Унылый Совок

Материал из Posmotre.li
Перейти к: навигация, поиск
«

Чёрным деткам — белый хлеб, Белым деткам — чёрный хлеб, Мяса нет и нет конфет… На хрена нам этот дед?!

»
Вовочка креативит в честь дедушки Брежнева
«

Ну, здравствуй, страна героев, Страна мечтателей, страна учёных!

»
— Егор Летов, не совсем по теме

Гулаги и рабы? Не смешите мои тапочки. Нашли чем пугать. А вот попробуйте постоять в очереди после собрания. Хорошей такой. Человек на сто восемьдесят. За колбасой. По два сорок. Но из туалетной бумаги. Которой в продаже нет. Поэтому вытираем жопу газетой. «Правда». А может, «Труд». Этого добра навалом. Так что остаток сдаём в макулатуру. В обмен на книги. Полное собрание сочинений Ленина. Или Стругацких. Но уже не полное. Ещё там что-то про сталеваров… На выходных — в кино. На «Зиту и Гиту». Ну или на «Подвиг разведчика». Десятый год крутят. Или на «Есению» заграничную. Но лучше посмотреть телевизор. В родной хрущёвке. С женой в халате и бигудях. Про урожаи и надои. Между выступлениями Гениального Секретаря в медалях. Зато целых два канала. С половиной. Ансамбль народной песни. И гимнасточки. Но их мне жена смотреть не даёт. И сама не даёт. Уже лет семь. Советская женщина…

Вот он был каков — унылый Совок. Слава Богу, ускорился, перестроился и развалился. Сразу жить стало интереснее!

Откуда всё пошло?[править]

Образ «унылого Совка», как несложно догадаться, восходит к эпохе застоя; говорить про гулаги и рабов даже убеждённым антисоветчикам уже было как-то неловко, но серьёзные недостатки действительно имелись, а со временем только усугублялись. Это во многом зависело и от регионов — в крупных городах и дотационных областях снабжение было неплохим, но чем дальше от них, тем больше встречались дефицит и необходимость «доставать» относительно редкие товары окольными путями (что периодически встречалось и в наиболее обеспеченных местах). В культурной жизни все было отнюдь не так уныло и не так однозначно, хотя — что уж греха таить! — настоящее приобщение к мировой массовой культуре произошло только в Перестройку. И да, добывать хорошую книгу приходилось с боем, из-под полы, шедевры зарубежной фантастики и произведения запрещённых авторов печатались в самиздате, а на макулатуру выменивали, конечно, не полное собрание сочинений Ленина, а Дюма или Пикуля, поскольку Ленин и те самые сталевары лежали на полках тоннами.

Между тем базовые потребности советского гражданина в общем и целом всё-таки удовлетворялись (а для поколений, выросших в эпоху Гражданки, коллективизации и Великой Отечественной, это время вообще могло показаться раем), но тут сработал закон, о котором предупреждал Гольдштейн (или О’Брайен?) в великом романе Оруэлла: после того, как народ решил базовые проблемы, потребности стали выходить на более высокий уровень[1]. А большего советская система по вполне определённым (разнящимся в зависимости от мнения и политических взглядов конкретного человека) причинам дать не могла. Свою роль играло и то, что советская пропаганда не могла внятно объяснить, почему нужно стоять часами в очередях за дефицитным товаром, пока из каждого утюга похваляются надоями и братской помощью развивающимся странам Африки, а пропаганда западная успешно склоняла многих (особенно молодёжь) сомневаться в правильности социалистического курса и симпатизировать капиталистическому (насколько эти сомнения справедливы, опять же зависит от точки зрения).

Кроме экономических недостатков наложились ещё, так сказать, дизайнерские — Хрущёв положил курс на «борьбу с излишествами в архитектуре», да и во всём мире вошёл в моду «интернациональный стиль»[2] — здания из железобетона и стекла, которые выглядят скорее брутально, чем эстетично.[3] Однако именно советская деталь: отсутствие конкуренции в лёгкой промышленности и постоянный дефицит товаров сказались на том, что допустим, самолёты, были красивые, в вот дизайн товаров для простых людей (игрушек, мебели, посуды, книг и т. д.) делался зачастую на отвяжись. Так и возникали новые районы, застроенные серыми коробками, с магазинами, в которых стоят серые коробки, в которых лежат серые коробки.

У деятелей же культуры всегда существовал риск попасть в опалу, не вписавшись в линию партии или конкретного чиновника-самодура. Последствия были, конечно, не столь серьезные, как в «рабско-гулагскую» эпоху, но стать объектом травли в печати и лишиться возможности заниматься любимым делом — тоже, знаете ли, не очень приятно. Более успешным творцам приходилось протаскивать многое под радарами, что не прибавляло им нервных клеток. В некоторых случаях культурная плоскость напрямую пересекалась с законодательной — например, запрещалось распространение порнографии, однако «порнографией» в понимании закона являлась зачастую и вполне легкая эротика, т. е. посмотрев с друзьями по видаку злосчастную «Греческую смоковницу», можно было неплохо так присесть (это породило забавную городскую легенду, что КГБ специально вырубает в домах свет, после чего ходит по квартирам и смотрит, у кого есть видак и не застряла ли там неподобающая кассета).

Словом, из всех этих недостатков родился образ сравнительно безопасного и стабильного (эта часть образа роднит данный троп с его оптимистичным братом), однако серого и монолитно-тоскливого, как бетонная стена, общества, в котором жить можно, но хотелось бы чего-то получше. В зависимости от наличия у автора критического мышления и его отношения к загранице данный троп может быть сопряжён с благолепным восхищением перед светлыми эльфами с Запада, но это отнюдь не обязательное требование. На излёте же эпохи он плавно переходит в чернуху.

Примеры[править]

Общий случай[править]

  • В принципе, любое произведение, созданное в означенную эпоху. Даже без всяких обличительских намерений. Просто потому что многие тогдашние повседневные реалии, о которых авторы рассказывали ничтоже сумняшеся, сегодня выглядят странно (да и тогда могли выглядеть странно в глазах иностранцев, даже из соцлагеря). Советская сатира тоже обличала не только зарубежный капитализм, но и многие негативные моменты советского быта. Классический пример — «Маленькие хитрости» в журнале «Наука и жизнь» той эпохи: «Нужна киянка, а в магазине нет? Купи обычный молоток и костыль в аптеке. С костыля снимешь набалдашник и приладишь к молотку», «Нужно покрасить забор, а кисти нет? Возьмите палку, замочите в банке и размочальте её конец молотком». В общем, многие проблемы того времени сейчас решаются заходом в магазин хозтоваров.

Фольклор[править]

(link)

Рейган травит советские анекдоты
  • Политические анекдоты, тысячи их! Обычно «прославляют» дефицит, кумовство, топорную пропаганду, геронтократию и прочие прелести застоя…
«

Двое маленьких немцев переговариваются из-за Берлинской стены: — А у меня апельсин есть! — А у нас зато социализм! — Па-а-адумаешь! Захотим — и у нас построим! — Ха! Тогда у вас апельсинов не будет!

»
  • Анекдот про капиталистический и социалистический ад; в последнем грешникам раздолье — то дров нет, то смолы, то черти пьяные.
  • Попугай, которого в живом виде не разрешают вывезти еврею: «Хоть тушкой, хоть чучелом, только скорей отсюда!»
  • Анекдот про старого еврея, который пытается выбить себе визу на выезд в Израиль, чтобы там ухаживать за ослепшим братом. На вопрос, почему брат сам к нему не приедет, старик отвечает: «Потому что он ослеп, а не охренел».
    • В другом изводе еврей был далеко не старый и сообщал в классе, что уезжает с семьёй ухаживать за дедушкой. Когда учительница вопросила, почему же они тогда не заберут дедушку к себе, ответ был примерно такой же: «потому что он глуховат, а не глуповат».
  • Вариации на тему «догоним и перегоним страны Запада, но неудобно — увидят, что задница голая».
« Почему в магазинах пропали молоко и говядина? Потому что мы идём к коммунизму семимильными шагами, коровы за нами не поспевают. »
«

Москва. 1980-й год. Дефицит всего, но в преддверии Олимпиады продавцам запрещено говорить, что чего-то нет. В магазин заходит дама и спрашивает перчатки. Перчаток, конечно, нет и продавец начинает выкручиваться: — А какие перчатки вам нужны — кожаные, шерстяные или лайковые? — Кожаные. — А из какой кожи — свиной, телячьей? — Из свиной. — А какого цвета? — Коричневые, под цвет пальто. — Тогда приносите пальто, мы вам подберем. Тут вмешивается стоящий рядом мужчина: — Дамочка, не верьте им — я уже и жопу показывал, и унитаз приносил — НЕТ У НИХ ТУАЛЕТНОЙ БУМАГИ!!!

»
«

Приезжают в гости к Брежневу Джимми Картер и Дэн Сяопин. Едут в шикарной «Волге» по Москве, видят: длинная-длинная вереница людей стоит друг за другом и утекает куда-то в здание. Гости спрашивают: что такое? Брежнев: — Этхо очхередь за кхолбасой. Картер: — А что такое очередь? Дэн Сяопин: — А что такое колбаса?

»
  • Ну и анекдот про газетный киоск: «„Правды“ нет, „Советская Россия“ продана, остался только „Труд“ за две копейки».
«

Диалог в рыбном магазине: — У вас нет мяса? — У нас нет рыбы, а мяса нет напротив, в мясном!

»
«

Приходит мужик в отдел «Мясо». Спрашивает: — А у вас есть говядина? Продавец (невозмутимо): Есть, как раз свеженькая. Мужик: А еще что есть? Продавец (невозмутимо): Еще колбасы есть: сервелат, брауншвейгская… Рыбку вот подвезли красную… Икра черная на развес… Мужик: ДА ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ, ГАД!!! Продавец (невозмутимо): Ты первый начал.

»
  • Вариант:
«

Пк: Красная икра есть? Пр: Есть. Пк: (удивлённо) А сухая колбаса? Пр: Вам какой сорт? Пк: (ошалело) А кофе бразильский? Пр: Да хоть завались! Пк: Издеваетесь? Пр: Ты первый начал.

»
  • Натебейка современным прогрессивным экологичным урбанистам опирается на этот троп: «Советские люди жили в коливингах и работали в коворкингах, питались органик-продуктами в крафтовой экоупаковке, занимались фитнесом в бесплатных джимах, как тру-урбанисты ездили на общественном транспорте, были бодипозитив и носили боди-френдли одежду из натурального волокна».
  • Анекдот про незадачливого сантехника, которому дали пять лет за то, что он, чиня в Кремле туалет, громко возмущался: «Да у вас тут всё прогнило, всю систему менять надо!».
« Появилась на телевиденье четвёртая программа[4]. Пришёл работяга домой, включил первую — выступает дорогой Леонид Ильич Брежнев. Повернул переключатель — на второй тоже Брежнев. Переключил на третью — там по-прежнему Брежнев. В надежде хоть на что-то включил четвёртую — а там гэбэшник: «Я тебе, сволочь, попереключаю!» »
«

Возвращается моряк из дальнего плаванья. Идёт в магазин, хочет купить чёрной икры для семьи. Видит, что бочки с чёрной икрой на положенном месте нет. Спрашивает продавца, тот не знает, требует директора, спустя полчаса тот к нему выходит. — Здесь раньше стояла бочка чёрной икры! Кому она могла мешать? — За те полчаса, что вы здесь стояли, никто, кроме вас, этим товаром не заинтересовался!

»
«

Приезжает бывший владелец Верхних торговых рядов в Москву, заходит в ГУМ, осматривается, подзывает продавца и очень вежливо спрашивает: — Вы извините, но когда это был мой магазин, то вот здесь, слева от входа, всегда стояла бочка с чёрной икрой. Вы не знаете, кому она помешала?

»

Литература[править]

«

Он надел брюки, тяжкие москвошвеевские штаны, мрачные, как канализационные трубы, оранжевые утильтапочки, сшитые из кусочков, темно-серую, никогда не пачкающуюся рубашку и жесткий душный пиджак. Плечи пиджака были узкие, а карманы оттопыривались, словно там лежало по кирпичу. Счастье сияло на лице девушки, когда она обернулась к любимому. Но любимый исчез бесследно. Перед ней стоял кривоногий прощелыга с плоской грудью и широкими, немужскими бедрами. На спине у него был небольшой горб. Стиснутые у подмышек руки бессильно повисли вдоль странного тела. На лице у него было выражение ужаса. Он увидел любимую. Она была в готовом платье из какого-то ЗРК. Оно вздувалось на животе. Поясок был вшит с таким расчетом, чтобы туловище стало как можно длиннее, а ноги как можно короче. И это удалось. Платье было того цвета, который дети во время игры в «краски» называют бурдовым. Это не бордовый цвет. Это не благородный цвет вина бордо. Это неизвестно какой цвет. Во всяком случае, солнечный спектр такого цвета не содержит. На ногах девушки были чулки из вискозы с отделившимися древесными волокнами и бумажной довязкой, начинающейся ниже колен. В это лето случилось большое несчастье. Какой-то швейный начальник спустил на низовку директиву о том, чтобы платья были с бантиками. И вот между животом и грудью был пришит директивный бантик. Уж лучше бы его не было. Он сделал из девушки даму, фарсовую тещу, навевал подозренья о разных физических недостатках, о старости, о невыносимом характере. «И я мог полюбить такую жабу?» — подумал он. «И я могла полюбить такого урода?» — подумала она. — До свиданья, — сухо сказал он. — До свиданья, — ответила она ледяным голосом. Больше никогда в жизни они не встречались. Ужасно печальная история, правда?

»
— Опубликован в 1934 г.
  • Александр Твардовский, «Тёркин на том свете» — собственно, тот свет для Василия оказывается именно таким.
  • Владимир Войнович:
    • «Москва 2042» — коммунистическая антиутопия, резко переходящая в монархическую. Самое забавное, что многое из предсказанного Войновичем сбылось, по его словам, отнюдь не при советском строе.
    • Повесть «Шапка» — о писателе, который был обделён при распределении дефицитных шапок, после чего от обиды заделался диссидентом и решил переписать свой роман о корабельном враче, героически вырезавшем сам себе аппендицит. В новой редакции операция происходит не посреди океана, а возле берегов США, потому что капитан отказался отпустить врача в американскую больницу из-за его «неблагонадёжности». В итоге доктор от такого «самолечения» вполне предсказуемо помирает. В результате своего выступления писатель таки получает пыжиковую шапку, но из-за сильного волнения или радости помирает от сердечного приступа.
  • Графоманское сочинение Ларисы Матрос «Презумпция виновности» — пополам с «иванством» и смердяковщиной.
  • Александр Рудазов, «Призрак» — пространство в Загробье, зарезервированное для атеистов советского и постсоветского разлива выглядит именно так: однотипные хрущёвки, убогие макароны «полкило в одни руки» и т. д. Повезло тем, кто был хотя бы втайне крещён — такие принадлежат Раю; повезло и тем, кто не только атеист, но и убеждённый коммунист — для них существует Светлое Завтра с интересной работой «от каждого по способностям» и космическими полётами на инопланетные загробные миры. А остальные — кукуйте! С прикрученным фитильком — облик Загробья формирует коллективное бессознательное, так что со следующим поколением умерших Унылый Совок наверняка осовременится. Ну, или для них сформируется новый тот свет, а этот дюжину-другую тысяч лет спустя опустеет и схлопнется.
  • Наринэ Абгарян, «Манюня» — аверсия: иронично описаны добровольно-принудительные массовые мероприятия, уравниловка и дефицит, однако ирония беззлобная, а общий настрой всё-таки светло-ностальгический, с тоской по временам, когда люди были добрее и не существовало национальной розни.
  • Цю Сяолун, цикл детективных романов об инспекторе Чэне: хотя место действия — социалистический Китай 1990-х, но по атмосфере — вылитый наш родной унылый Совок. Все то же самое — бюрократия, вонючие и тесные общежития, многолетние очереди за отдельной квартирой и т. д.
  • Александр Бушков, «Казённый дом» — зигзаг. Совок там унылый, но пресытившийся бомонд Зачуханска уже не знает, как им бороться со скукой: «И воцарилась скука великая. Первый секретарь Зеленый с превеликими трудами раздобыл черно-белый телевизор и смотрел „Сельский час“, время от времени промахиваясь по супруге надоевшим саксонским фарфором. Предоблисполкома Мазаный, ошалев, ударился в извращения: забрел в рабочую столовую, скушал там „котлету с макаронами“ и чуть не помер с непривычки, но оклемался и даже допил „компот“ (по Зачуханску, не забывшему еще историю с динозавром, молнией пронесся слух: „Снова Мазаный чудит!“). Прокурор Дыба в старом ватнике вторгся в котельную, распугав дегустировавших стекломой бичей, отобрал у трудяги Поликратыча лопату и принялся шуровать уголёк, громко объясняя, что он не пьян, что маленькие зелененькие диссиденты вокруг него на сей раз не скачут, а просто подыхает он от тоски. Правда, надолго его порыва не хватило: уголь — вещь тяжёлая, но именно в кочегарке прокурора Дыбу осенило».
    • Впрочем, тема сабжа проходит и в более позднем цикле про Пиранью, пусть и фоном — однако вполне даёт понимание, почему 18 миллионов членов КПСС не стали впрягаться за партию.
  • Том Клэнси балансировал где-то на границе сабжа и «рабских гулагов»: то двадцать семь расстрелянных за мятеж на «Стерегущем», то история о подводнике, который решил свалить на Запад потому, что жене пьяный хирург делал аппендэктомию и довёл до разлитого перитонита, а вместо антибиотиков в больнице оказалась вода, которую на заводе залили в ампулы ради перевыполнения плана.
  • Кир Булычёв, поздние рассказы о Великом Гусляре.
  • Станислав Курилов, автобиография «Один в океане» — 1972 год, круиз «Из зимы в лето» стартует из Владивостока. Заходов ни в какие порты нет, палубы огорожены. ГГ, чтобы сбежать из унылого совка, прыгает с двенадцати метров и три дня без еды и питья плывёт в Тихом океане.
  • Сергей Довлатов — все его рассказы про жизнь в СССР действительность не лакируют, но и сильно не очерняют, поэтому не весь сеттинг у него такой, а отдельные моменты: люди много пьют, а если пишешь, не придерживаясь партийных установок, то шансов легально опубликоваться нет. Или эпизод с фарцовщиком: нелегальный бизнесмен сколачивает капитал, торгуя… носками. (Правда, потом советская промышленность его подвела, начав производить эти носки миллионами).
  • Братья Вайнеры, «Петля и камень в зеленой траве». ЭТО реально было написано в 1970-х годах! Издано, правда, в 1990. «Нигде люди так не разобщены в своей тошнотворной сомкнутости, как в очереди за вареной колбасой».

Кино[править]

  • «Восток-Запад». После смерти Сталина реэмигрантам репрессий можно не бояться, да и по советским меркам они живут не так уж плохо. Но в силу плохо освещенных причин они маниакально стараются любой ценой вернуться во Францию.
  • «Космос как предчувствие». Жизнь на Кольском полуострове в конце 1950-х, конечно, не сахар… Но если загадочный Герман оказался под конец обыкновенным перебежчиком, то Конёк — образцовый советский энтузиаст и, возможно, будущий успешный дипломат.
  • «Зависть богов» Владимира Меньшова. Советская домохозяйка не знала ни настоящей любви, ни оргазма, пока её не просветил очаровательный и свободолюбивый француз (ну, вы знаете, великие любовники! марсельеза!). Которого гадские советские спецслужбы потом выгнали — ну невозможно счастье в этой стране.
  • «Заложники» Резо Гигиени Гигинеишвили (основано на реальных событиях — неудавшемся угоне Ту-134 в 1983 году): в Грузии совок был настолько унылый, что для золотой молодёжи единственным выходом было захватить самолет [5], в процессе убив и искалечив нескольких человек, в том числе девушку-стюардессу. Нэ расстрэливат жи рэбят толка за то, что аны захотель глатка свабод, слющай?! И это при том, что кавказцы вообще и грузины в особенности в восприятии остальных советских граждан играли ту же роль, какую позже начнут играть новые русские.
    • ЧСХ потому что а) до 30 % собранных в РСФСР (и только в РСФСР, две другие республики-донора в СССР, Белоруссия и Литва, такой повинности не подвергались) налогов уходило в секретный дотационный фонд, из которого субсидировались остальные республики и б) все экономические ограничения, привычные для славянских республик и особенно опять-таки РСФСР, на Кавказе фактически не действовали — там вовсю процветало почти ничем не ограниченное частное предпринимательство.
    • Хуцпа — уже само название объявляет «заложниками» (в смысле «унылого совка», из которого «никого не выпускали») самих захватчиков самолёта наравне с их жертвами. Но это быдло всё устраивало, раз самолёты не захватывали, так что их не жалко. Ждем байопика о трагической судьбе убийц стюардессы Нади Курченко.
  • «Гражданин Икс» — Ростов-на-Дону времен деятельности Чикатило выглядит Мухосранском первых послевоенных лет. Одежда так точно с 1930-х не изменилась.
  • «Стиляги» — деконструкция. Комсомолец Мэлс клюёт на «красочную жизнь» размалёванных стиляг и красотку Пользу, а в результате оказывается, что оно того не стоило. Польза, на которой он всё же женился, рожает негритёнка (увидела как-то на улице настоящего американца и не удержалась), а съездивший в США Фред рассказал, что если бы они при всём своём прикиде вышли на настоящий Бродвей, их бы тут же отправили в психушку.
    • К тому же режиссёр мелкими штрихами подсвечивает унылость самих «стиляг». Один не может нормально обточить на токарном станке простую деталь, другой (сын медиков) — падает в обморок на практическом занятии и т. д.
  • «Гудбай, Ленин!» — действие происходит во время воссоединения ГДР и ФРГ. Мать главного героя была в коме во время этих политических событий, любое волнение может её убить, и сын воссоздаёт стремительно уходящую обстановку унылого совка: ищет советские товары, держит на ходу старенький автомобиль «Трабант», снимает фейковые новости.
  • На Западе из-за железного занавеса плохо представляли советские реалии и рисовали СССР как клюквенный Мордор. Но вот после распада Союза с реалиями ознакомились и стали включать в фильмы отдельные элементы.
    • «Москва на Гудзоне» — многокилометровые очереди за туалетной бумагой, уставленный дефицитной водкой холодильник, обязательно плохо работающие Жигули, мрачность как в годы войны… Сейчас это смотрится как клюквенная пародия, но фильм снимался всерьез.
    • «Евротрип» — герои прибывают в Словакию, где их окружают хрущёвки с разбитыми окнами, поросшие травой пустыри, всё слегка запылённое. Местный житель дружелюбно говорит им: «Хорошо что вы приехали летом. Зимой здесь тоскливо».
    • «Довод» Нолана — хоть дело и происходит в пре-ковидную эпоху, бывшая советская промзона, где прошло сражение, вполне аутентичная — серая и бетонная.
      • «Советская промзона» совершенно неаутентична, потому что это остатки американского шахтерского городка посреди пустыни (изображающей Сибирь!). Гораздо смешнее, что основной материал снят в советских декорациях Эстонии. Даже индийские эпизоды фильм внаглую снимали там, не стыдясь советской архитектуры в кадре.
        • А вот тут у них непроизвольно получилась художественная правда — в Индии хватает советской архитектуры, поскольку в свое время СССР оказывал прогрессивному правительству Ганди разнобразную помощь, в том числе и в строительстве дешевого жилья.
  • «Иван Васильевич меняет профессию» — всего один эпизод, но очень запоминающийся. Когда инженеру Тимофееву срочно понадобились транзисторы для починки машины времени, выяснилось, что в советских магазинах их достать просто невозможно. Поэтому пришлось покупать у фарцовщика. Как такое вообще пропустили — непонятно. Впрочем, в некоторых копиях для кинотеатра и при некоторых телепоказах иногда эпизод могли вырезать — на всякий случай. А в целом фильмы Гайдая (и этот в том числе) проходят по другому тропу.

Телесериалы[править]

  • Чернобыль — иностранный сериал, сами события унылыми никак не назовёшь, из сеттинга взяты в основном архитектура (серые дома-панельки) и в меньшей степени обстановка квартир (кому-то она показалась даже уютной). Тем не менее, академик Легасов живет в загаженной квартире в хрущевке (в реальности — в двухэтажном коттедже), а в больнице, куда привезли пострадавших, похоже, бои шли — все засранное, облупленное, на окнах грязные тряпки.

Мультфильмы[править]

  • Трилогия «Возвращение блудного попугая» — деконструкция. Трижды попугай Кеша устраивает хозяину театр одного актёра на тему «как уныло я тут живу, никаких модных вещей, ничего делать нельзя» и сваливает на поиски лучшей жизни, которая очень скоро оказывается гораздо хуже. Глубже всего педаль продавливает вторая серия, где Кешу берёт к себе одетый в зарубежные шмотки фарцовщик. Попугай наслаждается иностранными предметами роскоши (шикарной мебелью, видеомагнитофоном и т. д.) — но исключительно в отсутствие хозяина дома, где теперь ему уготована роль прислуги.
  • «Анастасия» — насчёт тотального государственного террора не совсем понятно (да и мультфильм не только детский, но и довольно клюквенный), но будни молодой Советской страны (а заодно и её граждан) показаны не слишком весело. Обычные люди очень бедно одеты и постоянно мёрзнут, приверженцы режима (вроде кассира) ведут себя по-хамски, а главгероине после выпуска из детдома светила «карьера» работницы рыбоконсервного завода. И для обычной девушки это так себе перспектива, а уж для чудом спасшейся княжны… Ко всему прочему, город Петербург (да, он здесь так называется) полон людей с очень неприятными рожами.
    • Подсвечено старухой-начальницей приюта: „Пора занять своё место в жизни и в очереди!“.

Музыка[править]

  • Многие песни Александра Галича.
  • У Высоцкого тоже есть. К примеру, «Поездка в город» («Я самый непьющий из всех мужиков…») или дилогия «Письмо на выставку» («Здравствуй, Коля, милый мой, друг мой ненаглядный…») и «Письмо из Москвы в деревню» («Не пиши мне про любовь — не поверю я…»), или «Инструкция перед поездкой за рубеж» (Я вчера закончил ковку). И «Диалог у телевизора».
  • Юрий Визбор, «Рассказ женщины» («Он за мною, видно, шёл…») и «Женщина» («Три авоськи, три коробки…»).
  • ДДТ, альбомы «Периферия» и «Время». Запись и выпуск первого альбома стоили группе и лично Шевчуку последних возможностей работать в Уфе.
  • Кино, «Хочу перемен» — песня, которую считают гимном Перестройки, хотя если почитать текст — она про заевший быт и монотонность жизни. Эх, не таких перемен ждал Виктор…
«

Электpический свет пpодолжает наш день И коpобка от спичек пyста Hо на кyхне синим цветком гоpит газ

»
— обычный вечер обывателя «унылого совка»
  • Наутилус Помпилиус, «Скованные одной цепью» и «Взгляд с экрана».
  • Александр Лаэртский:
    • «В защиту негров» — злая сатира на братскую помощь «папуасам из Анголы» в ущерб собственным гражданам.
    • «Смерть коммуниста» — вы ведь ожидаете чего-то героического?
«

…Вспомнил жизнь свою тотчас же Трудовую, злое%учу, Вспомнил, что забыл в райкоме На столе газету «Правда», И про то, что в автосервис Не успел отдать машину, Получить заказ в столовой, Дать п%%дюлей комсомольцам За х%%вую работу И за неуплату взносов…

»

Прочее[править]

  • Дневники Андрея Тарковского с говорящим названием «Мартиролог» т. е. «Перечень страданий». Примерно на две трети состоят из нытья по поводу ужасного Совка, в котором бедного Д`Артаньяна Тарковского притесняют всеразличные бездарные содомиты Бондарчуки-Ростоцкие-Кулиджановы — всё вперемешку с бытовыми заметками, цитатами философов и собственными философскими измышлизмами. (Собственно, именно ореол «мученика», художника, идущего наперекор «совковому официозу», сделал из Тарковского икону среди высоколобой публики и зарубежных критиков как бы не скорее, чем его творчество). После бегства из унылого Совка на благословенный Запад мартироложество не прекратилось — там ВНЕЗАПНО обнаружилось, что продюсеры за свои деньги имеют привычку (и юридическое право!) диктовать свои условия почище советских цензоров.
  • Самый яркий образец чернушного антисоветского трэша, который буйным цветом расцвёл после смерти Сталина и незаметно подтачивал основы социалистического строя — это, конечно, гнусный пасквиль Станислава Ростоцкого «А зори здесь тихие…». Три девушки из пяти погибают максимально нелепо и бестолково — авторы хотят сказать, что у нас так плохо с боевой подготовкой? Лиза Бричкина ночью приходит к постояльцу в комнату (безуспешно), потом влюбляется в старшину, Женька Комелькова крутит роман с женатым офицером, который ей в отцы годится… получается, наши советские девушки — шлюхи? Старшина плачет, теряя девчат — что он, сам баба, что ли? Война — не место, чтобы распускать нюни, любой советский боец это знал, в отличие от нынешних общечеловеков! И хорош командир — потерял весь свой отряд, его бы в реале к стенке поставили за бессмысленный расход личного состава! А как он орёт на беззащитных немцев в конце, словно истеричка, какая зверская и грязная у него в этот момент рожа, особенно на фоне чистых, культурных лиц немецких диверсантов, которые смотрят на него, как на бешеную собаку — опять нам, неумытым варварам, предлагают покаяться перед цивилизованной Европой?! …Вот примерно во что-то подобное превращается обсуждение почти любого фильма о Великой Отечественной войне после танковой атаки гоблинят, Свидетелей Светлого Советского Прошлого и Бдительных Товарищей из старшей школы. В фильме «Звезда» командир позволил себе задержать девушку-радистку в объятиях чуть дольше положенного (убрал руки, как только она сказала «нет»)? Опять обливают помоями защитников Родины, выставляя командиров сексуальными маньяками! В «Брестской крепости» застигнутые врасплох бойцы, спасаясь от бомбёжки, мечутся во все стороны? Поклёп, проснувшись от падающих на голову бомб, красноармейцы организованно оделись, обулись, побрились, почистили зубы и распевая «Интернационал» организованно отступили, оказывая в процессе ожесточённое сопротивление! С флангов всю эту камарилью поддерживают старые пер… живые окаменелости, считающие вообще ВСЁ кино, снятое на заре Перестройки и после развала Союза (а в терминальной стадии — после смерти Сталина) идеологически вредной дрянью. Справедливости ради, состояние постсоветского кинематографа в целом и правда оставляет желать лучшего, но даже если вы укажете на редкие примеры качественного кино, динозавр(иха) надменно бросит что-то вроде «вот вы и ищите бриллианты в куче дерьма, а я буду смотреть добрые советские фильмы». Неудивительно, что благодаря подобным персонажам (а также некоторому количеству троллей, которые их отыгрывают) на многих сайтах давно и уверенно воцарился предмет статьи. Это же касается и музыки («Цой разрушил СССР!»), и литературы… Советские чиновники, которые за свою способность находить крамолу в самых неожиданных моментах как раз и стали для творческой интеллигенции олицетворением «унылого совка», даже близко не были столь параноидально-упоротыми. Стараниями подобных радетелей образ СССР как оплота агрессивного невежества (никакого отношения к реальности не имеющий) получается на зависть Геббельсу.
  • Известный российский блогер Фриц Морген с упорством, достойным лучшего, продвигает именно такой образ СССР и социализма в частности. А коммунистов он вообще ненавидит — «коммунист всегда лжет», «коммунизм означает отсутствие частной собственности, прав человека и доставки пиццы на дом» его часто выдаваемые без тени иронии формулировки.
  • Туда же — его коллега по ЖЖ и немного писатель-альтисторик Валерий «Холера-Хам» Белоусов. Этот делает упор на противопоставление «убогому Совку» — серому, обветшалому, атеиздическому, с пустыми полками и с кем угодно, кроме русских, у руля — прекрасной романовской Империи, которую мы потеряли™, где были «балы, красавицы, лакеи, юнкера» (© В. Пеленягрэ), где купеческие лавки ломились от изобилия товаров, ждавших покупателей, где простые крестьяне счастливо жили в почти барских условиях за счёт дани, собранной с односельчан и славили Господа-нашего-Христа и царя-батюшку… А главное — где всякие малоросы и прочие азияты знали своё место™!

Примечания[править]

  1. Оруэлл, Оруэлл… Маслоу у открывателя этого закона фамилия.
  2. См. w:Нимейер, Оскар, w:Ле Корбюзье.
  3. Вообще-то этот (крайне популярный в 70-х в Восточной Европе, включая СССР, но также и, ВНЕЗАПНО, в Великобритании) извод неоконструктивизма так и называется — «брутализм», от французского beton brut, «грубый бетон»: бруталистские здания из эстетических — архитекторов увлекала текстура голого бетона — и финансовых соображений часто не то что не красились и не облицовывались, но и даже не штукатурились. Интернациональный стиль и «хай-тек» — это как раз геометрические «кристаллы» из стекла на стальном каркасе, гламурные, но безликие, типа того же покойного WTC в Нью-Йорке.
  4. Появилась она в Москве и Московской области в 1967 году, и поначалу передавала концерты, спектакли, художественные фильмы, познавательные и дискуссионные передачи на тему искусства.
  5. Причём конкретно в данном случае возможность выехать из страны легально у золотой молодежи как раз была. Однако они решили, что гораздо круче будет привлечь к себе внимание захватом самолета.