Михаил Булгаков

Материал из Posmotre.li
Перейти к: навигация, поиск
« …Боже вас сохрани — не читайте до обеда советских газет. »
— Преображенский — Борменталю
« М. Булгаков вообще самый мерзлявый автор. «Белая гвардия» начинается с доставания дров из сарая, потом в дом Турбиных заявляются все замерзшие персонажи, Мышлаевский так даже обмороженный, но его спасают. Обмораживаются юнкера и офицеры в окопах и дозорах, уголовники ночью на Владимирской горке и пр. Роман заканчивается описанием как нечеловечески и чуть не насмерть замерз часовой у бронепоезда. Воет на ветру ошпаренная собачка Шарик, окостенел юный врач, проехав в сентябре сорок верст по Смоленской области, замерзают бедные невиноватые гады. Только Берлиоз с Бездомным, упарившись от жары, пьют абрикосовую газировку и икают. »
— С Баша

Михаил Афанасьевич Булгаков (1891—1940) — русский советский писатель. Впрочем, советским его можно назвать весьма условно. Да практически вся его литературная деятельность протекала в Советской России и СССР, но к большевистской власти он всегда относился более чем скептически. Тем не менее его не только не репрессировали, но даже позволили кое-что печатать и ставить на сцене — Сталину почему-то понравилась пьеса «Дни Турбиных». Из деталей биографии стоит упомянуть, что он был уроженцем Киева, сыном преподавателя религиозного вуза, врачом и соскочившим с иглы наркоманом.

Знают именно за это: до публикации «Мастера и Маргариты» считался полузабытым драматургом и фельетонистом из 1930-х годов, где-то в районе Ефима Зозули или Пантелеймона Романова. При жизни же Михаил Афанасьевич был известен в качестве популярного драматурга, пьесы которого собирали аншлаг, а потом заворачивались цензурой. А том, что он ещё и прозу писал, помнили немногие.

Произведения[править]

  • Не любит обувь — Булгаков любил этот троп и часто разувал как героинь, так и второстепенных персонажей.
  • Укрощение строптивой — любил показать такого супруга (иногда образ был автобиографическим). Жена (в отчаянии): Я морфию приму! [т. е. намеренно убью себя передозировкой] Муж (хладнокровно): Нет, морфию ты не примешь, потому что я тебе этого не позволю.
  • Шоу внутри шоу. В драматургии Булгакова охотно используется приём вложенного спектакля — «Багровый остров», «Кабала святош»… а в «Полоумном Журдене» он даже удвоен.

«Белая гвардия»[править]

Роман (1924 г.), посвящённый положению в Киеве во время Гражданской войны. Во многом автобиографическое произведение: благородного Алексея Турбина Булгаков «списал» с себя, Елену — с любимой сестры Варвары, скользкого и подлого Тальберга — с её мужа Леонида Карума. Судя по всему, своего зятя Михаил Афанасьевич совсем не любил — и вывел его упырём-перебежчиком и приспособленцем, а богобоязненной Елене-Варваре приписал связь с другим человеком. Сестра обиделась и навсегда разорвала отношения с писателем, даже открещивалась от родства с ним. История одной любви.

  • Бафосная аббревиатура — «ПРАХ» («поэты — режиссёры — артисты — художники»). Прототипом был литературно-артистический клуб, действовавший в Киеве в 1919. Он назывался ХЛАМ (бафос вполне сознательный) и расшифровывался как «Художники, литераторы, артисты, музыканты».
  • Бонус для современников — Шполянский представлен читателю как «знаменитый прапорщик, лично получивший в мае 1917 года из рук Александра Федоровича Керенского георгиевский крест». Помимо явно ироничной интонации, здесь важно уточнение про награду. Как раз тогда Керенский раздавал «Георгиев» направо и налево, то есть это тот редкий случай, когда Георгиевский крест стоит не слишком много.
  • Глаза разного цвета — у Мышлаевского один глаз карий, другой зелёный.
  • М. Булгаков, «Белая гвардия»:
« …Он, извольте ли видеть, разучился говорить по-русски с ноября прошлого года. Был Курицкий, а стал Курицький… Так вот спрашиваю: как по-украински «кот»? Он отвечает: «кит». Спрашиваю: «А как кит?» А он остановился, вытаращил глаза и молчит.

— Слова «кит» у них не может быть, потому что на Украине не водятся киты.

»
— На самом деле есть. Пишется «кит», читается [кыт].
  • Моральный вертихвост — Тальберг. Первым переходит на сторону любой установившейся в Городе власти, объявляя предыдущую «опереткой».
  • На тебе! — Булгаков высмеял своего домовладельца, известного киевского архитектора В. П. Листовничего, выведя его в виде несимпатичного инженера Василия Лисовича (получившего с подачи Николки Турбина прозвище «Василисы»).
  • Нарочито плохо — богоборческие стихи одного из второстепенных героев «Белой гвардии» Булгакова.
  • Слепили из того, что было — некоторые эпизоды романа почти полностью повторяют сюжет ранних рассказов.
  • Умерли долго и счастливо — погибшие полковник Най-Турс и вахмистр Жилин в ранних редакциях; после смерти присоединяются к полку крестоносцев.
  • Фефекты фикции — Най-Турс постоянно картавит. В ранней редакции картавит также его красавица-сестра Ирина Най.

«Дни Турбиных»[править]

Пьеса (1925 г.), написанная на основе «Белой гвардии». Спасла Булгакова дважды: в тяжёлые дни, когда писатель подвергался откровенной травле и потому не мог ни печататься, ни найти работу, гонорары за идущие в театре «Дни Турбиных» позволяли хоть как-то выживать. Кроме того, пьеса крайне понравилась лично Сталину («„Дни Турбиных“ есть демонстрация всесокрушающей силы большевизма» — из письма драматургу В. Биллю-Белоцерковскому) — и, возможно, именно поэтому в итоге Булгаков не только избежал репрессий, но и смог вернуться к театральной работе (после письма Булгакова в 1930 г. в адрес правительства СССР — «Или отпустите в эмиграцию, или дайте наконец работать!» — ему позвонил лично Сталин и «посоветовал», а фактически — распорядился, устроиться во МХАТ).

  • Два в одном и три в одном — в образе полковника Алексея Турбина были объединены врач Алексей Турбин, полковники Най-Турс и Малышев (причём двое последних стали одним персонажем уже на этапе ранних редакций).
  • Моральный вертихвост — по авторскому замыслу Тальберг в финале, с подходом Красной армии, становился «пламенным большевиком». Но советскую цензуру такой вариант не прошёл бы, и Тальберг в итоговой редакции поехал на Дон к деникинским добровольцам.
  • Патологический лжец — Шервинский именно таков. Причем чувствуется, что он сам себе верит: судя по увлеченности и внимаю к деталям, врет, не всегда осознавая что врет, пока не одернут.
  • Убить в адаптации — Алексей погиб.

«Бег»[править]

Пьеса (1928 г.). Также изображает гражданскую войну с «белой» точки зрения.

  • Могучий перебежчик — белый генерал Яков Слащёв, прототип Хлудова, успешно руководил обороной Крыма от красных. Эмигрировал, но в 1921 вернулся в СССР, был хорошо принят и даже учил красных командиров на курсах «Выстрел». Порой в числе его курсантов были и те, кто сражался против него на подступах к Крыму. Разворачивались очень интересные дискуссии на живых свежих примерах, причем генерал не жалел ни язвительности, ни насмешки, разбирая ту или иную операцию красных… прямо шахматисты, мать их.
  • Янычары, курорты и Великолепный век — описаны злоключения главных героев в Стамбуле.

«Собачье сердце»[править]

Вальяжный барин и неандерталец при галстуке

Повесть (1925 г.) Сочетает научную фантастику, социальную сатиру и сатиру нравов. После экранизации стала одним из самых известных произведений (после «Мастера и Маргариты»). Сюжет незамысловат: частнопрактикующий медик профессор Филипп Филиппович Преображенский поставил эксперимент, пересадив дворняге гипофиз убитого Клима Чугункина, люмпен-пролетария и средней руки уголовника. Этот человек получил документы на имя «Полиграф Полиграфович Шариков» и создал Преображенскому, его ассистенту Ивану Арнольдовичу Борменталю, поварихе Дарье Петровне, горничной Зине и другим людям кучу проблем. Устами и хирурга, и беспризорной собаки автор выразил нелюбовь к пролетариям, что вызвало многочисленные споры в Интернете. Наконец терпение хирургов лопнуло, и они вернули обратно гипофиз кобеля. Формально Шариков остался жив, но человеческая его жизнь подошла к концу.

  • Аллюзия — в телесериале «Классная школа» школьного врача зовут Филипп Филиппович.
  • Говорить лозунгами — Швондер.
  • Гурман-порно — сцены, где Борменталь обедает у Преображенского. Особенно первая, где они пробуют некие «горячие закуски», предполагаемые рецепты которых сейчас бродят по Интернету.
  • Знаменитая вступительная фраза — «У-у-у-у-у-гу-гуг-гуу! О, гляньте на меня, я погибаю».
  • Микротрещины в канве. Как же все-таки звали человека, чей гипофиз профессор Преображенский использовал для пересадки: Чугункин или Чугунов? В экранизации микротрещину заделали: там он — однозначно Чугункин.
  • Музыкальный триппер: «Очень настойчиво с залихватской ловкостью играли за двумя стенами на балалайке, и звуки хитрой вариации „Светит месяц“ смешивались в голове Филиппа Филипповича со словами заметки в ненавистную кашу. Дочитав, он сухо плюнул через плечо и машинально запел сквозь зубы: — Све-е-етит месяц… Све-е-етит месяц… Светит месяц… Тьфу, прицепилась, вот окаянная мелодия!»
    • Но это сезонное заболевание. А вот песней «От Севильи до Гренады» профессор болен хронически.
  • Надмозги — английский перевод Булгакова. Не разобравшись с ударениями и отсутствующим в словаре словом «польты», переводчик перевел «На польты пойдут, из них белок будут делать на рабочий кредит» как «В лабораторию пойдут, из них белОк (proteine) будут делать для питания рабочих».
  • Непонятного пола:
«

— Во-первых, мы не господа, — молвил наконец самый юный из четверых — персикового вида. — Во-первых, — перебил и его Филипп Филиппович, — вы мужчина или женщина? — Я — женщина, — признался персиковый юноша в кожаной куртке и сильно покраснел.

»
— Диалог профессора с новым домоуправлением
.
  • Неудачная басня. Гораздо больше людей смотрело фильм, чем читало книгу, но вот какое дело — акценты в этих произведениях расставлены совершенно по-разному, и мораль писатель и режиссёр подают разную. Знакомя читателя с Преображенским, Булгаков густыми мазками рисует если не сволочь, то просто весьма неприятного человека, а вот Бортко негативные черты характера профессора или не показывает вообще, или изрядно сглаживает. При этом Шариков одинаково люмпен у обоих. С точки зрения писателя, никому тут особо сочувствовать и не надо, оба получили что заслужили (хотя напиши он книгу в 1930-х, концовка явно была б мрачнее), а вот с точки зрения Бортко люмпен-пролетариат чуть не сожрал интеллигенцию, и вот тут мы и получаем наш троп. Спрашивается, а почему мы должны сочувствовать профессору Преображенскому (даже изрядно обелённому режиссёром), если он сам является причиной своих проблем?
    • Ну и дойлистское объяснение — Булгаков одинаково не любил как красных (иначе б не стал воевать во ВСЮР), так и тех людей, что, сидя в тёплом тылу, рассуждают о том, как всё рушится (фельетон «В кафе» весь об этом), и поэтому выместил эмоции в повести, а вот Бортко просто не мог показать социально близкого ему Преображенского так, как он изображен в книге.
    • Альтернативное мнение: Преображенский, однако, клеймит тех, кто занимается не своим делом, метко подмечая, что «разруха» не в последнюю очередь вызвана банальной невоспитанностью. Петь хором про «суровые годы» они могут, но если рядовой пролетарий вместо этого просто перестанет бить лампочки в подъездах и мочиться в парадной — годы сразу станут заметно менее суровыми. Сам Преображенский работает не отвлекаясь на показуху.
    • Историк А. Р. Дюков считает, что в облике профессора Преображенского автор отобразил набирающий силу фашизм. Тут и увлечение профессора «евгеникой», и рассуждения профессора о гипофизе, в котором прошита модель поведения человека (профессор ни на минуту не задумывается о том, что Шариков получился таким подлецом, потому что сам профессор никак не воспитывал созданного им человека), и финал повести, где Шариков был превращён в бессловесную тварь, которая послушно лежит у ног «высшего существа» (это словосочетание повторяется в повести неоднократно). И эпизод с сожжением «неправильной» книги выглядит весьма пророчески.
  • Оммаж: в фильме «Кавказская пленница» слова Джабраила «В моем доме нэ выражаться!» напоминают слова Шарикова в ответ на научный термин «атавизм»: «Неприличными словами не выражаться!».
  • Опера. Преображенский утверждал, что «…если я, вместо того, чтобы оперировать, каждый вечер начну у себя в квартире петь хором, у меня настанет разруха. …Сегодня в Большом — „Аида“. …В Большом пусть поют, а я буду оперировать. — „К берегам священным Нила“, — тихонько напевало божество [т. е. Преображенский], вспоминая золотую внутренность Большого театра».
  • Отсылка — «Агата Кристи» положила цитату из Булгакова на музыку.
  • Пейсы, кашрут и день субботний — Швондер, у которого «на голове возвышалась на четверть аршина копна густейших вьющихся черных волос».
  • Получился мерзавец (либо Невинно выглядящий злодей для тех, кто считает, что так и было задумано автором) — у ряда читателей и рецензентов Преображенский вызывает именно эту реакцию. Отсутствие любви к пролетариям и Советской власти, то, с какой точки зрения он смотрит на «низшие классы», покрытие совратителей несовершеннолетних девушек, семикомнатая квартира посреди страдающей от разрухи страны, полтинник на детей Германии опять-таки, разговоры о евгенике, а главное то, с какой лёгкостью профессор ставит крест на своём детище и практически не пытается его воспитывать, всему этому весьма способствуют.
    • С другой стороны, полтинник тот же до детей явно бы не дошел (эй, а откуда такая уверенность?), профессионально выполненный аборт четырнадцатилетней девушке скорее всего принесёт меньше вреда в долгосрочной перспективе, чем ребёнок от женатого любовника, в коммуналке оперировать и заниматься наукой нельзя (зато можно в клинике), детище сразу показало себя во всей красе, перевоспитать за два месяца (кто ограничивал профессора таким сроком?) такое задача неподъёмная, зато убийство, как метод решения проблемы, Преображенский Борменталю запретил. Да и любить пролетариат он, прямо скажем, не обязан (но осознавать, что без пролетариата он сдохнет — обязан, если не дурак и не тролль). Проблема противоположных оценок как она есть. Булгаков явно планировал профессора неоднозначным персонажем. Буревестник фанатского сообщества получился на славу. Автор правки помнит, какие страсти бушевали в ЖеЖешечке ещё в 2000-е вокруг этой повести.
  • Подпольный доктор — Преображенский. Казалось бы, он во всем противоположен образу традиционного подпольного коновала: он признанный ученый с мировым именем, операции он проводит не в грязном подвале, а в шикарно обставленной семикомнатной квартире, пациенты его — не какие-то гангстеры и сомнительные приключенцы, а солидные, уважаемые люди. Однако законнее его деятельность по проведению подпольных абортов от этого не становится, особенно тот случай с абортом четырнадцатилетней любовнице клиента.
  • Спрятаться за языковым барьером — Борменталь предупреждает Преображенского по-немецки.
  • Эффект голубого щенка — слово «интимный» до революции и в первые годы СССР означало что-то вроде «деликатный», в смысле «дело тонкое». Поэтому нет ничего неприличного в том, что «Преображенский интимно погладил брюхо Шарика».
  • Яблоко от яблони далеко падает — с прикрученным фитильком: очень похоже, что тропу соответствует профессор Преображенский. «Отец — кафедральный протоиерей…», а медицинские опыты сына, наоборот, бросают вызов религии.
    • Отсылка к личности самого Булгакова, медика, у которого работа отца также была связана с религией?
      • Не обязательно, просто правда жизни: начиная со времён Александра Второго, когда духовенство в Российской Империи стало менее замкнутым сословием, многие поповичи предпочитали идти в университеты, благо, их грамотность изначально была достаточно высокой; дети сельских священников, ставшие солидными городскими врачами/юристами — обычное явление (читаем внимательно того же А. П. Чехова).
  • Я профессор, моя жена профессор… — Преображенский швырнул в огонь вполне приличную книгу, да ещё и чужую. А ещё шляпу надел претендует на интеллигентность!

Тропы про Шарикова[править]

  • Бандитская пуля — на предложение объяснить невесте, откуда у него шрам на лбу, Шариков нагло заявляет: «Я на колчаковских фронтах был ранен!». Хотя мог бы вполне честно сказать, что это результат операции.
  • Вытянутая морда — Шариков. С фитильком — вытянута едва заметно.
  • Дезертир — Шариков заявлял «— Я дезертиром быть не желаю!» Правда, служить он хотел ещё меньше.
  • Передача души — после того, как Шарику пересадили гипофиз Чугункина, получившееся существо быстро становится человеком, хоть и сохраняет некоторые собачьи привычки… но чем дальше, тем яснее становится: «милейшего пса» Шарика больше нет, Шариков — это Чугункин, только без воспоминаний. «добрейший пёс превратился в такую мерзость!». После того, как врачи провели «даунгрейд», личность пса Шарика вернулась, хоть и с разрывом в воспоминаниях.
  • Пнуть собаку — поскольку Шариков сам немного собака, то его ненависть к братьям нашим меньшим направлена на другой биологический вид. Швондер устроил его на должность заведующим подотделом очистки города Москвы от бродячих животных (котов и прочее). «Вчера котов душили-душили…» (с). Пополам с Убить животное.
  • Против биохимии не попрёшь — милый пёс Шарик, которому пересаживают гипофиз мелкого уголовника, превращается… именно в этого уголовника.
« Клим Чугункин! Вот что-с: две судимости, алкоголизм, «все поделить», шапка и два червонца пропали. »
— Преображенский
  • Рукотворное чудовище — с фитильком. Шариков — не такое уж и чудовище, но тип пренеприятный и рукотворный. Подсвечено Преображенским: «Ведь я пять лет сидел, выковыривая придатки из мозгов. Вы знаете, какую я работу проделал, уму непостижимо. И вот теперь спрашивается — зачем? Чтобы в один прекрасный день милейшего пса превратить в такую мразь, что волосы дыбом встают».
    • Напившись, ночью он вломился в комнату прислуги («Полюбуйтесь, господин профессор, на нашего визитёра Телеграфа Телеграфовича. Я замужем была, а Зина — невинная девушка»). С фитильком, потому что на этот раз (Дарья Петровна без особых усилий схватила непрошеного гостя и отволокла к профессору) не успел ничего натворить.
    • Донёс на профессора. К счастью, сотрудник ГПУ, к которому поступил малограмотный («…и даже Энгельса приказал своей социал-прислужнице Зинаиде Прокофьевой Буниной спалить в печке, как явный меньшевик со своим ассистентом Борменталем Иваном Арнольдовым…») донос, оказался давним пациентом Преображенского.
    • Заявил, что он намерен расписать с барышней-совслужащей Васнецовой. После разговора с глазу на глаз профессор выяснил, что этот козёл «сказал, что ранен в боях… угрожает, говорит, что он красный командир… со мной, говорит, будешь жить в роскошной квартире… каждый день ананасы… Он у меня кольцо на память взял…»
    • Наконец, в ответ на требование профессора убраться из его квартиры вынул револьвер из кармана. Борменталь среагировал молниеносно…
  • Собака — друг человека: Шарик — сугубо положительный персонаж (хоть и плутоватый), а вот после своего превращения в человека Шариков ничего, кроме омерзения, не вызывает.
  • Снобы против жлобов — смакующий закуски ценитель оперы Преображенский против пьющего хамюги с неумеренными претензиями Шарикова.
  • Тупой — это зло — без комментариев.
  • Умён, как человек — в тексте так и не объяснено, почему Шарик еще в собачьем своём виде рассуждает как разумное существо, учится читать по вывескам и понимать смысл написанного (как, оказывается, и многие собаки!), знает вещи, которые мог знать человек начала XX в., но никак не пёс… Просто приём остраннения и абсурдизации в целях сатиры на общество в целом?
    • Читает с трудом — субверсия. Шарик выучился читать вывески, но поскольку ему неоткуда было узнать, в какую сторону это надо делать, он читает справа налево: «Абырвалг!» (На самом деле, каким бы умным псом он ни был, это все равно было бы невозможно, т. к. ему также неоткуда было узнать, какие буквы каким звукам соответствуют).
    • Потом Шарика превращают в человека методом приживления к его собачьему мозгу человеческого гипофиза, отчего меняется и всё тело. Пока Шарик ходит в виде человека — гражданина Шарикова, его «изначальный собачий разум» подавлен, замещён личностью уголовника Чугункина (донора гипофиза). Но потом над Шариковым совершают обратную операцию — удаляют человечий гипофиз и вообще «делают как было». И… возвращается та, прежняя «личность Шарика», со всеми её рассуждениями и памятью, причём период, когда пёс был человеком, Шарик явно не помнит от слова «совсем».
    • Ужас у холодильника: профессор утверждает, что Шарик разговаривает, но все меньше и меньше. Выходит, превращение человека в собаку осуществляется постепенно? Выходит, Шариков-Шарик медленно деградирует до собаки, как Чарли Гордон до своего прежнего уровня? Хоть он и сволочь, но таких мучений никому не пожелаешь. С другой стороны, против тропа говорит то, что после обратной пересадки Шарик-Шариков не пытался исполнить прежние намерения в адрес Преображенского, высказанные, пока был в человеческом облике, хотя причин у него появилось более чем достаточно. Да, ходил на двух ногах, говорил человеческим языком, но память о личности Шарикова у него стерлась, скорее всего, сразу как пришел в себя после операции. Максимум — поудивлялся немного необычному облику, осознавая себя уже собакой.
  • Я этого не просил — пёс Шарик не просил, чтобы его превращали в вора-алкоголика Шарикова, и после превращения Шариков при случае напоминает об этом профессору Преображенскому. И это единственный в книге момент, когда обычно не лезущий за словом в карман Преображенский явно не знает, что ответить. (Правда, похоже, что Шариков — другая личность, и к Шарику просто «примазывается»; когда пёс Шарик восстановлен, он не помнит ничего, случившегося с Шариковым).

«Роковые яйца»[править]

Повесть (1924 г.), научная фантастика. Зоолог проф. Персиков открыл Красный Луч, который при воздействии на яйца увеличивал потомство в размерах и делал его гораздо более агрессивным. Глава совхоза Александр Семёнович Рокк решил использовать это открытие, дабы вывести супер-кур. Генераторы луча привезли в совхоз, и туда же по ошибке попали яйца страусов, крокодилов и змей, заказанные для опытов все тем же Персиковым, а Персиков получил куриные. (Впрочем, если бы получили агрессивных гигантских голодных цыплят, результат был не намного лучше). В итоге по среднерусской полосе начали своё победоносное шествие громадные крокодилы и удавы, со страусами сразилась конная дивизия, и весь СССР чуть не накрылся медным тазом (по первоначальной авторской версии таки накрылся). Чтобы спасти страну, автор намеренно вызвал бога из машины в лице продолжительных и мощных морозов в августе (!!!). Глава символично называется «Морозный бог на машине».

«

— В мое время, — заговорил выпускающий, хихикая жирно, — когда я работал у Вани Сытина в «Русском слове», допивались до слонов. Это верно. А теперь, стало быть, до страусов. Наборщики хохотали. — А ведь верно, страус, — заговорил метранпаж, — что же, ставить, Иван Вонифатьевич? — Да что ты, сдурел, — ответил выпускающий, — я удивляюсь, как секретарь пропустил, — просто пьяная телеграмма. — Попраздновали, это верно, — согласились наборщики, и метранпаж убрал со стола сообщение о страусе.

»
— А страус был настоящий…
  • На тебе! — автор прошёлся по Мейерхольду: режиссёр-авангардист гибнет в 1927 г. при постановке «Бориса Годунова» из-за обрушения трапеции с голыми боярами.
  • Не повезло с ФИО — Птаха-Поросюк. Являлся одним из главных виновников трагедии, так как из-за разгильдяйства отправил в колхоз яйца тропических рептилий. Профессор Персиков подсвечивает: «Это свинья какая-то, а не Птаха!»
  • Учёный изнасиловал журналиста — журналист Бронский не только приписал профессору Персикову свои обывательские слова про «полфунта лягушачьей икры», но еще и прикрепил к заметке фальшивый портрет самого Персикова, совершенно на него не похожий.
  • Через недельку нашей эры — действие происходит в 1928 г.

«Кабала святош» и «Жизнь господина де Мольера»[править]

Сначала была пьеса (1929 г., другое название — «Мольер»). Собссно, о Мольере и его времени. Потом — роман (1933 г.).

  • Вербальный тик — в пьесе одноглазый бретёр маркиз д’Орсиньи, помолись, по прозвищу «Помолись», имеет обыкновение к месту и не к месту вставлять в речь слово «помолись». Возможно, заменяя им ругательства, помолись.
  • Инцест — в пьесе о Мольере и Арманде Бежар автор придерживался версии, что актриса была дочерью драматурга.
  • Конъюнктурный пересмотр. В романе описаны многочисленные случаи, когда Жан Батист Поклен де Мольер редактировал пьесы под влиянием сложившейся конъюнктуры, потребовалась бы отдельная статья. «Способ этот издавна известен драматургам и заключается в том, что автор, под давлением силы, прибегает к умышленному искалечению своего произведения. Крайний способ! Так поступают ящерицы, которые, будучи схвачены за хвост, отламывают его и удирают. Потому что всякой ящерице понятно, что лучше жить без хвоста, чем вовсе лишиться жизни. Мольер основательно рассудил, что королевские цензоры не знают, что никакие переделки в произведении ни на йоту не изменяют его основного смысла и ничуть не ослабляют его нежелательное воздействие на зрителя».

«Зойкина квартира»[править]

Пьеса, 1925 г. Автор статьи смотрела её в подростковом возрасте, и единственное вынесенное впечатление — Что это было?. В современных анонсах пьесы сообщают, что на квартире у этой Зои собираются «бывшие», которым не нравится советская власть и которые хотят сбежать в эмиграцию — реальную или внутреннюю.

«Иван Васильевич»[править]

Сначала была пьеса «Блаженство», в которой описано путешествие в антиутопическое будущее. Потом она была переделана в комедию «Иван Васильевич» (1936 г.), которая известна народу по фильму «Иван Васильевич меняет профессию». Самое интересное, что пьес две! В первой всё происходит наяву, во второй — во сне.

  • Музыкальный анахронизм — гусляры по приказу Бунши играют румбу.
  • Не в ладах с историей. Не вошедший в фильм анахронизм — патриарх во времена Грозного, — видимо, намеренный: в ранней редакции этот персонаж именовался, в соответствии с историческими реалиями, митрополитом. Параллельно Булгаков принимал участие в конкурсе на учебник истории СССР, собственноручно конспектируя ключевые исторические даты, включая год установления патриаршества на Москве. Но очень уж забавно звучала для современников неосторожная фраза задержанного милицией Милославского: «Панагию мне патриарх подарил» (явно ассоциируясь с покойным патриархом Тихоном, как и «Инженер Тимофеев живого царя вызвал»). А ограбленный перед «патриархом» шведский посол в пьесе тоже говорит по-немецки, и это особо подсвечивается репликой Феофана.
  • Чудо одной сцены — произведение выросло из единственного момента его пьесы «Блаженство», где посредством машины времени на несколько секунд появляется Иван Грозный. Слушатели оценили.

«Театральный роман»[править]

Разумеется роман. 1936 г., другое название — «Записки покойника». По сюжету авторство принадлежит самому герою — Л. Максудову, а автор лишь привёл рукопись в надлежащий вид, главным образом разобравшись с пунктуацией. Автор статьи героически пыталась прочитать, но дальше 10 страниц не могла продраться. Завязка — протагонист пытается пристроить свою пьесу для постановки в некий театр, но тут начинаются разнообразные интриги (например, зачем новые пьесы, когда есть старые?).

Тут надо заметить, что роман написан в несколько своеобразном стиле — повествование идет от лица «как бы» нездорового психически главного героя (на деле — он единственный нормальный человек среди персонажей) — кому-то может не понравится, но автор правки читал с удовольствием (надо заметить, что в романе много юмора). Книга не закончена, и в ее основе лежит собственный писательский опыт Булгакова: в написанном главным героем «романе» легко угадывается «Белая Гвардия», а в пьесе — «Дни Турбиных». При этом Булгаков в своей книге едко высмеял литературную тусовку тех лет, МХАТ, Станиславского и его знаменитую одноименную систему.

  • Дойти до самоубийства/Прерванное самоубийство. В середине книги главный герой, начинающий литератор Максудов, рукопись пьесы которого разгромило несколько критиков, собирается застрелиться. Но сначала отвлекается на звучащую за стеной арию из «Фауста», решив дослушать её до конца, а на последней строчке неожиданно в комнату входит человек, который заявляет, что согласен пристроить пьесу Максудова в театр. Однако конце концов Максудов всё равно кончает с собой, утопившись.

«Батум»[править]

Пьеса (1939 г., первоначальное название — «Пастырь»). Интересна сугубо тем, что посвящена юности Сталина.

«Мастер и Маргарита»[править]

См. соответствующую статью. Кстати, самого Булгакова тоже называют Мастером.

Рассказы и др.[править]

Булгаков выпустил сборники рассказов «Заметки и миниатюры», «Записки юного врача», «Трактат о жилище», а также «Морфий».

  • Повесть «Дьяволиада» — довольно точное описание белой горячки изнутри.
  • «Морфий» — антиреклама наркотиков и мопед не мой.
  • «Заметки и миниатюры»:
  • «Записки юного врача»: главный герой — доктор из провинции.
    • Жуткий доктор — по неопытности протагонист-доктор зачастую оказывается… жутковатым. (Его первый опыт в стоматологии, к примеру).
    • Знахарский диагноз — игра со штампом. Рассказчик — врач профессиональный, хоть и молодой. Но, общаясь с крестьянами, которых он лечит, он вынужден прибегать к терминологии, более понятной им. Например, крестьянка просто не поймёт, если ей сказать, что у неё сифилис; поэтому приходится говорить ей, что у неё «дурная боль» — это народное название ей слышать доводилось. Учитывая, что по узкой врачебной специальности Михаил Афанасьевич как раз сифилитолог…
    • Трахеостомия. «Стальное горло»: врач в уездной больнице делает эту операцию, чтобы спасти девочку с дифтерийным крупом. Конечно, с антисептикой всё в порядке, и трубка не пластиковая, а серебряная (а сталь в названии — из суеверных баек, которые сочинили крестьяне после операции). Но тем не менее операция это очень сложная, и врач сильно волнуется. Получается, однако, хорошо.
  • Публицистика и фельетоны:
    • Мумия — «Египетская мумия. Рассказ члена Профсоюза». Инверсия: мало того, что это оказывается никакая не мумия, так еще те, кто показывает ее в клубе, вообще не представляют себе, что такое мумия. В результате самозванка появляется «в виде женской головы, обрамленной письменами» и в конце «исчезает в преисподней».
    • Не повезло с ФИО — фельетон «Игра природы». «А у нас есть железнодорожник с фамилией Врангель…»
  • Два рассказа, найденных на Посмотрельи, но не упомянутых в Вики:
    • Опосредованная передача ругательств: «Побагровел тут Хикин, взмахнул раскисшими сапогами и сказал уполномоченному такие слова, которые напечатать здесь нельзя. Потому что это были непечатные слова».(«Сапоги-невидимки»)
    • Смешные деньги. Рассказ о временах НЭПа «Триллионер»: некий предприниматель-нэпман, чтобы впечатлить знакомых, рассказывает о своём деловом партнёре, у которого на счету тридцать три триллиона рублей. Сумма, похоже, действительно внушительная: один слушатель даже упал в обморок, услышав её. Нэпман упоминает, что побриться тогда стоило 20 «лимонов», т. е. миллионов.

Адаптации[править]

  • «Бег» (1970, реж. Александр Алов и Владимир Наумов) — фильм по мотивам произведений «Бег», «Белая гвардия», «Чёрное море». Стал культовым в узких кругах — например, цитируется в повести Вячеслава Рыбакова «Трудно стать Богом» (фанфике по АБС): «…надо было, как Антуан в „Беге“, громко возгласить: „Женераль Чарнота!“».
    • Камео — девушка с козой на поле боя. Образ-символ, призванный показать ужасы войны глазами пострадавшей. В этой микророли — Наталья Варлей.
    • Парад кровавых мальчиков — генерала Хлудова преследуют образы-воспоминания повешенного по его приказу вестового Крапилина.
    • Существует легенда, что адаптацию сценария проводил лично Михаил Афанасьевич, почивший за три десятилетия до этого. При этом её сторонники ссылаются на булгаковский стиль оригинальных (отсутствующих в первоисточнике) сцен. В принципе, легенда имеет и вполне материалистическое объяснение — использование черновиков автора.
  • «Иван Васильевич меняет профессию» (1973 г., реж. Леонид Гайдай) — по мотивам пьесы «Иван Васильевич».
  • «Дни Турбиных» (1976 г., реж. Владимир Басов). Не так популярен как «Бег», несмотря на звёздный состав (Андрей Мягков, Андрей Ростоцкий, Олег Басилашвили, Владимир Басов, Василий Лановой).
    • Антиреклама спиртного — пьянка у Турбиных в первой серии наглядно демонстрирует сразу несколько вариантов пьяного неадеквата: от расползающегося грязной лужицей Лариосика до впадающего в агрессию Мышлаевского.
    • Принцип смурфетки: Елена Васильевна Тальберг (Турбина) — единственная женщина в компании своих братьев и их многочисленных сослуживцев, собравшихся на квартире Турбиных в конце 1918 г.
  • «Собачье сердце» (1988, Владимир Бортко).
    • Блестящий неканон — в фильме дополнительной причиной неприязни Борменталя к Шарикову является брак последнего с гражданкой Васнецовой. Книга же не даёт никаких оснований предполагать, что Борменталь и Васнецова были прежде знакомы, а тем более Борменталь проявлял к ней интерес.
    • Затмить адаптацией — «Собачье сердце» вплоть до 1980-х гг. считалось пробой пера молодого автора, тем более что официально повесть не публиковалась, а в самиздате ходил в основном «Мастер и Маргарита». Однако режиссёр немного поменял акценты, обелил профессора Преображенского и сотворил один из шедевров перестроечного кино. Булгакову даже приписывают цитаты из ленты Бортко — в эфире телеканала RTVI однажды промелькнула фраза «Как там у Булгакова? Тяжёлые годы уходят борьбы за свободу страны?» Юлий Ким? Нет, не слышали.
    • Марш кованых сапог:
«

Эх, ты наша доля! Мы вернулись с поля, А вокруг гуляет Недобитый класс. Эй, скажи-ка, дядя, Для народа ради, Никакая контра Не уйдет от нас. Чок-чок-чок! Стучат, стучат копыта. Чух-чух-чух! Ударил пулемет Белая гвардия Наголову разбита, А Красную Армию Никто не разобьет!

»
— Ю. Ким, «Марш красноармейцев»
  • Неуместный Сталин. У Булгакова в повести никакого Сталина нету (его и быть не могло — обратите внимание на год выпуска книги). Есть совпартчиновник Виталий Александрович (без фамилии), не произнёсший вслух ни одной фразы, потому что профессор Преображенский и товарищ Швондер общались с ним по телефону. В фильме зачем-то вставили очень похожего на Сталина человека во френче по моде 1930-х.
    • Снобы против жлобов — в фильме коллизия усилена, в первую очередь Евгением Евстигнеевым в роли профессора, придавшим тому ярко выраженные повадки московского барина.
    • Телеграф, телефон и бильд-аппарат — создатели фильма неверно показали телефонный разговор. На дворе 1923 год, телефон с рукояткой как у мясорубки. Покрутив эту самую рукоятку, Преображенский воландовской магией попадает на прямой провод к некоему партийно-советскому лидеру, очень похожему на Сталина. Когда последний повесил трубку, в аппарате Преображенского раздаются короткие гудки. На самом деле, покрутив ручку, профессор должен был сказать в трубку: «Барышня? А-222, пожалуйста». И только потом разговаривать с товарищем во френче. По окончании разговора в линии раздавался просто «ЩЁЛК» — это «барышня» выдернула штеккер соединения. Электронные зуммеры с характерным «бип-бип-бип» для занято/отбой — это уже послевоенные технологии.
    • Прямая линия с Кремлём не принимается. По тому же аппарату профессор и Борменталь разговаривали с другими абонентами.
  • «Роковые яйца» (1995 г., Россия-Чехия, реж. Сергей Ломкин). Кроссовер — появляются Воланд и компания.
    • Воланд прямым текстом говорит, что вот Бог ему (учёному) помешает…
    • Зловещий иностранец — в гениальном исполнении Михаила Козакова Воланд отыгрывает троп на двести процентов.
    • Марш кованых сапог — карикатурная песня работников ГПУ, в похожей манере написанная тем же Кимом:
«

Мы щит и меч Советской власти, Мы на врага Глядим в упор. Мы всех врагов порвем на части! Сотрем с лица, сотрем с лица, сотрем с лица! Дадим Отпор!

»
— «Марш ОГПУ»

Примечания[править]