Никто не смотрит Шекспира

Материал из Posmotre.li
Перейти к: навигация, поиск
TVTropes.pngTV Tropes
Для англоязычных и желающих ещё глубже ознакомиться с темой в проекте TV Tropes есть статья Mainstream Obscurity. Вы также можете помочь нашему проекту и перенести ценную информацию оттуда в эту статью.
« Классика — это то, что каждый считает нужным прочесть, но никто не читает. »
Марк Твен
«

В каком театре — ткните для примера! — Смеются над пиесами Мольера? В какой избе-читальне на земле Хохочут над романами Рабле?

»
— Леонид Филатов, «Любовь к трем апельсинам»
« Слава Данте будет вечной, потому что его никто никогда не читает. »
— Вольтер

Шекспир. Первый великий драматург западного мира. Изобрел чёрт знает сколько основополагающих приёмов драматических произведений. Каждому положено знать хотя бы несколько цитат персонажей его пьес. Но много ли вы знаете людей, за последний год ходивших в театр на Шекспира?[1]

А. С. Пушкин. Фактический создатель современного литературного русского языка. Когда мы говорим и пишем, мы говорим и пишем на его языке. Часто ли вы перечитывали Пушкина с тех пор, как прошли его в школе?

Эйзенштейн. Великий режиссёр, один из основоположников современного кинематографа. Находками из его фильмов с удовольствием пользуются и Джордж Лукас, и Питер Джексон. Давно ли вы в последний раз смотрели, скажем, его «Александра Невского»?

А ведь это классики. Имена, к которым среди образованных людей принято относиться с пиететом и придыханием. Многих творцов нового, работавших в низких, массовых жанрах, уже и не помнит никто. Был, например, такой писатель Фаддей Булгарин. Между прочим, первый русский писатель-фантаст, и он же «Ильф и Петров» XIX в. Читали ли вы его, знаете ли кого-то, кто читал? И вообще, слышали о нëм? Скорее всего, вы в лучшем случае его знаете по эпиграммам того же Пушкина, который, когда их писал, думал, что каждый поймёт, о ком речь, потому что человек в своё время был очень известный. Sic transit gloria mundi.

Никто не смотрит Шекспира — это явление, когда классиков и основоположников становится неинтересно смотреть или читать. Причины этого явления достойны отдельного срача, ныне известного как «Спор о древних и новых» (нет, часовню он не разваливал это не на форуме кто-то ругался, это до Интернета, в XVII в.). Здесь же отметим лишь тот пикантный факт, что, скажем, шекспировская «Ромео и Джульетта» вплоть до имён персонажей слизана с одноимённой поэмы Артура Брука… Или это всё же был Маттео Банделло? Или все трое стащили сюжет ещё у кого-то? Сюжеты воровались настолько бессовестно, что кто у кого спёр — до сих пор разобраться не могут. Причём тогдашний зритель именно этого и хотел. Считалось, что все хорошее уже написали классики (которых не смотрят), а теперь можно только ремейки делать.[2]. И кстати, слышали ли вы что-то о вышеупомянутом Банделло до прочтения этой статьи, м? Да, Банделло вроде как тоже позаимствовал сюжет — у Луиджи да Порто[3].

Классики, однако, на то и классики, чтобы оказывать влияние на актуальную современную культуру. Всё ещё существуют зануды образованные люди, которые их перечитывают и создают вокруг них «волну» в ноосфере. Эту волну ловят люди менее образованные, но желающие находиться «в тренде». Формируя свою позицию на основе суждений лидеров тренда (а не на личном знакомстве с первоисточником), они являются тем общественным мнением, которое позволяет классикам сохранять свой статус в массовом сознании, несмотря на то что их никто не читает. Так работает смежный троп — «Не читал, но восхваляю».

Самые регулярные жертвы[править]

Мифология и фольклор[править]

  • Библия же! Особенно ярко это проявляется в надмозговых переводах, когда народ не узнаёт цитат, по английской привычке не закавыченных (Библию и Шекспира англоязычные зачастую цитируют именно так — типа, это должен знать каждый). И если в случае обычного современного человека незнание христианского Писания — простой пример тропа, то педаль в пол выжимают многие верующие, которые за всю жизнь ни разу не заглядывали в собственный канон и, скажем, заповедями Христа на голубом глазу считают Декалог Моисея.
    • То же можно сказать и о канонических текстах других религий и духовных учений. Многие ли, например, могут похвастаться знакомством с Кораном, Авестой или «Дао дэ цзин»? А кто сможет назвать Четыре благородные истины буддизма и его же Четыре Печати (это НЕ одно и то же)?
  • Столпы классической философии: Платон, Аристотель, Кант, Гегель. Про диалектику, «политическое животное» (или, опционально, «двуногое животное без перьев»), Атлантиду, тени в пещере и «категорический императив внутри нас» слышали, знаем. Ну и достаточно с нас.
    • Диалектика чуть более известна за счёт коммунистов, которые в целом кое-как её знают.
  • Фридрих Ницше. «Так говорил Заратустра» — известное присловье, а вот прочесть сам трактат многим Заратустра не позволяет как-то недосуг. Как и другие его книги. И вовсе они не «про фашизм».

Литература[править]

Русскоязычная[править]

  • Допушкинская отечественная литература. Сумароков, Ломоносов, Державин, Тредиаковский, Фонвизин… Что уж говорить о более ранних — Симеоне Полоцком, Сильвестре Медведеве, протопопе Аввакуме… «Слово о полку Игореве», пожалуй, в наилучшем положении благодаря опере и школьной программе, зато «Задонщину» уже помнят только специалисты и студенты-филологи.
    • Да и современники Пушкина как-то стёрлись из памяти народной — за исключением Жуковского, благодаря школьной программе (и то помнят больше как литературного учителя Пушкина, хотя «Светлану» всё-таки проходят). А ведь Жуковский или Вяземский — нешуточно крутые поэты, Одоевский — не только сочинитель «Городка в табакерке»[4], но и яркий философ, «русский Фауст». А Михаил Загоскин — «русский Вальтер Скотт» (как мы знаем из «Ревизора», «Юрий Милославский» — г-на Загоскина сочинение). Уцелел в памяти разве что переиздававшийся в советское время исторический романист Лажечников (и то сейчас это имя не всем что-то скажет). А почитав, например, Белинского, удивляешься, насколько много в его критике актуального и свежего. Единственное исключение из всего списка — Рылеев, но его больше воспринимают как революционера, чем как поэта.
      • Стоит, впрочем, учесть, что сквозь стихи Ломоносова или Тредиаковского продраться довольно затруднительно — привычка нужна. Сравните привычного Крылова «Вороне где-то бог послал кусочек сыра…» и Тредиаковского «Не́где Ворону унесть сыра часть случилось, / На́ дерево с тем взлетел, кое полюбилось, / Оного Лисице захотелось вот поесть, / Для того, домочься б, вздумала такую лесть…»
  • Лев Толстой, «Война и мир» — образец из палаты мер и весов. Как правило, после окончания школы никто не прикасается к эпопее, да и в школе дальше первых страниц с французскими диалогами продрались немногие.
    • Сюда же можно скопом отнести практически всю литературу из школьной программы. Потрясающие жемчужины, не прочитанные или краем глаза прочитанные в подростковом возрасте, когда нет жизненного опыта (да и усидчивости), чтобы оценить их глубину и красоту языка, остаются не востребованы и в зрелости, когда могли бы сильно затронуть. В сознании напротив них уже стоит галочка «Потрачено» «Пройдено».
    • Тут уже вопрос не к школьникам, а к системе образования. Которой проще накидать все шедевры XIX в. в кучу, в том числе написанные явно для взрослого читателя, нежели выявить те произведения, которые будут наиболее понятны и интересны юному поколению. А учителя, в свою очередь, зачастую даже не пытаются как-либо оное юное поколение заинтересовать. Как итог — ученикам просто портят первое впечатление и вызывают неприятие классики.
  • Поэзия Брюсова и Бальмонта так толком и не разошлась на цитаты. Спустя сто лет у Гумилёва, Цветаевой, Ахматовой, Мандельштама и даже Маяковского с Хлебниковым читателей побольше будет.
  • Культовые для своего времени повесть Ильи Эренбурга «Оттепель» (1954), рассказ Александра Яшина «Рычаги» (1955) и роман Владимира Дудинцева «Не хлебом единым» (1956). Современному читателю совершенно непонятно, что такого в этой типичной советской прозе?
  • Творчество Динаэля и Синявского. Про процесс слышали многие, но те самые повести и рассказы, которые они печатали в тамиздате, читали немногие. Любителям развлекательной литературы такое не интересно, для коммунистов и державников это просто «очередная антисоветчина», для либералов и вообще западников сплошная неудобная басня: оба автора близки к антиутопии и раз за разом показывали, что зло живёт в каждом человеке и разбудить его легче лёгкого.
  • Борис Пастернак, «Доктор Живаго». Между прочим, запрещён в СССР (до 1988), а автор за него удостоен Нобелевской премии. Знают из него в лучшем случае пару строф из стихов Юрия, и то благодаря популяризатору-Высоцкому. Ну ещё, может быть, пару мелодий Мориса Жарра из экранизации 1965 г.
  • Иван Ефремов. Заслуженно считается одним из классиков советской фантастики, но многие ли станут его читать сейчас? И тем более, многие ли получат от этого удовольствие? Прямо скажем, литературный стиль Ивана Антоновича далёк от совершенства, как и проработка персонажей. Он был интересен своими идеями, но за полвека и более, прошедшие с момента первой публикации произведений, эти идеи были сотни раз обыграны и переосмыслены в более современных и понятных нынешнему читателю произведениях.
  • Геннадий Тищенко, «Вампир Гейномиуса» — да, этот рассказ читали немногие. Но почти всё поколение 1990-х знает снятый по нему культовый мультфильм «Вампиры Геоны» и его сиквел «Хозяева Геоны».
  • Георгий Шах, «И деревья, как всадники…» — внутримировой пример. Николай Брокт, «самый великий писатель современности», занимался откровенным плагиатом именно потому что не видел другого метода вернуть к жизни шедевры прошлого, не вошедшие в официальный золотой фонд начала четвёртого тысячелетия.

На других языках[править]

  • Роберт Янг «В сентябре тридцать дней»
« Но зачем понадобилось переделывать Шекспира в кинобоевик? »
— Именно потому…
  • Снята целая куча кино про греческих героев, однако кто будет читать Гомера и иже с ним? Правда, тут есть обоснуй: современному читателю очень уж неудобно читать произведения, написанные гекзаметром. Даже филологи признают: красота слога и юмора, сходу понятная привычным к этому делу грекам, теряется для тех, кому этот устаревший ритм не больше, чем «тамтара-тамта».
    • Кстати, а кто записал легенды про путешествие на Арго? Гомер? Гесиод? Вергилий? Овидий? Нет, памятный лишь специалистам Аполлоний Родосский, автор «Аргонавтики».
    • С другим эпосом — аналогично. Чтобы почувствовать красоту русских былин, скандинавской скальдической поэзии или рыцарских поэм средневековой Европы, нужно поначалу привыкнуть к манере изложения, которая отличается от привычной нам поэзии (да и прозы). Получается не у всех.
    • Педаль в пол: приключения Геракла и Персея и вовсе придётся собирать по кусочкам у позднейших мифографов и комментаторов.
  • С античной классикой вообще всё сложно. Если в царские времена гимназистам вдалбливали хотя бы минимум, и «в садах Лицея» даже юный разгильдяй Пушкин читал хотя бы Апулея (пренебрегая Цицероном)[5], то сейчас и того едва ли помнят. Как и греческих драматургов (Эсхил, Софокл, Еврипид, Аристофан, не говоря уже о десятках менее известных) или римских историков (Плутарх, Тит Ливий, Иосиф Флавий и иже с ними). Или поэтов-лириков: Алкея, Анакреонта, Пиндара, Сапфо… С Сапфо ситуация как у Ильи Ильфа в записных книжках: «Вас я помню, а стихи забыл».
  • Эдгар По, «Литературная жизнь Какваса Тама, эсквайра» — внутримировой пример: получив отрывки из «никому не известных или совершенно забытых книг» (Гомера, Данте и Мильтона), все четыре литературных журнала разразились филиппиками о наглой бездари, которая портит бумагу своими дрянными стишатами.
  • Эжен Сю, «Парижские тайны» — всё тропы супергероики за 75 лет до Marvel и DC.
  • А уж сколько сняли фильмов и мультфильмов по творчеству Жюля Верна (имеются и компьютерные игры), да вот только мало кто в наши дни читает это самое творчество. Но в нашей стране есть хотя бы советское и ранне-постсоветское поколение, читавшее Верна в детстве.
    • Можно подумать, в той же Франции автор забыт.
    • Он и в англоязычных странах не забыт.
  • Гюстав Флобер, «Мадам Бовари. Провинциальные нравы». Современный читатель уже не понимает, каким издевательством над романтическими клише казалась эта история тогдашним читателям. Заглаженный язык скорее утомляет, эротизма тоже почти нет. Вообще из Флобера действительно сохранила читателей только «Саламбо» — именно этот исторический роман вдохновлял целые поколения авторов тёмного фэнтези.
  • А кто сейчас читает Герберта Уэллса? Никто… Ладно, почти никто. Но про машины времени, растиражированные массовой продукцией, знают все. И выражение «война миров» — тоже его афоризм.
    • Читаются именно его ранние фантастические романы. Более поздние, социально-бытовые и сатирические, известны меньше.
  • Классические английские детективы «Золотого века». До сих пор читаемы Агата Кристи, Артур Конан Дойл, Честертон… Но творчество их менее именитых современников вроде Алана Милна (он и детективы писал) или С. С. Ван-Дайна, не говоря об оригинальных приключениях Ника Картера, скорее разочарует современного читателя: карикатурные аристократы, нелепые интриги и совершенно идиотские поводы для преступления. Собственно, крутой американский детектив и был ответом на искусственность и вымученность английских романов.
  • Джонстон Маккалли, плодовитый автор времён дешёвых журналов. Его переизданий не найти даже в Штатах, хотя именно он впервые написал про мстителя в маске по прозвищу Зорро.
  • Эдгар Уоллес, плодовитый автор детективов, эдакая Дарья Донцова своего времени. Его помнят за Колесо Сюжетов (которого он не изобретал, это Стивен Кинг перепутал), и что в одном из его многочисленных романов с продолжениями главного героя заковали в цепи, заперли в стальной сейф и сбросили с корабля в море, а в начале следующей главы он «с лёгкостью освободился от оков, легко взломал дверь изнутри, всплыл на поверхность и продолжил преследование» (сам роман назвать не может никто). И совершенно не помнят его главное достижение: набросанный за четыре дня чуть меньше, чем за месяц до смерти от скоротечной пневмонии, сценарий «Конг». Да-да, по которому «Кинг-Конга» сняли!
  • Георг Борн, плодовитый немецкий автор авантюрных романов. Забыт и не переиздаётся даже в Германии. Но именно заглавие его романа «Изабелла, изгнанная королева Испании, или Тайны мадридского двора» обогатило русский язык выражением «тайны мадридского двора».
  • Джеймс Джойс, «Улисс». Асилить этот крайне экспериментально написанный кирпич смогут очень немногие.
  • Г. Ф. Лавкрафт. Породил множество тропов, но многие ли из знакомых с Ктулху реально его читали? А многие ли осилили больше половины это, по современным меркам безнадёжно наивное, нарастающе-линейное «вот есть что-то ужасное и непостижимое, а за ним ещё ужаснее и ещё непостижимее, а за ним — такое непостижимое, что и название не выговоришь!»?
  • Карел Чапек, «R.U.R» — на форумах, посвящённых научной фантастике, об этом произведении вспоминают лишь тогда, когда заходит речь о том, кто придумал слово «робот». Хорошим тоном считается после этого напомнить, что Чапек написал ещё «Войну с саламандрами».
  • Марсель Пруст, «В поисках утраченного времени». Настоящие французы держат на полке первый том (признак образованного человека). А читают всё равно Дюма и Сименона.
  • Был в 1930-е такой писатель, Эдвард «Док» Смит. Автор, между прочим, первой космооперной саги, в которой были межзвёздные путешествия, битвы флотов добра и зла, хранители мира и порядка, обладающие псионическими способностями. В общем, Джордж Лукас своего времени. На русский и другие языки практически не переводился, хотя в Штатах до сих пор классик.
    • Русскоязычному читателю он знаком главным образом по циклу «Имперские звёзды» про семью д’Аламбер. Педаль в асфальт: сам Док — лишь автор концепции и наброска оригинальной повести, которую после его смерти дописал Стивен Голдин. Все остальные произведения цикла писал уже один Стивен, однако на обложке книг огромными буквами написано: «Эдвард „Док“ Смит», — и ниже, мелкими: «и Стивен Голдин».
    • Уместнее будет сравнение с Джином Родденберри, который для развития жанра сделал больше, чем Лукас для популяризации.
  • А сколькими необычными расами населил Барсум (т. е. Марс) Эдгар Берроуз? Сколько космооперных тропов грамотно он внедрил в приключения Джона Картера и компании? А писалось всё ещё в начале ХХ века.
    • Орки в Warcraft и Warhammer Fantasy Battles явно срисованы с зеленых марсиан Берроуза, за исключением шести рук.
  • Несмотря на издания на русском языке, Индиана Джонс всё-таки куда более знаменит, чем его оригинал Док Сэвэдж.
  • Вообще все авторы фэнтези, жившие до Толкина и Говарда. Впрочем, в последнее время и их самих читают (а не смотрят кино) немногие.
  • Да и сам Профессор − для своего времени просто образец того, как надо писать фэнтези с минимумом идиотских штампов, но стараниями бесчисленных подражателей многие его оригинальные находки сами превратились в избитые штампы. Впрочем, Легендариум Толкина до сих пор весьма оригинален и небезынтересен, да и сюжеты и персонажи недаром классические.
  • Роберт Хайнлайн придумал Делоса Гарримана — богача, который всю жизнь мечтал попасть на Луну, а попал туда незадолго до смерти: ему помогли два космолётчика с антигероическими замашками. Казалось бы, при чём тут компьютерный квест To the Moon о больном старике Джонни, чьё посмертное желание — попасть на Луну?
    • Так тут вроде не о вторичности произведений, а о «никому не интересен оригинал»… А «Человек, который продал Луну» и «Реквием» вполне себе читаемы.
  • Лорд Дансени. Считается одним из основателей жанра фэнтези, написал сотни фэнтезийных, фантастических и детективных рассказов, издал роман про эльфов раньше Толкина, а Роберт Говард и вышеупомянутый Лавкрафт признавали его едва ль не учителем. Между прочим, до сих пор читается очень свежо — скорее всего из-за того, что его идеи редко передирались вчистую.
  • Рассказ Ричарда Коннелла «Самая опасная игра» (1924) экранизирован как минимум восемь раз, каждый раз в разном сеттинге. «Смертельная добыча» (1987) — самая известная экранизация.
  • Амброз Бирс, «Случай на мосту через Совиный ручей». Культовый рассказ для американской культуры, мало кому известен за пределами. Финал не раз обыгрывался в триллерах и арт-хаусе.
  • Александр Грин, «Серый автомобиль». Песня «Агаты Кристи» про «Мотоциклетку», фильм «Господин Оформитель» сделаны по его мотивам… хотя сам рассказ современному читателю кажется обычной историей про безумие.
  • Кёкутэй Бакин (в японской литературе). Почти все тропы самурайского романа пошли из его 108-томного «Рассказа о восьми собаках Сатоми из Южной Авы».
    • Биография Миямото Мусаси, какой её знают любители боевых искусств, и исторический роман про героически превозмогающих самураев (до этого тру-самураи из народных книжек совершали подвиги в условном средневековом прошлом) пошли из газетного романа Эйдзи Ёсикава «Мусаси» (в русском переводе «Десять Меченосцев»).
  • Брюс Бетке — дебютный рассказ-тропнеймер «Киберпанк» (1983) мало кто читал. Тем более, что это не киберпанк, а просто история про юных кулхацкеров.
    • Киберпанк-не киберпанк? Ну это смотря с какой стороны смотреть. Маленькие люди в большом мире есть? Есть. Противостояние смекалки (с элементоми прогрессивных взглядов) и социального статуса (с элементами консервативных взглядов) есть? Есть. Всё по канону. А где же тогда техногенное месиво? А не оно в киберпанке главное.
  • Брэм Стокер. Классик литературы ужасов, кодификатор множества тропов и приёмов… Который ныне почти не читается.
    • А вместе с ним и многие другие основоположники готической литературы. Мэри Шелли? Уилки Коллинз? Этим ещё повезло — их хотя бы знают. А кодификатор («Замок Отранто» Хораса Уолпола) даже по английски мало кто читал.
  • Вообще «Франкенштейн, или Современный Прометей» Мэри Шелли — это просто пример из палаты мер и весов. Большинство знает, что Франкенштейн — это такое чудовище, собранное из трупов и работающее от электричества, которое ещё ополчилось против своего создателя за то, что тот не сделал ему невесту. Некоторые заметят, что Виктор Франкенштейн — это как раз его создатель, а само создание остаётся безымянным (хотя периодически его называют Адамом, что тоже верно). И почему-то никто не помнит, что Виктор прямым текстом говорит, что сшивать новое человеческое тело из трупов — это чужие методы, неудачные, а свой он открывать читателю не будет (по косвенным упоминаниям выходит, что Адам — нечто вроде гомункула, выращенного в пробирке), как никто и не упоминает разные побочные сюжетные линии (например, история Сафи, которая сбегает из Турции к своему парижскому любовнику).

Кино[править]

  • «Политый поливальщик» — все (ну или просто многие) знают, что это первая постановочная кинокомедия. А теперь поднимите руки и отойдите от стенки те, кто его смотрел в наши дни.
  • Творчество француза Жоржа Мельеса. В своё время (с 1900) он был отцом спецэффектов кино, а с 1914 дела его пошли ужасно, да и прокат его фильмов в США не принёс ему ни цента. Про его вклад вспомнили только в 1932 году, незадолго до его смерти.
    • Впрочем, весь фильм «Хранитель времени» — как раз об этом.
  • «Дилижанс» (1939) — действие происходит в Долине монументов в Аризоне. Скажете, банальность, стандартный фон для вестерна? На самом деле в «Дилижансе» Долина монументов появилась на киноэкране в первый раз. В большой степени этот фильм её и прославил.
  • Нуар как жанр. Эстетика обыгрывается и пародируется часто, но любители если и смотрят, то классику вроде «Мальтийского сокола» или экранизаций Чандлера. Между тем большая часть нуарных фильмов классического периода (с 1944 по 1955) это низкобюджетные фильмы категории B, по качеству близкие к НТВ-шным сериалам.
  • Фильмы Светланы Басковой (в первую очередь «Зелёный слоник») разошлись на цитаты и на вечно закрепились в сознании пользователей сети, однако посмотреть сами киноленты не каждый отваживается (что кстати, не мешает пересматривать понравившиеся сцены по многу раз) и это неудивительно — откровенно никудышная, почти любительская, операторская работа, отсутствие внятного скоординированного сюжета (сюжет то есть, но разглядеть его тяжело), порой чрезмерная жестокость и непотребство в кадре и совсем уж странные, импровизированные диалоги, которые нередко можно охарактеризовать как «ни о чём». Эти фильмы очень специфичны и не для каждого.
  • Андрей Тарковский же! Хотя его картины позиционируются как «интеллектуальное кино», собственно интеллектуальный посыл их, при минимальном анализе, выглядит, мягко говоря, достаточно спорным. На уровне сюжета… простите, какого сюжета? Остаются лишь визуальные изыски, как прекрасное авто без мотора, которое восхищённые автолюбители сиречь режиссёры растаскивают на запчасти.

Телесериалы[править]

  • Незамутнённые души требуют, чтобы им «не спойлерили» по сериалам «Рим», «Тюдоры» и «Борджиа».
    • Справедливости ради: знание исторических событий не означает знания, как эти события покажут в историческом фильме. Хотя бы потому, что в таких произведениях наравне с персонажами из реальной истории, чьи судьбы можно загуглить, встречаются и вымышленные герои. А даже если в центре действия именно реальные люди — редкий фильм не искажает фактов напрямую хоть в чем-то.
    • А вот в фильме Тарантино «Бесславные ублюдки» инверсия. Концовка очень даже противоречит реальной истории.
    • Вспоминается первоисточник фразы «Конец немного предсказуем» — «Конец немного предсказуем. Где-то с середины фильма было такое чувство, что в конце Колчака растреляют. Так и вышло» ©.
    • Примерно то же можно сказать и об экранизациях. Привет «Игре престолов».
  • Федерико Феллини — о творчестве этого режиссёра принято много болтать в кругах киноманов, дабы сойти за особо осведомлённого эстета. Какой именно вклад в кинематограф внёс сей итальянец, не сможет объяснить практически никто. Изрядно напрягшись, важно изрекут: «он вывел в свет Марчелло Мастрояни!»

Мультфильмы[править]

  • Кто-нибудь помнит поляка Владислава Александровича Старевича? Нет? А ведь именно он создал кукольную и одновременно российскую мультипликацию. Первый мультфильм вышел в 1910, в нём участвовали насекомые[6], у которых вместо ног была проволока. После революции Старевич эмигрировал во Францию, где в 1930 году снял первый в мире кукольный полнометражный мультфильм — «Рейнеке Лис».
    • Его современник, французский карикатурист Эжен Жан Луи Курте, работавший под псевдонимом «Эмиль Коль», создал рисованную мультипликацию в современном виде. Самый известный мультфильм Коля — «Фантасмагория» 1908 г. Эмиль Коль рисовал этот мультфильм карандашом на белой бумаге, а затем перевёл в негатив[7]. Также Эмиль Коль изобрёл технику анимации перекладкой.
    • Свою лепту внёс американский график и комиксодел Уинзор Маккей. В 1914 г. он нарисовал (да-да! нарисовал, чернилами и на бумаге!) мультфильм «Динозавр Герти», который использовался в качестве циркового аттракциона: например, в конце Винзор Маккей выходил за экран, а в мультике Герти поднимала его же, рисованного, и он катался по ней.
    • …Но всем пофиг, ибо все мультфильмы снял Дисней!
    • Старевича кстати, вроде как похвалил даже сам Дисней.
  • Компьютерная анимация: а кто-нибудь помнит мультфильм «Кошечка» 1968 года с анимированной трёхмерной моделью кошки, отрисованной на БЭСМ-4?

Аниме и манга[править]

  • Многие анимешники обычно предпочитают смотреть, собственно, аниме, а не читать мангу и ранобэ. Исключения вроде Берсерка есть, но они нечасто попадаются.
    • Впрочем, очень многие фэндомы относятся к «анимеонли», как минимум, презрительно. WRYYYd the manga!
      • Ещё хуже дело, когда первым вышел конкретный кирпич ранобэ, а потом с него делались адаптации в виде манги и аниме — часть публики может потребить два последних пункта и пребывать в полной уверенности, что ознакомились с произведением полноценно, тогда как в обеих адаптациях от оригинала разве что имена собственные останутся, да и то не все.
  • Фактически Осаму Тедзука является создателем аниме и манги, и на протяжении своей жизни он нарисовал много своих работ. Но, разумеется, мало кто из анимешников прикоснётся к Астробою. Даже аниме экранизации тех лет не спасают.
    • За исключением Dororo, у которой появился ремейк 2019 года.

Видеоигры[править]

Поскольку игра — дело сложное, вопрос заметен в полный рост. В 90-е, с развитием 3D и приставок происходило наиболее бурное образование жанров, но сегодня многие игры даже трудно запустить. Более ранние игры настолько слабы в плане технологий и дизайна, что интересуют разве что археологов.

  • Первые две части Fallout заложили основы серии и стали одной из вех в истории CRPG. Но, вместе с этим, обладают столь сложными и непонятными для современных геймеров механиками и управлением, что желающие приобщиться скорее всего ознакомятся с ними через вики или прохождения на YouTube.
  • Всех этих ваших Даггерфолов с Морровиндами, Готик, Балдурсгейтов и Фоллаутов не было бы без культовых CRPG второй половины восьмидесятых-первой половины девяностых: Might and Magic 1-5 (особенно любима World of Xeen, объединяющая четвертую и пятую части в одной игре), Realms of Arcania, The Dark Heart of Uukrul, игр из сборника Gold Box и других. Ту эпоху до сих пор называют Золотым веком западных RPG, но современные фанаты лучше посмотрят летсплей на ютубе. Мало кому охота мучиться с запуском этого антиквариата, а потом привыкать к допотопной графике, разбираться с неудобным управлением… и все это для того, чтобы понять: в каком-то месте игры для дальнейшего прохождения необходим продававшийся вместе с ней гайд.
    • Кстати, о Древних Свитках… Многие ли играли в Арену или Даггерфолл? На современных системах запустить их отнюдь непросто, устаревшие перегруженные механики тоже желания знакомиться с этими играми не добавляют. Да чего уж там, даже Морровинд (который по мнению фанатов серии тех времен оказуалили донельзя) на момент 2021 года кажется чрезмерно устаревшим.
  • Первые части культовых игр вроде Splinter Cell или MGS. Мыльное 3D или пиксельная графика, немалый порог вхождения и различные баги. Неудивительно, что про них все слышали, но мало кто играл.

Музыка[править]

  • Классическая музыка как таковая. Кто такие Моцарт, Бах, Чайковский вам, скорее всего, ответят. А вот назвать хотя бы одно их произведение или опознать на его на слух — сомнительно.
    • У большинства композиторов есть 1-2 (иногда чуть больше) легко узнаваемых произведений (отдельные мелодии «Щелкунчика» и «Лебединого озера» у Чайковского, «Реквием» и «Симфония № 40» у Моцарта, «В пещере горного короля» у Грига, «Полёт валькирий» у Вагнера и т. д. А вот за пределами этого списка — увы.
    • Бетховена забыли! Начало Пятой симфонии и «К Элизе» опознаются на раз.
  • Есть ещё немало композиторов, ставших жертвами эффекта альфы. Траурный марш Шопена, свадебный марш Мендельсона, танец с саблями Хачатуряна… Узнать-то их нетрудно, а вот вспомнить хотя бы, откуда они взяты…
  • И для полноты счастья — произведения, прославленные в культуре, но редко слушаемые. Крейцерова соната Бетховена, Седьмая симфония Шостаковича.
  • Если спросить случайного человека об англоязычных панк-группах, то он сразу вспомнит Sex Pistols (они про анархию пели и про боже, храни королеву), со скрипом, The Offspring (за песню про белого позера от рэпа, название русскоязычные не помнят) и может быть Green Day (главным образом за песню «American Idiot»). А как называлась группа, от которой пошла кричалка Punk’s not dead? С очень большой натугой и немногие вспомнят, что это The Exploited. Вообще, панк, конечно, жанр популярный, но очень часто хитом становится как раз попытка вылезти за пределы жанра (та же «Golden Brown» от The Stranglers попадала в столько саундтреков, что её узнают даже далёкие от панка люди)
  • Sugarhill Gang были, кажется, первыми рэперами, которые прорвались в чарты с их Rapper’s Delight. Большинство поклонников хип-хопа не слышали даже их главный хит, по современным меркам он очень плохо спродюсирован и довольно однообразен (14 минут три MC читают по очереди под зацикленный фанковый рифф о том, какие они крутые перцы и какой респект получили у себя на районе, иногда с гитарой, иногда нет, и синтезированные хлопки имитируют барабаны).

Реальная жизнь[править]

  • Конституция — тут и так понятно, почти в любой стране для людей, не связанных с юриспруденцией. Инверсия — поправки к американской конституции. Спасибо лаконичности отцов-основателей, задавших хороший тон.
    • Рамочная конституция — просто реконструкция тропа. После каждой статьи в такой будет написана оговорка, позволяющая правительству не соблюдать её на своё усмотрение. Такая именно что является заглушкой, означающей, что надо читать конкретные законы, а не саму конституцию. Не разводим политику — читатель сам знает примеры.
    • Прототипом всех европейских конституций принято считать «Римское право» — римско-византийскую законодательную систему. Сейчас в основном это знают те, кто получил юридическое образование. Да вот только классические Десять Таблиц утрачены, а Дигесты составлены уже при Юстиниане, императоре Византии, и в них немало дополнений по принципу «был бы человек, статья найдётся»
    • А ещё есть такой штамп, что гарантом всякой Конституции является президент. В некоторых странах это действительно так, но не во всех. Да и верховным главнокомандующим президент является отнюдь не повсюду.
  • Пример, примыкающий к Конституции, — клятва Гиппократа. Её регулярно поминают, но при этом поминающий обычно не в курсе ни того, что там нет ни слова о бескорыстной помощи, ни того, что наиболее подробно освещённые в ней темы — почтение к наставнику и врачебная тайна.
    • Клятву Гиппократа в изначальной форме (собственно, Гиппократом разработанной) не приносят уже многие сотни лет: клятва именами древнегреческих богов, обещания корректно обращаться с рабами и не заниматься инвазивной хирургией несколько не соответствуют развитию медицины и общества. В дальнейшем, клятва была изменена (из неё были убраны упоминания реалий III века до н. э.) и стала называться Врачебной клятвой. Сейчас же используются различающиеся в разных странах Клятвы Врача 'Страны'.
  • Карл Маркс — наверное, чемпион среди экономистов по количеству ортодоксальных последователей, но кто его читал? А понял всё? Даже Ленин признавал, что не всё понимает. Последствием данного явления стало огромное количество разнообразных мифов о марксизме, причём как среди противников, так и сторонников. Ближайшим конкурентам Маркса в лице Джона Кейнса и Адама Смита в этом плане повезло больше — их программные произведения намного лучше читаются.
    • Легендарный физик Михаил Кацнельсон вспоминал, как сдавал на кандидатский минимум марксизм-ленинизм бородатому (по меркам восьмидесятых признак свободомыслия) профессору. Профессор сказал, что верит, что испытуемый учил и хочет просто услышать мнение: как по вашему, актуальны ли идеи диалектики[8] для современной физики. Испытуемый честно ответил, что Ленин всё-таки публицист, а не философ, а соответствующие работы Маркса очень сложно понять без контекста. Возможно, их надо читать в оригинале. И узнал, что аспиранты из ГДР, приехавшие учиться по обмену, читают Маркса на русском, потому что на немецком там вообще…
  • Некоторые фокусники жалуются: «Я придумал фокус, не спал ночами, перебирал варианты. Я этот трюк показываю на представлении (по телевизору), а [конкурент] его увидел, скопировал (иной раз бездарно), а затем вовсю эксплуатирует. А потом меня считают подражателем. Что делать? Патентовать — не всегда возможно».
    • В принципе, именно для решения подобных проблем направлены два старинных правила цирковой и эстрадной братии, которые передаются от фокусника к фокуснику ещё со времён средневековых балаганов. Фокусник никогда не должен повторять трюк на бис и фокусник не должен раскрывать секрет фокуса никому, кроме ученика.
    • Чуть менее, чем все классические европейские фокусы описаны в классическом 8-томном «Course of Magic» Харлана Тарбелла от 1928 года. К счастью, публика его не читала. В прочем, как и многие фокусники, скорее пересказы и последующие переосмысления (хорошо или плохо — отдельный вопрос). Нет в «Курсе магии» только индийского фокуса с канатом (и не надо, зачем фарангам знать, как он делается?) Хотя за прошедшее время «магическая мысль» тоже не стояла на месте. Конгрессы ФИСМ и всевозможные конкурсы «магических братств» тому подтверждение.
  • Некоторые шутники отправляли на литературный конкурс не слишком известные произведения маститых классиков и получали ответ в духе, «какой МТА написал эту чушь?». Либо же человек перекладывал на музыку понравившееся стихотворение классика и потом отдувался уже за песню целиком.
    • Или, к примеру, по классике оттоптался Задорнов, который умудрился вставить в свои выступления о «тупой современной эстраде» примеры из Ахматовой, Заболоцкого и не только. И зал согласно хихикал: вот ведь тупые «современные песни» сочиняют, не то, что раньше…
    • Обоснуй: может, эти произведения потому и остались малоизвестными, что написаны не на уровне автора?
    • Контробоснуй: если речь идёт о нашем времени, членов жюри необходимо бить головой о компьютер, посредством которого они обязаны проверять работы на предмет плагиата.
      • Контрконтробоснуй: там может быть ТАКОЕ, что члену жюри и в голову не придёт, что кто-то в здравом уме мог бы решиться ЭТО плагиатить.
      • И ещё один — это сейчас, в эпоху быстрого общедоступного интернета и огромного количества сайтов, куда выложено все, что угодно, можно просто проверить текст антиплагиатом. А в девяностые или ранние нулевые, когда интернет был, во-первых, далеко не у всех, а во-вторых, находился в зачаточном состоянии и в нем запросто могло нигде не быть этих малоизвестных произведений? Шутки-то из тех времен…
  • Что говорить о простых людях, если иногда под троп подпадают даже авторы учебных пособий!

Примечания[править]

  1. С прикрученным фитильком: с появлением трансляций спектаклей в кино, да с участием известных актёров типа Хиддлстона — таки смотрят.
  2. «Не забудем, что в эту эпоху лучшей рекомендацией какой-либо истории всё ещё была (как и в средние века) не новизна её, а именно ссылка на то, что она уже рассказывалась раньше.»
  3. И у Шекспира почти все пьесы — ремейки: в зависимости от исследователя, указывают либо 1 сочинённую с нуля, либо целых 3. Да и относительно них есть сомнения: возможно, оригиналы были настолько убоги, что просто не оставили места в истории.
  4. Мультик «Шкатулка с секретом» — довольно популярная до сих пор психоделическая мини-рок-опера с аллюзиями на битловскую Yellow Submarine. А ведь первооснова — та самая сказка Одоевского. Мужики-то не знают!
  5. Посвящённые ловят от этих пушкинских строк дополнительный кайф, поскольку понимают, почему именно Наше Всё предпочитал цицероновским речам апулеевский роман)))
  6. Старевич увлекался энтомологией.
  7. Из-за однородного белого тона зрителям ничего не было видно.
  8. Из чего можно сделать вывод, что и сам профессор читал максимум «Три источника и три составные части марксизма» Ленина.