Дмитрий Быков

Материал из Posmotre.li
Перейти к: навигация, поиск
Dw-worker.jpgСтройплощадка, наденьте каску!
Эта статья сейчас в процессе написания. Автор планирует нечто объёмное и застрачивает сюда текст по частям. Пожалуйста, дождитесь завершения работы, и только потом редактируйте: не создавайте неудобства себе и автору.
Bykov.jpg

Дмитрий Львович Быков (при рождении Дмитрий Львович Зильбертруд, р. 20 декабря 1967 г. в Москве) — российский писатель, поэт, публицист, издатель и педагог, один из самых известных и плодовитых российских литераторов 2000-х и 2010-х годов, трижды лауреат премии «Большая книга» и дважды — «Национального бестселлера». Активно выступает с лекциями по русской и мировой литературе. Бывший член «Ордена куртуазных маньеристов» (1989—1992). Вёл ряд передач на нескольких телеканалах. Издавал в 2008—2010 годах журнал «Что читать».

Избранные произведения[править]

Романы[править]

  • 2000 — Оправдание
  • 2003 — Орфография
  • 2005 — Эвакуатор
  • 2006 — ЖД
  • 2008 — Списанные
  • 2010 — Остромов или Ученик чародея
  • 2012 — Икс
  • 2014 — Квартал: Прохождение
  • 2017 — Июнь
  • 2021 — Истребитель

Поэтические сборники[править]

  • 1992 — Декларация независимости
  • 1994 — Послание к юноше
  • 1996 — Военный переворот
  • 2000 — Отсрочка
  • 2003 — Призывник
  • 2005 — Письма счастья
  • 2007 — Последнее время
  • 2010 — Отчёт
  • 2010 — Новые письма счастья
  • 2011 — На самом деле
  • 2011—2012 — Гражданини поэт (цикл стихов на злобу дня в исполнении Михаила Ефремова)
  • 2012 — Новые и новейшие письма счастья
  • 2013 — Блаженство
  • 2015 — Ясно. Новые стихи и письма счастья
  • 2017 — Если нет: новые стихи

Литературоведение и биографии[править]

  • 2005 — Пастернак (в серии «Жизнь замечательных людей»)
  • 2008 — Был ли Горький? (сценарий документального цикла «Горький. Живая история» для Пятого канала)
  • 2009 — Булат Окуджава (в серии «Жизнь замечательных людей»)
  • 2014 — Советская литература. Расширенный курс

Тропы и штампы в творчестве[править]

« Вот думал Штрайхер, что его не тронут, когда придёт заслуженный провал: другие боссы нации утонут, а он же никого не убивал! Он, ничего дурного не содеяв, присядет, может быть, на пару лет, — он просто призывал мочить евреев, но это же свобода слова, нет? Он действовал правительству в угоду, он был сопротивляться не готов, он попросту транслировал народу известия! Из тыла и с фронтов!.. Он журналист, пропагандист, и баста! Но объяснил международный суд, что он довольно сильно ошибался, и эти аргументы не спасут. »
— «Открытым текстом»
    • Не в ладах с историей — если кто из нацистских лидеров и рассчитывал на снисхождение, то точно не Юлиус Штрейхер, который отказался от предложения адвоката косить под невменяемого.
  • Белая Россия — поэма «Версия»
  • Гражданская война в России с переходом в Гулаги и рабы — трилогия «Оправдание», «Орфография», «Остромов или Ученик чародея». И отдельно — роман «Июнь» про конец 1940 — начало 1941 года. Как правило, встречается в преувеличенно-фантастическом виде, с окрасом постмодернисткого глумления.
  • Ловушка для сердобольных — «Можарово». По какой-то причине пассажирским поездам приходится проезжать аномальную зону. Ни в коем случае не стоит смотреть в окна — местные твари создадут именно тот образ, к которому труднее всего остаться равнодушным.
  • Специально коверкает язык — «Эвакуатор». Главные герои (Игорь и Екатерина) ради развлечения разговаривают между собой на ломаном языке.
  • Супружеская измена — самое знаменитое неполитическое стихотворение, «Баллада о кустах». Юмореска на тему влюблённых и мужа, который сидит рядом в кустах с ружьём:
« Я сижу в кустах, моя грудь в крестах, моя голова в огне,

Все, что автор плёл на пяти листах, довершать поручено мне.
Я сижу в кустах, полускрыт кустами, у автора на виду,
Я сижу в кустах и менять не стану свой шиповник на резеду,
Потому что всякой Господней твари полагается свой декор,
Потому что автор, забыв о паре, глядит на меня в упор.

»
«

Хорошо, говорю. Хорошо, говорю я им. Поднимаю лапки, нет разговору. Но допустим, я буду неслышен, буду незрим, уползу куда-нибудь в щёлку, в нору, стану тише воды и ниже травы, как рак. Превращусь в тритона, в пейзаж, в топоним. Нет, они говорят, никак. Нет, они отвечают, никак-никак. Только полная сдача и смерть, ты понял?

Хорошо, говорю. Хорошо же, я им шепчу. Всё уже повисло на паутинке. Но допустим, я сдамся, допустим, я сам себя растопчу, но допустим, я вычищу вам ботинки! Ради собственных ваших женщин, детей, стариков, калек: что вам проку во мне, уроде, юроде? Нет, они говорят. Без отсрочек, враз и навек. Чтоб таких, как ты, вообще не стало в природе.

Ну так что же, я говорю. Ну так что же-с, я в ответ говорю. О как много попыток, как мало проку-с. Это значит, придётся мне вам и вашему королю в сотый раз показывать этот фокус. Запускать во вселенную мелкую крошку из ваших тел, низводить вас до статуса звёздной пыли. То есть можно подумать, что мне приятно. Я не хотел, но не я виноват, что вы всё забыли! Раз-два-три. Посчитать расстояние по прямой. Небольшая вспышка в точке прицела. До чего надоело, Господи Боже мой. Не поверишь, Боже, как надоело.

»
— Двенадцатая баллада
« Земля безвидна и пуста. Ни милосердия, ни смысла. На ней не может быть Христа, его и не было, приснился. Сыскав сомнительный приют, не ожидая утешенья, сидят апостолы, и пьют, и выясняют отношенья:

— Погибло всё. Одни мечты. Тут сеять — только тратить зёрна. — Предатель ты. — Подослан ты. — Он был неправ. — Неправ?! — Бесспорно. Он был неправ, а правы те. Не то, понятно и дитяти, он вряд ли был бы на кресте, что он и сам предвидел, кстати. Нас, дураков, попутал бес… Но тут приходит Магдалина и говорит: «Воскрес! Воскрес! Он говорил, я говорила!» И этот звонкий женский крик среди бессилия и злобы раздастся в тот последний миг, когда ещё чуть-чуть — и всё бы.

»
— Пасхальное