Посмертный рассказчик

Материал из Posmotre.li
Перейти к: навигация, поиск
River Song.jpgSpoilers, sweetie!
Особенность темы этой статьи в том, что она по самой сути своей раскрывает спойлеры. Поэтому в этой статье спойлеры никак не замаскированы. Если вы уверены, что хотите их видеть — читайте!
« — Расстреляли меня, внучек, расстреляли… »
— Из бородатого анекдота

Когда мы читаем текст от первого лица, или если мемуары предваряются вступлением автора в духе «я теперь старый и мудрый, а был молодой и глупый, и вот история моих приключений» — мы подспудно знаем, что, несмотря на все описываемые ужасы и приключения, главный герой выживет, чтобы их нам потом рассказать. Не в этом случае.

Герой ведёт повествование от первого лица и описывает при этом собственную смерть. Нет, он не превратился в нежить, он действительно умер навсегда. Но всё равно рассказывает нам свою историю, потому что у искусства свои законы.

Часто встречается в поэзии, особенно на военную тему.

Где встречается[править]

Литература[править]

  • М. Ю. Лермонтов, «В полдневный жар в долине Дагестана…» — именно там погиб главный герой.
  • «Трагическое положение (Коса времени)» Эдгара Аллана По: главная героиня подробно, многословно и претенциозно описывает отрезание собственной головы и даже то, что происходило с ней потом. Впрочем, рассказ — самопародия.
  • «На Западном фронте без перемен» Эриха Марии Ремарка. Рассказчик погибает в один из последних дней Первой мировой войны. Правда, в этот момент повествование переключается на третье лицо.
  • Знаменитое стихотворение Александра Твардовского «Я убит подо Ржевом». Герой погиб, но всё равно обращается к читателю.
  • «Москва — Петушки». В финале герой описывает своё убийство: «Они вонзили мне шило в самое горло… (…) и с тех пор я не приходил в сознание, и никогда не приду».
  • В первой части романа Сергея Лукьяненко и Владимира Васильева «Дневной Дозор», которая называется «Посторонним вход разрешён», рассказ ведётся от лица ведьмы Алисы, погибающей в его концовке. Во второй части романа, носящей название «Чужой для Иных», повествование от своего лица ведёт персонаж, умирающий в её завершении (был развоплощён Сумраком по завершении своего предназначения).
  • «Яцхен» Рудазова. Причём с подсветкой: в третьей книге Олег Бритва рассуждает о том, что если повествование идёт от первого лица, то можно не бояться, что протагонист умрёт. А в четвёртой книге, несмотря на это, умирает сам и описывает собственную гибель. Впрочем, из последующей книги другого цикла становится ясно, что он после смерти стал небожителем.
  • «Да, мой ангел» Марии Луизы Кашниц. Рассказ ведётся от имени умершей старушки.
  • Борис Акунин, «Сулажин»: почти половина сюжетных ветвей оканчивается гибелью рассказчика, им же и описанной.
  • Мария Семёнова, «Волкодав»: во второй книге («Право на поединок») звучит песня об отряде наёмников-сегванов, которые рассчитывали как следует пограбить богатый город, но все до единого погибли из-за обмана и предательства своего нанимателя. Поётся от лица самих наёмников.
  • Эрик-Эмманюэль Шмитт, «Оскар и Розовая Дама»: главный герой умирает от рака и каждый день пишет письма Богу по совету больничной сиделки. Именно она пишет последнее из писем уже после смерти мальчика.
  • Франко Арминио, «Открытки с того света» — педаль в земную кору: десятки героев рассказывают о своих смертях.
« Я проходил тест на повышенную нагрузку. Врач сказал, что нужно ещё покрутить педали.

На могильных досках таких, как я, изображают с длинными закрученными усами. Я даже не помню, как умер. Это случилось в машине. Муж вёз меня домой. В больнице ему сказали, что они уже ничего не могут сделать.

»
— Автор неизвестен
  • Эдгар Ли Мастерс, дилогия в стихах «Антология Спун-Ривер»/«Новый Спун-Ривер». Других персонажей в книге просто нет: по сути это сборник автоэпитафий…
  • Курт Воннегут, «Галапагос» — рассказчик — неупокоившийся дух, рассказывающий о последних днях человеческой цивилизации через миллион лет после её окончания.
  • Сергей Петров, «Абсолютное программирование» — главного героя убили в конце одной из первых глав. Что не мешает ему влипать в дальнейшие приключения.
  • Val Emmich, «Дорогой Эван Хансен»: один из рассказчиков в романе по мотивам одноименного мюзикла — подросток Коннор, покончивший жизнь самоубийством (что не мешает ему комментировать происходящую после этого круговерть).
  • Кирилл Еськов, «Евангелие от Афрания». Весь рассказ выполнен в виде посмертного отчета на случай «случайной» гибели автора.
  • Виктор Пелевин «Вести из Непала» — в финале таки объясняется, что же происходит в рассказе.

Сетевая[править]

  • Десятки крипипаст. Приём не такой уж и негодный (хотя и убивающий всё ощущение правдоподобности), но на Мракопедии считается заезженным. Трудно сказать, что больше злит обитателей Мракопедии — неумелое использование тропа или вопросы «ЕСЛИ ОН УМИР КТО ТАДА ПЕСАЛ?» в комментариях к этим пастам.

Кино[править]

  • «Врата Расёмон»: для получения свидетельских показаний убитого самурая вызвали медиума.
  • «О бедном гусаре замолвите слово»: в эпилоге герои вкратце рассказывают, что с ними случилось потом (причём примерно половина из них сообщает и обстоятельства своей гибели — корнет Плетнёв и полковник Покровский, как и положено офицерам, погибают в боях, лакей Артюхов пьяный замерзает в сугробе).
  • «Дневник его жены», внезапно. Описываются последние годы жизни Бунина (и это не спойлер — его смерть показана в прологе) от лица, собственно, его жены. Фильм заканчивается перечислением, с кем из персонажей что стало в последующие годы, и фразой «А потом я умерла».
  • «Красная палатка»: Руаль Амундсен (в исполнении Шона Коннери) сам рассказывает зрителю о своей смерти прямо сквозь четвёртую стену.
  • «Милые кости» (и книга, и фильм) — история, рассказанная от лица убитой девочки Сюзи Сэлмон. Сама Сюзи большую часть истории проводит в «прихожей» посмертия, откуда наблюдает за земными событиями. И даже чуть-чуть вмешивается в них.
  • «Город грехов»: то, что Марва казнили на электрическом стуле, совершенно не помешало ему вести повествование от первого лица.
  • В «Казино» Мартина Скорсезе — субверсия: Ники Санторо ведёт закадровый рассказ о событиях, но только до тех пор, пока его не убивают (при этом фраза обрывается на полуслове). Продолжать повествование остаётся один Сэм, с которым до этого они сменяли друг друга.
    • С самим Сэмом тоже субверсия: в первых кадрах фильма он подрывается в своей машине, и зрители думают, что он погиб. Что он пережил покушение, становится известно намного позже.
  • «Красота по-американски»: застреленный в конце фильма Лестер Бёрнем вспоминает последний год своей жизни. «Мне 42 года, и меньше чем через год я буду мёртв… Конечно, я этого пока не знаю».
  • «Частные хроники. Монолог» (Россия, 1999) — смонтированная из личных киноплёнок советских граждан «автобиография» некоего человека, погибшего в 1986 году при катастрофе парохода «Адмирал Нахимов».
  • «Kick-Ass» — с прикрученным фитильком: в драматический момент рассказчик намекает зрителю, что повествование от первого лица не обязательно означает благополучную развязку (но всё заканчивается благополучно).
  • «Петля времени»: рассказ ведётся от лица главного героя, который в конце погибает.
  • «Пока не сыграл в ящик» — Картер Чемберс.
  • «Легенда»: Фрэнсис является рассказчиком в фильме, но в один момент она наглатывается таблеток и умирает, подсвечивая: «Неужели вы думаете, что если я рассказываю это всё, то я осталась в живых?» — тем не менее, продолжая рассказ далее.
  • «Копейка»: рассказчик, он же — один из владельцев «копейки» (если что, это не монета, а автомобиль «Жигули» первой модели), как выясняется по ходу действия, давно мёртв. Впрочем, всё несколько сложнее: имеются красноречивые намёки, что принявший смерть от «коня» своего рассказчик ныне существует в виде привязанного к бывшему имуществу духа (периодически проявляя активность). Поэтому, собственно, и является рассказчиком.
  • «V for Vendetta» — внутримировой пример. Находясь в камере Иви читает автобиографию Валери Пейдж, актрисы, которую казнили за гомосексуализм.
  • «Братство волка» — с фитильком. На момент написания истории рассказчик был ещё жив, но его дом уже штурмовали простолюдины, поэтому иллюзий насчет ближайшего будущего он не испытывал. Так и вышло.
  • «Тупик» (Dead End, 2003) — семья попала в ДТП. Все умерли. Но этого не осознают.
  • «Другие» — само упоминание здесь — уже спойлер…
  • «Лестница Иакова» — всё странное и страшное, что видит главный герой — предсмертные галлюцинации. Он не хиппует на гражданке, он помирает в медпалатке во Вьетнаме.

Телесериалы[править]

  • Американский документально-детективный сериал «История моего убийства». В каждой серии рассказ ведётся от лица жертвы преступления.
  • «Отчаянные домохозяйки»: повествование ведётся от лица Мэри Элис Янг — погибшей ещё в начале домохозяйки, рассказывающей о жизни её подруг.

Мультфильмы[править]

  • «Рапунцель: Запутанная история» — субверсия. Сперва Флин, являющийся рассказчиком, говорит, что это история его смерти… но тут же сообщает, что пошутил. Потом его всё же убивают… но почти сразу воскрешают.

Аниме[править]

  • «Могила светлячков»: «21 сентября 1945 года я умер…»
  • «Danganronpa 3: Отчаяние»: всё начинается с пролога, где рассказчица, учитель класса 77-В Чиса Юкизомэ, попадает в посмертие и начинает рассказывать свою историю с момента прихода в Академию, надеясь, что всё сложится хорошо. Впрочем, она оказывается ненадёжным рассказчиком: и сама она в посмертии далеко не та, что в начале истории, и её «хорошо» поэтому имеет не тот смысл, о котором думают зрители.

Видеоигры[править]

  • «Prince of Persia: The Two Thrones» — с фитильком. Повествование ведётся от лица императрицы Кайлины, которая погибает довольно рано. Правда, в самом конце она вновь появляется в виде песков времени и отправляется в иное измерение, так что не совсем-то она и погибла.
  • «Darkest Dungeon» - Повествование ведется от лица Предка, который до событий игры покончил с собой.

Музыка[править]

  • Песни Владимира Высоцкого «Сыновья уходят в бой» («Я падаю, грудью хватая свинец, / Подумать успев напоследок»), «Звёзды», «Их восемь, нас двое», возможно, «Чёрные бушлаты»[1].
    • И «Песня самолёта-истребителя» тоже. Причём именно что от имени самолёта, мечтавшего всю песню избавиться от своего пилота. «Выходит, я напоследок спел: „Мир вашему дому!“»
      • Впрочем, спорно, излагает ли это рассказчик после смерти или всё же в последние секунды жизни.
  • Александр Дольский, «Меня нашли в четверг на минном поле…»
  • Неофициальный гимн Австралии «Waltzing Matilda» — погибший бродяга продолжает странствовать по Австралии даже после смерти, напевая припев песни
  • Любимая советскими археологами песня «Орёл Шестого легиона», от имени мёртвого легионера: «Пусть я погиб под Ахероном, и кровь моя досталась псам…» (песня написана в продолжение стихотворения из романа чешского писателя Йозефа Томана «Калигула, или После нас хоть потоп», и отличается высокой степенью исторической достоверности: VI Железный легион действительно сражался у реки Ахерон).
  • Герой другой культовой в археологической среде песни Владимира Бережкова «Я потомок хана Мамая» говорит: «С оперённой стрелой в гортани я лежу меж кровавых тел». Сюжет, естественно, перешёл в толкинистский филк.
  • Народная ирландская моряцкая песня «Mermaid», рассказчиками в которой являются утонувшие моряки.
  • Баллада «Long Black Veil», исполнявшаяся Джонни Кэшем. Пошедший на виселицу во имя любви герой описывает, как любимая ночами ходит к нему на могилу. (Вольный русский перевод под названием «Она придёт, надев вуаль» исполняется группой «Белфаст», но в их переводе «посмертный рассказчик» пропал.)
  • В сериале «Курсанты» звучала песня «Невезение» в исполнении Гарика Сукачёва: герой песни сожалел, что ему не удалось увидеть ни морей, ни гор, ни равнин и не суждено даже спеть эту песню больше, «потому что вчера под Варшавою я погиб в бою».
  • В песне Алексея Глызина «19 лет», посвящённой войне в Чечне, герой сообщает, что «третий день пошёл без меня».
  • «ДДТ» — «Новая жизнь» («Эх, убитое моё тело, все родимые мои пятна»). И даже само убийство в песне описано.
    • Их же «Рождество»: «Я стрелял холостыми, я вчера был живой».
    • «Меня отпевали в громадине храма, была я невеста, прекрасная дама…»
  • «Ария» любит этот троп:
    • «Игра с огнём» — «смерть пришла за мной в пять часов утра».
    • «Крещение огнём» — «нас больше нет — стоит ли жить в мире, крещённом огнём?».
    • «Ангелы неба» — пилоты идут друг на друга в лоб и гибнут.
    • «Живой» — вся об этом.
    • «Проклятье морей» — рассказчиком (по крайней мере в основной части) выступает кто-то из экипажа «Летучего Голландца», превратившийся в нежить.
    • «Варяг» — рассказчик не человек, а корабль, но он давно затонул и лежит на дне.
  • Butterfly Temple, «Смерть» — лирический герой ещё относительно жив, но за его умиранием мы наблюдаем, так сказать, в прямом эфире.
  • «Несчастный случай», «Что ты имела в виду?» — комический вариант.
  • «Сага о наёмниках» группы «Дом ветров», она же «Песня наёмников» в исполнении певицы Олли на стихи из романа Марии Семёновой «Волкодав. Право на поединок» (1996 год).
  • Песня Канцлера Ги «Я привыкаю к свободе»: «Я привыкаю к свободе с дырою во лбу. Душа свободна, а тело гниет в гробу».
  • Психбригада «Богдо Гэгэн»: «Шагнул с открытого окна и прямо к солнцу я пошёл».
  • Тартак — «Мене вже немає». «Я загинув у битві, я уже вбитий», «Я втрапив у скруту, я випив отруту», «Мене протаранив нечемний КамАЗ» и лирические подробности описанных ситуаций. И куплет про предавшего лучшего друга.
  • Плач Єремії — «Грифон», от имени убитого на рыцарском турнире.

Социальная реклама[править]

  • Российский ролик 1990-х годов про вирус СПИДа: рассказ главного героя завершается словами: «Потом я умер. Очень жаль».
  • Еще один ролик — тоже против СПИДа, рассказ от имени атлантов. Они не заметили, как эпидемия уничтожила почти все население, и потопили континент с остатками жителей, чтобы зараза не пошла дальше. Не помогло.
  • Автор правки также видел ролик, выпущенный то ли в Австралии, то ли в Новой Зеландии и повествующий о нетрезвом водителе, попавшем в ДТП со смертельным исходом. Ролик завершается словами: «Сел, как и я, пьяным за руль? Ты — конченый идиот!»

Примечания[править]

  1. Слова «Восхода не видел, но понял: вот-вот — и взойдёт… Уходит обратно на нас поредевшая рота» можно интерпретировать так.