Утопия

Материал из Posmotre.li
Перейти к: навигация, поиск
« Потом рядом со мной возникли два прозрачных человека, встали в позы и начали говорить. Оба они были босы, увенчаны венками и закутаны в складчатые хитоны. Один держал в правой руке лопату, а в левой сжимал свиток пергамента. Другой опирался на киркомотыгу и рассеянно играл огромной медной чернильницей, подвешенной к поясу. Говорили они строго по очереди и, как мне сначала показалось, друг с другом. Но очень скоро я понял, что обращаются они ко мне, хотя ни один из них даже не взглянул в мою сторону. Я прислушался. Тот, что был с лопатой, длинно и монотонно излагал основы политического устройства прекрасной страны, гражданином коей он являлся. Устройство было необычайно демократичным, ни о каком принуждении граждан не могло быть и речи (он несколько раз с особым ударением это подчеркнул), все были богаты и свободны от забот, и даже самый последний землепашец имел не менее трёх рабов. Когда он останавливался, чтобы передохнуть и облизать губы, вступал тот, что с чернильницей. Он хвастался, будто только что отработал свои три часа перевозчиком на реке, не взял ни с кого ни копейки, потому что не знает, что такое деньги, а сейчас отправляется под сень струй предаться стихосложению. »
Братья Стругацкие, «Понедельник начинается в субботу»
« …слово „утопия” означает не „хорошее место”, а всего лишь „несуществующее место” »
— Дж. Оруэлл, «Почему социалисты не верят в счастье»
Иллюстративная карта устройства ключевой для жанра островной страны-утопии — собственно, Утопии.

Утопия (англ. utopia, произошедшее в свою очередь от древнегреческого) — кино- и литературный жанр, описывающий устройство и существование идеального, недостижимого с текущей точки зрения читателя или зрителя, общества. Предшествовал и породил антиутопию как естественную критическую реакцию циничного по сути своей человеческого мышления на благостные описания «лучших из миров».

Название происходит от наименования именно такого вот совершенного острова-государства, Утопии, выведенного в каноническом для жанра романе Томаса Мора «Золотая книжечка, столь же полезная, сколь и забавная о наилучшем устройстве государства и о новом острове Утопия». Однако, жанровые основы были заложены задолго до того; в целом, мифология любого из народов, любая религия, содержат в своих концепциях элементы утопии — чаще всего это картина райских кущ (или их аналога) как «пряник», обещанный адептам за неукоснительную приверженность своему культу.

См. также практопия.

Характерные признаки[править]

  • Главным героем (если можно так выразиться) любой утопии является не человек и даже не человечество, а ИДЕЯ автора об идеальном общественном устройстве. Такие идеи берутся не с куста и не с дерева, а из системы ценностей автора. Поэтому система образов утопии нередко раскрывает эту систему ценностей с обезоруживающей простотой.
  • Протагонистом утопии при этом является, как правило, чужак. Потому что жителю самой утопии всё окружающее кажется естественным, само собой разумеющимся и потому не стоящим упоминания.
  • Конфликт в утопии — конфликт между системой ценностей этого чужака и системой ценностей утопийцев.
  • Между собой и с обществом утопийцы не конфликтуют — кругом же всеобщая гармония. Поэтому сюжет утопии, как правило, статичен, а персонажи схематичны (отсутствие конфликта не даёт возможности раскрыть характеры).
  • Если автору для развития характеров требуется конфликт, он выносится вовне либо привносится извне.

В чём проблема[править]

Сегодня, читая классические утопии (начиная с платоновского «Государства»), мы понимаем, что в этих обществах нам жить категорически не хотелось бы. Постоянное стукачество? Спаривание людей в евгенических целях под присмотром старейшин? Добровольное самосожжение инакомыслящих? Это всё безошибочно распознаётся нами как приметы лютой диктатуры и кошмарного угнетения — однако Мор, Кампанелла, старина Платон и другие утописты видели во всём этом один сплошной позитив. Они были людьми своего времени, в котором, например, счастливый брак по любви был страшной редкостью, преимущественно браки заключались для продолжения рода с энной долей расчёта. Но раз уж жениться на нелюбимых — то почему бы не делать это более рационально, подбирая партнёров согласно требованиям гармонии, а не по толщине кошелька? И если людей всё равно подвергают мучительным казням, то не лучше ли будет, если это сделает справедливый суд? Словом, авторы смотрели на мир сквозь призму привычных им представлений, и идеал воображали, отталкиваясь от окружающей их реальности.

А теперь внимание, лопата: мы тоже люди своего времени, и свои идеалы творим, отталкиваясь от того, что нас окружает в реальности. Наше восприятие далеко не идеально, и наше воображение ему под стать. Поэтому наши сегодняшние представления об идеальном, вполне возможно, покажутся потомкам кошмаром.

Собственно, поэтому каждая утопия несёт в себе зёрна антиутопии. Тем, кто разделяет систему ценностей автора, мир его воображения кажется идеальным — но тем, кто смотрит на вещи из другой перспективы, он может (и не без оснований!) показаться ужасным.

Поэтому многие любители утопий так нетерпимы к критике любимых произведений. Покушаясь на утопию, критик тем самым покушается на всю систему ценностей автора. А таких вещей люди ближнему не прощают.

Что касается Томаса Мора и написанного им тропнеймера, то автору данного абзаца попадался занятный литературный анализ, утверждающий, что Мор совершенно осознанно и целенаправленно писал довольно злую сатиру. Увы, из всех аргументов запомнился только один: ревностный католик Томас Мор, которого твердость религиозных убеждений привела на плаху, никак не мог в идеальном обществе описывать церковь, где допустимо женское священство, а всякий молится в общем храме на свой лад любому божеству по вкусу.

Основные произведения[править]

Литература[править]

Зарубежная[править]

  • «Государство», Платон.
  • «Утопия», Томас Мор.
  • «Город Солнца», Томмазо Кампанелла.
  • «История севарамбов», Дени Верас.
  • «Новая Атлантида», Фрэнсис Бэкон.
  • «Остров», Олдос Хаксли.
  • «И не осталось никого», Эрик Фрэнк Расселл. Совершенно открытое, равное и без малейшей агрессии общество гандов побеждает без единого выстрела целую военную экспедицию, как только те осознают смысл их главного высказывания и принципа «Зассд» («Занимайся своим собственным делом») и лозунга «С — Н. Т.» (Свобода — Нет, и точка), и даже дается объяснение, как такое общество функционирует экономически и как общество бережется от «эффекта безбилетника». Полуутопия: хорошие остались жить в утопии, плохие улетели взад строить империю.
  • «Конец долгой ночи», он же. А вот тут уже совсем утопия: в финале бывший командор тетёшкается с семьёй и вспоминает, каким же дураком он был.
  • Палтус, «Величайший диктатор». Культовое произведение в жанре альтернативной истории. Элегантная французская технократия (вернее, социал-авангардизм) во главе с Ле Корбюзье. Утопия это или антиутопия — кому как нравится: мораль в произведении всё равно серо-серая. Главный герой — опять-таки «местный», журналист жёлтой прессы, беспринципный пропагандист, коллаборационист и приспособленец, которому еще и качественно промыли мозги во французском плену.
  • "Атлант расправил плечи", Айн Рэнд. Именно что утопия описывается автором в "долине Джона Голта". Хотя сама книга ни разу не утопия, а как раз наоборот

Отечественная[править]

  • «Что делать», Николай Чернышевский (Четвёртый сон Веры Павловны).
  • А. Грин — посёлок в «Сердце пустыни».
  • «Туманность Андромеды», Иван Ефремов.
  • «Полдень, XXII век», Братья Стругацкие.
    • А вот здесь нет ни стукачества, ни принудительного спаривания.
    • Зато есть наставник, настраивающий четвёрку подростков против одного их сверстника, нехорошего человека, по словам наставника. Утопия, хвостом её по голове…
  • «Ливиец», Михаил Ахманов. Действие происходит в 11-м тысячелетии. Человечество победило войны, преступность, болезни и человеческие пороки, решило свои проблемы, расселилось по миллиардам Галактик, встретило братьев по разуму и плодотворно с ними сотрудничает, стало людьми-плюс и при этом обладает абсолютной этикой, достигло даже бессмертия и научилось путешествовать во времени! Повествование ведётся от лица местного.
  • "Командировка в Государство Солнца", Юрий Мухин. Главная суть и способ построения утопии - страной правит Земский Собор из 100 человек, который избирается на пять лет, и на каждых перевыборах подвергается суду народа. А именно - если большинство избирателей выберут вариант в бюллетене "Достоин награждения", Собор полным составом награждается. Если большинство избирателей проголосует "Достоин наказания", то Собор полным составом (чтоб никому не обидно) садится в тюрьму на срок, равный сроку своего фактического пребывания у власти. Такой Собор, по замыслу автора, принимает только те решения, которые действительно идут на пользу народу, причём не только сиюминутную, но и стратегическую - ибо куды ему (Собору), бедному, податься?
  • Олег Дивов. «Выбраковка». Слово Божие, впрочем, говорит, что это хитро замаскированная антиутопия. Впрочем, как оно же говорит, многие читатели все равно восприняли это как утопию на фоне разрухи времен написания романа.
  • Цикл «Меганезия», А. Розов.
  • Цикл «Без дорог и дураков», Павел Кучер. Техно-анархо-коммунизм во все поля.
  • Сергей Снегов, трилогия «Люди как боги». Тот редкий случай, когда повествование ведётся с точки зрения «местного», а не чужака.
  • Владимир Савченко «За перевалом».
  • Михаил Щербатов «Путешествие в землю Офирскую».
  • Александр Беляев, «Лаборатория Дубльвэ» — очень вкусно расписанная ретрофутуристическая советская утопия, где даже антагонисты — милейшие люди, просто временно заблуждающиеся.
  • Михаил Юрьев «Третья империя. Россия, которая должна быть» — редчайший пример консервативной утопии в России 2000-ых. Восстановлено деление на военно-служилое сословие (которое не имеет имущества, но зато одно вправе избирать и быть избранным), духовенство и земское сословие, православие и религия в целом всячески поощряются и вводятся в школьную программу (детей-атеистов вместо учения Закона Божьего заставляют заниматься черной работой по школе), восстановлено раздельное обучение, нетрадиционные отношения и идеи не преследуются, только пока являются личным делом каждого (попытка публикации информации в открытом доступе, организации публичных групп поддержки или обсуждений строго карается), Рунет технически отделен от мировой Сети по китайскому варианту (никакой анонимности), кредиты выдаются исключительно безвозмездно (взамен банк берет комиссии за хранение средств и иные операции), возвращен золотой стандарт, для единения граждан каждые выходные в каждом микрорайоне организуются братчины (пьянки) и традиционные русские забавы вроде боев стенка на стенку.
  • И.Лагутенко, В.Авченко «Владивосток-3000» — в сопряженном параллельном мире в девяностые Приморский край отделился от РФ после путча офицеров Тихоокеанского флота. В итоге Тихоокеанская республика стала небольшим, но процветающим и привлекательным государством, основанным на марикультуре. Каждому гражданину дают морской надел, с которого он вправе снимать улов рыбы и урожай морских растений, сам Владивосток стал порто-франко и открыл свободную экономическую зону, поставив на высокие технологии на основе морских ресурсов. Электроэнергию тут получают в т. ч. из скатов, в рационе преобладают рыба всех сортов и всевозможные водоросли, выстроенная по северу стена отвадила холодные ветра и смягчила климат, правый руль торжествует. Общественное устройство либеральное — разрешены легкие наркотики (но запрещен табак), двери на ночь мало кто запирает, обязательное образование занимает всего пять лет. Немудрено, что оба главных героя — пришелец из нашего времени Влад и засланный с «материка» спецслужбист Максимов — решают остаться во Владивостоке даже против присяги.
  • Незнайка в Солнечном городе же. Заодно — лёгкая деконструкция, ибо хорошо показано, как в бесконфликтном обществе атрофируются все защитные механизмы, и насколько оно уязвимо перед угрозами (как физическими, так и ментальными) извне.
  • Вечера в Териоках Владимира Березина — о ней вещает писатель, чем и провоцирует друзей-учёных на розыгрыш. Все признаки утопии прошлого века: мегапроекты, свободы политические и сексуальные, анархизм и отказ от одежды…

Следует также отметить, что многие авторы-фантасты с удовольствием пользуются элементами утопии, например помещая в идиллическое общество (чаще всего будущего) своего героя-попаданца.

Кино[править]

  • «Плезантвиль». На самом деле — пародия на утопию, в которой обитают жители заглавного городка, куда попали главные герой с сестрою. Бедолаги всегда выглядят счастливыми
  • «Человек первого века» (чеш. Muž z prvního století, 1962 г.) — приключения находит попаданец из 1960—70-х годов — ближайшего будущего на момент выхода фильма. По современным меркам — наивная социалистическая утопия.
  • "Последний жулик" - наивное, гротескное и буффонадное изображение ближайшего будущего.

Аниме[править]

  • Centaur no Nayami - сложный случай, когда нельзя до конца сказать, насколько автор сам воспринимает сеттинг. С одной стороны. в альтернативном настоящем с кучей гуманоидных рас после аналогичного темного прошлого с дискриминациями, концлагерями, геноцидом удалось добиться мировой гармонии, отсутствия войн, всеобщего равенства прав человека независимо от расы и национальности. С другой, за соблюдением толерантности тщательно следят как явно люди в черном, так и неявно, и засудить можно даже потому, что ты падаешь в обморок от вида широко распахнутой пасти змеедевушки (у которой змеиная верхняя часть тела).
    • В манге становится понятно, что так дела обстоят лишь в Японии. Один из основных конфликтов - борьба амфибиолюдов за права. Но в Японии все действительно обстоит именно так (хотя было лишь два момента, когда кого-то действительно наказывали за расизм, причём в одном случае он был неоднократным и систематическим, а в другом - прилюдное и несколько раз повторённое высказывание на суде, причём даже не ясно, увеличило ли это срок, показано было лишь то, что адвокат после этого разорвал контракт).

Видеоигры[править]

  • Pokemon: в различных легендах описываются бесчисленные человеческие войны и уничтожение целых регионов, но на момент событий игр складывается весьма позитивная картина — люди живут в относительной гармонии с природой и покемонами, сражения исключительно дружески-соревновательные, а покемоны-боги надзирают за миром свысока, готовые придти на помощь в случае угрозы мирового масштаба. Армий нет в принципе, как и конфликтов между странами-регионами — все люди просто мирно сосуществуют друг с другом и с покемонами. В каждой игре, впрочем, имеется свой местный бунтарь, которого не устраивает такое положение дел, и он берёт инициативу в свои руки, собирая небольшую армию из таких же бунтарей и планируя изменить или уничтожить мир. Обыватели — местные жители, полиция и даже сильнейшие люди региона (лидеры Стадионов и Элитная Четвёрка) — реагируют на такое весьма вяло и пассивно, неспособные даже представить то, что их спокойная жизнь может окончиться стараниями какой-то горстки недовольных. И ведь так и происходит — бунтарь побеждается главным героем и после всех своих пакостей просто уходит восвояси, как и остальные члены его команды, а утопия продолжается до самого конца игры.
    • В аниме по мотивам всё примерно так же, но градус серьёзности временами выше — вражеская команда более сурова, организована и не побеждается главным героем на раз-два, да и кроме них встречается немало других опасных персонажей (в частности, почти каждая полнометражка содержит своего масштабного злодея или чрезмерно агрессивного легендарного покемона). Тем не менее, и там любая опасность проходит бесследно, а утопическое спокойствие, гармония всего мира и уверенность людей в позитивном будущем остаётся на том же уровне.

Прочее[править]

  • Андивионский Научный Альянс — весьма затейливый зигзаг. С одной стороны, это чистейшая утопия с бесконечными ресурсами, доброжелательными соседями, возможностью неограниченного развития и всеми остальными ништяками. С другой, многие могут счесть круглосуточное наблюдение за всем и вся, программирование разума, специфическую архитектуру и другие аспекты очень даже антиутопическими. С третьей, это всё лишь цветочки, на высших уровнях Альянса начинается посткультура — ей, чтобы адекватно себя вести, больше не нужны ни мораль, ни законы, ни традиции, ни вообще что-то общепринятое или постоянное. То есть это самая-пресамая утопия, но для тех, кто мыслит в рамках любой культуры, в том числе основной политики Альянса — самый ужасный кошмар.
  • SCP Foundation — объект SCP-752 создавался как утопия.
  • Проект Венера Жака Фреско — пример современной утопии.