Навозные века

Материал из Posmotre.li
Перейти к: навигация, поиск
TVTropes.pngTV Tropes
Для англоязычных и желающих ещё глубже ознакомиться с темой в проекте TV Tropes есть статья The Dung Ages. Вы также можете помочь нашему проекту и перенести ценную информацию оттуда в эту статью.
« Едет рыцарь на коне. Конь в дерьме, рыцарь в дерьме, на шлеме дерьмо, под латами дерьмо. Видит — замок в дерьме, а на балконе стоит принцесса — вся в дерьме, волосы в дерьме, платье в дерьме. Рыцарь подъезжает поближе и спрашивает:
— О прекрасная леди! Простите, что беспокою, но где тут у вас туалет?
»
— Анекдот
« — Представь себе — загаженная канава… И вот по этой канаве дерьмо плывет — кусками, ошметками… Полная канава дерьма! А по дерьму — захлебываясь, вразмашку — рассекает грязная, облезшая крыса… А на спине у крысы сидит крысенок: мерзкий, в струпьях, в лишаях, в гнойниках… Вдруг над канавой мелькнула крыльями летучая мышь — такая же грязная, вонючая, замученная. Крысенок задирает голову и кричит: «Мама, смотри, ангел, ангел!» »
Николай Коляда, «Рогатка»

(link)

Если бы мультики Диснея были исторически точными…

Романтическое Средневековье?

Ага, как же. Щас.

В этом мире вы не найдете благородных рыцарей, читающих стихи дамам сердца и бесконечно преданных своему королю. И лучше не пытайтесь искать, потому что здешние рыцари — узколобые и кровожадные головорезы, верные сюзерену ровно до тех пор, пока им самим это выгодно, неграмотные и искренне считающие себя центром вселенной. «Благородство» же заключается исключительно в длинной родословной, вытканной на гобелене, которая позволяет свысока поплевывать на чернь, сдирать непомерные оброки и барщины и пользоваться правом первой ночи. Если же наш рыцарь в силу обстоятельств (родился младшим сыном, например) крепостных не имеет, то он скорее всего ведет жизнь откровенного разбойника, попадешься такому на глаза — ограбит, в благодушном настроении прикопает, а может и просто оставить труп волкам на съедение, и никто за тебя не вступится. В этом мире вы не найдете добрых и мудрых королей: что ни король, то или имбецил, или маньяк, или просто тиран, а добрый долго не живёт. И не ищите доброты и праведности у угнетённого класса: крестьяне — запуганная, суеверная и пассивная тупая масса, а когда их призывают на войну, они становятся такими же извергами и мучителями, как и их господа. Про Церковь даже не заикайтесь, один пастырь вас просто дочиста разденет, а второй вдобавок еще и навешает лапши на уши и отправит заниматься очередной богоугодной бойней, а будете возмущаться — познакомитесь с инквизицией.

Здесь никто и никогда не моется, потому что мыться — это грех есть превеликий, а вши — жемчужины божьи. Медицина? В лучшем случае деревенская знахарка даст вам настой на травах, в худшем медик — припарки на основе мышьяка. А хирургические операции, между прочим, делает обычный цирюльник. Обезболивающее? В лучшем случае маковое молоко, несколько бутылок алкоголя или удар по башке, в худшем — деревяшка в зубы. Уж лучше сдохнуть от чумы — которая случается с завидной регулярностью[1].

Ценность человеческой жизни? Право на свободу? Справедливый суд? Три раза «ха». Мужчины здесь — рабочий механизм или тупое мясо для нарезки, а женщина — инструмент наслаждения и ходячий инкубатор. При отсутствии связей (или денег) за самую мелкую провинность светит темница и камера пыток. Если повезет, то получишь право на судебный поединок. Не умеешь сражаться? Противник профессиональный головорез? Нет денег нанять защитника? Что ж, твои кишки на земле станут доказательством того, что боги признали тебя неправым. А если не повезет, то тебя прибьют просто так, ишь чего, чернь возмущаться вздумала. Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку.

Про интимную близость лучшее вообще не спрашивать. Секс тут вовсю используют как инструмент манипуляции, а ни одно сражение или штурм города не обходится без изнасилований. Верность супругам и стыд? Не, не слышали. Целомудрие? Ну да. Лет до 11-13, для заключения выгодного политического брака. Невесте ещё повезёт, если жених будет примерно её возраста. Женитьба по любви? Да вы совсем рехнулись! Какая любовь, когда на пороге война, а у соседа с бездонной казной и многотысячной армией есть сын. Что происходит в постели после свадьбы, лучше вообще не упомянуть. Прогнившая церковь, разумеется, смотрит на секс до свадьбы, измены и гомосексуализм с осуждением, но очень часто даже её иерархи не брезгают жрицами любви. Вера верой, а инстинкт размножения не всегда удается заглушить даже самобичеванием.

В общем, вы попали в Навозные века — совершенно нецивилизованную эпоху людской ограниченности, отсталости и варварства. Это куда более точное изображение средневековой жизни, чем романтическое, пусть краски кое-где и сгущены, но суть передана верно. Эта эпоха для нас, детей современных удобств, гуманизма и прав человека, груба, жестока и не прощает ни ошибки, ни оговорки. Троп весьма родственен с чернухой, и по сути, зачастую являет собой её разновидность, просто ограниченную временными рамками.

Где встречается[править]

Комплексные франшизы[править]

Литература[править]

Русскоязычная[править]

  • Дмитрий Кедрин, стихотворение «Зодчие» и поэма «Конь» о временах Ивана Грозного выдержаны в этой стилистике (да и другие исторические стихи Кедрина тоже). Небольшая деталь: царь, требуя квасу, напоминает слуге, чтобы тот не забыл отцедить тараканов.
  • Педаль в пол — «Кому на Руси жить хорошо» Некрасова. Глава «Крестьянка» — педаль в асфальт до упора. (Справедливости ради, это уже не средневековье, но жизнь русских крестьян XIX в. мало отличалась от того, что было во времена Ивана Грозного.)
  • Братья Стругацкие, «Трудно быть богом» — во все поля. Средневековье на отсталой планете показано глазами землянина-наблюдателя, знавшего ультрагуманное общество победившего космического коммунизма, и краски еще пуще сгущены. «У всех как у людей, только у нас с выдумками. Где это видано — в двух сосудах мыться. В отхожем месте горшок какой-то придумали… Полотенце им каждый день чистое… А вот дон Рэба и вовсе никогда не моются. Сам слышал, их лакей рассказывал». «Румата натягивал нейлоновую майку. Мальчик смотрел на эту майку с неодобрением. Когда он надевал трусы, мальчик отвернул голову и сделал губами движение, будто оплевывал нечистого».
    • В экранизации Германа педаль уходит в асфальт. Сложно увидеть при чтении романа то, что подаётся в фильме. Всё-таки смесь Средневековья с Возрождением. В ленте же всё сущее, живое и неживое, просто плавает в фекальной массе. Зрители недоумевают — нахрена было из хорошей книги сделать такую тупую и гнусную муть?
    • В экранизации Фляйшмана градус неадеквата сильно ниже, но суть передана верно — в основном за счет работы оператора. Зато кич и бульварщина прёт из всех щелей — чего принципиально не было в оригинале.
  • Юрий Нестеренко, «Приговор» Подробный отчет о том, как ужасно жить и умирать в позднее средневековье, густо приправленное затянувшейся гражданской войной.
    • И вообще всё средневековое у Нестеренко, исключая, разве что, «Время меча», где мерзостей хватает, но есть и позитив.
  • Галина Гончарова, фэнтези про врача-попаданца «Средневековая история» — всё это описано с юмором.
  • Алекс Вей, «Империя кровавого заката» — в наличии все признаки тропа. Разве что знать все же систематически моется, считая это признаком благородства.
  • Александр Говоров, «Последние Каролинги» — очень близко к тропу, если не троп. Малограмотные сеньоры, развратные священнослужители, дремучие крестьяне, мораль, близкая к чёрно-серой… Галлия, девятый век, а что вы хотели. И да, автор правки ручается, что ни капли «фэнтези» (каковым обозвали «Каролингов» на каком-то сайте) в книге нет и в помине.
  • Бирюк В., цикл «Зверь Лютый». Попаданец в во времена феодальной раздробленности Киевской Руси. Из обзора: «Автор много сделал, чтобы вызвать неприятие читателя. Особенно в первой книге „Вляп“. Ну, хотя бы: жестокое обращение с ГГ. Ну, очень жестокое. Впрочем, с остальными героями всё тоже очень не сахарно. Но при этом автор ещё и ёрничает. Оскорбительно ёрничает. Представьте: идёт суровая такая пытка (или изнасилование, к примеру), и вдруг автор оборачивается к читателю и говорит: „А, кстати, такой вот анекдотец…“. Или случай из жизни. Или длинный исторический экскурс. Например, во вставке-эссе про кнутобойное мастерство. Не убогое ремесло, а высокое Мастерство с большой буквы Мэ… А пытуемый-насилуемый? Ничего, он подождёт. И что при этом должен думать читатель? Только одно — над ним издеваются. Читатель так и думает. В большинстве своём. Это ведь общая тенденция „тёмных веков“: ради жратвы идти на всё, вплоть до убийства, а нажравшись, бросаться для секса к первой встречной. Люди не жили — выживали. И в романе это показано весьма наглядно — тоже, кстати, один из признаков достоверности повествования, практически отсутствующий в подавляющей массе книг про попаданцев».

На других языках[править]

  • Виктор Гюго, «Собор Парижской Богоматери», в котором обрисован французский народ, законы и порядки того времени. Грязь, пьянство, невежество, злая церковь, жестокость и безразличие высших слоёв к низшим — всё при нём. Практически кодификатор тропа.
  • М. Твен, «Янки из Коннектикута при дворе Короля Артура» — представитель американского буржуазного общества попадает в Англию времён означенного короля и понятно, что там видит. Но пытается это вытягивать своим талантом и техническими навыками. Деконструкция романтизации средневековья вообще и книг Томаса Мэлори о Короле Артуре в частности: Мерлин оказывается шарлатаном, рыцари и прекрасные дамы — врунами (впрочем, иногда, как дети, искренне верящими даже в собственную ложь, отчего к ним возникает некое сочувствие).
  • A Song of Ice and Fire — здесь изображение несколько более будничное, поскольку все POV-персонажи — местные аборигены и другой жизни не знают. Тем не менее средневековой дикости и мерзости у недетского писателя Мартина предостаточно. Особенно в главах Арьи Старк, где всё происходящее подаётся глазами десятилетней девочки в лучших традициях «Иди и смотри».
  • «Сагу о ведьмаке» не забудьте. Ко всем мерзостям навозных веков прибавляется еще и фэнтезийный расизм в самых крайних своих проявлениях, уличные бандиты, концлагеря, рабство, монстры, проклятья, приближающийся конец света и реклама.
    • Ну и «милые мелочи». Лютик: «Новиград, один из крупнейших и культурнейших городов Северных королевств! В Новиграде я дышу полной грудью…». Геральт (перебивая его и указывая на бродягу, срущего прямо на улице): «А не пойти ли нам дышать полной грудью на другую улочку?».
  • Впрочем, после трилогии Р. Скотта Бэккера «Князь пустоты» Мартин и Сапковский кажутся розовыми идеалистами, ибо там автор вытянул, наверное, всё самое худшее, что только было в человеческой истории.
  • «Черный отряд» Глена Кука. Навоз тут ещё и достаточно густо замешан на откровенной магической чернухе, из-за чего большая часть населения руководствуется принципом «умри ты сегодня, а я — завтра».
  • «Земной Круг» Джо Аберкромби. Как и положено уважающему себя тёмному фэнтези, суть грязного и развратного средневековья здесь раскрыта очень хорошо, несмотря на стремительно развивающийся научный и технический прогресс.
  • «Малазанская книга павших» Стивена Эриксона тоже. По духу примерно похоже на «Чёрный Отряд»
  • «Сказания Меекханского пограничья» Роберта Вегнера.
  • «Хроники Края» Пола Стюарта — довольно натуралистичная детская серия, которая балансирует между этим тропом и нет мира под оливами. А вот в трилогии о Плуте, которая получилась самой мрачной, троп играется напрямую.

Кино[править]

  • «Трудно быть богом» Германа — педаль в навоз. Три часа дегенеративных рож и неадекватных выходок их обладателей на фоне потоков грязи, дерьма и кровищи.
  • «Викинг» — создатели фильма не просто показали языческую Русь такой, они ещё и вдавили педаль в асфальт: в сараях, которые они выдают за княжеские хоромы, столько щелей и дыр, что в них даже жить нормально невозможно — с наступлением зимы жильцы неизбежно получали бы там обморожение разных степеней.
    • Всё ещё интереснее: на съёмках актёров поливали грязью в буквальном смысле (даже специальные распылители сделали), так что навозные века у Кравчука получились действительно навозными. Да и эпизод, где Владимир выпил предложенный викингами отвар из мухоморов, а через некоторое время заснул в собственной рвоте, не добавляет фильму красоты. Неужели авторы вдохновлялись германовской экранизацией ТББ? Очень на то похоже.
  • Комедии «Монти Пайтон и святой Грааль» и «Пришельцы» используют этот троп смеха ради, но, тем не менее, суть передана верно.
  • Нечто похожее можно наблюдать и в «Бармаглоте» (он же «Джабервоки», 1977)
  • «Храброе сердце», напротив, трагично и пафосно.
  • Как и «Плоть и кровь» Пауля Верхувена.

Аниме и манга[править]

  • Ну и «Берсерк», ребята, «Берсерк».
  • Работа одного из ассистентов Миуры: «Замок Вольфсмунд». ГГ — долбанутый на всю голову чинуша-пограничник из Австрии эпохи Возрождения, развлекающийся пытками и убийствами. Сеттинг соответствует.
  • Ubel Blatt — по стилистике примерно похожее на Berserk.

Настольные игры[править]

  • Warhammer Fantasy Battles — Бретония выжимает педаль в пол. Большая часть населения — средневековые дебилы, живущие в дерьме и шарахающиеся от любого механизма сложнее сохи как от диавольского искушения. Их элита — жестокие напыщенных аристократы-«лыцари» готовы сгноить тысячу душ крепостных ради того, чтобы купить парадный наряд покрасивее, чем у соседнего барона. При всем при этом такой уклад жизни для Бретонии единственно возможный — в окружении врагов и живя под постоянной угрозой вторжения у этого государства просто нет иного выхода кроме того, чтобы держать своё население в ежовых рукавицах и молится (буквально!) на рыцарское сословие.
  • WarHammer 40,000 — навозные века теперь и в космосе!

Компромисс[править]

Навозные века вас коробят? Хочется хорошо отмытого шампунем слона чего-то большого, светлого и чистого?
А Романтическое Средневековье кажется слишком «пряничным», нереалистичным?
У вас есть, есть выход! Вам сюда.

Примечания[править]

  1. В чуме обвиняли кошек, и при слухах о чуме уничтожали всех кошек, от чего плодились крысы, как раз и переносившие чуму. Обычно уничтожение кошек не затрагивало еврейские гетто, что приводило к тому, что крыс и заболевших чумой там было меньше, что после окончания чумы приводило к погромам.