты.
  • Роберт Джордан, «Колесо Времени» — любая приличная дамани.
  • Гарри Поттер. Большинство домовых эльфов не хотят освобождаться, и усилия Гермионы по их освобождению оказываются бессмысленными. Ну, почти. Всё-таки какой-никакой, а прогресс: часть домовиков стала «сотрудниками на зарплате».
  • ПЛиО, роман «Танец с драконами». «Когда я был рабом, то спал на постели, устланной мехами, и ел мясо, красное и без костей. Сейчас я свободен, но сплю на соломе, а питаюсь солёной рыбой, да и ту не всегда удается добыть».
  • Уоррен Мерфи, Ричард Сэпир, цикл «Дестроер». В повести «Посмотри мне в глаза», переведённой по-надмозговски как «Сатанинский взгляд», супергипнотизёр Рабинович, сбежавший при помощи своего дара из хорошо охраняемого городка в Сибири и отправившийся в США, поначалу шокирован всеобщим безразличием к частной человеческой жизни. На протяжении первых часов пребывания в Штатах он всё время ждал, когда же к нему подойдёт полицейский и скажет, что делать.
  • Айра Левин, «Этот идеальный день» («День совершенства»). Вскоре после побега из лап добродушно-тоталитарного режима герои обнаруживают, что жизнь на вольном архипелаге далека от радужной.
  • Николас Уайзмен, «Фабиола» — рабыня Афра, получившая свободу и вышедшая замуж, задумывается, не было ли ей лучше у доброй хозяйки и не променяла ли она одно рабство на другое?
  • Нильс Нильсен «Никудышный музыкант» — как ни старался последний на Земле скрипач-виртуоз Вольфганг Бюффон разжечь у одурманенных роботами людей чувство прекрасного — всё равно не вышло: «Ба-бу, милашка» же!
  • Крондорский цикл Раймонда Фэйста. Все эльфы происходят от расы рабов древних предтеч. При этом светлые, чьи предки батрачили в полях, никаких теплых чувств к бывшим хозяевам не питают, а вот темные, происходящие от домашних слуг, и спустя тысячелетия хранят верность давно сгинувшим валкиру.
    • Тонкость в том, что они по-разному понимают свободу. Светлые эльфы объявление свободы последним из предтеч поняли как упразднение рабства как такового. Тёмные — как освобождение былыми хозяевами их трона, что даёт возможность взгромоздить на него собственную пятую точку и стать расой господ самим.

Кино[править]

  • «Джентльмены удачи». Романтика воровской жизни так или иначе вертится вокруг неминуемого возвращения в тюрьму, по которой некоторые персонажи после побега быстро начинают ностальгировать.
  • «О бедном гусаре замолвите слово» — граф Мерзляев предложил камердинеру Артюхову:«— Справишься со своим новым амплуа — награжу щедро. Может, вольную дам. Хочешь на волю-то? — Нет! Никак нет! Чё я там не видел?!».
  • «Матрица». Классический, вероятно, случай Сайфера, выбравшего иллюзию, а не явь. И ещё — тот случай, когда выбор не в пользу свободы даже человеку обычной ментальности нетрудно понять. Ведь местное рабство предполагает меньше ответственности и больше бонусов, чем «свобода». Что вы выберете: войну и риск погибнуть, жизнь в грязном подземном городе без солнца? Или обычную жизнь офисного сотрудника в мегаполисе? Ах да, а ещё Сайфер попросил «золотой ошейник»: кучу денег, тёлок и популярность. Ну и что, что чисто виртуальную. Зато приятно.
  • «Побег из Шоушенка» — заключённый, который провёл в тюрьме практически всю жизнь, после выхода на свободу не смог привыкнуть к воле. И, как там было сказано прямым текстом, это вполне заурядное явление.

Телесериалы[править]

  • Game of Thrones — раб, попросивший у Дейенерис разрешения вновь продаться в рабство.

Мультсериалы[править]

  • Симпсоны: серия «Библейские истории». Сон Барта Симпсона про борьбу между Давидом (Барт) и сыном побежденного Голиафа — Голиафом II (Нельсон). Хоть Давид и победил великана не без помощи пастуха (Ральф), но простые жители оказались недовольны, так как «Голиаф строил дома, библиотеки и школы».
  • «Охотники на драконов»: у маленького дракончика Гектора и ему подобных шея мёрзнет без ошейника в буквальном смысле. Сам же он считает, что сделал правильный выбор. Да, ему поручают много работы, сопровождаемой большими физическими нагрузками, но все они ему по зубам. В остальном он в явно привилегированном положении относительно домашней скотины и даже большинства служебных драконов: люди-друзья большую часть времени обращаются к нему как к полноценному помощнику на охоте и равному, понятливому собеседнику.

Аниме и ранобе[править]

  • Gunnm — Кирен мечтающая вернуться в антиутопию, и жестоко разочарованная свободой города свалки металлолома.
  • «Сказание об Арслане» — именно эта проблема встала перед Нарсесом, когда он, став лордом Дайлама, разом освободил всех своих рабов. Непривычные к свободной жизни они очень быстро растратили всё, что он им дал и вернулись с просьбой взять их обратно. Да ещё и немало поворчали на своего «злого» хозяина, который их «выгнал».
  • ЛоГГ — зигзагом: флот-адмирал Бьюкок на борту избитого до состояния утиля линкора «Рио-Гранде», потерпев сокрушительное и разгромное поражение в неравном бою, в ответ на более чем серьёзное предложение Императора сдаться и пойти к тому на службу с сохранением звания и наград, отвечает что служить лично Рэйнхарду было бы честью для него… будь он помоложе. А теперь он «слишком стар, чтобы, всю жизнь сражавшись под знамёнами демократии, теперь заводить себе хозяина», а на склоне лет принципам не изменяют. Посему предпочтёт героический финал в огне орудий флота ГалРейха.
    • А в чём сабж-то? В Союзе отнюдь не было тоталитарного контроля, без которого могла бы «мёрзнуть шея». Да и в новом Рейхе-то его практически нет.
  • Lazy dungeon master — Рабыни Кимы, Шкура и Ичика вовсе не желают свободы. Шкура до того, как попала к Киме была секс-рабыней (собственно, Шкура — это как раз уничижительная кличка для рабынь, что-то вроде «подстилка»), причем регулярное изнасилование — это ещё не самое худшее, что проделывали с маленькой девочкой-зверочеловеком. Кима же заботится о Шкуре практически как о своей дочери, вкусно её кормит, одевает, часто гладит и спит с ней в обнимку. Именно спит как с подушкой-обнимашкой, никаких пошлостей! Что касается Ичики, то она стала рабыней проигравшись в пух и прах и тоже побывала Шкурой, да и долг ей пришлось отрабатывать. А у Кимы — не такая уж тяжёлая и совсем не опасная работа, вкуснейшая еда (Ичика — страшная обжора!) и игровые автоматы (азарт Ичику в рабство и завёл). В общем, освобождать Киминых рабынь опасно для жизни — сами же девушки и убьют.
  • «Становление Героя Щита» — хотя Наофуми сперва обходился с енотообразной девочкой Рафталией довольно грубо, отводя душу за плохое отношение к себе, он всё-таки хорошо её кормит, одевает, лечит, дарит ей игрушку… В общем, плохое отношение человека из нашего мира — это совсем не то же самое, что жестокость людей мира фентезийного. А в результате того, что Рафталии пришлось сражаться вместо Наофуми — она быстро выросла и из тощей девчонки превратилась в красивую девушку, Когда же её силой освободили из рабства, Рафталия от души врезала «спасителю» и потребовала, чтобы её снова сделали рабыней.

Видеоигры[править]

  • WoW — в одном из квестов в Тлеющем Ущелье. «Раз уж мы здесь, нужно освободить как можно больше рабов. Скорее всего многие из них присоединятся к нам, сгорая от желания отомстить своим поработителям. Но в то же время некоторые рабы не пожелают вновь обрести свободу. Это удивительный феномен, его еще часто называют „Дарнхольдским синдромом“». (Из описания [квеста]).
  • Planescape: Torment — Падшая Грэйс. Была продана в раннем детстве в рабство законопослушно-злым дьяволам-баатезу. Судя по всему, на собственной шкуре знакома с ментальными пытками. Обрела свободу, выиграв состязание по импровизации, но оказалась отверженной всеми, кем только возможно: дьяволы воспринимали её как отродье демонов, демоны — как шпионку дьяволов, а все остальные — как порождение зла. Грэйс переросла ограничения, которые были у неё от природы (настолько, что сумела обрести законопослушно-доброе вместо природного хаотично-злого мировоззрения), но потеряла связь с корнями, что её бесконечно печалит, и в честь чего она взяла себе свой псевдоним, дословно переводящийся как «Впавшая-в-Немилость».
  • Stellaris — органики из машинной империи взбунтовавшихся служителей, если освободить их от рабства[1], получат отрицательный модификатор к настроению — свобода, конечно, это хорошо… а 40 сортов колбасы все же лучше!

Примечания[править]

  1. Если, конечно, исполнение любых прихотей и жизнь в тепличных условиях можно назвать рабством. Ну да, полускотское существование на правах няшного бесполезного питомца вроде кошки не красит разумного — но многие ведь были бы не против такого существования!