Серьёзная мина — плохой человек

Материал из Posmotre.li
Перейти к: навигация, поиск
TVTropes.pngTV Tropes
Для англоязычных и желающих ещё глубже ознакомиться с темой в проекте TV Tropes есть статья Evil Has a Bad Sense of Humor. Вы также можете помочь нашему проекту и перенести ценную информацию оттуда в эту статью.
« Я и сам шутить не люблю, и людя́м не дам. »
Серафим Иванович Огурцов

Как понять, что перед вами никудышный человек? А очень просто, он не знает, что такое веселье и развлечения. Не понимает шуток, анекдотов, сарказма, иронии и вообще юмора. Сильно (порою до неадекватности) обижается на безобидные подколки и подтруниванья, а на обидные — тем более, всё воспринимает слишком серьёзно и близко к сердцу. Сволочь такая. Нет, вы не думайте, не поэтому. Просто он заодно ещё трус и подлец. Или козёл. Или религиозный фанатик. Или предатель. Или вообще конченая мразь. А в лучшем случае — борец за нравственность.

Причины возникновения этого тропа разные, основная — слишком сурьёзных в принципе мало кто любит, разве только как мишени для шуток. Что, опять-таки, закономерно не делает таких людей добрее. С другой стороны, отсутствие чувства юмора действительно бывает следствием ограниченности, косности, а то и опасной тупости. Опять же, если человек не способен перевести неловкую ситуацию в шутку, велика вероятность, что он взбесится и наломает дров. И да, угрюмый и жёлчный субъект — воистину не самая приятная компания.

В некоторой степени троп-антоним — Мрачный добряк. Другие противотропы — Улыбашка, Смешной злой (последнее — далеко не обзательно противотроп, поскольку отсутствие у злодея чувства юмора может как раз и делать его смешным).

Примеры[править]

Театр[править]

  • Уильям Шекспир:
    • «Венецианский купец» — Шейлок. Горожане — жизнерадостные, беспечные, щедрые люди, не то что купец Шейлок — угрюмый и жадный хмырь. А с другой стороны — побудьте-ка евреем в ту эпоху. Правда, это не значит, что у него нет чувства юмора. Которое вполне может сочетаться с мрачной рожей.
«

Синьор Антонио, много раз и часто В Риальто поносили вы меня Из-за моих же денег и процентов… Меня вы звали злобным псом, неверным. Плевали на жидовский мой кафтан… …но теперь, как видно, я вам нужен… …Это вы, Вы просите, плевавший мне в лицо, Меня пинками гнавший, как собаку… Что же мне сказать вам?.. «Синьор, вы в среду на меня плевали, В такой-то день пинка мне дали, после Назвали псом; и вот за эти ласки Я дам взаймы вам денег».

»
— Ну в самом деле, почему он такой мрачный и злой?
« …Но особенно «карнавален» блистательный образ Меркуцио, в восходящем действии типичного «друга героя» из мира комедий — не влюбленного, а потому острящего над влюбленным героем; это, по совмещению ролей, также «шут» ранней трагедии, более утонченный, чем комедийный шут, неуемный в остроумной болтовне и, как положено шуту, в препирательстве с простодушным буффоном («клоуном»), с кормилицей. Но смертью Меркуцио в кульминационном акте кончается «карнавальное» восходящее действие трагедии, а убивает Меркуцио вспыльчивый и серьезный Тибальт, «агеласт» — враг смеха и карнавальных шуток. »
— Леонид Пинский. «Шекспир»
  • «Тот самый Мюнхгаузен» Григория Горина (и экранизация Марка Захарова). Городские власти готовы на всё, чтобы заткнуть жизнерадостному барону рот — даже сломать ему жизнь и публично опозорить. «Я понял, в чем ваша беда. Вы слишком серьёзны. Умное лицо — еще не признак ума, господа. Все глупости на Земле делают с этим выражением лица. Вы улыбайтесь, господа. Улыбайтесь». (Карл Фридрих Иероним).

Литература[править]

  • Чарльз Диккенс, «Рождественская песнь в прозе» — Скрудж едва ли не эталон этого тропа. Правда, к иронии не глух, при условии, что иронизирует сам, так что некоторые его изречения стали крылатыми («Может быть, вы явились не из царства духов, а из духовки, почем я знаю!»). В конце исправился.
    • Его же «Лавка древностей» — мать Кита затягивают в зловредную секту под названием Маленькая скиния, где ханжи внушают своей пастве, что смеяться неприлично, ходить в цирк грешно и т. п.
  • Майн Рид, «Всадник без головы» — Кассий Колхаун. Довольно угрюмый тип с болезненным самолюбием, негодяй, подлец и убийца.
  • Антон Павлович Чехов, «Человек в футляре» — Беликов. Просто Беликов. Впрочем он не злодей, а благонамеренный трус, но смог испортить жизнь целому городку.
  • Приключения Остапа Бендера же! Киса Воробьянинов совершенно не понимал искромётного юмора великого комбинатора, что привело к трагедии. Подпольный миллионер Корейко — тоже тип крайне мрачный. Впрочем, невозможность в советском государстве жить на широкую ногу в конце концов заставила пасть духом и самого Остапа.
  • Джордж Оруэлл, «1984» — Партия шутить не любит. «Не будет иного смеха, кроме победного смеха над поверженным врагом» (О’Брайен). Никто никогда не шутил над Партией, перед нею только благоговеют. Нет, правда, никто и никогда. Имярек, говорите, однажды написал памфлет? Не знаем такого. По всей видимости, его никогда не существовало, так как же он мог что-либо написать?
  • Джеймс Крюс, «Тим Талер, или Проданный смех» — мистер Трёч (Чёрт) до момента покупки смеха у юного Тима своим угрюмым лицом продавливает асфальт до грунтовых вод. Зато после покупки смеха начинает изображать милого весельчака (собственно говоря, ради этого он и заключил договор с Тимом).
    • Далеко не так. Болезненно-серьезным лицом до покупки смеха он обладал. Болезненно-серьезным поведением — ни капли. Он использовал пословицы («Счастье и беда всегда приходят трижды»), и в тексте прямо указано, что он с абсолютно серьезной миной шутил так, что Тим Талер чуть ли не падал со смеху. А как иначе? Будь он вечно угрюмым и насупленным, он бы отпугнул и Тима, и деловых партнеров. Как-никак, барон Трёч в первую очередь делец, и что смех Талера, что добрые карие глаза Крешимира для него в первую очередь инструменты для того, чтобы располагать к себе потенциальных партнеров и таким образом преумножать богатства.
    • А кроме того, трое мошенников, которые в начале книги ловко подменили Тиму первые выигранные деньги на фальшивки, наоборот, вовсю шутили и сами смеялись.
  • Если в любом романе Стивена Кинга человек не понимает юмора или иронии… скажем так, в разведку с ним лучше не ходить. Характерные примеры — Гарольд Лаудер в «Противостоянии» и Крейг Туми в «Лангольерах». Правда, у обоих есть причины: Гарольд — типичный озлобленный ботаник, сам часто становившийся объектом насмешек, а Крейг — несчастный безумец с тяжелым детством, жестокой мамашей-алкоголичкой и папашей-тираном. Так же болезненно реагируют на юмор (особенно в свой адрес) маленькие гадёныши Генри Бауэрс («Оно») и Сонни Зингер («Талисман»).
  • Эрнст Брама, «Трагедия в коттедже Брукбенд»: инженер Крик, который хотел убить свою жену, был человеком мрачным и нелюдимым. Даже его свадьба с жертвой больше напоминала похороны.
  • Умберто Эко, «Имя розы» — Хорхе из Бургоса. Не только сам практически не способен смеяться, но и в принципе считает смех чуть ли не грехом, даже утверждает, что сам Иисус никогда не смеялся! Когда же он наконец торжествующе засмеялся в финале — рассказчик подсвечивает.
« Он смеялся гортанью, так странно и невесело кривя губы, что казалось, будто он не смеется, а плачет. »
— и это было жутко
  • Мария Семёнова, «Волкодав» — подсвечивается: несколько веков назад, на заре возникновения культа Близнецов, никто не считал зазорным слагать про своих божеств весёлые и даже непристойные песенки. И церковь была как и положено хорошей церкви — заботилась о пастве, проповедовала добро и милосердие. А теперь за «неподобающие» песни церковники и на каторгу сослать могут:
« Теперь на острове Толми, в самом главном святилище, сидели люди, должно быть ещё в детстве разучившиеся смеяться. Нынешнее поклонение было предписано совершать сугубо торжественно и коленопреклонённо, в храмах без конца рассуждали о мученической гибели Братьев, ни дать ни взять забыв в одночасье, что кроме мгновения смерти была ещё целая жизнь, и её, эту жизнь, наполняло всё: и великое, и страшное, и смешное. Так вот, с некоторых пор было разрешено вспоминать лишь о возвышенном и скорбном. А за шуточки, в особенности малопристойные, запросто и в Самоцветные горы можно было угодить. Волкодав в глубине души полагал, что глупее при всём желании трудно было что-то придумать. Что же это за вероучение, которое изгоняет из себя смех? И долго ли оно такое продержится?.. Ведь сильные и уверенные в себе всегда охотно смеются, не обижаясь на остроумную шутку. И, наоборот, знаков раболепного почтения требует лишь тот, у кого мало причин для уверенности, что его действительно чтят. »
— Волкодав: Самоцветные горы
  • Гринч, само собой!
  • Роберт Говард, «Алая Цитадель» — злодей, темный маг Тзота-Ланти, максимум злорадствует, ибо наполовину демон. А его соперник маг Пелиас, хоть нигде и не назван добрым, пьет вино, шутит и клянется грудями Иштар — и в конечном счете помогает Конану. Вообще для темных магов Саги довольно характерно быть серьезными мраккультистами, а удовольствие получать от чужих мучений или упиваясь властью.

Кино[править]

  • «Дорога» Фредерико Феллини: угрюмый и туповатый цирковой силач Дзампано не понимает юмора, окромя направленного на его особу — тут он может и убить.
  • «Убийство на улице Данте» — Шарль Тибо (дебютная роль Михаила Козакова) прямо кипит от возмущения, когда импрессарио Грин подтрунивает над ним, а особенно — над его матерью-актрисой Мадлен. Что не помешало ему принять участие в убийстве обожаемой мамы, когда та пыталась сдать его властям за сотрудничество с нацистами, убийство Грина и донос на родного отца, которого оккупанты повесили. Благо отец тоже любил посмеяться над новыми убеждениями отпрыска: «Воображаю себе этот рай, который построят бараны, купленные на убой!», на что милый юноша отвечал: «Слушай, мудрец, добрые люди научили меня: когда становится скучно спорить — нужно дать в морду».
    • Там же — жених в кабачке, кисло реагирующий на добродушные подшучиванья деревенского люда над ним и его невестой. Узнав, что нацисты планируют взять заложников, если им не выдадут крестьянина, который избил одного из эсэсовских офицеров и убил коллаборациониста, тут же рванул стучать в комендатуру: а вдруг его и возьмут?
  • «Человек-амфибия» — Педро Зурита в исполнении всё того же Козакова также совершенно не понимает юмора, всегда угрюм, а если и смеётся — то только издевательски над беднягой Ихтиандром, попавшим в его жадные руки.
  • «Карнавальная ночь» и «Старый знакомый» — Серафим Иванович Огурцов (см. эпиграф). В отличие от предыдущих товарищей — просто козёл, но поистине невыносимый. Однако глухость к юмору зачастую играет и против него самого. Особенно во втором фильме.
  • Похожий товарищ — и. о. царя Иван Васильевич Бунша.
  • Дынин в «Добро пожаловать или Посторонним вход воспрещен!»
  • «У тихой пристани» (1958): старый кляузник Куприянов засмеялся только тогда, когда сошёл с ума.

Телесериалы[править]

Мультсериалы[править]

Реальная жизнь[править]

  • Любые идейные фанатики. Могут с пафосным и абсолютно серьёзным видом толкать высокопарные речи, которые для окружающих порой могут выглядеть абсурдно. Крайне остро реагируют на любую критику того, что считают святым, а уж тем более на шутки. Порой даже беззлобная шутка, отпущенная кем-нибудь из менее фанатичных соратников, вызывает у них реакцию берсерка. В тяжких случаях не приемлют вообще никакую критику себя любимых, а в особо тяжких пытаются найти её в абсолютно нейтральных заявлениях. При этом, что характерно, порой сами любят шутить по поводу своих идеологических противников, считая свои шутки остроумными, а реакцию противника — предметом данной статьи.
    • Типичный пример — основатель Рима Ромул. Убил родного брата, когда тот вздумал посмеяться над символической «стеной», которой Ромул окружил своё первое поселение (это была борозда от плуга, через которую Рем стал прыгать туда-сюда).
  • Зигзагом в Коране. Видимо, Мухаммед был в курсе этого тропа и официально одобрил шутки, но сразу же выдал жесткие гайдлайны, как нужно шутить.
  • Адольф Гитлер. По крайней мере, во время войны. Вернер Мазер в книге «Адольф Гитлер. Легенда. Миф. Действительность» говорит о том, что фюрер, как любой фанатик (см. ниже) не терпел шуток над своими идеями, но до войны на отстранённые темы всё-таки любил пошутить. Шутки варьировались от весьма остроумных про увешанного наградами Геринга до веганских шуток про «трупоедов». Впрочем, по воспоминаниям его телохранителя Миша Рохуса во время войны Гитлер перестал шутить совсем: «Я никогда не видел, чтобы Гитлер смеялся. Он мог быть довольным, обрадованным какой-либо новостью или событием, но никогда, насколько я знаю, не выказывал на людях несдержанного восторга или настоящей, искренней веселости». Да и на шутки других стал остро реагировать — адъютанта Фрица Даргеса отправил на Восточный фронт за шутку про муху, которая, как воздушный враг, должна быть заботой люфтваффе. Впрочем, летом 1944 года фюреру было явно не до шуток.
    • Нацистская идеология как таковая: при общей абсурдности многих положений отличалась просто звериной серьёзностью. Самим немцам это не мешало веселиться под бутылочку шнапса на фоне дымящихся труб лагерных печей, сожжённых деревень и тел повешенных, но попробовал бы кто посмеяться хотя бы над прямым происхождением нацистов от древних греков! Если бы все немцы, или хотя бы подавляющее большинство их, реагировали на речуги ефрейтора — «Ха-ха, смотрите, поехавший!» — история пошла бы по совершенно иному пути и миллионы людей остались бы в живых. Самое время вспомнить слова барона Мюнхгаузена.
    • Другое дело, что в те времена мало кто мог бы отреагировать должным образом. В те времена идеи превосходства одних народов над другими не считались у большинства чем-то ненормальным и были распространены даже в демократических странах (во Франции например). А идеи реванша за Первую мировую вообще были дежурными словами для всех, кто хотел обрести популярность в Германии того времени. Да и вообще, не до смеху немцам было в лихие 20-е. То, что сейчас многим кажется смешным, жестоким и даже неадекватным, попало в унисон с настроениями многих немцев. Представления, что «Бесноватый ефрейтор придумал нацизм, а одураченный народ наивно пошёл за ним» — явно утрированное представление о тех событиях.
  • Да и не только нацистская идеология — многие режимы очень остро реагируют на высмеивание их пороков. Чем больше пороков, тем острее реагируют. Взамен же стараются насадить (псевдо-)патриотический пафос (нередко переходящий в бафос-нежданчик) и убедить всех, что насмешники насмехаются над родиной и/или святыми идеями, а не над имеющимися недостатками. Примеров слишком много, просьба тему не развивать.