Не бедный раб

Материал из Posmotre.li
Перейти к: навигация, поиск
« — Вообще, рабы обеспечиваются трёхразовым питанием, один раз — обязательно мясом. Один выходной день в неделю. Разрешенные две недели побега каждый год. Я не чищу плиты, не поднимаю тяжести и подвергаюсь насмешкам только по согласованию.
— Да, но ты не свободен! — воскликнул совершенно сбитый с толку Брута.
— А в чём разница?
— Э-э… ну, когда ты свободен, у тебя вообще нет, как это, выходных. — Брута почесал в затылке. — И кормят тебя реже.
— Правда? Тогда я лучше откажусь от свободы, спасибо большое.
»
— Терри Пратчетт. «Мелкие боги»

Рабство в этом сеттинге такое, что раб может быть не беднее свободного, а то и вовсе стать могучим вельможей. Пересекается с тропом Шея мёрзнет без ошейника… а в данном случае и ошейник кажется рабу шёлковым чокером.

Может получиться грустный зигзаг. У одного хозяина раба хорошо кормят и одевают, учат грамоте, никогда не бьют, считают скорее другом и разрешают вступить в брак по сердечной склонности. Потом раба приходится продать — порой уже после смерти доброго хозяина, — и вот тут-то бедняга ощущает, что Рабство — худшее из зол. Классический пример — «Хижина дяди Тома», также встречается у Некрасова.

Дальнейшим развитием событий может являться Даровать рабу свободу в завещании.

Примеры[править]

Литература[править]

Русскоязычная[править]

  • И. С. Тургенев, «Хорь и Калиныч». «Я уж ему не раз говорил: „Откупись, Хорь, эй, откупись!..“ А он, бестия, меня уверяет, что нечем; денег, дескать, нету…». Логика железная: договориться с одним барином проще и быстрее, чем с бюрократической машиной государства. И в личные дела Хоря он не лезет.
  • В. Ян, «К последнему морю» — Самуил бен Абрам (Самуил Со-Вздохом). Попав в рабство к гадалке Биби-Гюндуз из Сарая, этот бывший купец и меняла из Иерушалайма стал фактически её личным «советником по экономике». Без его консультаций Биби-Гюндуз не совершает ни одной сделки.
  • Л. Н. Мамин-Сибиряк «Верный раб» — Михайло Потапыч, крепостной высокопоставленного чиновника, взятками и откатами собрал такое состояние, что спустя пару десятилетий выкупился и стал купцом третьей гильдии, да не где-нибудь, а в Санкт-Петербурге.
  • Нина Соротокина, «Трое из навигацкой школы» — крепостной-камердинер Гаврила, его же барин ему постоянно должен. Хотя проценты решил с него не брать. Но барин все-таки байстрюк, потому отцовские денежки идут мимо.
  • «Черновик» Лукьяненко. В мире Антик сохранилось рабство. Но хозяева не могут отбирать у рабов имущество. А также у рабов есть право на восстание.
  • «Мир-ловушка» Антона Орлова. Рабы находятся в собственности государства и весьма неплохо социально защищены: настолько, что приходится следить, чтобы небогатые свободные граждане не выдавали себя за рабов.
  • А. Прозоров, «Дикое поле» — пленница Даша не хочет возвращаться на Русь: все родные погибли, нынешний господин, татарин Алги-мурза, обращается с ней хорошо. А там, глядишь, и женой сделает
  • С. Могилевская, «Крепостные королевны» — героиня Дунька и остальные ученики. Зигзаг: героиня была счастлива в театральной школе, где обучалась музыке, языкам и манерам, но невеста барина была против театра, актеров отправили в деревню или продали другим помещикам-театралам, а ГГ, обладательницу редкого бельканто, вернули прежней хозяйке, которая распорядилась выдать ее за вдового крестьянина с кучей детей.
  • Вейская Империя — Шаваш рассуждает именно так: «Вы оставили нас свободными. Если бы меня сделали рабом и я бы растирал спину хозяину, через два года я был бы управляющим у хозяина, а еще через два — вольноотпущенником и министром. Но вы оставили нас свободными, и я могу стать хоть первым министром Вей, но, согласитесь, даже если я эмигрирую, — каковы мои шансы стать одним из депутатов Сейма Федерации?»
  • А. Церетели, «Пережитое» — автобиография включает в себя описание детства в глухой грузинской глубинке середины XIX в., где отношения князей и крепостных ввиду почти полного отсутствия товарного хозяйства на экспорт были почти отеческими. Прежде всего, любая семья могла вместо оброка отдать сына в услужение — и князь не мог отказать, так что дом в итоге обслуживала куча ленивой челяди. А один крестьянин благодаря некой дедовской заслуге платил годовой оброк… в пол-яйца — ежегодно на Пасху торжественно приходил к барину, очищал яичко, разрезал пополам и преподносил ему половинку, после чего они расцеловывались.

На других языках[править]

  • «Сага о Гисли, сыне Кислого» (XIII в.) — у раба Коля есть меч Серый Клинок. Хозяин вынужден просить этот меч у раба, чтобы выйти на поединок с берсерком Бьёрном Бледным. Нет, потребовать или просто отобрать не имеет права.
  • Николас Уайзмен, «Фабиола» — черная рабыня Афра. Берет деньги у искателей руки своей госпожи, обещая замолвить словечко. Благодаря знакомствам среди земляков может спасти нужного госпоже человека: земляки-то служат в императорской страже. Когда получает вольную и выходит замуж, оказывается, что она променяла одно рабство на другое, и неизвестно, которое хуже.
  • С. Лем, «Воспоминания Ийона Тихого» рассказ «Стиральная трагедия». На этот раз в качествен рабов выступают роботы и прочая разумная техника. Владелец робота может зарегистрировать бизнес, а все дела будет вести робот. В результате хозяин, ничего не делая, получает свой процент прибыли (но в случае чего его могут и посадить). Если бизнес успешен, то робот может нанимать в качестве слуг свободных людей. Забавно выглядит, когда стиральная машина с ИИ, разбогатев, нанимает несколько живых прачек, которые, надо полагать, стирают вручную. Аналогично и роботы с писательским, композиторским, художественным и иным талантом.
  • Роберт Джордан, «Колесо времени». В Шончанскй империи (СФК средневековой Японии) давным-давно представители некоего дворянского семейства нанесли себе татуировки с во́ронами (символ принадлежности к императорскому дому). Во избежание коллизии (или казнить за самопричисление к императорской фамилии и самозванство, или проигнорировать, но создать нехороший прецедент) семейство было объявлено собственностью императора. И с тех пор формально императорские «да’ковале» (слуги) по факту имеют полномочия не ниже, чем у свободных придворных. И даже служат «Взыскующими» (госбезопасность).
  • Горианский цикл Джона Нормана — с фитильком и переподвывертом. Для женщины быть рабыней — чуть ли не самое большое счастье на свете. Притом, что стереотипной жестокости по отношению к ним в сеттинге предостаточно — тут вам и клейма, и кнуты, и охота на рабынь. А вот для мужчины рабство — горе и позор.
  • Роберт Хайнлайн, роман «Свободное владение Фарнхэма» — всё белое население Америки далёкого будущего состоит из рабов, среди которых есть и те, кто считает себя хозяевами жизни. Расстраивает лишь то, что всех рабов-мужчин, за исключением племенных жеребцов, кастрируют. Право на размножение имеют только низкорослые рабы — таким образом производится искусственный отбор, призванный не допустить появления новых Спартаков, потенциальных лидеров сопротивления. Ну, а ещё некоторых рабов их чернокожие хозяева едят.
  • ПЛиО: среди угнетённого класса в Заливе Работорговцев были и такие (как правило, личные рабы могущественных местных аристократов). По этой причине не все рабы Залива приветствовали радикальные реформы, устроенные Дейенерис: бывшие небедные хотели назад в рабство, и Дени пришлось даже разрешить им заново продаваться в рабство по собственному желанию.
  • «Мелкие Боги» Терри Пратчетта. Сыграно шутки ради. В СФК Древней Греции, Эфебе, рабы имеют право на отпуск, на хорошее питание и выходные дни. При этом в отпуск формально надо «убегать», и один раб жаловался на жмота-хозяина, который не захотел никого за «беглым» рабом отправлять, и тому пришлось возвращаться за собственные деньги. Неудивительно, что эфебские рабы не обрадовались вторжению теократической Омнии, где нет рабства, но все живут под жестоким гнётом церкви. Против омнианцев эфебские рабы и свободные встали плечом к плечу.
  • Фредерик Пол, «В ожидании Олимпийцев» — альтернативная история, в которой некоего безумного иудейского проповедника не распяли, а просто выдали сколько-то палок по пяткам. «Меня вообще достают большие коммерческие станции, которые возносят рабов на такие должности, где те отдают приказы свободным гражданам. Это нехорошая практика. Места учителей, преподавателей, воспитателей — это дело другое: рабы могут исполнять данные обязанности так же хорошо, как и свободные граждане, причем, за гораздо меньшие деньги. Но в данном случае мы имеем дело с проблемой морали. Раб обязан иметь хозяина, иначе, как тогда можно считать его рабом? Но если рабу позволяется исполнять роль хозяина, пусть даже в таком маловажном деле, как запись телепрограммы — это уже покушение на самые устои общества!»
  • Князь Пустоты — встречается повсеместно. Здесь рабы могут быть и высокопоставленными чиновниками (как Скеаос, раб-советник нансурского императора), телохранителями при знатных господах (рослый евнух Писатул, охранник императрицы), весьма известными учёными и учителями, воинами (как джавреги — личная грардия Багряных Шпилей) и совсем не бедствовать, не ощущая своей несвободы. Отдельные примеры показывают, как рабы могут быть до смерти верны своим хозяевам и рады своему положению, как рабыни Эсменет, ни за что не променявшие бы своё рабство на свободную жизнь какого-нибудь свинопаса, или рабы уже стареющего Ахкеймиона, к которым он относился очень по-доброму. Конечно, в таком мире, как Эарва, даже свободным людям, включая аристократов, может сполна достаться невезения, поэтому присутствует множество примеров жестокого обращения с рабами, причем более массовых: скюльвенды, поклоняющиеся войне и убийству и смотрящие на всех, кроме себя, как на жертвенных животных, считают унижения рабов делом само собой разумеющимся, чтоб не забывали, что находятся в рабстве! А под пятой кунуроев Кил-Ауджаса люди и вовсе превратились в уродливые подобия самих себя, изнурительные работы в нимилевых шахтах и возможность быть убитым, просто чтобы безумный хозяин почувствовал себя более живым, прилагаются. Так что в общем и целом троп отыгрывается зигзагом. Особенно сильный зигзаг в Иштеребинте — местные кунурои тоже могут запытать какого-нибудь раба, чтобы ремиссировать свои психические болезни, но при этом в остальном с рабами обращаются довольно хорошо — и местные человекоподобные даже не пытаются оттуда сбежать (между вероятной мучительной смертью в Иштеребинте и гарантированной мучительной смертью в лапах шранков в окружающих пустошах им хватает ума выбрать первое). А в лучшие годы Иштеребинта рабов даже в местный театр водили, причём в качестве зрителей.
  • «Начинающий Адепт» Пирса Энтони — на планете Протон рабами являются все жители, за исключением немногочисленных Граждан. Раб может заниматься любым делом, в том числе и на руководящей должности, получает зарплату, копит деньги, может завести семью (хотя официально оформляется только рождение детей; законный брак — привилегия Гражданства, а рабы просто сожительствуют по взаимному согласию), выйти на пенсию, располагает досугом, бесплатно питается за казённый счёт и развлекается… В чём подвох? Ну, во-первых, он не имеет права носить одежду — за исключением спецкостюмов, когда это действительно нужно, либо дома и по особому разрешению хозяина. Во-вторых, обязан не просто подчиняться даже посторонним Гражданам, обращаясь к ним «сэр» вне зависимости от пола, но и выполнять любые прихоти своего господина под угрозой увольнения и депортации с планеты. Включая сексуальные — подобная эксплуатация рабов и рабынь на Протоне в порядке вещей. Граждане не стесняются даже публичных оргий, в том числе на глазах детей. И в-третьих, не совсем понятно, как именно гарантируются существующие права рабов перед лицом Граждан — де-юре верховной властью на планете является Совет Граждан, де-факто автор правки так и не смог обнаружить каких-то силовых структур, вроде армии или полиции, стоящих над Гражданами, в отличие от личных мини-армий самих Граждан.
  • Маргарет Митчелл, «Унесенные ветром» — Мамушка не особенно бедствует, распоряжается в доме и живет куда лучше, чем «белая голытьба» по соседству с Тарой. Присси в целом тоже не на что жаловаться, а после отмены рабства она и вовсе присаживается Скарлетт на шею.

Сетевая[править]

  • Сергей Арсеньев, «Архимаг в матроске» — в третьей части главгероиню Леону продают с аукциона VIP-рабынь. Все девушки там — добровольцы, многие из них активно готовились и считают что это — лучшее, что с ними могло произойти, особенно если к султану в гарем. Леона попадает в гарем, султан делает её женой. Инверсия. Леона гаремы в гробу видела. Она вообще лесбиянка. Всё это спецоперация по попаданию в тот самый гарем и вытаскиванию оттуда человека. Если бы она просто пришла и потребовала… ей бы отдали, противостоять магу при полном отсутствии своих магов невозможно, только отдали бы труп, который только что с лестницы упал. Вот только не всё пошло по плану.
  • Юлия Белова, «Этот прекрасный свободный мир» — американцы обнаружили проход в параллельный мир и построили там рабовладельческое общество с человеческим лицом. «Питомцы» имеют социальные гарантии и достаточно доступные возможности для освобождения, но абсолютному большинству не хочется менять свой статус.
    • Американцы в целом тут не причем — это была частная инициатива. Да и с "человеческим лицом" рабовладения всё пошло не по плану. Один из отцов-основателей прекрасного мира в этом убедился на собственной шкуре, а вот питомцы стали жертвами выученной беспомощности

Театр[править]

  • Б. Шоу, «Цезарь и Клеопатра».
    «Британ: Только будучи рабом Цезаря, обрел я истинную свободу.
    Цезарь: А я, неблагодарный, хотел даровать тебе свободу. Но теперь я не расстанусь с тобой и за миллион талантов».

Кино[править]

  • Star Wars — вообще-то здешнее рабство именно что худшее из зол (хотя в Империи Вишейта, существовавшей в Расширенной вселенной, все было в сто раз хуже), но есть пара нюансов. Например, Энакин Скайуокер задирает весьма неприятного эпизодического героя, да еще напоминает, что тот ему ничего не сделает — иначе придется платить хозяину за вред, нанесенный рабу. Похоже, рабский статус на криминальных планетах вроде Татуина — хоть какая-то защита. Тут дело и в самом хозяине — Уотто к своим рабам относится неплохо, во-первых, потому что так выгоднее, а во-вторых, потому что при всем своем вредном и склочном характере не злодей и не садист.
  • Джанго освобожденный — Стивен, раб и дворецкий мистера Кэнди. 200 % уроженец Западной Африки без капли белой крови, козел тройной взгонки, а также влиятельный и уважаемый человек на плантации. Даже хозяева относятся к нему с уважением.


Телесериалы[править]

  • «Великолепный век» — когда пленная испанская принцесса предлагает девушке, обучающей её турецкому языку, бежать вместе, та отвечает, что ей и в гареме неплохо: получение приличного образования, содержание, а госпожи ей нравятся, она их уважает.
    • Вообще не бедных рабов здесь предостаточно — см. раздел «Реальная жизнь».
  • Рим — таких тут много. Поска — раб, позже вольноотпушенник Юлия Цезаря. Здесь же личные служанки Аттии и Сервилии.

Комиксы[править]

  • «Валериан и Лорелин», выпуск «Беззвездная страна» — Лореллин в рабстве у императора Алзафрара. Любят проводить аналогии (искать заимствования/отсылки) с принцессой Леей в плену у Джаббы, в том числе и сходство костюма (последнее, кстати, неблагодарное дело, поскольку каждый третий космооперный/фэнтезийный царек так и норовил нарядить своих наложниц/фавориток/служанок во что-либо максимально откровенное). Но Лорелин (в отличии от Леи) пошла на этот шаг сознательно для внедрения к приближенным императора. К тому же желающих стать императорской рабыней было много (целый конкурс проводился), поскольку в данном случае это означает фаворитка-наложница (и отличные перспективы для женщины в подобном сексистско-шовинистическом государстве). И даже отличилась на поле брани, спасая императора.

Аниме, манга и ранобэ[править]

  • Tate no Yuusha no Nariagari — Рафталия и Фило под патронажем главгероя. Да, формально они его рабы (первую купил, а вторую платно клеймил, чтоб не сбежала), но Наофуми честно заботится о них как о приёмных дочерях (едва ли не в упор игнорируя знаки внимания от Рафталии): за свой счёт одевает, кормит и лечит, по-отцовски отчитывает, когда творят всякую фигню (в основном, Фило), вооружает лучшей экипировкой из доступной, а в бою с помощью перка "Щит рабовладельца" раздаёт им мощные баффы. Да, время от времени наказывает их активацией рабской печати, но очень редко — и то лишь для поддержания порядка. Да и сам Наофуми хоть и не сразу, но всё же признаёт, что эти двое — дорогие ему (не)люди и единственный моральный якорь, не дающий ему стать социопатом.
  • Isekai Maou to Shoukan Shoujo no Dorei Majutsu — Рэм и Шера сами напортачили при попытке подчинить себе главгероя, из-за чего сами оказались у него в рабынях. А заклятье рабского подчинения в местном фэнтези — штука жёсткая: одна голосовая команда хозяина — и раб тут же исполняет, как бы сильно ни брыкался. Но к их большому везению, Диабло если и пользуется этим заклятьем, то не ради насильного принуждения девушек к чему-либо. Даже более того — как лидер их группы не только решает их насущные проблемы, но и оберегает их от противников, что им не по зубам (да и вообще, старается творить добрые дела — им же на радость).
    • Немного похожая ситуация и с Хорун, затесавшейся в гарем Диабло подобным образом: та тоже стала его рабыней, но не из-за насильного подчинения, а за счёт контракта — часть полученного игрового опыта Диабло отходит к самой Хорун вместе с повышением характеристик, но если Диабло умрёт, контракт убъёт и её тоже. Но это всё не значит, что Диабло собирается насильно эксплуатировать молодую авантюристку, пытающуюся расти над собственными комплексами...

Реальная жизнь[править]

  • В шумеро-аккадских городах-государствах, а позднее — в Вавилоне и Ассирии существовала мощная прослойка храмовых и царских рабов, имевших право владеть имуществом, заключать сделки, вести тяжбы. Отдельным храмовым и царским рабам удавалось накопить изрядные богатства (а близость к власти и «крыша» от храма/правителя были скорее конкурентным преимуществом).
  • Схожая ситуация в Хеттском царстве, но там — только рабы царя и влиятельнейших аристократов, храмовая экономика у хеттов практически отсутствовала.
Золотой змеиный браслет из римского города Помпеи
  • Спарта — зигзаг с прикрученным фитильком: по спартанским законам гражданам запрещалось копить богатства, а рабам — разрешалось. На деле рабов грабили и убивали, устраивая резню во время ежегодных криптий, и накопить что-либо было мало реально. Но тем не менее время от времени (об этом специально объявлялось) находились тысячи рабов, которым удалось купить свободу у государства.
    • Это мужчине не разрешалось, ибо он постоянно занят службой, а вот его жене, ведущей хозяйство… В общем могущественные женщины-олигархи в Спарте были больной темой. Жителей более демократичных Афин такое удивляло даже сильнее, чем богатые рабы.
  • В Афинах бывало нередко и совершенно легально. Хозяин вполне мог отпустить раба на оброк — платишь регулярный взнос, а в остальном свободен. Сколько сверх оброка накопишь, всё твоё.
  • В Римской империи такое тоже случалось — хотя бы потому, что способов разориться для богача всегда намного больше. В частности, приближённые рабы могли брать взятки за «доступ» к хозяину.
    • Браслет на изображении — наглядное доказательство богатства его владелицы. Надпись внутри dominus ancillae svae означает «господин — рабе своей» (ancilla буквально значит «девка», схоже с англ.maid и старорусским — дворовая(горничная) девка). Даже если он рассчитан на тонкую женскую руку, то потянет как минимум на шесть десятков граммов золота. Цена этой штуки в те времена была сопоставима со стоимостью всего имущества бедной римской семьи и как минимум не уступала стоимости самой горничной. Такой браслетик незазорно носить самой императрице.
    • Те из гладиаторов, кто сумел выиграть достаточное количество боев, играли в обществе ту же роль, что и нынешние «звезды».
    • Кроме того, на этапе перехода от Республики к Империи значительную часть создаваемой имперской бюрократии составили рабы и вольноотпущенники императора (в Риме) или прокураторов (в провинциях).
  • В Османской империи это было вообще нормой жизни. Начиная от янычар и заканчивая высшими сановниками. Чиновники вплоть до высших должностей формально оставались государственными рабами.
    • Например, Ибрагим-паша, будучи могущественнейшим пашой и главным визирем Османской империи, юридически продолжал оставаться рабом.
    • Сюда же можно относить и наложниц, которые выбивались в главные жены, а то и в валиде-султан (то есть мать правящего султана). Последняя вообще считалась первой женщиной в государстве, владела поместьями, получала доходы с султанских земель и активно влияла на политику (а в период женского султаната и вовсе была почти что негласным главой государства), но при этом всё ещё оставалась в статусе рабыни. За редким исключением. Крайне редким. До Хюррем султаны не женились, и гордо именовали себя "сын рабыни".
  • Мамлюки, воины-рабы, в ходе своей службы могли дослужиться до эмира, а в египетском и делийском султанатах были даже султаны, являющиеся мамлюками.
    • Их рабский статус, в общем-то, был сомнителен. Де-факто это были выкупленные из рабства воины тюркского, черкесского и иранского происхождения, которые обязаны были отрабатывать своё освобождение воинской службой. Формально они могли покинуть хозяина после, но мало кому приходило это в голову — за службу им полагались деньги и часть военной добычи, они могли после определённого срока вступать в брак и нередко скапливали к зрелому возрасту немалое состояние и обзаводились домом и семьёй. Огромная часть формально свободных подданных с удовольствием готова была бы идти в такие «рабы».
    • Сюда же гулямы — тоже ближневосточные рабы, но, в отличии от мамлюков, не собранные в армии, а обученные в качестве личных телохранителей монарха. Поскольку вся их жизнь была связана с господином, то не имели таких потрясающих карьерных перспектив, как мамлюки.
    • Абид аль-Букхари, они же Абид ад-Диван, они же Абид ас-Султан в султанате Марокко были вооружёнными рабами султана в качестве гвардии, составлявшей ядро армии.
  • Киевская Русь и допетровское Русское государство — тиуны, ключники и иные «большие холопы». Формально — холопы, то есть фактически рабы. Реально — казначеи и управляющие, в отсутствие хозяина пользующиеся всей полнотой власти от его имени. В некоторых случаях могли иметь дома, лавки, богатство — и даже собственных холопов. Единственный минус: хозяин мог всё это отобрать в любой момент.
    • Особый шик всему этому придавало то, что раб, будучи юридически собственностью своего хозяина, оказывался юридически неприкосновенным: за все его поступки и решения ответ нёс хозяин, который уже мог затем при желании раба наказать. С другой стороны, и отдавать распоряжения именем хозяина доверенный раб вполне мог, и подчиняться ему в таком случае было гораздо менее зазорно, чем нанятому посреднику. В результате и в войске на командных должностях нередко оказывались упомянутые ниже холопы князей, которым, в отличие от назначенных командиров из свободных, подчинялись, как самому князю, и с той же мерой наказания за неподчинение.
    • Кроме Древней Руси и ее окрестностей, рабы на руководящих и материально-ответственных должностях были широко распространены в синхронной по времени Скандинавии (по всей видимости, заимствовавшей у славян эту практику) и донорманнской Англии. По одной из версий, английский титул lady восходит к англосаксонскому термину hlǣfdige (дословно «живая рабыня»), обозначавшему ключницу или экономку («живую» в юридическом смысле, т. к. она имела право быть стороной в суде, защищая имущественные интересы хозяина).
    • Надо сказать, что русские дворяне, как и нынешние люди очень не любили служить в армии и отдавать долги, поэтому часто добровольно шли «в кабалу» к другому землевладельцу. Алексей Михайлович баг пофиксил — запретил дворянам самовольно закрепощаться.
    • «Боевые холопы», сопровождавшие хозяина в войнах и походах. В этот разряд могли записываться и обнищавшие боярские дети, не способные вооружиться за свой счёт и поступить тем самым прямо на службу великому князю или позже царю. В этом случае они получали коня и оружие от хозяина, взамен обязуясь служить в его личном войске.
      • Нередко в боевые холопы писались и обычные дворяне, так как дворянская служба была очень обременительна, пожизненна и начиналась в 17 лет (а при Иване Грозном с 15). В XVII в. было несколько царских указов о запрете таких переходов.
    • Всё прелести древнерусского холопства перешли в крепостное право РИ. Крепостной не нёс ответственности перед государством, потому наказывался мягче, ежели наказание назначил чиновник. Обычно это порка, которая была законодательно ограничена. Беспредел цвел и пах с обоих сторон, не только со стороны помещик. Также помещик помимо прав и имел обязанности по содержанию крепостных, в случае неурожая покупать хлеб.
  • Российская империя, с большим фителищем: крепостной вполне мог оказаться богаче барина и успешно это от него скрыть. А мог и не скрывать, если барин попался умный.
    • С появления указа "О вольных хлебопашцах" до самой отмены крепостного права, выкупилось всего от %0.5 до %1.5. И дело далеко невсегда в жадности помещиков, которые не пускали. Многие крестьяне сами не хотели выходить из зависимого положения. Зависимость была выгодной для крепостных богачей и некоторых дворовых. Первые не платили налоги, вторым некуда было идти.
    • Впрочем, гораздо чаще очень богатые крепостные были у ещё более богатых и главное — высокопоставленных хозяев, которые могли успешно «крышевать» их от наглого вымогательства чиновников, от которого не были защищены лично свободные бизнесмены (классический пример — в гоголевском «Ревизоре», явление IX: «А попробуй прекословить, наведет к тебе в дом целый полк на постой. А если что, велит запереть двери. „Я тебя, говорит, не буду, говорит, подвергать телесному наказанию или пыткой пытать — это, говорит, запрещено законом, а вот ты у меня, любезный, поешь селёдки!“»)
    • Ярчайший пример: Савва Васильевич Морозов. Будучи крепостным, держал мастерскую, производящую товара на 1200 рублей в год (по ценам 1811 года!). На волю выкупился за огромную по тем временам сумму в 17 тысяч рублей.
    • Крепостные художники, которые могли даже быть студентами Академии Художеств наряду с дворянами. Одни хозяева хотели себе личного живописца, другие пристраивали внебрачных детей. Могли быть известными в обществе, признанными мастерами, оставаясь крепостными, что возмущало свободных коллег по цеху и просвещенную общественность, стремившуюся выкупить талантливого автора. Хозяин понимал ценность своего крепостного и хотел получить больше. Примеры: Василий Тропинин и Тарас Шевченко.
    • Некоторые виды дворовых, хоть и были наиболее бесправными, старались построить хорошие отношения с барином. Некоторых отправили учиться в университеты. Отдельного разговора стоит крестьянская интеллигенция, эти крестьяне меньше всего чувствовали себя зависимыми.
    • Крестьян крупных помещиков учили в крепостных школах. Совсем не из либеральных идей, а из необходимости в квалификацированных работниках. Обычно такой чести удостаивались дети дворовых, но и просто талантливые могли туда попасть.
    • Воспитанницы и воспитанники. Верхушка иерархии невольников. Этих крепостных растили, как своих детей (тем более, что многие из них были неузаконенными бастардами). Им давали дворянское воспитание и образование. Худшее, что ждало такого крепостного возвращение в деревню или вольная. Поскольку своего имущества у них не было, они жили в усадьбе с позволения помещика. Выгнать в деревню означало жизнь с мужем-тираном, а вольная - жизнь в городе (потому что длительное проживание в дворянской усадьбе свободного человека, не принадлежавшего к семье помещика и не относящегося к прислуге, мягко говоря, вызвало бы кривотолки), где не факт, что ты чего-то добьёшься.
  • Давид Ливингстон в своих книгах упоминает африканца по имени Чибанти, который, не имея родни, решил, что выгодно будет продать себя португальскому офицеру. Через пару лет уже имел довольно прибыльный бизнес.
  • Шуточная субверсия - футболисты.