Многорукий бог Далайна

Материал из Posmotre.li
Перейти к: навигация, поиск


« Прежде начала времён в мире не было ничего, лишь посреди пространства стоял алдан-тэсэг, а на нём сидел старик Тэнгэр, который уже тогда был стар. Тэнгэр сидел на алдан-тэсэге и думал о вечном. И чем больше он думал, тем яснее ему становилось, что вечность длится долго, и конца ей не видно. »
— Старик Тэнгэр думает о вечном.
« Мир — это место, где жить нельзя. »
— Е. Резанова, рецензия на роман.
Обложка второго издания от издательства «Азбука-Терра»[1]. Автор — С. Бордюг.

«Многорукий бог далайна» — фантастический роман Святослава Логинова, написанный в 1991—1992 гг. и опубликованный в 1995 г. Фантастический скорей в том смысле, в котором фантастикой являются произведения Булгакова или Маркеса, а не космооперы и бесконечные приключения в мире меча и магии. Многими считается одной из вершин русскоязычной фантастической прозы. Роман наполнен метафизическими и философскими рассуждениями, раскавыченными цитатами из знаковых произведений русской литературы, психологически достоверными и оттого жестокими зарисовками реалий человеческой жизни, злой сатирой, и приправлен множеством сказок, историй и притч из фольклора вымышленного автором мира.

Предупреждение: Автор статьи постарался обойтись без избытка спойлеров, но как прикажете писать без них, например, о персонажах и истинной их роли в романе, с учётом количества «вот это поворотов»? Потому спойлеры тут есть, особенно в разделе о персонажах. Если не хотите портить себе удовольствие от чтения книги — отложите статью и беритесь за роман. Или не заглядывайте под спойлеры. Но кто-то не станет читать книгу, а кому-то безразличны спойлеры, и автор статьи не видит необходимости лишать этих читателей возможности узнать хотя бы в общих чертах о сюжете и персонажах романа.

Мир Далайна[править]

О, юный господин! Пришли послушать болтовню старого сказителя? Ничего не поделаешь, если кто хочет меня послушать — ему придется замочить ноги. Не стоит так смотреть на других мои гостей. Да, это изгои и выглядят они ровно как изгои, но вы пришли послушать меня, так что уйдете целым и невредимым. Ну, куда же вы, нельзя на мокром оройхоне садиться прямо на камень, подстелите кожу. Да-да, этот белёсый налёт — это тот самый нойт. Он в минуту проест вашу тонкую одежду и, боюсь, вашу нежную кожу. Никогда не бывали на мокром? Мокрый оройхон такой же, как и всякий иной, квадратный, сто, да еще сорок с небольшим дюжин шагов по любой стороне, восемь суурь-тэсэгов, на которые опирается всякий оройхон, да множество тэсэгов поменьше. А вон там, видите? У подножия суурь-тэсэга входы в шавар. Не в сухой алдан-шавар, к которому вы привычны, в мокрый, затопленный нойтом. Не стоит туда спускаться, хотя там водятся и тукка, и жирх, из которого добывают чёрную краску, и парх, и крепкоспинный гвааранз. Спуститься туда и вернуться живым и с добычей под силу только самому сильному охотнику, которым вы непременно станете.

Ну а теперь начнём наш рассказ:

Карта мира на момент начала действия романа[2]. Серый — «крест Тэнгэра», зелёный — сухие оройхоны, хаки — мокрые оройхоны, голубой — далайн, красный — огненные болота, оранжевый — огненные оройхоны. Крестиками отмечены земли изгоев, Ш — «свободный оройхон», родина Шоорана, Т — торговый оройхон, В — столичный оройхон земли Вана.

Действие происходит в странном замкнутом мире, со всех сторон ограниченном уходящей в низкие тучи стеной Тэнгэра. Впрочем, для местных жителей его устройство является чем-то самим собой разумеющимся. Они непринуждённо употребляют названия странных существ и явлений. Этот мир — прямоугольник, твёрдая поверхность которого состоит из квадратных участков суши — оройхонов, размером примерно полтора на полтора километра. Размеры мира — 45 оройхонов с востока на запад и 36 с севера на юг. Небо здесь всё время затянуто мутной белесой пеленой туч, а в воздухе висит туманная дымка, не позволяющая разглядеть что-то дальше пары оройхонов.

Почти все оройхоны одинаковы. Это плоские участки суши с небольшими, от кочки до нескольких человеческих ростов, каменистыми возвышенностями — тэсэгами. У подножия восьми больших суурь-тэсэгов есть входы в систему пещер, шавар. Всё не занятое оройхонами пространство далайна заполнено холодным морем едкой слизистой жидкости, оно тоже называется далайном. Вся обитающая в нём живность хищная и ядовитая, есть её нельзя[3]. Зато из прочных панцирей и костей этих тварей можно изготовить много полезного, ведь металла этот мир не знает. Еще в далайне живёт многорукий бог — Ёроол-Гуй бесформенный вечно голодный монстр размером с оройхон, обладающий тысячами щупалец, пастей и глаз.

Если оройхон граничит с далайном хотя бы одной стороной или углом, то он «мокрый»: его почва пропитана влагой и покрыта отфильтровавшейся из далайна едкой и вонючей слизью — нойтом. Шавар на таком оройхоне затоплен нойтом, даже верхние ярусы залиты где по колено, а где по пояс. Часть обитающих в шаваре животных пригодна в пищу, если не обращать внимания на запах, но тоже нередко опасна и ядовита. Потому охотиться в шаваре решаются только самые смелые охотники, остальные довольствуется добычей, что периодически вылезает наружу, да мерзкой на вкус, но всё же съедобной растительностью и мелкой живностью, обитающими на поверхности. На сухом оройхоне почва сухая. Там сами собой растут съедобные злаки, деревья с вкусными сладкими плодами, текут большие ручьи чистой воды, в которой водятся съедобные и вкусные бовэры, животные наподобие морских коров, а в пересохшем шаваре растут съедобные грибы. Знать и богачи обитают на сухих оройхонах, подальше от далайна, а мокрые оройхоны — каторга или место обитания изгоев-грязекопателей. Тем не менее, туда приходится выходить ради добычи из далайна и шавара. Ёроол-Гуй периодически выбрасывается на какой-нибудь мокрый оройхон, целиком погребая его под собой. Он пожирает всё живое, опустошая даже шавар до последнего закоулка, но не может даже коснуться соседнего оройхона. Кто не успел сбежать — пойдет ему на обед. Самое же плохое, что несколько недель после визита Ёроол-Гуя на оройхоне нет никакой добычи и кормиться остаётся только на соседних оройхонах, обитатели которых вовсе не намерены делиться.

Есть два необычных типа оройхонов. Первый — огненные оройхоны, касающиеся стены Тэнгэра, большей частью, кроме узкой полоски в несколько шагов, занятые раскалёнными скалами-аварами. Жар их столь велик, что на крайних аварах можно поджаривать мясо, а добраться до дальней границы оройхона и увидеть, что находится за пределом мира, невозможно. Если такой оройхон граничит с далайном, то полоска суши между ним и огненными скалами представляет собой болото кипящего нойта. Идти по нему в принципе можно, но рано или поздно силы оставят ходока и он или утонет в кипящей дряни, или просто задохнётся в ядовитых испарениях. Другой — пять кремнистых оройхонов, «крест Тэнгэра». Считается, что их при создании мира поднял из далайна творец-Тэнгэр. Камень обычных оройхонов лёгкий и хрупкий, типа пемзы, его может расколоть даже ребёнок. На кресте Тэнгэра добывается твёрдые породы камня, из которых можно сделать инструменты или оружие.

Откуда берутся новые оройхоны, если изначально Тэнгэр создал их лишь пять? Раз в поколение среди людей рождается илбэч — человек, наделённый даром поднимать из далайна новые оройхоны. (Вернее, это происходит сразу после смерти предыдущего.) Если в результате один из старых оройхонов перестает граничить с далайном, то на нем открываются источники чистой воды, смывающей нойт, высыхает почва и заводятся все вышеописанные блага. Неудивительно, что все правители, когда появляется илбэч, стремятся заставить его строить оройхоны в своих границах. Считается, что над илбэчем тяготеет проклятие Ёроол-Гуя: если кто-то узнает, кто же конкретно наделён волшебным даром, то илбэч не проживет и суток.

Места[править]

На момент начала действия романа в далайне есть три крупные области-государства:

  • Земля Вана, которой правят мудрые и сиятельные потомки великого илбэча Вана, да пребудут вечно сухими их ноги. Под их правлением земля процветает, изгои знают своё место, а мятежники не смеют поднять головы… Как положено считать всем, кто не хочет отправиться погулять по шавару. На окраине этой земли и родился главный герой, не в самом царстве, а на «свободном оройхоне», мокром, но, из-за расположенного за ним еще одного мокрого оройхона, имеющего безопасную полоску сухой земли вдоль аваров.
  • На восточном краю далайна, вокруг креста Тэнгэра, лежит благословенная Земля Старейшин, набожных последователей Ёроол-Гуя, где работа справедливо распределяется между добрыми служителями и каждому воздаётся по трудам его. Также здесь изжит царящий в других землях ненавистный доброму Ёроол-Гую грязный разврат с многоженством: каждому мужчине положена одна, выбранная старейшинами, жена. Самим благочестивым старейшинам прислуживают Сёстры Непорочности, отобранные из самых красивых девушек.
  • К северу от царства Вана, за далайном, лежит земля добрых братьев, где все люди — братья и равны друг другу. Но некоторые равнее, ведь и среди братьев есть старшие. С набожностью, впрочем, и тут полный порядок, правда поклонение Ёроол-Гую запрещено и славят тут лишь Тэнгэра. За верностью истинному богу добрые верующие следят ревностно, ведь дьяволопоклонника можно изгнать, увеличив свою пайку на его долю. Зато чем добрые братья могут гордиться по праву, так это огромной, отлично снаряжённой и обученной армией. Только непроходимая полоса огненных болот мешает добрым братьям выкорчевать с корнём мерзость поклоняющихся Ёроол-Гую старейшин.
  • Позднее на западе трудами илбэча появляется новая земля, которую заселяют беглецы и изгои из всех прочих стран, образуя государство анархистов. Поначалу кажется, что уж там-то жизнь сложится лучше и справедливей. Но второй эпиграф к этой статье написан не зря. Впрочем, на протяжении какого-то времени эта страна действительно была самым приличным местом для жизни и даже позже не дошла окончательно до мрачного деловитого изуверства других земель.

Кто здесь живёт[править]

  • Знать — сиятельный Ван и его наместники-одонты со своей бесчисленной родней. Старейшины и их потомство с приближёнными. Старшие Братья и их подручные. Им не нужно утруждать себя работой или выходить к далайну. Многие из них никогда и не видели ни далайна, ни жуткого шавара, а провели всю жизнь на сухом, в дворцах сиятельного Вана или на Кресте Тэнгэра, наслаждаясь изысканными блюдами и придворными развлечениями. Но у знатного человека на сухом оройхоне есть иные опасности.
  • Цэрэги — вооружённые бойцы на службе у знати. Набираются из числа детей самих цэрэгов, младших детей мелких аристократов или из сильных простолюдинов. Иногда в цэрэги может наняться и крепкий изгой, если есть места, а изгой выдержит вступительное испытание. Это и армия, и полиция, и телохранители знати. Цэрэги живут на сухом, хорошо питаются и одеваются за счет хозяина, но и погибнуть на службе шансов немало.
  • Баргэды — чиновники, сборщики налогов, счетоводы и надсмотрщики. Ни одного персонажа-баргэда в романе так и не появляется, потому неясно, из кого их набирают, но к сборщикам налогов особой любви не испытывает никто и нигде.
  • Простолюдины — земледельцы, возделывающие каждый свое крошечное поле на сухом оройхоне, отдавая большую часть урожая. Ремесленники, чьё положение зависит от искусства и нужде в их навыках. Могут быть как обычными простолюдинами, так и представителями династии мастеров, не уступающей богатством знати.
  • Изгои — все, кому не нашлось места на сухом. Калеки, сумасшедшие, преступники, вдовы умерших простолюдинов, не успевшие или не сумевшие родить и вырастить наследников либо найти нового мужа, просто обладатели неуживчивого характера. Они кормятся, выкапывая в грязи съедобные клубни чавги, умываются её терпким соком, собирают мокрый харвах — рыжую плесень, растущую на траве хохиур, для продажи властям сухих оройхонов. Охотятся на выбравшуюся из шавара живность и собирают на обмен кость, чешую и другие материалы в выброшенном далайном мусоре, рискуя стать добычей обитателей далайна или шавара. Изредка среди изгоев встречаются охотники, сказители и ремесленники, которые могут жить достаточно прилично, даже по меркам жителей сухих оройхонов.
  • Бандиты — грань между изгоем и бандитом тонка, если вообще есть. По сути, бандит — тот же изгой, только достаточно сильный и оттого предпочитающий не копать чавгу, а отобрать у другого. Или напасть на земледельца и отнять урожай, воспользовавшись промашкой цэрэгов. Это не значит, что бандит побрезгует выкопать чавгу или загнать колючую тукку, а изгой не посмеет отнять добычу у того, кто послабей. Просто бандит предпочитает второе, а обычный изгой — первое, как правило не из человеколюбия, а из слабости и трусости. Изредка бандиты объединяются в большие шайки и начинают всерьёз угрожать сухим землям. Тогда против них собирается поход хорошо вооружённых цэрэгов и на некоторое время количество бандитов сокращается. Или его сократит выбросившийся на мокрый оройхон Ёроол-Гуй, а цэрэги проследят, чтобы никто не сбежал от бога глубин.

Сюжет[править]

На одном из «мокрых» оройхонов, примыкающих к царству сиятельного Вана, живет мальчик Шооран с матерью. Увы, жизнь в Далайне тяжела и нередко коротка, так что довольно быстро Шооран оказывается предоставлен сам себе и пускается в долгое странствие по всему далайну, от «свободного оройхона» до Земли Добрых Братьев. Дальнейший сюжет пересказывать нет смысла, это и роман воспитания, и роман-путешествие, и много что еще. Можно упомянуть, что главный герой побывает и воином-цэрэгом на службе у одонтов, и поставленным вне закона бандитом, и прославленным сказителем, но пересказывать сюжет бессмысленно и невозможно без ударной дозы спойлеров.

Персонажи[править]

Здесь только несколько основных персонажей, более обширный список см. здесь (внимание — по ссылке спойлеры!).

Шооран — главный герой, от лица которого идет повествование, вся жизнь которого, от детства до зрелого возраста проходит перед читателем. С учетом суровости мира далайна и скоротечности жизни в нём, можно сказать и «до старости», тут и совершеннолетие отсчитывают с двенадцати. Сын отважного, но, увы, погибшего к началу действия романа охотника со «свободного оройхона». Позднее — отшельник, охотник, солдат-цэрэг, разбойник-грязекопатель, сушильщик харваха, бродячий сказитель, каторжник и много кто ещё, роман объёмистый, а жизнь герой прожил насыщенную. Илбэч, в конце концов уничтоживший и далайн, и Ёроол-Гуя, после чего вечный сумрак развеялся, авары погасли, а стена Тэнгэра рухнула, открывая дорогу наружу. Обнаружил, что и в новом мире ему, всю жизнь сражавшемуся с бессмертным врагом, нет ни места, ни покоя. Да и со справедливостью как-то не заладилось, ведь люди остались прежними. Проклятие ли Ёроол-Гуя тому виной или злая судьба, но он действительно остался одинок. Все его близкие и друзья или погибли, или предали его. А макабрический кошмар далайна спустя несколько веков начинает восприниматься людьми как золотой век, когда правил добрый и милостивый бог Ёроол-Гуй, которого погубил злой дух-шооран по имени Илбэч.

Энжин — первый наставник и в каком-то смысле друг Шоорана, отшельник с неизвестного большинству сухого оройхона, скрытого за почти непроходимым огненным болотом. Он же безумный илбэч, сам и создавший огненное болото и поставивший за ним сухой оройхон для себя лично, когда решил удалиться от опостылевшего ему мира. Неясно, родился Шооран илбэчем или действительно получил дар от Энжина, текст можно понимать и так, и этак.

Яавдай — возлюбленная и жена Шоорана в его бытность цэрэгом, мать его ребёнка. Когда Шооран был вынужден бросить службу и бежать, он забрал жену с собой, но та не пошла, а бросив семью и Шоорана присоединилась к армии бандитов «ночные пархи». На самом деле Шоорана она втайне как минимум не любила, если не ненавидела поначалу, полагая, что тот «купил» её своей помощью её семье. Когда Шооран решил бежать, Яавдай посчитала себя свободной от брачных клятв. Дочь она на самом деле родила от Ээтгона, не зная, впрочем, об его родстве с Шоораном.

Чаарлах — бродячий сказитель и приёмный отец Ээтгона. Язвительный дедушка, автор многочисленных притч с злобно-сатирическим подтекстом, отказывающийся ступать не сухие оройхоны. «Если сиятельный Ван захочет послушать мои истории — ему придется промочить ноги». Один из крайне немногих практически полностью положительных героев романа. Сыграл немалую роль во взрослении Шоорана.

Ай — это даже не имя, а пренебрежительная кличка или обращение к маленькой девочке, примерно как «малая». Или окончание имени взрослой женщины. Другого имени слабоумная бродяжка Ай, ростом и умом едва с шестилетнего ребёнка, не заслужила. В последние годы Шоорана она осталась его единственной спутницей и другом. По слабоумию даже не могла сопоставить факты и понять, что Шооран и есть илбэч. Смерть Ай от рук оголодавших земледельцев заставила Шоорана окончательно окозлиться. Если до того он старался сузить далайн и расширить земли, пусть и не особо считаясь с проблемами, которые это приносит людям, то после смерти Ай уничтожение далайна окончательно стало делом его жизни, а более ничего не интересовало.

Тропы и штампы[править]

Основные[править]

  • Антигерой — сам Шооран чем дальше, тем больше становится таким, на грани с антизлодеем.
  • Антисеттинг — мир романа как есть, абсурдный, геометрически-правильный, имеющий некоторую внутреннюю логику и связность, никак не связанные с реальными миром. Правда в финале оказывается, что далайн (точнее - далайны) расположен внутри мира, устроенного привычным нам образом.
  • Билингвальный бонус многие термины были взяты с монгольского. Например, далайн означает «морской», ёроолгуй — бездна, илбэч происходит от «илбэчин» — колдун, фокусник, Тэнгэр — «небеса» (а в изначальной религии монголов Небесного Отца звали Тэнгри).
  • Избранный — илбэч. И этим всё сказано.
  • Навозные века и мир-помойка — 97 % концентрат. Справедливый суд? Благородство? Великодушие? Благодарность? Брак по любви, а не по расчёту? Три раза «ха». На что-то из перечисленного в единичных случаях способны лишь отдельные персонажи, на которых окружающие глядят как на юродивых. Впрочем, жители сухих оройхонов моются. Иногда.
  • Роман воспитания — это не единственный мотив романа, но один из центральных.
  • Экзотический лексикон — «Большущая тукка, не прячась, сидела на самом видном месте — на верхушке суурь-тэсэга. Не заметить её казалось просто невозможно. То есть, конечно, тукку всегда можно не заметить, её шкура сливается со скользким белесым нойтом, покрывающим в оройхоне каждый камень и каждую пядь.» — комментарии излишни. Но если читатель не отбросит испуганно книгу после прочтения такого вступления, то он довольно быстро поймет, что означают все эти слова.

Прочие[править]

  • Ай, молодца!:
    • Вроде бы несложно догадаться, что падение урожаев и недостаток воды связаны с застройкой далайна. Шооран и сам подозревает такую связь, хоть и отмахивается от своих подозрений. Однако упорно продолжает застраивать и без того сузившийся до предела далайн, пока в очередной визит к дому вдовы одного из очень немногих друзей не узнает, что после неурожая её сын, его тёзка, умер от голода, а вдова сама шагнула в далайн. Правда в конечном итоге главный герой был прав, человечеству так и так надо было выбираться из клетки далайна, но вот хотел ли сам Шооран платить за это такую цену? Да и подумать над последствиями своих дел не мешало. Впрочем, в контексте романа всё сложнее и еще более неоднозначно.
      • Кстати, и сам этот друг, Койцог, погиб, в немалой степени, по вине Шоорана. Хотя в тот раз у него было не так много выбора. В очередной визит в Землю Изгоев Шоорана не пропустили, иди, мол, бродяга, откуда явился. Шооран не пошёл, а вместо этого поставил несколько оройхонов, открывших ему дорогу в страну, а заодно — сделавших границу между странами легкопроходимой. На границе немедля вспыхнула война и правитель Земли Изгоев был вынужден назначить налог харвахом со всех землевладельцев. Койцогу снова пришлось взяться за опасное ремесло сушильщика, которого он клялся не касаться. Это стоило ему жизни.
    • Вместе с плохой хороший конец — финал романа: Шооран победил Ёроол-Гуя, уничтожил далайн, открыл дорогу во внешний мир. И что дальше? Во внешнем мире людей ждут холод и жара, которых они не знали, болезни, с которыми они прежде не сталкивались. Земля тут не родит сама по себе, а поев незнакомых волшебных грибочков можно досрочно отправиться следом за Ёроол-Гуем, что и происходит с некоторыми выходцами из далайна. Справедливости же и благоденствия как-то не получилось, люди-то остались прежними. Разве что земли теперь сколько угодно. Сам Шооран закончил жизнь одиноким, озлобленным отшельником, а в конце вообще правратился в чужеродное чудовище.
  • Антиреклама алкоголя — крепко напившись, Энжин раскрывает Шоорану свою тайну илбэча. Впрочем, не похоже, что он действительно настолько в стельку пьян, скорей, просто устал от жизни и одиночества, и ему надоело хранить тайну. Тем не менее, жить после этого Энжину осталось менее суток. Позднее сам Шооран, решив по случаю праздника попробовать любимого Энжином вина, просыпается через сутки с диким похмельем и смутными стыдными воспоминаниями о пьяных выходках. С той поры главный герой относится к хмельному осторожно.
  • Армия воров и шлюх — любой отряд изгоев, просто по определению, в том числе и армия, которую Ээтгон с Шоораном подняли для захвата угловых оройхонов и новых земель. Позднее в неё превращается изначально неплохо снаряжённая и обученная армия Страны Добрых Братьев, а ещё такую армию создает из изгоев Моэртал, обещая выделить на захваченных территориях богатые наделы.
  • Атеист-диссидент — главный герой Ёроол-Гую поклоняться не намерен, как и его учитель Энжин, хотя и опасения перед множеством пастей и цепких конечностей не утратил. А в Стране Добрых Братьев поклонение Ёроол-Гую запрещено под страхом плетей и каторги, хотя уж в существовании Ёроол-Гуя, в отличие от никак себя не обнаруживающего Тэнгэра, усомниться невозможно.
  • Богатый безработный дурак — нормальное состояние многих знатных людей в земле Вана, да и в других государствах, скорее всего. К государственному управлению их не допустят, должностей наместников и высших чиновников не так много, а родственник сиятельного Вана остается родственником. Потому большую часть времени эти многочисленные личности проводят в услаждении себя на столичных оройхонах. Неудивительно, что сборщики налогов выжимают простолюдинов как грязекопатель — чавгу.
  • Боевой кнут — один из шаварных хищников, парх, вооружён двумя длинными усами, усаженными бритвенно-острыми пластинками. Будучи вырезанным, этот ус может использоваться как оружие и в умелой руке способен рассечь даже кожаные доспехи или заплести и вырвать из рук копьё.
  • Вечная загадка — что такое далайн, как он появился, сколько их всего на планете, и существует ли вообще старик Тэнгэр?
  • Всё пошло слишком так:
    • Хитрый план Добрых Братьев заключался в том, чтобы заставить пойманного илбэча проложить новую дорогу в Землю Старейшин. Им это удалось, как и захват древнейшего государства далайна, вот только в результате Добрые Братья по собственной глупости бездарно растеряли почти всё ценное, что было в Земле Старейшин, заодно окончательно разорив и свое государство. Позднее завоевания были отобраны одонтами Вана, а там армия Вана вторглась и в саму страну Добрых Братьев. Не то, чтобы это имело большое значение в контексте финала романа, но к концу книги Земля Добрых Братьев пребывает в самом жалком состоянии из всех стран далайна.
    • Не менее хитрый план одонтов страны Вана заключался в том, чтобы пропустить армию изгоев на мятежные угловые оройхоны. Захватят их — хорошо, уничтожат мятежников, а страна избавится от изгоев. Не захватят — тоже неплохо, недобитые остатки армии изгоев можно будет легко уничтожить. О существовании за угловыми оройхонами обширной страны одонты не знали, получив на свою голову целое государство изгоев.
  • Гадский подручный хуже хозяина — Боройгал, которого для того и держат при всех одонтах и правителях. Лишённые малейшего намёка на совесть палачи любой власти нужны. Продолжил бы карьеру и при правителях-изгоях, да на свою беду покусился на Шоорана, который с правителями был на короткой, хоть и не сказать, чтоб сильно дружеской, ноге.
  • Жертвенный лев — Энжин и Мунаг. Весьма быстро гибнут в начале романа, дабы подчеркнуть, сколь дешева жизнь в мире далайна.
  • Закадровое гуро и заодно топливо ночного кошмара — один из распространённых способов казни в этом мире — отправить в прогулку по ночному шавару, кишащему ядовитой и хищной многоногой хитиновой мерзостью, а также залитому где по колено, а где с головой едким нойтом. Без оружия и снаряжения, зато с издевательским напутствием «выйдешь с той стороны — свободен». Подробно судьба отправленных на такую прогулку не описывается, но выбраться не удалось никому из названных. Аналогичная ситуация и с маканием в далайн, правда тут последствия наглядно представлены в лице Маканного.
  • Закон об оружии в фэнтези — инверсия. Тут есть огнестрельное оружие, правда только в виде пушек двух разных калибров. До ручного огнестрела то ли не додумались, то ли, что скорее, сушёный харвах — слишком дорогой стратегический ресурс, а ручной огнестрел из хитина чересчур недолговечен и опасен. Другой вопрос, насколько роман можно считать фентезийным.
  • Злодей по должности — Как ни странно, некоторые из одонтов сиятельного Вана в конце романа показывают себя именно таковыми. Нет, они конечно остаются напыщенными и заносчивыми царедворцами типичной восточной деспотии, но ненужной и чрезмерной жестокости не творят, и даже по-своему заботятся о подданных. Такими же становятся Ээтгон, Суварг и другие правители Страны Изгоев. Хорошо рассуждать о стране всеобщего счастья, но что ты будешь делать, если соседи грозят войной, а без огненного зелья границу не удержать? Только назначать налог харвахом. И снова будут гибнуть сушильщики. Не назначать налог? Воевать с копьями и кистенями против пушек — плохая идея. В стране голод. Позволишь заколоть на мясо последних животных? А что будешь есть потом? Не позволишь, хотя дети умирают от голода на руках у родителей? Ээтгон выбирает второе.
  • Золотая молодёжь — сынок одонта, Хооргон, и его прихвостни из числа детишек дюженников-цэрэгов. Решили от бездельня поиздеваться над занятым работой Шоораном. Пока шёл обычный глумёж, это сходило им с рук, но когда дело начало грозить увечьями, Шооран принялся самообороняться. Никто из малолетних свинтусов не понёс физического урона, но папаша-одонт случившееся воспринял как «негодяй-гнилоед среди бела дня напал на любимого сына и наследника».
  • Микротрещины в канве — мало, но если присматриваться:
    • Как именно Ёроол-Гуй может попасть на мокрый оройхон, выходящий к далайну только углом? Ведь ему придется или протискиваться через крошечную горловину, что если вообще возможно, то, в прямом смысле слова, в час по чайной ложке, либо пересекать закраины боковых оройхонов, на что он якобы не способен.
    • На момент начала романа Шоорану 9-10 лет. При этом он не знает, что хулиган Бутач — его брат по отцу. Однако мать Бутача погибла за два года до того, и мать Шоорана говорит, что даже после смерти отца (которого Шооран не помнит), они по-прежнему жили одной семьёй. Но 7-8 лет — это уже не три года, ребёнок отлично бы помнил и Бутача, и его мать. Да и оставшийся без родителей Бутач, который всего лишь года на три старше Шоорана, по крайней мере поначалу нуждался в помощи. Можно было бы это списать на ложь, но никакого мотива лгать сыну у матери Шоорана нет, да и ничто в романе не наталкивает на мысль, что она когда-либо лгала. Можно попробовать обосновать тем, что годы в далайне длиннее обычных раза в полтора-два, но на это тоже похоже слабо: указываемый в романе возраст людей более-менее соответствует их состоянию.
    • В одном эпизоде упоминается, что баргэды «вернулись к своим книгам». Следовательно, тут есть представления о книгах и какая-никакая письменность. При этом, во всём романе тема записей, письменного сохранения истории, грамотности и прочего никак не затрагивается. События даже давностью в несколько десятилетий подёргиваются пеленой вымысла и искажений, а события нескольковековой давности как минимум наполовину легендарны. Скорей всего, автор всё-таки не имел в виду, что в мире далайна есть развитая письменность, а оговорка про книги случайна.
      • До этого на протяжении всей книги раз десять упоминаются списки о разделе земельных участков, об учёте материальных ценностей — и да, этим занимаются как раз баргэды. Вот только ни о книгах, ни хотя бы о записях при этом ничего не сказано. Делать записи можно и без развитой письменности, начиная с палочки с засечками, но и об этом упоминаний нет, а уж появление книжной культуры общество меняет весьма радикально.
        • Делать записи о собствениках земли палочками? А опись сокровищницы в таком случае — рисунками? Не стоит с безаппеляционной уверенностью домысливать за автора.
    • Причиной мятежа Хооргона стала опала его отца и назначение на место одонта столичного вельможи. Цэрэги поддержали мятеж из опасений, что приведший собственных людей новый одонт сместит местных с должностей. Штатный доносчик при дворе одонта не сообщил о мятеже из-за знания нового одонта о нём и вытекающих из этого опасений за свою жизнь. Всё вроде бы логично, но государство вана существует не первую сотню лет и такие ситуации должны быть для ванов привычными и штатными. Да и что за тайный доносчик, о котором в курсе кто ни попадя? Впрочем, можно списать на то, что сиятельный Ван просто не принял мальчишку-наследника во внимание. В общем-то, с учётом весьма жалких результатов мятежа, справедливо не принял. А может, Ван зря полагает себя мастером игры престолов, в конце концов, рассуждения на эту тему поданы в романе так, что их можно считать мыслями самого Вана.
    • Куда подевались все родственнички сиятельного Вана, привыкшие лишь вкусно есть и сладко спать на столичных оройхонах? Они все, до единого, оказались хитрей и дальновидней, чем искушённый в игре престолов Ван? Но тем не менее, исчезли бесследно, в финале Ван просыпается в своём дворце в одиночестве, если не считать общества единственного преданного ему старика-слуги.
  • Кайдзю — собственно Ёроол-Гуй, а также многочисленные животные, которые водятся где-то в хтонических морских глубинах и служат пищей Многорукому богу, причём иные даже превосходят его по размеру. Когда Шооран мастерил узкие проходы между частями далайна, что же стало с теми зверями, которые крупнее целого оройхона?
  • Кармический Гудини — снова Боройгал. Изначально негодяй и доносчик, затем вовсе палач, он определённо хуже, чем многие из мелких паршивцев, встречавшихся Шоорану. Тем не менее, Боройгал успешно доживает до самой последней страницы романа.
  • Крохотное королевство — вся территория далайна по размерам соответствует крупному городу, даже не мегаполису, и значительная её часть занята собственно далайном, а немалая часть суши непригодна или малопригодна для проживания. На этом клочке разместилось аж три (позднее — четыре) государства и периодически возникают мелкие полунезависимые государства, размером с городской микрорайон.
    • Размеры Далайна 45 на 36 оронхойнов? При том, что каждый из оронхойнов - это примерно квадратная миля... Готов вас заверить, вы вряд ли найдёте в современном мире много мегаполисов, которые по площади будут больше (если найдёте...). И если не путать с мегаполисами агламерации. Это не отменяет того факта, что королевства крошечные, но всё же не надо их настолько неправдоподобно приуменьшать.
  • Крутой в дурацком колпаке — главный герой успел поучиться у Энжина, послужить цэрэгом в армии сиятельного вана, побандитствовать с «ночными пархами». Не стоит недооценивать бродягу-сказителя со смешными байками и пытаться внаглую покопаться в его мешке.
  • Крутой в отставке, он же крутой дедуля — Энжин. Не вполне понятно, правда, когда и где он успел понабраться воинских умений, разве что среди разбойников во время странствий по мокрым оройхонам. Но таки понабрался и даже успел кое-чему научить главного героя.
  • Ктулху с побитой мордой — собственно, Ёроол-Гуй, успешно поверженный главным героем ближе к концу романа. Бессмертный бог глубин оказался смертным. Или же он был просто заточён в камне последнего, изуродованного, оройхона?
  • Любовный треугольник — Энжин, Сай и Атай. Шооран, Яавдай и Ээтгон-Бутач.
  • Между бредом и реальностью, а иногда и приключения в Комаляндии — Главному герою не раз доводится быть тяжело раненым, одурманеным, находиться в полубреду и тому подобных состояниях. Каждый раз ему чудится чёрный уулгуй — один из самых опасных хищников далайна, на труп которого он как-то наткнулся ребёнком. Мёртвый уулгуй ведет с Шоораном философские беседы.
  • Мёртвые земли — огненное болото, места, где пограничные оройхоны с раскалёнными аварами непосредственно выходят к далайну. Едкая и ядовитая влага далайна вскипает на аварах, превращая землю в кипящее ядовитое болото, а воздух — в сплошную пелену едких испарений. За такими болотами безумный илбэч, а позднее и сам Шооран, прятал новые земли, когда не желал, чтобы они были обнаружены раньше времени. Пересечь один такой оройхон можно относительно легко, но пройти дорогу смерти длиной в четыре оройхона удаётся лишь совершенно безбашенным путешественникам со специальным снаряжением и Шоорану, который на тот момент был в полубреду-полубезумии. В здравом уме ему это едва ли бы удалось. Не говоря уж о том, что на узкой раскалённой полосе илбэчу просто некуда скрыться от Ёроол-Гуя, если тот решит выкинуться на берег. По мере застройки далайна в мёртвые земли внезапно начинают превращаться удалённые от далайна сухие оройхоны, где пересыхают источники воды и гибнет всё живое, а значит, становится нечего есть. Любви к илбэчу это не добавляет.
  • Многоножки и гигантские ракообразные — большинство ползучих тварей далайна и шавара, кроме рыб, по описаниями явно относятся к членистоногим и обладают впечатляющим набором ног, а также клешней, жвал и прочих хватательно-кусательных приспособлений.
  • Моложе, чем выглядит — многие из жителей далайна, кроме части знати. Способов заполучить шрамы, ожоги и прочие уродства тут хватает. Чудовищно изуродованный Маканный, который выглядит стариком, на самом деле молодой мужчина двадцати трёх лет. Шооран, после странствий по огненным болотам и встреч с разнообразными монстрами, примерно в таком же возрасте выглядит лет на сорок. Да и Яавдай к этому же возрасту приобрела многочисленные ожоги на лице и лишилась половины пальцев, что едва ли способствуетк красоте.
  • Море на западе, земля на востоке — карта говорит сама за себя.
  • Непристойно — значит смешно — одна из любимых невзыскательными слушателями баек сказителей «О женитьбе Ёроол-Гуя». Частично приводится в романе.
  • Неудачное самоубийство — после уничтожения далайна оставшийся озлобленным и никому не нужным одиночкой Шооран решает свести счёты с жизнью. Увы, в нижнем мире рыба не ядовита и сваренная уха лишь обеспечивает илбэчу сытный ужин и несколько часов здорового сна.
  • Ой, бл… — сцена в финале романа: бывший палач Боройгал, в который раз столкнувшись с Шоораном и обругав его всякими словами, заканчивает ругань сентенцией: «Как же я ненавижу вас обоих, тебя и илбэча». На что Шооран закономерно отвечает: «Я и есть илбэч, что дальше?» Реакция Боройгала — эталонный пример реализации тропа. Самое забавное, что бояться-то Боройгалу особо нечего, не считая того, что Шооран — проживший трудную жизнь бродяга и воин, а Боройгал, хоть и здоровенный мужик — всего лишь палач, привыкший издеваться над беспомощными, но это Боройгал знал и так. Силы илбэча бесполезны в бою, тем более после гибели далайна, однако перепуганный до мокрых штанов палач об этом не задумывается, унося ноги.
  • Планета Вода — с прикрученным фитильком, поскольку всё же не планета. Изначальное состояние далайна — коробочка с Крестом Тэнгэра и в сотни раз большей площадью чистого моря, которое настолько глубокое, что даже Ёроол-Гую не под силу достигнуть дна.
  • Пнуть сукиного сына — расправа Шоорана над Хооргоном. Никакой симпатии предатель, подлец и лицемер Хооргон, косвенный виновник гибели матери Шоорана и прямой — Мунага, не вызывает. Небольшая заявка на великолепного мерзавца стухла, не успев расцвести. Остался слабовольный слизняк и негодяй, которому самое место в шаваре.
  • Победитель дракона становится драконом — в финале Шооран сам становится Ёроол-Гуем в другом далайне. Впрочем, он этого уже по-видимому не осознает, так что едва ли это участь хуже смерти. Да и дорвавшиеся до власти предводители изгоев быстро приобретают замашки одонтов.
  • Повадился кувшин по воду ходить — сущность и девиз работы сушильщика харваха. Как бы ты ни был ловок, искусен и проворен, рано или поздно тебе просто не повезёт.
  • Полигамия — в далайне девочек рождается примерно вдвое больше, чем мальчиков, поэтому многожёнство со средним числом жён две воспринимается как норма. В одной из стран, впрочем, его запретили для контроля численности населения («лишние» девушки идут в храмовые рабыни, и их участь незавидна), а в другой также разрешена полиандрия, но слишком уж похожая на проституцию.
  • Потрясающий повар — последний из сиятельных Ванов. Умудрился приготовить годную приправу даже из шаварного нойта, то есть, едкой, чудовищно вонючей и ядовитой субстанции. Также полагал себя искусным государем. Зря. Хотя, честно сказать, судьба Вана больше напоминает авторский произвол.
  • Проблемы с коммуникацией убивают — стоило бы Маканному не мучиться, вздыхая как фамильное привидение, а просто рассказать Шоорану о своих догадках, и вполне возможно, не пришлось бы Маканному кончать с собой, а Шооран, очень вероятно, остался бы жить в стране изгоев, на чём и закончился бы этот виток истории далайна. Как ни странно, вора, циника и каторжника Маканного подвела набожность. Он искренне веровал в Тэнгэра, в исполнении илбэчем воли последнего, и потому боялся вмешиваться.
  • Прикинуться шлангом — совершенно необходимый навык для большинства изгоев и многих простолюдинов. Шооран проворачивает этот фокус неоднократно. Впрочем, прикидываться ему приходилось в основном в молодости, когда ещё слишком многие помнили дезертировавшего красавца-цэрэга. Со временем жизнь на мокрых оройхонах сделала Шоорана именно тем, кем он поначалу притворялся.
  • Профессиональный риск ментора — менторами Шоорана можно с оговорками назвать Энжина и Мунага. Оба не слишком зажились на этом свете. Впрочем, Чаарлах, тоже сыгравший во взрослении Шоорана немалую роль, прожил достаточно долго.
  • Пурпурная проза — так написаны фольклорные вставки в романе.
  • Религия зла — с точки зрения чтящих только Тэнгэра Добрых Братьев таковой является поклонение Ёроол-Гую в любом виде, а следовательно — религия всех остальных стран далайна, где почитают именно Ёроол-Гуя или и его, и Тэнгэра. На самом деле о Тэнгэре ничего не известно, а Ёроол-Гую поклонение безразлично, он желает только двух вещей: пожирать всё живое и изловить илбэча.
  • Рыцарь в ржавых доспехах — Шооран становится таким очень быстро, а затем и от рыцаря остается все меньше, а ржавчины становится всё больше. Под конец его, мечтавшего когда-то облагодетельствовать людей, волнуют судьбы разве что пары человек, и то больше по привычке.
  • Самоуверенный мерзавчик — опять же Хооргон. Всё, на что его хватило — провернуть не слишком хитрую интригу по устранению первого претендента на отцовский пост. Организовать всё так, чтобы пост достался ему самому — уже нет. Затем устроил опереточный мятеж, отхватив себе карликовое «государство» из двух сухих оройхонов. Казалось, если бы не вмешательство Шоорана, могло и сработать, но ближе к финалу выясняется, что дни Хооргона так и так были сочтены, потому что соратники по мятежу уже сторговались по его поводу с Ваном. Так что Хооргон за счёт всех предательств и убийств выторговал себе аж пару лет безраздельного правления двумя оройхонами. Право слово, согласись он на роль приближённого к новому одонту, мог бы при удаче добиться куда большего.
  • Семьецентричный сеттинг — даже учитывая невеликую популяцию людей в далайне, главными двигателями происходящего являются Шооран и его брат.
  • Сломленный крутойШооран на финальном отрезке истории: Ёрооу-Гуй побеждён, далайн уничтожен, силы илбэча стали бесполезны, все, кто был ему дорог — уже почили, а сам он остался одиноким, озлобленным на жизнь и никому не нужным стариком.
  • Смертоносный распущенный двор — при дворе сиятельных ванов в обычае угостить неугодного вельможу блюдом с ломтиком рыбы из далайна. Правящий Ван, впрочем, к таким методам не прибегает из уважения к высокому искусству кулинарии, но неугодные так и так не заживаются.
  • Хлористый пандемоний — всё, что так или иначе связано с водой жижей из далайна. А ведь изначально это почти наверняка был чистый няшный океан...
  • Ходячий макгаффин — опять же илбэч. Одни хотят его поймать, чтобы он строил землю для них. Другие — чтобы тот не мутил воду или не построил земли для врагов. А в конце хотят поймать совершенно все, за всё хорошее.
  • Хроническое спиннокинжальное расстройство — дано: территория государства размером с не сильно крупный город. В обычае многоженство, тем более, что женщин примерно вдвое больше мужчин (почему — не говорится). Технологии уровня позднего неолита, так что о контрацепции тут не слышали. Общественный строй — вроде теократии и зачатков абсолютизма. Как следствие, количество хлебных и престижных мест ограничено, да и они часто передаются по наследству, но каждый аристократ имеет целый выводок детишек всех возрастов. На выходе неизбежно получается названный троп в лютой концентрации. Картины жизни аристократов автор показывает всего пару раз (его герои — изгои, бродящие по мокрым землям), и каждый раз речь заходит об устранении конкурентов и неугодных.
  • Чёрно-серая мораль — «положительные» персонажи тут — бандиты, которые предпочитают грабить не слабых собратьев с мокрых оройхонов, а «жирных» земледельцев с сухой земли. Цэрэг, который не станет зря и без приказа тыкать кого-то копьем или пинать боевыми башмаками с ядовитыми иглами. Одонт, который не станет обирать земледельца вовсе до нитки, и зря примучивать незаменимого ремесленника, так как понимает, что от них зависит и его благополучие. Во всём романе полностью положительных персонажей можно с запасом пересчитать по пальцам одной руки. И то вопрос, таковы они по природе, или просто мы не всё о них знаем.
  • Я этого не просил пополам с герой поневоле — главный персонаж. Он вообще-то был бы счастлив просто прожить жизнь земледельца, ремесленника или воина-цэрэга с любимой женщиной и семьёй. Но судьба ему досталась совсем иная.

«Сидящий на краю»[править]

В 1993 году, еще до окончательного завершения работы над основным романом, Святослав Логинов поддался на уговоры коллег-писателей, читавших рукопись, и взялся за продолжение. Писалось оно, по словам автора, тяжело, и в конце-концов работа встала вообще. Зато двинулись с места другие произведения, над которыми автор работал в то время и в конце-концов продолжение, озаглавленное «Сидящий на краю», так и ограничилось полутора главами. Как гласит Слово Божие, дописано оно никогда не будет, но поскольку автор пока еще живет и здравствует, не будем терять надежды.

Сюжет продолжения[править]

Действие происходит через тридцать с лишним лет после окончания действия основного романа. Большинство его главных героев умерло или состарилось и действие разворачивается вокруг мальчика Ёортона, которому как раз на днях должно исполниться двенадцать лет, после чего его назовут взрослым охотником. Вот только самому Ёортону начинают сниться странные и страшные сны о каком-то диковинном мире, где земля разделена на ровные квадраты, простор со всех сторон ограничен непреодолимой стеной, а из глубины бескрайнего моря, когда он попытался в нее заглянуть, на него посмотрела бездна со множеством пастей, глаз и жадных рук. Отец, услышав о подобном, пришел в ярость и отвесив затрещину запрещает Ёортону даже заикаться об этом. Лишь бабка Яавдай выслушивает его, а потом рассказывает, что Ёортон приходится колдуну-илбэчу внучатым племянником, а может и внуком, и во сне он видел далайн, который они когда-то покинули. Мальчик, впрочем, не желает в это верить, ведь всякому известно, что илбэч — это злой дух-колдун, который питается отвратительной рыбой и насылает на людей зиму.

Тем временем, правитель Ээтгон тоже состарился и задумался о том, так и не обзавелся наследником. Конечно, дети у него были, и немало, но его никогда не интересовали ни они, ни жизнь их матерей. Тогда он приказывает найти Яавдай, с которой когда-то расстался из-за своей гордости, и её детей и внуков, а затем является в селение Ёортона...

Вместо заключения[править]

Если подумать, то мир далайна — неплохое место. Опасные животные водятся только в шаваре или в далайне. Даже на мокрых оройхонах без большого труда удаётся прокормиться населению небольшой деревушки, это на площади-то в пару квадратных километров, представляющей из себя кусок перекопанной грязи, покрытой ядовитой дрянью! Здесь не бывает холодно или слишком жарко, материал для одежды, инструментов и оружия достаётся без большого труда и, похоже, не требует долгой выделки, в отличие от нашей реальности. Ничего не слышно о заразных болезнях и эпидемиях, которые легко опустошили бы столь крошечный мирок. Опасности шавара или далайна не столь уж велики, если с толком организовать работу. На сухих же оройхонах жизнь и вовсе напоминает рай: хлеб растёт сам по себе, только собирай, на деревьях полно сладких плодов, а в пещерах — съедобных грибов, нет никакой опасной или ядовитой живности, а захочется мяса — можно заколоть бовэра в ручье, благо и они растут сами по себе, не требуя труда. Живи да радуйся. Со временем, конечно, человеку опостылеет жизнь на клочке в несколько десятков километров в поперечнике, но не всякому и не скоро. Да и то, надо хотя бы знать, что этот клочок — далеко не вся вселенная. В мрачный, безысходный ад, место, где жить нельзя, далайн превратили люди и только они.

Подумав же еще раз, можно задаться вопросом, а стоит ли человеку жить в клетке, сколь бы удобной и сытной не была бы жизнь в ней?

Примечания[править]

  1. В сети встречаются мнения, что именно эта обложка «с небритым бомжом» отпугнула многих читателей. Что же, выглядит она действительно странно, хотя на самом деле очень точно воспроизводит одну из сцен романа. Сразу видно, что художник его как минимум читал.
  2. За карту благодарим участника Механьяк.
  3. В своих странствиях главный герой как-то встречает обезумевшего от голода, который наловил рыбы из далайна и ест её. «Вкусно, только рот щиплет» — через несколько минут бедняга помер в мучениях.