Полемизирующее произведение

Материал из Posmotre.li
Перейти к: навигация, поиск
«

Умом Россию не понять, Аршином общим не измерить: У ней особенная стать — В Россию можно только верить.

»
— Ф. И. Тютчев
«

Давно пора, е..на мать, умом Россию понимать!

»
— Игорь Губерман

Полемизирующее произведение отсылает к какому-либо другому произведению и как бы пытается оспорить разные положения оттуда. Оно более-менее самостоятельно, но тем не менее имеет ряд отсылок и заимствований из исходника, именно их подача и сравнивается. Полемизирующему произведению необязательно выворачивать всё наизнанку, представлять чёрное белым, а белое чёрным: автор может быть вполне согласен с автором исходника, иметь те же стремления, но отдельные аспекты всё-таки оспаривать, или показывать «как было бы на самом деле». Но может быть и так, что полемизирующий автор совершенно не согласен с автором исходника и переворачивает всё.

Полемизирующие произведения могут быть хорошими, когда автору действительно есть что умного сказать. А может быть и так, что автор лишь решил примазаться, показать «смотрите, как я умею», и выйдет лишь «теперь банановый».

Примеры[править]

Предания[править]

  • Книга Руфь — едва ли не первопример. Написана после возвращения иудеев из вавилонского плена, когда пророк Ездра боролся за расовую чистоту, против смешанных браков. Безымянный автор возражает ему: даже величайший из наших героев царь Давид — не чистокровный еврей, его прабабка Руфь была моавитянкой. Так, может быть, в смешанных браках ничего страшного и нет?

Литература[править]

Русскоязычная[править]

  • А. С. Пушкин, «Путешествие из Москвы в Петербург». Полемика, сами понимаете, с Радищевым. «В России нет человека, который бы не имел своего собственного жилища. Нищий, уходя скитаться по миру, оставляет свою избу. Этого нет в чужих краях. Иметь корову везде в Европе есть знак роскоши; у нас не иметь коровы есть знак ужасной бедности. Наш крестьянин опрятен по привычке и по правилу: каждую субботу ходит он в баню; умывается по нескольку раз в день…»
  • «Волкодава» иногда называют «русским Конаном». И действительно, многие сюжетные элементы совпадают с «Конаном». Но Семёнова постаралась сделать так, чтобы получился не столько боевик, сколько живое отражение древнего менталитета (в её собственном представлении, не всегда совпадающем с академическим), и подчас Волкодав противоположен Конану. В частности, Конан — бабник, который норовит трахнуть все, что с сиськами, а Волкодав воспитан в матриархальном племени, преклоняется перед женщинами, как перед святыми, и до тридцати лет так и не утратил невинности.
    • С другой стороны, Волкодав вышел уже тогда, когда сам жанр героического фэнтези окончательно иссох десятилетия этак три и Конан перестал волновать массовую аудиторию. Семёнова реанимировала покойника из могилы за счет новизны жанра в РФ, а потом он сам вернулся в нее.
    • А вот кто реально полемизировал с Конаном в той же весовой категории, так это Элрик из Мелнибоне Муркока. Трудно найти двух так не похожих героев одного жанра. Муркок и не скрывал, что создал своего персонажа как противоположность Конану. Конан — варвар, который стал королем, Элрик — наследственный император, потерявший корону. Конан физически сильный и здоровый — Элрик рожден как слабый здоровьем из-за инцеста предков альбинос. Конан — бабник. У Элрика по этой части большие проблемы. И так далее.
  • «Сердце меча» Ольги Чигиринской (Брилёвой) задумано как полемизирующее с социально-этической концепцией «Вавилона» за авторством широко известного в узких кругах Могултая (Александра Немировского).
  • «Сердце Змеи» Ефремова по отношению к рассказу «Первый контакт» Мюррея Лейнстера (который герои «Сердца Змеи» даже читают и обсуждают).
    • Рассказ «Воители» Ларри Нивена уже по отношению к «Сердцу Змеи».
    • Есть также легенда, что писать «Великое кольцо» Ефремов начал, полемизируя со «Звёздными королями» Гамильтона — принял жидковакуумную историю, автор которой не имел понятия о разнице между картой галактики и картой звёздного неба, за чистую монету.
      • Если точнее, то полемизировать он решил со всем жанром космооперы со всеми этими звездными империями и звездными войнами. А «Звёздных королей» указал как типичное произведение и педаль в пол даже для космооперы. На правах комментария: говорим «космоопера» — подразумеваем «Гамильтон», ну и наоборот.
      • Есть также мнение (не разделяемое автором правки), что чёрный властелин Дарт Вейдер — спародированный Дар Ветер из «Туманности Андромеды» (весьма светлая личность).
    • «Час Быка» также задумывался полемикой с жанром антиутопии — дескать, авторы антиутопий просто эпатируют читателей картинами черной беспросветной задницы, не объясняя, ни как так получилось, ни что с этим делать, а еще чаще вообще показывая, что «сопротивление бесполезно» ©, а вот я напишу с железобетонным обоснуем, почему, и четко распишу, как из этого выбраться. Получилось спорно, особенно в части «как выбраться», ибо Ефремов раскритиковал все варианты, потроллил местных «смотрите, на Земле красиво, у вас тоже может так быть», потом накрыл Торманс черным платком на двести лет, сказал «сим-салабим, ахалай-махалай» — и все, там коммунизм. Вроде как.
  • «Лунная дорога» Александра Казанцева — это полемика с «Неумолимым уравнением» Тома Годвина: один из героев «Дороги» оказывается в ситуации, идентичной описанной в «Уравнении». Более того, герой этот рассказ читал. И зовут его Том Годвин! Выход из ситуации он всё же находит.
  • «Убийца наваждений» Антона Орлова — Педаль в пол по всем статьям. Во-первых, сам роман — ответ на едкий антифанфик. Во-вторых, в качестве антагониста — карикатурно картонный персонаж из ранних неизданных рукописей самого автора (картонность персонажа выглядит вполне органично — ибо это не живой человек, а наваждение); таким образом, книгу можно рассматривать как полемизирующее произведение к своим же собственным ранним сочинениям.
    • Кстати да, по сюжету романа морок появился на свет именно после того, как похожий на автора персонаж интереса ради ознакомился с «полемизирующим произведением» от старой подруги, которая на самом деле много лет завидовала автору.
  • «Рыцари Сорока Островов» Сергея Лукьяненко — прямая полемика с Владиславом Крапивиным относительно фразы «Дети не воюют с детьми ни на одной планете — они еще не сошли с ума» из повести «Оранжевый портрет с крапинками». Фраза эта вынесена в эпиграф, а далее Лукьяненко на литературном языке самого Владислава Петровича старательно развенчивает сей постулат. Надо сказать, что правда в данном случае на стороне Лукьяненко: воевали дети и с детьми, и со взрослыми — достаточно вспомнить хотя бы красных кхмеров.
  • Лукьяненко же в «Звезды — холодные игрушки»/«Звездная тень» полемизирует на грани антифанфика со Стругацкими. Но очень уж в духе эпохи либерализма — какой же это коммунизм будущего без концлагеря?
  • Повесть «Вторжение» Юрия Нестеренко — в преамбуле сказано прямым текстом, что это полемика с произведением Стругацких «Гадкие лебеди» (и сценария «Туча» на его основе). Если у Стругацких симпатии на стороне «детей», олицетворяющих светлое будущее в противовес косному настоящему, то у Нестеренко — на стороне «отцов», пытающихся помещать наступлению весьма мрачного будущего (а служащие ему дети — этакие юные штурмовики с промытыми мозгами). Что любопытно, сам автор, как сказано в той же преамбуле, задумал этот сюжет в 16-летнем возрасте.
  • Джордж Локхард (Георгий Эгреселашвили). Дилогия «Гнев Дракона» — полемизирует с миром DragonLance. Тем не менее, несмотря на прямое похищение образов (маг Рэйдэн — оммаж Рейстлина), имён (синий дракон по имени Скай) или их наивное переворачивание (воительница-правительница Аракити) — планета Ринн отнюдь не является полной копией Кринна.
  • Дети против волшебников же! Прямо, как рельса, полемизирует с Гарри Поттером. Тут и воровство образов с именами (Гермиона и Гермиома, Гендальфус Тампльдор и т. д.), коверкание, доведение до абсурда и ГП, и этой книги, и популярный в фэндоме троп Дамбигад, и воистину безумная идея транссексуальности Гарри и Гермиомы.
  • Хачатурянц Л. С. Хрунов Е. В. «Путь к Марсу: Научно-фантастическая хроника конца XX века». С фитильком, но по наличию большого числа эпиграфов из «Аэлиты» А.Толстого, может создаться впечатление, что авторы полемизируют. Т. е. как бы сравнивается явно космооперное путешествие на Марс с более-менее «твердым» научно-фантастическим. Хотя относительно «твердости» и в момент выхода кое-кто готов был поспорить. В их же продолжениях стали появляться элементы фэнтези.
  • После скандальной премьеры гоголевского «Ревизора» — Николай I отреагировал необычный образом — поручил князю Цицианову написать продолжение — «Настоящий ревизор». В нем появляется справедливый и честный инкогнито из Петербурга, а Хлестаков помогает ему, продажные чиновники же получают по заслугам. Художественный уровень пьесы существенно ниже, чем у Гоголя, популярностью она не пользовалась и целиком до наших дней не дошла.
  • Неканоничное, но реалистично-чернушное продолжение «Республики ШКИД» Белых и Пантелеева — «Последняя гимназия» — Евстафьева и Ольховского. Викниксор из странноватого, но доброго, любящего и справедливого заведующего превратиля в тирана, унижающего и сживающего в прямом смысле со свет, воспитанников, «забавные бузовики» — в вооруженных малолетних и очень опасных преступников, школа же в конце превращается в обычный бандитский притон, с малолетними проститутками, погромами и повальным пьянством.
  • «Люди как боги» Сергея Снегова — писалось как пародийная полемика со «Звёздными королями» Гамильтона, но читатели, тех «Королей» в глаза не видевшие (в СССР Гамильтона почти не издавали, одно «Сокровище Громовой Луны» пробилось случайно, ну и «Невероятный мир» вроде), принимали на полном серьёзе и получали эталонный вывих мозга.
  • Как ни странно, Юрий Никитин, глыба русской фантастики 1990-х, на рубеже веков словно полемизировал сам с собой, какое же будущее лучше для России: в цикле «Ярость» предлагал массовый переход России в ислам и джихад Западу, "Чародей звездолета «Агуди» предлагал геноцид как решение проблемы беженцев, но уже просто разрыв с либеральными ценностями и США, «Земля наша велика и обильна» предлагала объединиться с США против КНР и ислама.

На других языках[править]

  • Мигель Сервантес — «Дон Кихот» по отношению к рыцарскому роману как жанру.
  • Маркиз Альфонс Донасьен де Сад, «Жюстина, или Несчастная судьба добродетели» (1791 год) и Леопольд Риттер фон Захер-Мазох, «Венера в мехах» (1870 год). Произведения первого стали нарицательными для садизма, вторые — для мазохизма. И не только по отношению к половым партнерам.
  • Старше, чем радио: целое литературное ответвление «антитом», повествующее о добрых и мудрых американских рабовладельцах. Сами догадайтесь, какое произведение послужило катализатором.
  • «Равные права/Одинаковые обряды» Т. Пратчетта — полемика с «Волшебником Земноморья» У. Ле Гуин.
  • Кстати, о Гамильтоне: Рассказ «Остров безрассудных» явным образом полемизирует с повестью Хайнлайна «Ковентри»[1].
  • «Повелитель мух» — «Коралловый остров» Роберта Баллантайна.
  • «Билл — герой галактики» — ответ антимилитариста Гарри Гаррисона «Звёздному десанту» Роберта Хайнлайна.
    • «Бесконечная война» Джо Холдемана — очень похоже, что тоже ему же.
  • «Тёмные начала» по отношению к «Хроникам Нарнии». Если «Хроники» — забористо-христианская литература, то «Начала» — откровенно анти-христианская, исполненная в той же форме фэнтези. Если совсем честно, то как полемика персонально с Льюисом оно не блистает: Льюиса-то там и нет совсем, но автор говорил что-то на эту тему.
    • С «Нарнией» же полемизируют «Волшебники» Льва Гроссмана, причём отсылок там гораздо больше. Полемика в «Волшебниках» иного рода — все упоминания христианства из местной квази-Нарнии автор убрал (даже вместо льва Аслана там два овна-близнеца), но по идее сказочной страны, где приключаются дети-попаданцы, жёстко проехался.
    • И ещё про Нарнию — «Проблема Сьюзен» Нила Геймана. Рассказ в жанре тёмного фэнтези. Очень тёмного. Аслан — чудовище, не лучше Белой Колдуньи, и в конце они вдвоём пожирают детей Певенси.
  • «Ветви Дуба» по отношению к «50 оттенкам Серого». Если «50 оттенков» — подчеркнуто антифеминистическое произведение, героиня которого ради любимого готова на все, даже терпеть его далеко не безвредных тараканов в голове, то то, как героиня «Ветвей Дуба» шпыняет любовника, вызывает разрыв шаблонов даже у иных сильных и независимых.
    • При этом, т. к. героиня, от лица которой ведется повествование (наверняка рассказ от первого лица — тоже «на тебе!» в сторону «Оттенков») — явный ненадёжный рассказчик, поначалу все выглядит так, будто герой — эдакий великолепный мерзавец: шовинист, неэтичный ученый, ловелас и позер в одном флаконе. На поверку все оказывается несколько иначе.
  • Досье Дрездена c World of Darkness. Маскарад нужно поддерживать? Вы серьезно? Я — Гарри Дрезден, в телефонном справочнике в разделе «Чародеи», а на свой день рожденья я устраиваю родео на Зомби-Тиранозавре или Дикой Охоте… Турнание Гангреля парт-билетом? Да хоть пентаграммой! И вообще у нас тут есть Крестоносец-Баптист, Крестоносец-Троцкист и Крестоносец-Джедай… Оборотень-зоозащитник? Да, такой тоже был…
  • Цикл об Элрике Майкла Муркока по отношению к циклу о Конане Роберта Говарда.
  • «Властелин Тигр» Филипа Фармера по отношению к «Тарзану» Эдгара Райса Берроуза. Тщательно деконструируется все, начиная с откровенно фантастической идеи о воспитании обезьянами (один из предшественников протагониста так и воспитывался) и кончая благородным дикарством — Рас циничен, брутален и склонен к промискуитету.

Фанфики[править]

  • «Д’Артаньян — гвардеец кардинала» Бушкова по отношению к «Трем мушкетерам» Дюма. Акцентируется завуалированный у Дюма (но очевидный для вдумчивого читателя) факт, что Ришельё и его гвардейцы действуют во благо Франции, а мушкетеры — скорее наоборот.
    • Автор намеренно — ради фишки — поменял ролями Миледи и Констанцию. Именно последняя здесь хитрая агентесса спецслужб и коварная отравительница. Что, правда, не помешало и леди Винтер побыть крутой агентессой, к тому же ещё и недурным бойцом.
      • Самое интересное, что в реальной жизни один из ключевых эпизодов (обнаружение графом клейма на плече жены) имел место действительно с Рошфором (как у Бушкова), а не с Атосом!
  • Большинство изданных в России фанфиков по Толкину утверждает, что «Профессор был не прав!» Самый яркий пример — «Чёрная книга Арды», где Ниэнна назначила толкиновского бога-творца Эру Илуватара злодеем, а дьявола-Мелькора — героем вроде Прометея. Причём продолжение ЧКА, написанное с участием Иллет, получилось полемикой с полемикой.
    • «По ту сторону рассвета» Чигиринской — тоже полемика с полемикой. Герои находят ЧКА прямо внутри произведения и обсуждают его.
    • «Последний кольценосец» Еськова — в духе криптоистории. «Нэ так всё было, савсэм нэ так», и Мордор был великой техногенной цивилизацией, а Арагорн — подонком в штанах и в кителе!
      • Вообще-то Арагорн показан простым авантюристом, а никак не подонком, да и к «криптоистории» всё это имеет весьма отдалённое отношение. Сам Еськов сравнивает «Последний Кольценосец» с «Загадкой Прометея» Мештерхази.
        • Подонок, и ещё какой. Равно, как и всю фабулу ВК перевернули с ног на голову, причинно-следственные связи изменили, а рассказанное Толкином выдали за «правду-от-победителей». Что же касается полемики с автором оригинального «Властелина Колец», то даже история Халладина и Церлэга представляет собой вывернутую наизнанку сюжетную линию Фродо и Сэма соответственно.
    • С сильно прикрученным фитильком — «Кольцо тьмы» Перумова. Тут автор не утверждает, что Профессор всё наврал, все события оригинала признаёт, но спорит с морально-этическими взглядами на них.
  • «По эту сторону облаков» Алекса Реута. Тот же мир, что и в «За облаками» Макото Синкая и в чём-то похожая тройка героев, но они живут на советской стороне залива и вместо романтической истории шпионский боевик.
  • Гарри Поттер и методы рационального мышления, конечно! Основная часть ситуаций обыграна зигзагом: что деконструировано с точки зрения здравого смысла, то вполне объяснимо исходными условиями в мире.
  • Еще есть «Эпизод 1:Как это было» — не очень большое произведение по ЗВ, рассказывающее о том, как исковеркал историческую истину корускантский Голливуд. Блокада Набу, например, оказывается, была вовсе не из-за пошлин на торговлю, а по поводу дележа прибыли от наркоторговли.
  • «Понь бледный» Константина Соловьева. Фанфик по вселенной My Little Pony, в котором принцесса Селестия представлена жестокой эксплуататоршей, с помощью навязанной идеологии «дружбомагии» выкачивающей последние соки из несчастных пони.
    • Надо сказать, в каноне сезона этак до четвёртого идеи дружбомагии на официальном уровне не было от слова совсем, а конкретно она появилась только в восьмом. Автор спорил с тем, что сам придумал целиком и полностью. Также помимо тиранолестий другой частый предмет полемизирующих фанфиков в этом фандоме — кьютимарки. Вместо волшебного рояля, решающего проблему самоопределения раз и навсегда, они выставляются кандалами судьбы, приковывающими к некому сваливающемуся по воле рандома делу.

Кино[править]

  • Вестерн Джона Уэйна и Говарда Хоукса «Рио Браво» по отношению к вестерну Циннемана «Высокий полдень». В исходнике шериф был весьма осторожен и искал помощи у горожан. Фильм возмутил Уэйна с Хоуксом, которые сочли, что шериф не стал бы так робеть (а что Циннеман под видом вестерна снимал социальную сатиру на Америку 1950-х, от них то ли ускользнуло, то ли разозлило их ещё сильнее). Оба фильма считаются классикой жанра.
  • Фильм Верхувена «Starship Troopers» по отношению к одноимённому роману Хайнлайна. Роман — умный социальный фантастический боевик, описывающий милитаристское демократическое общество. Фильм — умная и тонкая антимилитаристская (и антитоталитарная, но это уже к полемике не относится) сатира. Интересно, что сюжет фильма примерно на две трети совпадает с сюжетом романа, но вот освещение событий совсем разное, да и нюансы сильно разнятся. Например, и в книге, и в фильме рекрут спрашивает сержанта, зачем они учатся метать ножи, если этот навык им в бою заведомо не пригодится. В книге сержант отвечает небольшой лекцией о том, что уровень насилия (и используемого оружия) должен соответствовать поставленной задаче. В фильме он протыкает ножом руку рекруту c язвительным комментарием, что теперь он не сможет нажать на кнопку ядерного оружия (видимо, чтоб неповадно было задавать дерзкие вопросы. Да нет: просто коротким и максимально доходчивым образом объяснил, почему простые средства решают даже в эпоху высоких технологий).
  • Birth of Nation (фильм 2016) — на тебе оригинальному классическому фильму, на этот раз в роли героев не Куклуксклан, а восставшие рабы.
  • В определенном смысле ранние фильмы с Джеки Чаном в привычном амплуа крутого симпатяги по отношению к фильмам с Брюсом Ли. В некотором роде Чан старался деконструировать образ ГГ, изображаемого Ли. Отчасти из-за того, что вокруг подобного героя уже в 1970-х было полно убитых штампов.

Телесериалы[править]

  • По мнению некоторых, «Гримм» полемизирует со «Сверхъестественным» на тему: «Стоит ли убивать всех существ без разбора или же можно как-то наладить с ними контакт?».

Аниме, манга, ранобэ[править]

  • Evangelion по отношению к супермехе вообще.
    • TTGL по отношению уже к «Евангелиону».
  • Ранобэ Re: Monster по отношению к Goblin Slayer. И там, и там гоблинами уделяется много внимания. И там, и там у них есть милая привычка похищать и насиловать человеческих девушек. Но если «Убийца Гоблинов» от рук/лап означенных существ пострадал (те уничтожили его семью и родную деревню), как следствие он посвятил всю последующую жизнь их выслеживанию и уничтожению, то в Re: Monster ГГ-попаданец сам перерождается гоблином (да, он даже вышел из чрева пленённой человеческой женщины), после чего активно начинает завоевывать авторитет среди новых сородичей, постепенно становясь фактически варлордом, командующим целыми армиями гоблиноидов.

Видеоигры[править]

  • Spec Ops: The Line по отношению к серии Call of Duty и боевикам по работам небезызвестного Тома Клэнси. Yager даже в ходе PR-компании игры и последующих продаж подсветили противопоставление. Показав экшончик с характерной для идеологических противников противостояния доброго Дяди Сэма и злых террористов, выдали нагора совершенно другую работу. Тяжелый для восприятия и понимания военно-психологический триллер.
  • Серия игр «Mafia» по отношению к серии игр GTA. Первая игра, ставшая культовой, потерялась на фоне оглушительного успеха RockStar с третьей частью, но все равно смогла завоевать популярность за счет сюжета, персонажей и какой-никакой сквозной морали. Противопоставление было даже слишком очевидно: преступность — это не веселое и опупенное задорное действо, а изнуряющий и подавляющий быт, в котором нет никакой романтики.
    • Романтика есть тоже, и название последней миссии на что-нибудь да намекает.
  • «Bioshock» (первый) полемичен по отношению к философским концепциям Айн Рэнд, и конкретно к её роману «Atlas Shrugged». Не на уровне На тебе!: скорее игра грустно констатирует, что объективистская утопия едва ли подходит для реальных людей.
    • Что любопытно, объективисты не обижаются: с их точки зрения философия Rapture очень сильно извращена личными тараканами Эндрю Райана и в корне неправильными критериями по подбору населения, благодаря чему в город смогли пролезть люди наподобие Фонтейна, Сушонга и прочих (в то время как Джон Голт отбирал людей самостоятельно и, в первую очередь, по их внутренним качествам), — так что кирдык города вполне логичен. Ну, в самом деле: объективистская утопия, в которой есть запрет на религии и на определённые книги? Да и некоторые поступки Райана противоречат его же анархистским идеалам.
    • Другое дело, что кирдык городу пришел не от религий и от книг — а от открытия Адама и последовавшей лавины энтропии. Довольно точно ухвачено слабое место подобных утопий — у них нет быстрых механизмов защиты от революций (научно-социально-экономических, любых, можно сразу как в примере). Ведь свободный человек имеет право продавать отборные мутагены, и свободный человек имеет право ими себя гробить, так? Ну а что накачанные агрессивные мутанты оказались присбособленней обычных людей в разрухе уровня гражданской — ну кто ж им лекарь.
      • Плазмиды просто ускорили процесс, а так раздираемый противоречиями изолированный мирок со свободным оборотом оружия все равно был обречен.


Музыка[править]

  • «Сид и Нэнси» группы Йорш по отношению к одноимённой песне группы Lumen. Ломает суровая реальность пары «как Сид и Нэнси».
  1. Вот только написан «Остров…» на семь лет раньше «Ковентри» — 1933 и 1940 соответственно.