Идеология в адаптации

Материал из Posmotre.li
Перейти к: навигация, поиск
« Волк вместо того, чтобы питаться кроликами и прочей живностью, явно живёт выше своих возможностей. Он мог бы знать, что плохо кончит и сам накличет на себя беду. Он, наверное, читал в юности Ницше (если может говорить и подвязывать чепец, почему бы ему его не читать?). Девиз волка: «Живи с опасностью и умри со славой». »
— Альтернативная интерпретация «Красной Шапочки» от Эрика Бёрна

Оригинальное произведение было прекрасно всем. В том числе и отсутствием какой-либо идеологии и пропаганды. Именно потому при экранизации выяснилось, что оно либо катастрофически идёт вразрез с «линией партии», либо «недостаточно идейно». Что поделаешь, придётся перекраивать. И, что самое страшное, добавлять — побольше боевого задора и гражданской сознательности!

В особо вопиющих случаях весь изначальный смысл произведения вообще ставится с ног на голову, белое становится чёрным, чёрное — белым, оттенки размываются, акценты сбиваются, всякая неоднозначность пропадает, уступая делению на чёрное и белое в зависимости от общественно-политического курса.

Всё это относится именно к идеологическим дополнениям и замещениям. Если по соображениям идеологии из произведения только что-то вырезали, не трогая общую сюжетную канву и смысл — это шрамы от цензуры. В некоторых случаях, когда мораль меняется (первоисточнику немало лет), вместе с добавлением идеологии имеется и Иисус одобряет. См. также Конъюнктурный пересмотр. Противотроп — Нафиг идеологию!.

Примеры[править]

Религия[править]

  • Библия: в Третьем Рейхе создали «расово верное» издание Нового Завета под названием «Весть Бога» (Die Botschaft Gottes), для религиозных нужд. Справедливости ради, эта, как и другие попытки Рейха выйти на диалог с церковью, провалилась.

Театр[править]

  • Скандальная постановка Чиполлино в версии режиссёра Екатерины Королёвой в московском театре «Содружество актеров Таганки» (2014 г.), в которой вместо революции овощи… пишут челобитную царю принцу Лимону. Или это противоположный троп?
  • Опера Глинки «Жизнь за царя» в советское время превратилась в «Ивана Сусанина», ибо не для того царя жизни лишали, чтобы за его предка свою отдавать. Вообще, всякое упоминание царя было вымарано, а в особо радикальных случаях действие и вовсе переносили в годы Гражданской войны.
    • Троп отыгран во второй раз. Глинка изначально вынужден был назвать оперу «Жизнь за царя», а не «Иван Сусанин», дабы царская цензура не прикопалась к созвучию с одной из дум повешенного поэта-декабриста Кондратия Рылеева.

Литература[править]

  • Генри Лонгфелло, «Песнь о Гайавате» — так, значит, индейцы принимают белых по-братски, считают божьими посланниками и охотно перенимают у них христианскую веру? Ну-ну… Надо полагать, этот эпизод (кстати, включаемый не во все издания поэмы) — чисто авторская вставка. А в реальности те из индейских племён, что видели в белых высшие существа, дорого за это заплатили.
  • И. Ильф, Е. Петров, «Золотой телёнок» — внутримировой пример: от старого ребусника Синицкого требуют непременно добавлять идеологию во всю сочиняемую им продукцию. Хотя есть подозрение, что редакция просто троллит старика, не решаясь сказать ему в лицо, что его ребусы никому не нужны.
  • Всеволод Нестайко, трилогия «Тореадоры из Васюковки» — автора сильно раскритиковали «как это так, детская книга — и просто смешная, практически без идеологических и воспитательных тем?!», так что в третьей книге градус идеологии сильно накалился: тут тебе и борьба с суевериями (фото «призрака») и, в частности, православием (модный поп на машине и грозящая страшным судом бабка), и «с девочками надо дружить», и дружба народов (грузинско-украинская свадьба), и «народ и армия едины» (помощь армии во время наводнения), и «как хорошо, что нам скоро в армию»…
    • Зигзаг: после того, как в независимой Украине вышла новая редакция, очищенная от идеологических наслоений и приближенная к пониманию юным поколением, послышались голоса, обвиняющие автора в конъюнктурном пересмотре.

Фанфики[править]

Кино[править]

Отечественные фильмы[править]

  • Советский чёрно-белый «Том Сойер» 1936 г. (реж. Л. Френкель и Глеб Затворницкий): на рабовладельческом Юге не может быть ничего светлого, так что все взрослые, кроме негра Джима — редкостные упыри. Начинается фильм со сцены, в которой нехороший белый связывает негру руки за спиной и надевает ему на шею верёвку. Так как индейцы тоже пострадали от белых американцев, показывать их плохими негоже, а посему убийство доктора совершает отец Гека и сваливает на Джима, так как среди положительных персонажей не может быть алкоголиков вроде Меффа Поттера. Идейно прогрессивные Том и Гек берут с собой Джима и сваливают на плоту из этого ада.
  • Советский «Остров сокровищ» 1937 г. в постановке Владимира Вайнштока. Положительные герои не могут искать средства к собственному обогащению! Поэтому сокровища героям необходимы… на нужды революции. Естественно, возглавляющие восстание Смоллет и Лайвеси толкают пафосные революционные речи, полицейские злее и хамоватее пиратов, а добрейший сквайр Трелони — трусливый, жадный и подлый богатей-кровосос. Заканчивается всё замечательнейшим лозунгом: «Кто не с нами — тот и трус и враг!»
    • То, что из Джима сделали по сюжету девушку Дженни, влюблённую в доктора Лайвеси, вероятно, не имеет отношения к идеологии.
    • Точно таким же богатым мерзавцем бедолагу Трелони сделали и в английской экранизации 2011 года.
      • Ему вообще не везёт почему-то: из насквозь положительного дядьки и, на минуточку, лучшего стрелка в партии его регулярно делают то сволочью, то сказочным идиотом, а то и одновременно. Скорее всего, дело в этом.
  • «Овод» 1955 г. Несмотря на плеяду замечательных советских актёров, фильм получился довольно плакатным, а все тонкости личности Ривареса, его горькая и злая ирония, сложность его взаимоотношений с отцом и с Богом оказались за бортом. Кардинал Монтанелли теперь — лицемер и ханжа, угодливо кивающий австрийским оккупантам и отрекающийся от сына практически сразу, как тот поставил его перед выбором — отказаться от веры в Бога или позволить расстрелять сына: ведь все священники — тупоголовые и бессердечные фанатики! Австрийцы — звероподобные солдафоны и садюги, умеющие только пить, вешать недовольных и изгаляться над крестьянами, всячески провоцируя революцию. Прошлое Ривареса, не вписывающееся в светлый образ мученика революции — нищенство, унижения в бродячем цирке, избиение пьяным матросом в захудалом кабаке — всё выброшено вон: теперь его шрамы — от пыток в застенках. Это не говоря уже о совершенно плакатных моментах, вроде того, где Риварес, стоя перед расстрельной командой, простирает руку с криком «Стреляйте! Перед вами борец за свободу Италии!» — и будто по мановению этой руки МОЛНИЕНОСНО наступает рассвет. В итоге вместо тяжёлой и сложной драмы получилось красивое, но картинное кино «про революцию». Сама Войнич, хоть и была польщена, что её роман экранизировали, всё же со вздохом отметила: «Не то…»
    • Гораздо бережнее перенёс «Овода» на экран Николай Мащенко в 1980 году.
      • В семье автора статьи эти три фильма в шутку называют «Пионер Том Сойер», «Комсомолка Дженни» и «Коммунист Риварес».
  • Советский «Новый Гулливер».
    • Впрочем, это не адаптация, а скорее «фанфик с попаданцем»: фильм повествует не об «оригинальном» Гулливере, а о советском пионере, который попал во сне в Лилипутию.
  • «Золотой ключик» 1939 года — теперь папа Карло, Буратино и другие человечки летят в благодатный Советский Союз…
    • Аналогичная концовка и в аудиоспектакле 1962 г. (Режиссёр Наталья Сац)
  • «Вооружён и очень опасен» Вайнштока с Высоцким. По книге Габриэль Конрой в финале счастливо живёт с женой в богатстве и довольстве, найдя серебряную жилу; в фильме богатство (нефтяная скважина) приносит Габриэлю одни беды, жена его гибнет, друзья отворачиваются, и в итоге он поджигает месторождение нефти и уходит к старателям. Конечно, такой плакатной пропаганды, как в «Комсомолке Дженни», тут нет, а общий нравственный посыл гораздо шире отдельно взятой советской идеологии, но то, что создатели фильма отвергли «капиталистические» ценности Брет Гарта — факт.
  • «Алые паруса» 1961 года. Ну вот нафига тут добавленная линия с «революционными террористами»?..
    • А ещё Грэй вместо судовладельца стал наёмным капитаном. Ибо нельзя положительному герою советского кино быть капиталистом![1] Правда, аристократическое происхождение ему оставили, но добавили мерзкую гувернантку и морального урода отца, ссору с ним и отречение от родства.
  • Советский «Капитан Фракасс» зачем-то заканчивается возвращением Изабеллы и Сигоньяка к бродячим актёрам. С точки зрения идеологии это имеет смысл, но вступает в жесточайшее противоречие с финалом книги.
  • Советский «Всадник без головы» — Морис теперь бунтарь, отказавшийся выполнить волю отца и стать священником, и борец за свободу Ирландии, где был объявлен государственным преступником и был вынужден бежать в Америку.
    • Постановщик — ещё раз тот же самый Вайншток! Да он просто специалист по тропу!
  • «Крыса на подносе» Тутышкина. У Аверченко не было рассуждений про модность «современного искусства» на, о ужас, Западе — при Аверченко Россия сама была частью Запада.
  • «Солярис» Тарковского. Станислав Лем без прикрас назвал режиссера дураком после просмотра. Писателя возмутила, во-первых, абсолютно лишняя слезогонка, а во-вторых — открытая полемика Тарковского с его книгой. Лем через своё произведение пытался донести до читателя мысль, что Космос — это потрясающее, удивительное и опасное место, где человеческие мерки неприемлемы. Если человек хочет изучать Космос — он должен оставить свой антропоцентризм на Земле. А что пытался донести до зрителя Тарковский? Космос — опасное и враждебное человеку место. Нечего нам там делать — лучше останемся на Земле, среди родных берёзок…[2]
  • Советский «Великий человек» по роману Эла Моргана. В оригинале протагонист изучает жизнь погибшей в автокатастрофе знаменитой телеперсоны и постепенно понимает, каким мерзавцем был покойный. В финале перед протагонистом стоит выбор: занять или нет место погибшего, и он опасается, что и сам со временем станет таким же. Но в советской экранизации всё совсем иначе. Там выясняется, что погибший постепенно проникся страданиями трудового народа, а его смерть — на самом деле убийство, подстроенное жестокими капиталистами.
  • «Повесть временных лет», хоть и была написана монахом (о чём стоит помнить читая, например, про гарем Владимира-язычника из тысячи женщин), всё-таки является историческим документом, пытающимся более-менее беспристрастно изложить события прошлого. Снятый по её мотивам «Викинг»… М-да. Не то чтобы авторы открыто заявляли о пропаганде каких-то идей… просто как-то так получилось, что все сцены с христианами снимаются при ярком солнце, сами христиане одеты в чистые, богато украшенные одежды и ведут себя более чем достойно. В то же время язычники отфактурены грязью, одеты в рваньё и лохмотья (включая князей и прочую знать), зверски рычат и творят друг над другом всяческие мерзости, в то время как небо над ними затянуто тучами. Сам князь Владимир из харизматичного великолепного мерзавца, каким он предстаёт в летописи, становится слабохарактерным рохлей, которым помыкает его же варяжская дружина, находящим в православии единственное утешение и радость жизни.
    • С другой стороны, при экранизации каноничных событий летописи зрителям было бы трудновато понять, за что же этого человека признали святым.
    • Особый фэйспалм в том, что жрецы Перуна были не юродивыми, как в фильме, а вышедшими в отставку, всеми уважаемыми великими воинами, побывавшими не в одной кровавой битве.
  • «Обитаемый остров», в книге мальчик из светлого коммунистического завтра попадает в мрачный капиталистический фашизм с расизмом, спецслужбами и правящей хунтой. В фильме коммунизм и идеологию мира Полудня убрали (она ведь была в основном в размышлениях Максима, в его реакции на окружающий мир), зато страна стала больше похожа на 37 год.

Зарубежные фильмы[править]

  • Всё это, однако, в сущности безобидно, чего не скажешь об экранизации нацистами «Еврея Зюсса» Лиона Фейхтвангера в 1940 году. Гуманистический роман, поднимающий проблемы антисемитизма и влияния власти на личность, превратился в антисемитскую агитку, призванную разжигать ненависть к евреям и погромные настроения, а общий посыл сделался до крайности простым: «Бей жидов — спасай Германию!». Фейхтвангер был до крайности возмущён. Режиссёр фильма оправдывался, утверждая, что он-де лишь показывал противостояние евреев и антисемитов как есть, но то, что сложный персонаж Зюсса превратился в похотливого жадного злодея, который пытает мужа молодой девушки, заставляя её слушать его крики, чтобы сломить её дух и овладеть ею, чего у Фейхтвангера и в помине не было (напротив, дочь Зюсса покончила с собой из-за домогательств герцога) — неоспоримо, как и то, что заканчивается фильм антисемитским лозунгом.
    • Возможный обоснуй: фильм основан не на романе (сам Фейхтвангер сидел во время съёмок в концлагере), а, как и роман, на повести Вильгельма Гауфа (того самого, который «Карлик Нос») и других деталях биографии вюртембергского купца Зюсса Оппенгеймера. Однако Фейхтвангер воспринимал его именно как экранизацию своего произведения.
  • ВНЕЗАПНО американская экранизация Dungeons & Dragons — юная королева Империи Измера собирается дать простолюдинам равные права с аристократией, а маги-аристократы против, и хотят ограничить ее власть.
    • Впрочем, сомнительная придирка: в Dungeons & Dragons подразумевается существование целой мультивселенной с неизмеримым множеством фэнтези-миров, и то, что в выдуманном специально для фильма неканоничном мирке есть идеологический аспект — вполне укладывается «в норму». Другое дело, зачем вообще это нужно в экранизации настольной ролевой игры?
  • «Звёздный десант» — Верховен книжку немного полистал, возмутился тамошней идеологией и сделал вместо экранизации одно большое «На тебе!» Хайнлайну.
    • Так блестяще сделал что прошел «идеологический тест Тьюринга» и многие милитаристы считают тамошнюю Землю образцом.
      • Куда чаще встречаются зрители, которые увидели в фильме глупый неправдоподобный боевик, а не ту или иную идеологию.
  • «Штамм „Андромеда“» (по крайней мере, вторая экранизация) превращён в зелёную басню.
  • «Сало или 120 дней Содома»: итальянский треш (или артхаус?) коммуниста Пьера Паоло Пазолини, экранизирующий книгу маркиза де Сада о сексуальных экспериментах испорченных аристократов. Действие было перенесено в фашистскую Республику Сало, а сами герои стали фашистами.

Телесериалы[править]

  • Сериал «Импульс (2018)» — это спин-офф фильма «Телепорт», происходящий в той же вселенной, но концентрирующийся на разных героях. Вы ожидаете увидеть здесь фантастику и экшн, которые были в оригинальном фильме? Ага, щас! Получайте десятисерийную драму о страданиях подростка, в которой все мужики — злые козлы, думающие только о сексе и занимающиеся плохими делами, а достойными персонажами являются: главная героиня, чудом избежавшая изнасилования, её сводная сестра, потерявшая в детстве маму и теперь раз в год страдающая по этому поводу, мама ГГ, от которой ушёл муж, отчим ГГ, образ хорошего отца, аутист-одноклассник ГГ, над которым все издеваются, кроме неё, а также чёрная женщина-полицейский, добросовестно выполняющая свою работу. Сюжетная линия другого «телепорта», Доминика, посвящённая семье и тому, как далеко ты готов зайти ради неё, заканчивается на четвертом эпизоде, как и, впрочем, весь интерес к сериалу.
  • Star Trek: Discovery — в Стар Треке вообще каждый сериал со своей идеологией, причем некоторые полностью противоположны. Но тут ради вроде бы умеренной идеи борьбы с сексизмом/расизмом/ксенофобией со вселенной сделали что-то такое, что абсолютно пародийный Orville многие считают более натуральным «стартреком».
  • Game of Thrones — Дейнерис и в оригинале имела идеологические посылы, а вот Варис из тёмной лошадки, работающей на реставрацию Таргариенов, превратился в борца за права простого народа. Причём он это в открытую Тириону говорит. В Средневековье, ага.
    • В финале придумывается гениальный способ предотвратить творящееся безобразие — выбрать в короли бесплодного, а преемника тоже выбирать (и кастрировать, надо понимать). Демократия это, конечно, хорошо, но не в феодальные времена. Учитывая, в какой цирк с конями превращалась обстановка в стране именно в отсутствие однозначного наследника.
      • Возможно, этот казус с выборами — не столь уж удачный пример тропа… в данном конкретном, особом случае. Может статься, в данном конкретном случае «идеология», в том числе «демократия» как раз ни при чём (тем более что однозначно-демократическая идея, робко вброшенная прогрессивно мыслящим полумейстером Сэмвеллом Тарли, дружно обсмеивается всеми остальными участниками выборов). Не исключено, что тут, с линией Брана Старка, у авторов (включая самого Мартина как автора литературной первоосновы) «что-то не просто». Бран ведь далеко не «обычный дворянин» и не «обычный человек»: он мощный, загадочный (и да-а-алеко не факт, что «добрый») колдун. Возможно, он в течение нескольких последних сезонов плёл некие козни именно затем, чтобы оказаться на троне Семи Шести Королевств (фразу, которую он, едва быв избран, произнёс открытым текстом, можно ведь интерпретировать и так!). В таком случае вопрос о каком-либо престолонаследии может долго (ВЕКАМИ?!) так и не быть поднят… А ещё Бран могучий, уникальный псионик, и в свете этого ужасно интересно, почему Дейнерис ранее так внезапно, страшно и не шибко логично «поехала крышей», и почему во время выборов короля Тирион произносит явно бредовую речь в пользу кандидатуры Брана (всеми почему-то воспринятую сочувственно!) и при этом делает такие жесты руками, будто он под «Империусом» (см. фильмы о Гарри Поттере, к которым Дж. Мартин проявлял немалый интерес)…
      • В процессе выборов короля Санса, якобы превратившаяся в крутую королеву за счёт речей про заготовку зерна и подогнанной некогда Бейлишем кавалерии, с трёх слов ставит сажает на место своего дядю, ветерана двух войн (впрочем, редкостного долбо…а), ибо ишь чего захотел, в монархи метить! «Дядя, сядь, пожалуйста» так его шокирует, что взрослый дядька аж не находится, что ответить.
        • Пример опять-таки не столь уж удачен: вполне возможно, Эдмура Талли забаллотировали бы и все остальные — славится он далеко не умом. Исключительно своими (неумеренными!) любовными похождениями и (глуповатой!) воинской отвагой — и ничем более. Как «эффективный менеджер» себя не проявил.[3] Зато шибко хочет на трон, что видно без лупы. Вывод: в короли вряд ли годится, особенно в условиях кризиса. Недаром Сансу так никто и не одёрнул, — ни учтиво, никак, — когда она выдала дяде это своё «Сядь, пожалуйста».
  • Ремейк сериала «Зачарованные» набили феминистической риторикой (местами откровенно неудачной и почти всегда неуместной для сюжета) настолько плотно, что большую часть времени он воспринимается исключительно как пародия одновременно на оригинал и на современные про-феминистские тренды в массовой культуре. К сожалению, они это всерьёз.
  • «Ведьмак» от Нетфликс: политическую картину от Сапковского — хорошие расисты против плохих не-расистов — вообще трудно переварить, а тут и не пытались. В итоге кучка беженцев и магов всех цветов и рас (Север вообще такой, только почему-то эльфов не любят, а так что негр, что китаец — все свои) разбивают состоящую сугубо из белых мужчин армию Нильфгаарда, пришедшую огнем и мечом обращать всех в религию Белого Солнца. Вообще-то Солнце в оригинале было Великое[4], а не Белое, и на знаменах золотое. Да и религиозных мотивов замечено за ними не было. А самая крутая, конечно же Йеннифер, положившая половину нильфгаадской армии. Притом что в оригинале победу принесли именно коллективные действия магов под командованием Вильгефорца и единая армия четырех Северных королевств короля Визимира[5]. Но самое дно — это четвертая серия, где королева плачется, как ей тяжело, королева, а все равно родильным аппаратом считают (тут какой-нибудь крестьянин в поле гордо поднял голову: последний хер без соли доедает — но мужЫк!), и какое счастье чародейкам, что у них детей не бывает. А маленькая девочка хорошо, что погибла, ибо избежала женской доли. Причем нормального феминизма в оригинале было достаточно, зачем ТАКОЕ?
    • В оригинале родители Йеннифер, осознавая, что не выдадут горбатую дочь замуж сдали ее в чародейки? Пусть мезкий жлобатько за шкирку и пинками при этом выгонит ее из дома, и продаст, причем дешевле, чем свинью[6].
      • Сама она при этом совершенно осознано жертвует маткой ради возможности обрести красоту, но поскольку нужно показать её независимой и идущей против ветра, через пару серий она уже валит своё бесплодие на Аретузу и утверждает, что её «лишили выбора». Жертва абьюза не может быть неправой.
    • Цири отбивается от Кагыра магией? Ну конечно, разве она может быть перепуганной маленькой девочкой, которую Кагыр фактически спас, подобрав на улице горящего города (здесь наоборот, лично сцапал, застрелив пытающегося вывезти ее цинтрийского рыцаря), а потом жутко напугал, желая всего лишь вымыть, и от которого она втихую удрала? Не феминистичненько!

Мультфильмы[править]

  • Пенталогия Снежко-Блоцкой по греческой мифологии (кроме частей о Тесее и об Аргонавтах) — тот случай, когда получилось хорошо. Богов в большинстве представили как этаких идеологически-враждебных — подлецов и тунеядцев, угнетающих людей (кроме работящего Гефеста, который здесь Алибабаевич, и Геракла, который решил вернуться к людям и помогать им), но вышло даже гармонично и красиво. Плюс почти по канону — греческие боги и в каноне редкостные заразы.
  • Советская экранизация «Маугли» обошлась с оригиналом довольно аккуратно, скорее обрезав, чем переделав: она доходит до того места, где люди — особенные, но последующее разочарование не показывается. К тому же, тут речь не о богатых и бедных, а о том самом возвеличивании человека, которое в СССР одно время тоже имело место быть.
  • Советский мультик о Храбром Портняжке.
  • Советский же мультфильм «Остров сокровищ» — с прикрученным фитильком. Как уже было сказано выше, делать мультфильм про людей, ищущих средства к собственному обогащению — не лучшая по тем временам идея. Чтобы как-то пробиться через цензуру, в мультфильм напихали… множество кинематографических вставок с исполнением крайне запоминающихся песен, несущих очень даже полезную бытовую мораль: о вреде курения и пьянства, о пользе физкультуры, о социальных проблемах, вызываемых жадностью, о величии кинематографа (который, как мы помним, «важнейшее из искусств»)… и ведь вышло шедеврально! Настолько, что основную фабулу вообще никто цензурить не стал.
    • Дополнительные очки авторам-ёрникам (Д. Черкасскому, Н. Олеву, А. Балагину и замечательным украинским актёрам) — за то, что они в этих кинематографических вставках не просто талдычат унылые санпросветовские прописи, а мягко их пародируют/шаржируют, отчего эти прописи внезапно выглядят вовсе не унылыми.
  • «Африканская сказка». В оригинале было о том, как человеку мешали строить дом всякие звери, потом он построил один большой дом, хитростью заманил туда зверей и поджёг. А в экранизации — торжество социалистической морали: Человек — простой чернокожий угнетённый африканец, которого «кошмарят» Слон — американский белый турист, Крокодил — злобный юрист, Гиена — полицейский, Носорог — католический миссионер, и Лев — президент ЮАР Чарльз Сварт.
  • «Волчий блицкриг» (Blitz Wolf) Т. Эйвери. Комедийная злободневная антифашистская антисказка про трёх поросят.
  • Советский «Щелкунчик». В книге главная героиня Мари Штальбаум — девочка из если не богатой, то крайне неплохо живущей немецкой семьи. В этой экранизации главгероиня некая помесь Козетты и Золушки. Не бывают дети поганых буржуев и гнилых интеллигентишек положительными персонажами — для нас это нетипично!
    • Хотя не исключён зигзаг. Сам Щелкунчик, в отличие от книги, здесь изначально явно королевского происхождения (в книге он был племянником крёстного Мари, а принцем игрушек стал лишь в конце). Его родители, король и королева, показаны вполне положительными персонажами. А героиня в конце становится принцессой. Возможно, автора сценария заботила вовсе не идеология: он просто посчитал, что превращение бедной и явно несчастной девочки (возможно, сироты) в принцессу выглядит более интересно и трогательно.
  • «Правитель Турропуто» (1988) — экранизация книги А. Шарова «Человек-горошина и Простак». Злой колдун Турропуто, который в оригинале делал гадости для развлечения и наслал на страну вечную зиму, здесь стал карикатурным аналогом Брежнева (или как вариант — типичным партийным функционером «эпохи застоя») и остановил время в подвластном ему городе. Сам город — с подчёркнутым карикатурно-советским антуражем…
  • «Все хорошо» (1991 г.) Р.Саакянца. Маркиза хочет вернуться в Россию из эмиграции. При полном сохранении известного текста, в кадре мелькают известные политики, в т. ч. и действующие на тот момент.

Мультсериалы[править]

  • «Ши-Ра и принцессы силы» — оригинал был вполне обычным мультсериалом про забарывание злодеев, который, не морщась, смотрели и мальчики. Ремейк открыто феминистичен в современном левом американском смысле, завезли не только ЛГБТ, расовое разнообразие и бодипозитив, но даже антивоенный пафос, правда, не без сюжетной дыры в лице двух антивоенных активистов, сына которых почему-то зовут Луком. Который для стрельбы…

Музыка[править]

  • Марш рыбаков. В оригинале — песня уходящего в море рыбака, прощающегося со своей любимой. В известной в СНГ адаптации приобрела социальный подтекст ненависти бедного к богатым.
  • «Катюша», конечно, тоже ждала советского, а не какого-то другого бойца с границы — но итальянская «Fischia il vento» и греческая «Ζήτω το ΕΑΜ» — это просто партизанские политические песни, без всякой лирики.
  • «Воинов, верных своему народу» в стихотворении Кавафиса «Итака» тоже не было.

Телевидение[править]

  • «Куклы» НТВ в «классическом» формате. Т. е. когда адаптировалась известная история, ее героями становились политики, а идеология добавлялась в виде высмеивания кого-то и чего-то. Вплоть до сюжет не нужен — адаптируем наиболее яркие сцены из произведения. Смеялись над тем, над кем и чем было выгодно смеяться владельцам канала (в частности Гусинскому), т. е. выставить того, кто «не нравится» в не совсем приглядном виде.

Видеоигры[править]

  • «Перестройке» — советский аналог «Toppler». Главный герой — демократ, его враги — бюрократы. Сама идеология — больше колоритная клюква.

Примечания[править]

  1. Причём если подумать, это изменение делает почти невозможным главный сюжетный ход. Для судовладельца авантюра с алыми парусами, ради которой он к тому же отказался от выгодного фрахта, — эксцентричность, но не более того. Для наёмного капитана — верный способ расстаться с должностью. (Ну разве что его наниматель такой же чудак, способный понять и простить подобную выходку; но на это нет никаких указаний).
  2. Вот слова самого Станислава Лема: «К этой экранизации я имею очень принципиальные претензии. Во-первых, мне бы хотелось увидеть планету Солярис, но, к сожалению, режиссер лишил меня этой возможности, так как снял камерный фильм. А во-вторых (и это я сказал Тарковскому во время одной из ссор), он снял совсем не „Солярис“, а „Преступление и наказание“. Ведь из фильма следует только то, что этот паскудный Кельвин довел бедную Хари до самоубийства, а потом по этой причине терзался угрызениями совести, которые усиливались ее появлением, причем появлением в обстоятельствах странных и непонятных. Этот феномен очередных появлений Хари использовался мною для реализации определенной концепции, которая восходит чуть ли не к Канту. Существует ведь Ding an sich, непознаваемое, Вещь в себе, Вторая сторона, пробиться к которой невозможно. И это в моей прозе было совершенно иначе воплощено и аранжировано… А совсем уж ужасным было то, что Тарковский ввел в фильм родителей Кельвина, и даже какую-то его тетю. Но прежде всего — мать, а „мать“ — это „Россия“, „Родина“, „Земля“. Это меня уже порядочно рассердило. Были мы в тот момент как две лошади, которые тянут одну телегу в разные стороны… В моей книге необычайно важной была сфера рассуждений и вопросов познавательных и эпистемологических, которая тесно связана с соляристической литературой и самой сущностью соляристики, но, к сожалению, фильм был основательно очищен от этого. Судьбы людей на станции, о которых мы узнаем только в небольших эпизодах при очередных наездах камеры, — они тоже не являются каким-то экзистенциальным анекдотом, а большим вопросом, касающимся места человека во Вселенной, и так далее. У меня Кельвин решает остаться на планете без какой-либо надежды, а Тарковский создал картину, в которой появляется какой-то остров, а на нем домик. И когда я слышу о домике и острове, то чуть ли не выхожу из себя от возмущения. Тот эмоциональный соус, в который Тарковский погрузил моих героев, не говоря уже о том, что он совершенно ампутировал „сциентистский пейзаж“ и ввел массу странностей, для меня совершенно невыносим».
  3. А ещё ни один представитель рода Талли никогда не носил королевскую корону (тогда как и Старки, и Аррены, и Ланнистеры, и Грейджои происходят от «локальных королей», Северных, Долинных, Западных и Островных соответственно). Талли — это Дом не «герцогского», а «графского» уровня. Что не так уж маловажно в глазах людей, воспитанных в культуре вроде вестеросской.
  4. Очевидно, подобрано из полного титула Эмгыра, в котором он называется Белым Пламенем, чтобы нагнать страху для не читавших и не представляющих, что это самое Бледное Пламя — обычный человек.
  5. Здесь типичные польские мечты насчет сильного лидера, который объединит страну, при полной неготовности каждого хоть чем-то жертвовать во имя единой цели
  6. То есть просто продать дочь — это так себе, а вот продать задешево… Вспоминается анекдот про английскую королеву, обидевшуюся на мнение о продажности женщин.