Синдром Настеньки

Материал из Posmotre.li
Перейти к: навигация, поиск
Emblem-important.pngНе надо здесь реальной жизни!
Особенность темы этой статьи в том, что её нельзя применить к реальной жизни. В реальной жизни нет, к примеру, объективного добра и зла, а вторжение в личную жизнь реальных людей выходит за рамки приличия. Пожалуйста, помещайте только вымышленные примеры.
Eat crayons.pngНа вкус и цвет все фломастеры разные
Эта статья описывает явление так называемой вкусовщины. То есть, наличие или отсутствие этого явления в значительной степени зависит от мнения аудитории. Пожалуйста, помещайте примеры этого явления в статьи о собственно данном явлении.
« …почему все сказки заканчиваются на том, что дочь графа выходит замуж? Вам это никогда не казалось несколько пугающим? Я хочу сказать, вам доводилось когда-нибудь читать народную сказку, где матери принцесс делают что-нибудь иное, кроме как умирают молодыми? Я так и не смогла понять, это предупреждение или инструкция. »
— Л. М. Буджолд, «Гражданская кампания»

Автор написал хорошего сильного персонажа, чаще всего — женского. Он очень старался. Он даже счастливо избежал синдрома Тринити — у персонажа годная сюжетная арка, и, возможно, даже роль протагониста(ки).

Но вот беда: под конец персонаж никак не авторизует свой результат. Награда достаётся другим, или на ней не акцентируется внимание, как будто так и надо было. Возможно, и сама героиня кому-то достаётся в качестве награды. И порой даже дополнительно озвучивается, что «лучший мой подарочек — это ты». То есть героиню превращают из активного субъекта в объект, приложение к другим персонажам. Характерно, что с мужскими персонажами объективации не происходит: если герой женится на принцессе, объект — принцесса, а не герой. А если и происходит, то в самой крайней форме: героя убивают, а не выдают в качестве приза.

Причина? Убеждённость авторов былых времён в том, что если мужские усилия не вознаграждаются — это чудовищная несправедливость, а если не вознаграждаются женские, то это… ну, просто семейная жизнь, где никто не платит зарплату за стирку белья и рождение детей (которые в старые времена могли закончиться не менее фатально, чем битвы и прочие подвиги).

Эту убеждённость часто наследуют и авторы нынешних времён (которые читают авторов былых времён и вдохновляются ими). Поэтому, хотя троп не является гендерно специфическим, на 9/10 под него подпадают именно женские персонажи, а у мужских прикручен фитилёк. Более того, если под троп подпадает мужской персонаж, то это зачастую сознательное решение автора, решившего показать всю трагичную жестокость мира, а вот с женским получается как бы само собой, даже когда хотят сделать хэппи-энд, и автору даже в голову не приходит, что что-то не так. Просто по инерции.

Итак, три главных признака «Синдрома Настеньки»:

  • Персонаж обладает силой.
  • Персонаж не использует её для себя, зато для других — вплоть до самопожертвования.
  • Персонаж в конце не получает никакой награды, а если и получает — то какую-то стрёмную (вроде замужества с откровенным козлом).

Ярчайший пример — Настенька из фильма «Морозко», ставшая тропнеймером: девушка, которая, обладая большой силой и достоинствами, не имеет никаких собственных интересов и заботится исключительно о других, даже если эти другие крайне скверно с ней обращаются. При этом за хороший конец и лучшую награду для Настеньки прокатит свадьба с парнем, который ещё недавно за своё хамство и жестокость отбывал срок в качестве медведя.

Иногда этим синдромом страдают Мессианские архетипы. Разница в том, что Мессианскому архетипу в принципе не зазорно искать и получать награду.

Примеры[править]

Фольклор[править]

  • Итальянская сказка «Красавица Фанта-Гиро». Крутая принцесса Фанта-Гиро возглавила армию, спасла страну и… вышла замуж. Нет, она не стала правящей королевой — она просто вышла замуж. Правящей королевой она стала в фильме по мотивам.

Театр[править]

  • Дж. Пуччини, «Турандот» — разумеется, Лю. Сама влюблена в Калафа, но ради того, чтобы он получил руку жестокой принцессы Турандот, идёт на пытки, жертвует собой и погибает. Небольшим фитильком могут послужить разве что почтительные похороны от жителей Пекина, впечатлившихся её подвигом. Но Лю к этому моменту уже всё равно. Этот финал возмущает даже некоторых оперных режиссёров, которые в своих постановках этой оперы пытаются хоть как-то подчеркнуть подвиг и жертвенность Лю.

Литература[править]

  • «Русалочка» Андерсена. Эта бедняжка даже и замужества не получает — принц женится на другой, а несчастная героиня погибает. То есть, простите, возносится на иной план бытия, что читателя-атеиста как-то не утешает.
    • Тем не менее, сама Русалочка как раз ставила перед собой две цели (хочу бессмертную душу и принца) и добилась одной из них, хотя и не так, как ожидала. С другой стороны, вопрос души для неё на заднем плане — сравним хотя бы с более близкой к фольклорной основе «Ундиной» Фуке (и её поэтическим переложением Жуковским), где брак с человеком первоначально рассматривается как голый расчёт ради обретения души.
    • Ещё сильнее, чем Андерсен, выжала эту педаль Леся Украинка в «Лесной песне»: трудно отделаться от вывода, что бессмертная душа, нежданно обретённая Мавкой в горниле любви и предательства — невероятно отстойный дар
  • Его же Элиза из «Диких лебедей». Ей предстоит жить долго и счастливо… с человеком, который позволил сжечь её заживо, даже не разобравшись — а может, она всё-таки не виновата? Здесь вполне аутентичная ментальность народных сказок, не заморачивающихся подобными вопросами.
  • Властелин колец — Эовин. Храбро сражалась наравне с лучшими воинами, завалила аж целого Короля-Чародея… всё, теперь можно бросить воевать и переквалифицироваться в медсёстры до конца войны. И замуж, куда же без этого.
    • А вот тут как посмотреть. В финале Эовин не может порадоваться победе из-за ранения и ПТСР (с примерами которого и Толкин был знаком), а в конце обретает именно что вознаграждение в виде не только счастливого брака, но и осознания цели в жизни: целительница и дипломат — весьма неслабо и в Средиземье! Если учесть, что воинская карьера не была в приоритете Эовин изначально, только возможность действовать наравне с мужчинами. Так что вполне сильный женский персонаж, автор правки иначе и не считал.
  • В. Скотт, «Айвенго» — Ревекка, совершившая куда больше поступков, чем пассивная, как комнатное растение, леди Ровена, и как минимум спасшая жизнь Айвенго. Финал её линии хоть и безукоризненно логичен с точки зрения сословной и религиозной морали, но всё же возмутил своей глубинной несправедливостью даже Уильяма Теккерея, сподвигнув его на один из самых знаменитых в истории литературы фанфиков «Ревекка и Ровена».
  • В. Камша, «Хроники Арции» — принцесса Илана, хоть и с фитильком (бед она тоже натворила немало, но не по собственной воле). Освободившись от чар рубинов Циалы и снова обретя свою волю, заколола Михая Годоя, сделав возможной победу над ройгианцами. Что в итоге? Снисходительное «мы на тебя не сердимся» от возлюбленного (причём «мы» — это он и её счастливая соперница Герика), отречение от прав на престол Таяны, единственной законной наследницей которого она была, неравный брак с нелюбимым… которого она внезапно быстренько полюбила и стала счастлива. Ну-ну.
    • Илана подверглась не контролю разума, а разлагающему влиянию, так что воля была вполне ее собственная. Разве что с оговорками. Соответственно, имело место эдакое мягкое наказание злодейки. Достаточно неприятное, не спорю, в свое время даже подумал, что ее пример учит идти по темному пути до конца, если уж встал на него. К предмету статьи ее история имеет довольно опосредованное отношение.
  • Тэд Уильямс, «Орден Манускрипта» — принцесса Мириамель. Доблестно приключалась вместе с главным героем, а в конце, совершенно классически, послужила этому самому герою наградой за подвиги.
  • Дарья из поэмы Некрасова «Мороз-Красный нос»: крипотно-реалистическая деконструкция сказки. Женщина, которая могла коня на скаку остановить и в горящую избу войти, замёрзла насмерть, утомившись от рубки дров. Автор вовсе не считает это хэппи-эндом, но прозрачно намекает, что в крепостной России другой хэппи-энд для женщины-крепостной крестьянки невозможен.
  • «Хижина дяди Тома» — дядя Том. Как раз тот случай, когда автор хочет показать несправедливость мира по отношению к славному негру, который всем помогал и всех спасал, и умер, забитый насмерть жестоким хозяином, не выдав двух беглянок.
    • Канон житийного жанра. Искренний христианин Том не ожидает иной награды, кроме как на небесах — ещё и сам в итоге утешает этим в последние минуты жизни опоздавшего его выкупить Джорджа Шелби.
  • Дилогия Л. Воронковой «Старшая сестра»/«Личное счастье». Мать героини — терминальный случай: давно страдала сердечным заболеванием, но не ходила к врачу, чтобы… не расстроить мужа. После ее смерти 12-летняя старшая дочь берет на себя заботу о семье. Из-за постоянной бытовой нагрузки ничего не успевает, из-за попыток угодить и пионерской организации, и религиозной бабушке чуть не вылетает из пионерской организации (в 50-е годы это капец как серьезно). Хэппи-энд заключается в том, что… ну, Зина научилась все успевать и на нее запал мальчик, который это оценил.
  • Семейная сага А. Марининой «Благие намерения» — Люба Романова, тоже терминальный случай. Сильная, умная и способная женщина, финансовый директор крупной корпорации, всю жизнь положила на домашний уют и спокойствие любимого мужа и детей. Каждый день вставала в шесть утра, чтобы всех накормить и обстирать (хотя могла позволить себе нанять домработницу), терпеливо сносила все закидоны домашних и служила им жилеткой, скрывала от них свои болезни и всегда «держала лицо». При этом муж изменял ей направо и налево, а потом вообще обзавёлся второй семьёй, а из детей один ввязался в криминал и плохо кончил. Люба обо всём знала и всё терпела. И умерла в шестьдесят лет от рака, вероятно, вызванного психосоматическими причинами и многолетним стрессом. Тут намеренная опора на троп, так как автор регулярно подсвечивает ошибочность Любиного modus operandi.
  • «Зулейха открывает глаза» Гузель Яхиной. Задумывалось явно как повествование об освобождении женщины условного Востока. Но если присмотреться — то героиня, проходя через многочисленные муки и лишения и вроде бы твердея характером, просто меняет одного мужчину, плохого, на другого — хорошего. Относительно хорошего, конечно, — по сравнению с тем, каким моральным уродом был первый муж. И в конечном итоге расходится с ним, чтобы… жить ради сына. Короче, ради кого угодно, кроме себя. Педаль уходит в вечную мерзлоту, когда героиня примиряется внутренне с духом свекрови, которая мучила ее и травила всю юность. И это называется освобождением и открытием глаз?
  • Сага о Форкосиганах — с одной стороны, Л. М. Буджолд лютый враг этого тропа (см. эпиграф). А с другой стороны, её сильная героиня Корделия активно действует в тех книгах, где сражается за своё семейное счастье. Как только она достигает своей цели — спасти ребёнка и обрести мужа в лице офигенного Форкосигана, — она исчезает из сюжета в качестве активного персонажа. В книгах постоянно педалируется тема того, насколько в реальности влиятельна Корделия, но это скорее заявленная способность — в кадре она ничего особенного не делает. И когда после долгого перерыва автор снова посвящает ей сольный роман… он опять-таки заканчивается замужеством. Ну ладно, по крайней мере, мужчины у Буджолд действительно офигенные.

Кино[править]

  • Москва слезам не верит — с прикрученным фитильком, потому что у героини все в порядке было с авторизацией результата, пока не появился Гоша, он же Гога, уступающий героине по социальному положению и, по современным меркам, откровенный сексист и шовинист. И Катя тут же поняла, что без мужика всё фигня. Ура, теперь ей есть для кого жить! То есть, с современной точки зрения, уже нифига не «ура», а Что за фигня, автор?.
  • Hua Mulan — аверсия: Мулан дослужилась до генерала и удостоилась многих почестей, а влюбленный в неё принц… должен жениться на дочери хана кочевников, чтобы закрепить их союз с Китаем.
  • Сказка странствий — Марта спасла-таки Мая и даже Орландо каким-то образом спасся, благодаря ей, вселившись в Мая… но теперь они нищие бродяги на развалинах замка.
  • Гусарская баллада: Шурочка Азарова самоотверженно рисковала жизнью ради Родины и была готова пойти на конфронтацию не только с французами, но и с самим Кутузовым. Она рубала французов пачками и отправилась на разведку в тыл врага, где чуть не сложила голову. И в награду ей предстоит… замужество с человеком, который ославил её как девицу лёгкого поведения, да и вообще по жизни не отличается умом и тактом. Хэппи-энд!
  • Star Wars — по итогам новой to-be-трилогии под троп стала попадать Лея. Собственно, и в классической трилогии она без-пяти-минут под неё подпадала, но в новой трилогии её достижения, достигнутые ценой немалых усилий и жертв, вообще обнулились. Даже Хан Соло оказался фиговым мужем и отцом. Братишка тоже подкачал, профакапив воспитание Бена Соло. Новая Республика рухнула. Новое Сопротивление разбито. Вот и сражайся после этого за демократию в Галактике.

Телесериалы[править]

  • Angel — Корделия Чейз. Прокачалась от школьной красотки до медиума-воина, постоянно была рядом с Ангелом и помогала ему… пока не стала жертвой промывки мозгов со стороны высших сил и не превратилась в овощ, родив Жасмин. В пятом сезоне пришла в себя, чтобы наставить Ангела на путь истинный… и умереть уже окончательно.

Мультфильмы[править]

  • Mulan — молодец, героиня, ты спасла страну! Ну вот, теперь можно отказаться от всех наград, вернуться в родной городок и замуж выйти. За парня, который бросил тебя раненую замерзать на перевале. Тут, вероятно, попытка одновременно отдать дань оригинальной китайской легенде и в то же время наградить героиню хоть чем-нибудь, но награда выходит сомнительная.
  • Мегамозг — субверсия, ибо Мачо Мэн, спаситель Метро-сити, мечтавший о простой жизни, таки добился своего, инсценировав смерть.

Видеоигры[править]

  • Metal Gear Solid 3 — Босс. При том, что это общепризнанно отлично выписанный сильный женский персонаж, личные интересы у неё отсутствуют как класс: Босс всю свою жизнь кладёт на алтарь служения Родине. Ради Родины она отдаёт своего возлюбленного, своего сына, способность иметь других детей, жизнь и даже посмертную репутацию. Педаль в пол: на её могиле даже имени нет, только даты и надпись «Памяти патриота, спасшего мир». А правду о ней и её подвиге знают только два человека.
  • Dark Souls — концовка, в которой герой жертвует собой ради продолжения бытия. Возможен, опять-таки, при двух гендерных вариантах.