Неудобных точек зрения нет

Материал из Posmotre.li
Перейти к: навигация, поиск
« Кто не с нами, тот против нас! »
— Старый лозунг сомнительной ценности[1].

Вы — идейно крепкий речекряк мотивированный автор. Вы, руководствуясь своими идеями, рисуете черно-белый мир, где есть свои — ваши единомышленники, а есть враги — все остальные. Но что делать с теми точками зрения, которые никак не укладываются в эту дихотомию?

А игнорировать их, вот что. Если Вы — не слишком умный христианский автор, то у вас все, кто не за церковь, будут дьяволопоклонниками. А те, кто не считает себя дьяволопоклонниками — будут самообманывающимися дьяволопоклонниками. Если Вы — не слишком умный автор-трансгуманист, то все, кто против Мегапроекта Совершенствования Человечества — либо отсталые гедонисты, либо отсталые религиозники. Других причин не желать Совершенствоваться быть не может. Если Вы — не слишком умный автор-коммунист, то все, кто не за коммунизм, будут за фашистов. Подобных игнорирований третьей позиции можно придумать сколько угодно.

У невнимательного или слишком увлеченного автора может даже принять форму Моральный тупик.

Если контрпринцип в религиозной системе становится основой сеттинга, то порождает явление под названием Ангелы, демоны и кальмары.

См. также: Очучеливание, Ложная дихотомия выбора — надтропы к явлению.

Где встречается[править]

Литература[править]

Русскоязычная[править]

  • Братья Стругацкие:
    • В Мире Полудня — дефицит антигероев. «Героичные антигерои» попадаются (например, Атос Сидоров), и показаны довольно сочувственно. А вот с «НЕгероичными антигероями», «маленькими людьми» — напряжёнка. Не любили Стругацкие обывателей как явление. Поэтому на весь цикл — ни одного хотя бы «условно положительного» обывателя-землянина. Мало и отрицательных, но зато каковы!
      • «Стажёры»: Маша Дауге, урождённая Юрковская, ни к каким высотам особо не стремится, а просто хочет хорошо жить. И показана сия дама довольно противной. Также осуждаются рабочие Бамберги (стремиться к высоким доходам любой ценой нехорошо!).
      • Впрочем, в тех же «Стажёрах» есть едва ли не единственный антипример: в ответ на речь Юры в осуждение обывателей Жилин говорит о том, что именно «так называемые маленькие люди… в основном и держат на своих плечах дворец мысли и духа. С девяти до пятнадцати держат, а потом едут по грибы…». Впрочем, даже ему «хочется, чтобы каждый и держал и строил», и он мечтает о тех временах, когда так и будет.
      • И там же рабочие с астероида Бамберга, которые ради высоких заработков злостно нарушают технику безопасности и возвращаются на Землю богатыми… и смертельно больными, возмущены, что какой-то там Генеральный Инспектор пытаются ограничить срок их пребывания. «- Разве можно не давать рабочим заработать? А вы, коммунисты, еще хвастаете, что вы за рабочих. — Коммунисты за рабочих, а не за хозяйчиков».
    • «Трудно быть богом». Все книгочеи, вся наука, все выдающиеся произведения искусства — исключительно светские. Нет в Арканаре ни монахов-учёных, ни местного аналога Сикстинской капеллы, и вообще ничего, кроме мракобесия, от тамошней религии не происходит. Но это вызвано скорее не «авторским предубеждением», а нюансами сеттинга: церковь на Цуринаку гораздо мракобеснее исторической земной (а это надо было ещё суметь!), она особо склонна к тоталитарной теократии, да ещё и воинствует так, как земному Ватикану и не снилось.
      • Вообще-то отец Кабани — монах-учёный, мельком упоминаются и другие. Тут скорее автор правки не в ладах с сеттингом.
      • Кроме того, учитывая наличие в Эсторской Империи трех официальных церквей, делать какие-то выводы о местной религии по одному конкретному теократическому государству (Область святого ордена) по меньшей мере недальновидно. С таким же успехом можно делать широкие выводы о земной науке, опираясь на пример доктора Менгеле.
      • А в отношении «чёрно-белой картины мира» — как раз аверсия: и земные коммунары-наблюдатели не вполне эффективны и не во всём правы (именно из-за них так и не ликвидировали, когда было нужно, дона Рэбу), и жители Цуринаку (в том числе Арканара) показаны достаточно сложными.
    • «Парень из преисподней»: протагонист-(анти)злодей, житель планеты, где продолжается эпоха тоталитаризмов и массовых войн, выступает с позиции «Войны — круто, война за устье Тары — святая война, Алайский Герцог — классный парень и отец нации, всех, кто попал под руку — мочить!». Ему противостоит героический антагонист-прогрессор с позицией «Война — это кошмар, война за устье Тары бессмысленная, Алайский Герцог — полное чудовище и генерал Потрошиллинг во власти, в Герцогстве и Империи надо насильственно сменить режим, чтобы этот ужас прекратился». Здесь явно не хватает аборигена Гиганды, который считал бы, что «Война — это кошмар, но, всё же, война за устье Тары — святая война, Герцог — чудовище, но как раз чудовище во власти нам и нужно, чтобы выиграть войну, а ваш дурацкий Полдень — утопия, которой у нас быть не может, и не смейте вмешиваться в наши дела — сделаете только хуже!».
    • Вне цикла о Полудне: «Понедельник начинается в субботу». Маги-учёные делятся на трудоголиков, которые вместо того, чтобы встречать Новый Год с друзьями/семьёй, в новогоднюю ночь идут в лабораторию, чтобы ещё поработать, и паразитов, которые, пользуясь предоставляемыми Институтом свободами и возможностями, поглощают ресурсы и не делают вообще ничего полезного, да ещё и мешают работать другим. Сотрудники НИИЧАВО, занятые построением светлого будущего в отдельных квартирах и приусадебных участках, получают от Института метку — за ушами вырастает шерсть (если верить словам Привалова, под конец они деградируют до обезьянолюдей). Вариант «честно работать и двигать науку в рабочее время, но при этом не забывать, что в жизни есть и много ещё чего кроме работы» отсутствует.
      • Стоит отметить, что невозможность промежуточной точки зрения является, как подчёркнуто самими авторами, внутримировой реалией, физическим законом. В НИИЧАВО так же невозможно быть «наполовину эгоистом», как во вселенной Warhammer 40 000 — наполовину хаоситом[2]. Стоит лишь немного допустить к себе в череп эгоистичные (то есть любые не относящиеся к работе в Институте) мысли — как они очень скоро захватывают весь мозг (шерсть на ушах — лишь видимый признак идущего где-то в голове процесса). Кто и зачем наложил на Институт такую магию, превратившую все посторонние интересы в наркотики-паразиты — это уже другой вопрос.
      • Интересна фигура Магнуса Редькина. Достиг степени всего лишь бакалавра, занимается почти что выбегалловщиной: бесконечно улучшает портки/кюлоты/штаны/брюки-невидимки имени себя; толстый, озабоченный и разобиженный. Особенно обижается на намёк Романа на меркантильность (таковая косвенно подтверждается в сцене с третьим кадавром). Видимо, в глазах авторов малоценность работы компенсируется настойчивостью: Редькина всё же нельзя считать отрицательным героем.
  • Никос Зервас (вымышленный писатель, неизвестно чей псевдоним), «Дети против волшебников». Троп то ли грубо пародируется (это если принять, что вся эта книга вместе с её сиквелами есть одна большая провокация, лукавое кривляние притворщика), то ли отыгрывается на полном серьёзе, потому что автор полагает, что так и надо (если принять, что книга писалась от чистого сердца и автор заявлял только то, что действительно думал).
    • Точнее, один персонаж у него всё же верит до поры-времени, что добрые волшебники существуют. Но среди самих волшебников никого, кто попытался бы использовать свои способности, чтобы творить добро, нет.
  • Владислав Крапивин, «Кораблики, или помоги мне в пути» — пастырь может быть заблудшим, но те персонажи, которые против церкви — все мрази, безусловно.
  • Георгий Савицкий. Украинцы делятся на тех, кто люто обожает Россию и радостно переходят под её триколор, и националистов-«бандеровцев» из Западной Украины. Украинцев, одновременно не испытывающих ненависти к РФ и при этом не желающих жертвовать независимостью своей страны, не бывает.
    • С русскими у него тоже все туго: ты или православный национал-коммунист, готовый порвать жопу во имя луны и всячески оберегать мышебратьев, которые если нет сбегут на запад, а также строить космические крейсера за три месяца, потому что Максим Какашников сказал Путину «надо!», или ты национал-предатель, радующийся проходу по Красной площади американских морпехов и Кати Самбуки следом, потому, что первый Макдональдс открыли еще в 1989 году.
    • это у него от плотного общения с вышеупомянутым Калашниковым, плюс влияние его учителя Березина.
  • Александр Розов, «Конфедерация Меганезия». На первый взгляд аверсия: значительный объем произведений как раз и посвящен спорам с оппонентами меганезийского устройства общества, разной степени скептичности и упёртости. Только на поверку все оппоненты представляют собой удобную грушу для битья. Никто из них не задает действительно острых вопросов, не указывает на слабо обоснованные тезисы собеседника и прорехи в логике. Зачастую они не столько спорят, сколько просто подкидывают дровишек в костерок беседы, позволяя собеседнику заливаться соловьем, расписывая идеальный, прогрессивный и самый передовой строй. Реальные же противники, а не оппоненты в интеллигентной беседе, кратко описываются задорновским «ну тупы-ые!». Все политики «оффи» — ничего не способные организовать бездарные идиоты, от речей которых тошнит даже их соратников, военное руководство — конъюнктурщики и бездари, спецслужбы (кроме меганезийской, разумеется) — слепое дурачье, не способное даже на грамотную провокацию и никто из перечисленных не способен просчитать ситуацию дальше одного хода. Меганезийская INDEMI каждый раз владеет инициативой и всей полнотой информации, а противники тыкаются как слепые котята в ящике. Пару раз появляются убедительно описанные персонажи модели «умный мерзавец», с заявкой на достойный противник и… не делают практически ничего, во всяком случае против Конфедерации. Ну а если противник не дурак и не мерзавец, значит он скоро проникнется горячим сочувствием к меганезийцам и присоединится к ним.
  • Юрий Нестеренко, «Крылья» — что стало с теми, кто не жаждал вечного блаженства, но и примыкать к дарвинистам не хотел?
  • "Варяг-победитель" Дойникова (с сиквелами) и куча других "попаданцев в прошлое" - хроническое "умный попаданец даёт советы/отдаёт приказы" и ВСЁ РАБОТАЕТ. Для того, чтобы паровоз запустился, противоположные лагеря очучеливаются совершенно уже безбожно, а героям выдаётся кошмарное количество роялей.

На других языках[править]

  • "Звездный десант" - то же самое, что выше про "Меганезию", только с позиции отставного прапора, осаживающего дурачков для битья сентенциями на тему "если вы такие умные, почему строем не ходите"
  • Left Behind — то самое творчество неумных христианских авторов. Все позиции, отличные от позиций конкретного протестантского течения, с точки зрения которого эти книги написаны — так или иначе исходят от Сатаны.
    • Вообще говоря, сами авторы отмечали в одном интервью, что данная серия книг не направлена против какой-либо конкретной христианской деноминации и что, по их мнению, все истинные христиане, вне зависимости от конкретного течения, к коему они принадлежат, будут спасены. Так что спорно.
  • Айн Рэнд в поздних книгах. В её ранних романах наблюдается аверсия: на стороне неприемлемой для автора идеологии вполне могут быть относительно благородные люди, достойные противники главных героев. Например, таков коллективист и сторонник рузвельтовского New Deal Эллсворт Тухи в романе «Источник» (The Fountainhead). Но в поздних книгах, а особенно в знаменитом «Атлант расправил плечи» все персонажи, идейно оппонирующие автору, — весьма неприятные персоны.
    • Это потому что противники Айн Рэнд записывают всех её главных героев в единую партию. Джон Голт, рупор автора — это вообще антагонист главных героев, пытающийся разрушить местную антиутопию, а герои Таггарт и Реарден пытаются её спасти и вообще сторонники местной теории малых дел. С другой стороны, у борцов со строем тоже нет единства: пока Голт подпольно агитирует, Даннешельд открыто пиратствует, а д’Анкония финансовыми операциями пытается лишить правящую верхушку денег. С Голтом они соглашаются только в конце — когда режим деградировал до того, что света не стало даже в Нью-Йорке.
« «Атлант расправил плечи» [книга Айн Рэнд] не приглашает вас задуматься вместе с автором, хорош ли капитализм или был ли путь Джона Голта единственно правильным; вместо этого каждый, кто выдвигает возражения против капитализма, изображен как слабый, презренный человек со склонностью к криминалу. »
— Элиезер Юдковски
  • Г. К. Честертон, «Рассказы об отце Брауне» — не всегда, но часто преступник или неверующий, или как-нибудь неправильно верующий.
    • Скорее, второе — против атеистов (не воинствующих, и не атеистов-мистиков) Честертон ничего не имеет (и даже пишет, что в раю будет полно хороших, добрых атеистов, не понимающих, куда они попали). Но вот если человек вступил (а тем более — организовал) в секту, или использует веру для самооправдания…
    • Впрочем, в двух рассказах он говорил, что коммунисты и социалисты — не обязательно преступники.
      • Не преступники в конкретном преступлении, но при этом мыслепреступники:
« «Он хотел отменить десять заповедей, уничтожить религию и цивилизацию, создавшую его, смыть честь и собственность, сообразные здравому смыслу, чтобы его страну опошлили вконец дикари с края света. »
— Преступление коммуниста

Кино[править]

  • «Меня зовут Арлекино» Валерия Рыбарева. В 1980-е годы замшелый сталинист читает лекцию молодым циникам — и попутно заявляет нечто в таком роде: «Верна одна точка зрения, а других лучше бы не было! Да их, собственно говоря, и нет: все, кто идёт не в ногу — не какие-то там „идейные оппоненты“, а просто враги народа!»

Настольные игры[править]

  • Warhammer 40000 — если на какой-то планете местные жители взбунтовались против власти, можно не сомневаться: к этому приложил руку Госдеп какой-нибудь хитрый хаосит. И это при том, что тяготы жизни в Империуме в целом и самодурство отдельных планетарных губернаторов сеттинг только подчёркивает. Нет в жизни счастья, только война и смех безумных богов.
    • Изредка встречаются исключения, например, губернатор Малакай Весс из Ascention, дополнения к Dark Heresy. В книге правил особо подчёркивается, что он не хаосит и планирует восстание исключительно потому, что Администратум цинично нарушает интересы жителей планеты. Или в цикле про Каина обычно первое предположение, когда начинается восстание - что это восстание, вызванное ошибками или преступлениями губернатора. Правда потом выясняется, что руку приложили генокрады/хаоситы/тау, но все же не зря циничный параноик Каин в первую очередь подозревает стихийное народное выступление.
    • На самом деле инверсия: основная проблема с Хаосом именно в том, что он вездесущ и быстро присасывается ко всем достаточно порочным и недостаточно фанатичным. Да что там, даже не желающий служить Хаосу псайкер может просто по неосторожности поймать одержимость и начнётся. Так что если на какой-то планете стало хреново без помощи Хаоса, хаоситы там появятся, привлеченные эманациями ненависти и/или страдания. И к тому времени, когда недовольство перейдет в стадию открытого восстания, рука хаоса в той или иной степени к событиям будет приложена.

Где не встречается[править]

Попадались среди «идейно крепких» (т. е. в своих убеждениях категоричных) писателей и такие, которые не были склонны к сабжу. Их дарование мешало им его практиковать.

  • В одном из произведений глубоко верующего Г. К. Честертона — планировавшие дуэль радикальный католик и рисовавший карикатуры на библейские темы атеист, становятся друзьями, и вместе побеждают врачей психушки, которые хотят лишить мир конфликта и сделать его уныло-теплохладным; возможно, главный врач является аллюзией на дьявола.
    • А возможен ли в мире Честертона достойный психиатр?
      • Ну, учитывая состояние психиатрии в то время (два психиатра могут упечь любого человека в психушку, выберется ли он оттуда — большой вопрос, ответственности почти никакой — это покруче судов-троек!)…
        • Тут проблема с законом, а не с психиатрией как таковой.
  • Клайв Стейплз Льюис — умный христианский (конкретно — протестантский) автор. Он, по крайней мере, предусмотрел существование атеистов, которые отвергают и Бога, и сатану — и вывел их в «Последней битве» в виде гномов. Да, у них не самая завидная судьба. Но Льюис хотя бы не записал их en masse в ташепоклонники (как сделал бы на его месте какой-нибудь Зервас). Впрочем, всё равно запер в ослином сарае навечно и обозвал «свиньями» от лица Эдмунда Певенси.
    • Есть и достойный ташепоклонник Эмет, которого оценил даже Аслан, правда, с оговоркой, что Эмет только думал, будто поклоняется Таш, а реально служил Аслану же.
  • Дж. Р. Р. Толкин, друг Льюиса. И по многим (не по всем!) пунктам — его единомышленник. Стойкий, последовательный католик Толкин всю жизнь был ярым антиимморталистом в применении именно к смертным расам, в том числе к людям. Он отказывался согласиться, что «любая смерть — это плохо» и что «люди вправе массово стремиться к телесному бессмертию в Смертных Землях». (См. также Библию.) В книгах Толкина бессмертия жаждут слуги Мрака (получающие из рук Мелькора и Саурона долгую разве-это-жизнь вкупе с громкими посулами «Освобожу людей от навязанных Илуватаром оков смертности!»). Но только ли в этой фракции у Толкина имморталисты?.. В том-то и дело, что нет. В Арде были также смертные нуменорцы Второй Эпохи[3], воевавшие против Мрака, но притом также жаждавшие бессмертия.[4] Да, Толкин подчёркивает, что этим своим стремлением «победить смерть» нуменорцы лили воду на мельницу всё того же Мрака, которому вроде бы противостояли… Но факт остаётся фактом: позицию всех своих имморталистов автор осудил, но не всех их он буквально записал в войско Зла.
    • Более того: эта же тема проходит красной нитью и через события последующих эпох Арды. Нуменорцы Второй Эпохи[5] потерпели крах — именно на почве того, что «потянулись к бессмертию».
    • По лоре, потомок этих изгнанников по имени Арагорн, реставрировавший в Гондоре королевскую власть (см. ВК), благ в частности именно потому, что не хочет бессмертия ни для себя, ни для людских масс. А не жаловавший Арагорна регент-местоблюститель Денетор неправ в частности именно потому, что готов бороться против Саурона хотя бы и сауроновым Злым артефактом. Среди прочих отравленных даров — этот артефакт вручал носителю и продление жизни (страшной ценой). В каноне упоминается, что Денетора — человека весьма пожилого и начавшего уже терять силы — огорчала неизбежность его скорой смерти, так что он был бы совсем не прочь задержаться на этом свете подольше.
    • Соль в том, что и Денетор, и канувшие в прошлое короли-имморталисты (неразумные предки благого и богопослушного Арагорна) — формально представители «Светлого» лагеря. Толкин подаёт их как не во всём правых деятелей, но всё же эти персонажи — военные и идейные противники мраккультистов, а не «одно с ними». Таким образом, «Светлая» фракция у Толкина не монолитна в идейном отношении, и в прошлом её внутренние разногласия были ещё заметнее.
    • Тем не менее, Толкин отказывает таким персонажам в праве на адекватность в своём мире: все его имморталисты, даже из благого лагеря, болезненно горды, немудры, неосторожны, плохо контролируют себя и крайне неразборчивы в средствах.
  • «Гарри Поттер» — то, что ты Пожиратель Смерти, ещё не означает, что ты сам по себе плох и для тебя всё потеряно. Многие вступили в их ряды по молодёжной глупости или из-за престижа (Волдеморт какое-то время высоко ценился среди аристократии), а потом увязли и пропали. Тем не менее, как минимум пятеро (Люциус Малфой, Драко Малфой, Северус Снейп, Игорь Каркаров и Регулус Блэк) сумели выкарабкаться — хотя не все это пережили.
    • Интересно, что по вопросу о бессмертии для смертных — Джоан Роулинг, фактически, следует идеям Толкина. У неё идею о том, что «смерть — плохо», главные положительные персонажи не провозглашают.[6] Канонический Гарри не жаждет бессмертия, его близкие друзья тоже. А их ментор Дамблдор стоически принимает смертную участь и прямо говорит, что своевременная (или досрочная, но вынужденно-героическая) смерть — вещь-де необходимая и благая. Но! При этом в мире Роулинг, как и в мире Толкина, таки есть пара-тройка имморталистов — и не только в лагере однозначного Зла. Да, вот вам главный антагонист, тёмный маг Волдеморт, убивающий ради своего бессмертия. Но вот вам и союзник светлых сил алхимик Фламель, открывший секрет продления жизни.
      • Это совсем не удивительно, поскольку Роулинг среди любимых и вдохновивших её книг называет книги Толкина.
      • Правда и то, что Фламель никого не допускал к своему открытию, кроме себя и своей жены. А потом он и вовсе уничтожил артефакт вечной жизни, чтобы он не попал в руки Волдеморту. И за то и за другое Фламель оценивается героями — и автором — как мудрая и положительная личность. И речам Дамблдора, и поступку Фламеля поаплодировал бы реальный профессор Толкин, если бы дожил. Поаплодировали бы и вымышленные толкиновские Арагорн с Фарамиром. Но толкиновские же Ар-Адунахор, Тараннон Фаластур и Денетор сын Эктелиона (отнюдь не поклонники Мелькора и не слуги Саурона![7]) — пожалуй, назвали бы Дамблдора безумцем, а Фламеля глупцом.
        • То, что Фламель уничтожил философский камень, не означает, что он сразу умер или забыл как его создавать. Никто не мешает ему сделать себе ещё после окончания истории.
          • В конце первой книги Дамблдор отвечает на вопрос Гарри Поттера о дальнейшей судьбе Николаса Фламеля: «У Николаса и его жены ещё достаточно эликсира жизни, чтобы привести в порядок свои дела. А затем… да, затем они умрут. Впрочем, для высокоорганизованного ума смерть — это очередное приключение». У Дамблдора нет причин врать, так что новый философский камень Фламель себе не сделает.
            • При этом Дамблдор допускает, что сделать его может кто-то другой, даже Волдеморт, но он не захочет — крестражи надёжнее.
  • У Дмитрия Билёнкина в цикле о психологе Полынове не-коммунист мог быть и злодеем и нет. Показательно что предатель-швейцарец Бергер из «Космического бога» сначала был коммунистом. А девушка Крис, механик Эриберт и француз Моррис, которые против злодея Гюисманса и помогают Полынову с ним бороться — не коммунисты.
  • Иван Ефремов, будучи идейным коммунистом, тоже избежал тропа. В «Лезвии Бритвы» изображены вполне положительные люди из капиталистического лагеря, причём не страдающие угнетённые рабочие, а богачи и религиозные деятели. А в описании реалий СССР фигурируют плохие советские чиновники и недоучёные.
  • «Джанго освобожденный» пародия: «Я думаю и все согласятся, что мешки это хорошая идея. Не хочу ни в кого тыкать пальцем, но сшить можно было и получше. Что, если снять их на этот раз, а в следующих подготовиться получше и выступить как положено?»

Примечания[править]

  1. Первоисточник — Библия. В Новом Завете (от Матфея, гл. 12, ст. 30 и от Луки, гл. 11, ст. 23) сказано: «Кто не со Мною, тот против Меня». Впрочем, тем же Христом сказано и противоположное: «Кто не против вас, тот за вас» (от Марка, гл. 9, ст. 40 и от Луки, гл. 9, ст. 50)
  2. Инквизиторам-радикалам и Легиону проклятых это худо-бедно удается.
  3. Долгоживущие и навороченные.
  4. Причём начали они это за много поколений до «маньяка-имморталиста» Ар-Фаразона. Который, победив и взяв в плен Саурона (намеренно поддавшегося?), затем попытался-таки использовать тёмный культ в своих целях… на чём и погорел.
  5. Кратко о толкиновской хронологии: Первая Эпоха — это события «Сильмариллиона», Вторая — события одного из его эпилогов («Акаллабет»). Действие «Хоббита» и «Властелина Колец» происходит в конце Третьей Эпохи.
  6. В каноне не провозглашают. Если вам настолько мила эта идея, что вы жаждете увидеть её в околопоттеровском антураже — вам сюда.
  7. И мало этого. Ни Адунахор, ни Тараннон, ни Денетор НИКОГДА не согласились бы на роль союзников Саурона или «непротивленцев Саурону». Ни из каких соображений. И Феанор в Первую Эпоху — тоже. И подобных персонажей (в основном эпизодических или закадровых, но есть и исключения вроде Феанора или Денетора) у Толкина целые стада.