Град обреченный

Материал из Posmotre.li
Перейти к: навигация, поиск
Картина Рериха. Гигантский змей оплёл своим телом ни о чем не подозревающий город.
« Если у еврея отнять веру в бога, а у русского — веру в доброго царя, они становятся способны чёрт знает на что… »
— Изя Кацман.

«Град обрече́нный» — роман братьев Стругацких 1972 г., который был опубликован только в 1989. Представляет собой одно из самых философских и неоднозначных творений мэтров советской фантастики. В книге очень заметно уже нескрываемое авторами разочарование позднесоветской действительностью, что нашло отражение в названии: они позаимствовали его у картины Николая Рериха «Град обрече́нный», по их словам, поразившей их «своей мрачной красотой и ощущением безнадёжности, от неё исходившей» (Б. Стругацкий). Слово Божие гласит, что читать и писать надо с той же орфографическо-фонетической оговоркой, что и у художника, как бы по-церковнославянски.

Сама идея «Града» возникла у писательского дуэта еще в 1967 г., во время работы над «Сказкой о Тройке». Концепция романа несколько раз менялась, как менялось и название: «Новый Апокалипсис», «Мой брат и я» (что свидетельствует о первоначальной автобиографичности задуманного произведения) и, наконец, «Град обрече́нный». Как писал Б. Стругацкий, задачей их произведения было показать, как «под давлением жизненных обстоятельств кардинально меняется мировоззрение молодого человека, как переходит он с позиций твердокаменного фанатика в состояние человека, словно бы повисшего в безвоздушном идеологическом пространстве, без какой-либо опоры под ногами».

Сеттинг[править]

Вернее, антисеттинг. Проводится Эксперимент. Именно так, с большой буквы. Некто или нечто на сугубо добровольных началах отбирает людей и переправляет… куда-то. Непонятно, то ли это иной мир (или… мир иной?), то ли какое-то иное измерение, то ли вообще искусственно созданная среда в карманной вселенной. В общем, есть некое пространство, очень большое, но ограниченное. И здесь расположен Город, все горожане которого должны регулярно менять профессию, независимо от желания и образования, и примыкающие к нему фермерские земли. Здесь встречаются носители самых различных культур и верований, с разной моралью, взглядами на жизнь и мотивами, которые побудили их дать согласие на участие в Эксперименте. Кто-то разочаровался и бежит от действительности, с которой не смог ужиться на Земле, кто-то прибыл сюда по идейным соображениям (например, как Воронин, который жаждет строить светлое коммунистическое будущее), кто-то — от страха, просто из любопытства или скуки. А кому-то предлагают Эксперимент как альтернативу смерти.

Как бы то ни было, есть несколько принципиальных моментов: во-первых, цели Эксперимента людям, участвующим в нём, абсолютно неизвестны (а по мнению некоторых из них, Эксперимент, если и имел какую-либо цель, давно её утратил и вышел из под контроля); во-вторых, таинственные Они, ведущие Эксперимент, отправляют в одно место людей из разных стран и времён. В описываемом в романе Городе, например, живут люди из XX века, от сталинского СССР и нацистской Германии 1940-х годов до демократичных США и либеральной Швеции 1970-х… Весь этот гремучий коктейль, естественно, пенится и взрывается время от времени, что добавляет проблем в местной, и так сюрреалистичной, действительности; наконец, в-третьих, организаторы Эксперимента периодически меняют правила игры, усложняя или облегчая жизнь подопытным. Иногда целые поселения стираются ими под ноль, вместе с жителями. А иногда сами жители уничтожают себя, когда построенное ими общество достигает потолка своего развития и они осознают, что дальнейшее развитие бессмысленно.

Тропы и штампы[править]

  • Великая Стена — к востоку от Города в километре от него тянулась Жёлтая Стена: неоглядная, вертикально вздымающаяся жёлтая твердь, гладкая, уходящая в небо. Одновременно является пропастью, ограничивающей Город с Запада.
  • Вечная загадка — какова цель Эксперимента? Кто такие Наставники? Но самая интригующая — что же за страшную тайну содержала папка, которую нашел, а потом уничтожил Изя Кацман?
    • В интервью Б. Стругацкий подтвердил догадку одного из читателей: если человека, попавшего в Город из реального мира, убить, он не умрёт, а вернётся в свой мир. Но что происходит с теми, кто родился в Городе? И почему не исчезают Падающие Звёзды (те, кого находили разбившимися у подножия Стены)?
  • Чужеродное место — с фитильком: всякие жутики появляются время от времени, а к тому, что некие могущественные силы включают и выключают Солнце как лампочку, привыкаешь быстро.
  • Языковых барьеров не существует. В Городе живут представители разных народов, и каждому кажется, что остальные говорят на его языке. Обоснуя нет — это одна из множества загадок мира «Града».
    • Как можно предположить по прозрачным намёкам, Город представляет собой подобие ада, а какие языковые барьеры на том свете (даже искусственном)?
    • У каждого жителя есть свой Наставник. Их возможности велики, они правят Градом. Наставники постоянно проводят какие-то опыты (социальные, исторические, психологические?) над многочисленными попаданцами. Разумеется, Наставникам надо, чтобы все попаданцы легко понимали друг друга. Ну а раз это надо Наставникам — это, их волею, и происходит.
    • И, кстати, никто из героев вопросом о восприятии письменной речи даже ни разу не задался. Предположим, и в газетном тексте и в книге каждый видит родные символы? А если потребуется написать записку на клочке бумаги по английски или вовсе иероглифами — да при «переводе» на русский получившийся текст на клочок бумаги попросту не влезет?? (Но в этом случае, волею Наставников, каждый, по всей вероятности, видит бумажку нужного размера. Что уже открывает интересные перспективы «эксперимента над экспериментаторами», например, плотно забить книжный шкаф книгами на английском языке — а потом показать его носителю немецкого или финского языка).
  • Философический угар — начинается со второй половины книги.

Персонажи[править]

Главные[править]

  • Протагонист и POV Андрей Воронин, в прошлом — звёздный астроном © из Ленинграда-1951.
    • Антигерой — эволюционирует из молодого идеалиста-коммуниста в типичного советского чиновника, вполне довольного своим положением и «местом у корыта». Лицемерит и предает своего друга Кацмана, фактически натравив на него Фрица:
« — А ведь я ещё кое-что понял, Наставник… Пейте, пейте на здоровье, мне не хочется. — Не мог он больше смотреть на это румяное лицо. Он повернулся к нему спиной и снова отошел к окну. — Поддакиваете много, господин Наставник. Слишком уж вы беспардонно поддакиваете мне, господин Воронин-второй, совесть моя желтая, резиновая, пользованный ты презерватив… Все тебе, Воронин, ладно, все тебе, родимый, хорошо. Главное, чтобы все мы были здоровы, а они нехай все подохнут. Жратвы вот не хватит — Кацмана пристрелю, а? Милое дело!
Дверь у него за спиной скрипнула. Он обернулся. Комната была пуста. И стаканчики были пусты, и фляга была пуста, и в груди было как-то пусто, словно вырезали оттуда что-то большое и привычное. То ли опухоль. То ли сердце…
»
— Андрей Воронин и его Наставник.
  • Изя (Исаак) Кацман, в прошлом — учитель из Ленинграда-1967.
    • Прямо назван неопрятным. На скромной вечеринке у Андрея «на подбородке и на груди его сорочки явственно обнаруживались следы мясного соуса». И даже в гостях у президента он пролил на скатерть соус и рассеянно растер лужу салфеткой.
    • Имеет привычку дергать себя за бородавку на шее. После того, как отросшая борода делает бородавку недоступной, он вместо этого приобретает неэстетичную привычку совать в рот и грызть бороду.
  • Фриц (Фридрих) Гейгер, в прошлом — унтер-офицер вермахта из 1945. «Под Кенигсбергом попал в плен». Белобрысый, глаза истинно арийские, серо-стальные.
    • Возглавил партию Радикального возрождения, выделившуюся из левого крыла партии радикалов, и стал выпускать газетку «Под знаменем Радикального возрождения» на двух полосах. «Листок был ядовитый, агрессивный, злобный, но люди, издававшие его, были всегда великолепно информированы». «Откуда у Фрица столько денег на штрафы?»
    • Когда Фриц работал следователем, он устроил допрос Изи с пристрастием. «Румер, горилла этакая, опять перестарался. Сломал ему руку». Как результат — «Изя как-то неловко двигает левой рукой и три пальца на этой руке у него не сгибаются вовсе». Но после всё это не мешало шестидесятнику Иосифу Кацману приходить на гулянки к диктатору.

Второстепенные[править]

  • Ван Лихун. «Широкий, приземистый, почти без шеи, в стареньком, аккуратно заштопанном ватнике, широкое бурое лицо, курносый носик, благожелательная улыбка, темные глаза в щелках припухших век».
    • Аллюзия — прежде он занимал высокое положение, а теперь работает садовником и счастлив. Не намёк ли это на последнего императора Пу И, который после свержения одно время был как раз садовником? Или это Чан Кайши? Или какой-то крупный чин-маоист (в прошлом)?
    • Путь наверх — радикальная инверсия: отчаянно пытается НЕ подняться. «Лучше всего быть там, откуда некуда падать. Но это обязательно. Или приходится прилагать такие усилия удержаться, что лучше уж сразу упасть. Я знаю, я всё это прошёл».
      • Дополнительного шарма добавляет тот нюанс, что в Городе должности получают непредсказуемо. С одной стороны, даже задача «не подняться» превращается в вялотекущий майндгейм с закулисными экспериментаторами, с другой — никакой выгоды в этом в принципе нет, только явно унаследованная из его китайского опыта паранойя.
  • Сельма Нагель, в прошлом — шлюха-«фокстейлер» из Швеции. Идейная: «Это же не для денег. Просто интересно. Скука же…». «На ней был грубый свитер с широченным воротом и узкая короткая юбка, на бледном мальчишеском личике ярко выделялись густо намазанные губы, длинные светлые волосы падали на плечи… Когда она проходила, он ощутил крепкий запах духов и еще какой-то парфюмерии». В начале книги Андрей осуждает её облико морале, в конце — женится на ней.
  • Кэнси Убукакта, в прошлом — литсотрудник в издательстве «Хаякава»; в Городе был министром коммунального [хозяйства], контролёром на литейном заводе, полицейским.
  • Дональд Купер, в прошлом — профессор социологии, американец из 1967. «Длинный, сутулый, в выцветшем комбинезоне, длинное лицо со складками возле рта, острый подбородок, поросший редкой седой щетиной». В Городе был водителем мусоровоза.
  • Дядя Юра Давыдов, фермер (фермеры профессию не меняли), в прошлом — из советской деревни-1947. «Пришел с фронта — жены нет, померла. Сын без вести пропал. Предлагают мне председателем. Согласился. Сорок шестой кое-как протянули, ну, думаю, теперь полегче станет… Нет, думаю, в деревне — это дело мертвое. Это ошибка какая-то, думаю. До войны — за грудь, после войны — за горло».
  • Румер, подручный Гейгера, в прошлом — профессиональный боксер, приземистый и вислоплечий.
  • Отто Фрижа, в прошлом — коллега Фрица, маленький, тощий, золотушный юноша с сильно оттопыренными ушами. Дюже робеет перед геноссе Гейгером. Товарищ министра профессионального обучения.
  • Гофштаттер, в прошлом — зеленщик из Эрфруфта-1946. После военных пертурбаций слегка тронулся умом на почве нацистской идеологии/ Держал некую помесь зеленной с бакалейной; продуктов у Гофштаттера было мало «(на полках стройными рядами тянулись одинаковые баночки с розовым хреном», прямо как в карикатурных советских продмагах), и он сам выбирал себе покупателей по принципу «только для немцев». (Для арийца Отто он наполнил «тяжеленную кошелку, битком набитую ядреной чистой морковью, крепкой свеклой и сахарным луком, из под которых торчало залитое сургучом горлышко бутылки и поверх которых бурно выпирал наружу всякий там порей, укроп и прочая петрушка»). Проникся почтительностью к Фрицу, который кратко, по-военному, приволокнулся за белокурой Эльзой (дочкой лавочника), осатаневшей без перспектив на приличное замужество.
  • Сент-Джеймс, в прошлом — полковник британской армии.
  • Амалия, секретарша и любовница Андрея.

Третьестепенные и эпизодические[править]

  • Оскар Хайдерман.
  • гаитянский негр Сильва.
  • Марта, жена дяди Юры, и парочка их сыновей.
  • Чачуа.
  • Дольфюс, в прошлом — австрийский аристократ, с супругой.
  • Дагон, денщик Сент-Джеймса.

Сюжет[править]

Книга делится на шесть частей, соответственно статусу Андрея.

Мусорщик[править]

Читатель знакомится с главными героями и сеттингом. Познакомившись с новенькой Сельмой Андрей пригласил её на вечеринку, на которую собрал близких приятелей. Этакий момент характеристики.

«

— Я один на сорок домов. И оружие запретили носить. — Да что они, ей-богу, сдурели, что ли? Как это так — в городе полно шпаны, а полиция без оружия! Не может этого быть. — Было разъяснение. «В связи с участившимися случаями нападения гангстеров на полицейских с целью захвата оружия»… и так далее.

»
— Аналогично у бобби в реальной жизни
  • Злобная обезьяна — в порядке Эксперимента на улицы запустили стаи павианов. Ведут они себя, как и положено зверям этого вида. (Возможна отсылка к «1000 и одна ночи» — в одном из своих путешествий Синдбада-Морехода угораздило попасть в город, которым ночью владеют обезьяны).
  • Коварная кучка — внутримировой пример. Андрей рассказал коллегам анекдот. «Жили-были в одном городишке два ассенизатора — отец и сын. Канализации у них там не было, а просто ямы с этим самым. И они это самое вычерпывали ведром и заливали в свою бочку, причем отец, как более опытный специалист, спускался в яму, а сын сверху подавал ему ведро. И вот однажды сын это ведро не удержал и обрушил обратно на батю. Ну, батя утерся, посмотрел на него снизу вверх и сказал ему с горечью: „Чучело ты огородное, тундра! Никакого толка в тебе не видно. Так всю жизнь наверху и проторчишь“.»
  • На войне законы молчат. Убуката: «У меня есть двоюродный дядя, полковник Маки. …Он командовал дивизией, высадившейся на Филиппинах, и организовал „марш смерти“ пяти тысяч американских военнопленных — извините меня, Дональд… Потом его направили в Маньчжурию и назначили начальником Сахалинского укрепрайона, где он, между прочим, в целях сохранения секретности загнал в шахту и взорвал восемь тысяч китайских рабочих… извини меня, Ван…»
  • Пьяный философ — все знакомые Воронина, особенно Кацман, хотя тот и в трезвом виде не дурак поразглагольствовать.

Следователь[править]

Эта работа идёт очень туго, а вот у Гейгера успехи куда более заметные (как потом выяснилось, благодаря применению пыток). Но хуже всего, что надо раскрыть загадку Красного Здания, а это сплошная мистика…

  • Борец за нравственность — Изя утверждал, что видел в Красном Здании двойника протагониста. В ответ на вопрос Андрея, чем же этот двойник занимался, Изя с удовольствием ответил, что тот занимался «непотребством». «Совокуплялись сразу со многими девочками и одновременно проповедовали кастратам высокие принципы. Втолковывали им, что занимаетесь этим делом не для собственного удовольствия, а для блага всего человечества». Впрочем, Изя уточнил, что «это вроде сна». Иначе говоря, Изя видел не реального двойника, а своё представление об Андрее.
    • Или просто наврал, чтоб побольнее Андрея уесть. Андрей заслужил.
  • Бродячая локация — Красное Здание. «Началось все с того, что начали систематически пропадать люди. Довольно быстро обнаружились свидетели, которые утверждали, что накануне исчезновения пропавшие люди заходили в некий дом, по описаниям — вроде один и тот же, но относительно местоположения этого дома разные свидетели давали разные показания. Одни утверждали, что он трехэтажный, другие — что четырех. Одни обратили внимание на окна, замазанные мелом, другие — на окна, забранные решетками. И не было двух свидетелей, которые указали бы одно и то же место его нахождения. Красное Здание ни разу не видели при солнечном свете; не менее половины свидетелей видели Здание, находясь в состоянии опьянения; смущали мелкие, но почти обязательные несообразности чуть ли не в каждом показании». Протагонисту Андрею Воронину даже удалось попасть внутрь и вырваться оттуда, а потом он увидел, как дом дом уползал. Через длительное время он снова увидел здание, но оно никуда не уходило и было не роскошным, а разлагающимся. Обоснуй: никакого здания нет, «Это что-то вроде сна. Бред взбудораженной совести».
    • Проклятый старый дом: неизвестно, насколько стар дом, но проклятый — точно. «Легенда о страшном Красном Здании, которое само собой бродит по городу, пристраивается где-нибудь между обычными домами и, жутко приоткрыв пасти дверей, притаившись, ждет неосторожных. Каменные кишки коридоров вдруг сжимались и норовили расплющить жертву; под ногами распахивались черные провалы люков, дышащие ледяным кладбищенским зловонием; неведомые силы гнали человека по мрачным сужающимся ходам и туннелям до тех пор, пока он не застревал, забивал себя в последнюю каменную щель, — а в пустых комнатах с ободранными обоями, среди осыпавшихся с потолка пластов штукатурки жутко догнивали раскрошенные кости, торчащие из-под заскорузлого от крови тряпья…»
  • Наглая ложь — допрашивая упрямого уголовника, Фриц (в родном мире — обычный унтер вермахта, не штурмовик СА или СС, не полицейский и не партиец) врёт: «Кто был моим начальником раньше, тебе известно? Некто рейхсфюрер эс-эс Генрих Гиммлер! А знаешь ли ты, где я работал раньше? В учреждении, именуемом гестапо! А знаешь, чем я прославился в этом учреждении?» Запугивание оказалось эффективным.
  • Шахматы — Воронин в этом Здании играет с «пожилым человеком в полувоенной форме», у которого «пышные усы — редкие и аккуратно подстриженные, а лицо — желтоватое, с неровной, как бы изрытой кожей». Только вместо фигур — живые люди.
    • На тебе! — под видом «великого стратега и шахматиста» изображён Сталин. Среди живых фигур, которыми он играет на шахматной доске, угадываются С. Будённый, М. Тухачевский, Л. Троцкий, Р. Меркадер.

Редактор[править]

В городе творится чёрт-те что: солнце выключили, в народе брожение, цензоры мешают выпускать газету. И наконец Гейгер совершил переворот…

  • Диктатор — Фриц. Изя назвал совершённый им переворот «фашистским». Патерналист, который «отнял у людей заботу о хлебе насущном и ничего не дал им взамен».

Господин советник[править]

…И сделал Фриц приятеля Андрея советником, сиречь министром. Среди других особ, приближённых к императору — Дольфусы, Сент-Джеймс, Чачуа и внезапно Изя.

  • Здесь прусский дух, здесь Пруссией пахнет. «Дольфюсиха рассказывала Чачуа про милый Кенигсберг, на что Чачуа кивал носом и страстно приговаривал: „А как же! Помню… Генерал Черняховский… Пять суток пушками ломали…“»
  • Люди имеют свою цену — внутримировой пример. «А вы знаете, полковник? — орал Изя. — Союзное командование предлагает за голову Чапаева двадцать тысяч!…» И Андрей сразу вспомнил продолжение: «Союзное командование, ваше превосходительство, могло бы дать и больше».
    • Не в ладах с историей. «…Чапаев? — спрашивал полковник. — А, это ваш кавалерист. Но его же, кажется, расстреляли?…»
  • Поджог, убийство и переход на красный свет. «Полковник рассказывал Изе: „…ему дали десять суток за хулиганство и десять лет каторжных работ за разглашение государственной и военной тайны“.»

Разрыв непрерывности[править]

Андрей наконец-то смог удовлетворить жажду познания, отправившись в экспедицию по пустыне — исследовать этот мир. С ним — Изя, который тоже рвётся делать открытия, только гуманитарного характера. Разумеется пришлось преодолевать трудности.

  • Дневник катастрофы. «Жили они здесь под управлением Самого Доброго и Простого. Потом все погибли. Я тут нашел дневник. Хозяин забаррикадировался в квартире и повесился от голода — сошел с ума… Последняя запись у него такая… „Не могу больше. Да и зачем? Пора. Сегодня утром Добрый и Простой прошел по улице и заглянул ко мне в окно. Это улыбка. Пора“. Квартира у него на пятом этаже».
    • Опосредованная передача ругательств: в оффлайн-интервью за апрель 2000 года Бориса Натановича как-то спросили, что означает странная фраза «Это — улыбка» из дневника. Борис Натанович ответил, что это можно рассматривать, например, как эвфемизм, соответствующий нашему «Это — п…ц». А что бы вы написали в дневнике, если бы вам в окно заглянула статуя Самого Доброго и Простого?
  • Каннибализм — в ленинградскую блокаду «кто-то охотился с топором в переулках, ел человечину, пытался даже торговать человечиной».
    • «Крысбургеры» — «…Нас спасли кошки. Двенадцать взрослых кошек и маленький котёнок».
  • Лицемерие — это смешно — «Я ненавижу жидов, — объяснялся он [Эллизауэр] своему главному мотористу. — Нет ничего на свете хуже жида. Однако я никогда ничего не имел против евреев! Возьми, скажем, Кацмана…»
    • Готтентотская мораль — антисемитизм Эллизауэра «сделался в значительной степени абстрактным» только после того, как вышеупомянутый Кацман смог найти склад с соляркой, которая очень сильно помогла экспедиции.
  • Немой — безымянный персонаж, которого так и зовут. Потом выясняется, что это своего рода «аватар» одного из Наставников; его глазами Наставник наблюдал за происходящим.
  • Ожившие статуи — одно из местных чудес. Не то чтобы злые, но на нервы действуют.
  • Плохие люди — «Они здесь убивали друг друга в приступе неистовой ярости, как взбесившиеся хищники, как остервеневшие тарантулы, как обезумевшие от голода крысы. Как люди.»

Исход[править]

В конце главы Андрей вернулся домой и услышал, как за окном мама зовёт домой Изю Кацмана.

  • Остров Удовольствий — Хрустальный Дворец. Своеобразный философский вариант, т. к. явной конечной цели и нет. Тут стоит выбор — просто идти вперёд, до конца (начала) мира, имея какую-то цель, или остаться тут в бесцельности.
  • Я профессор, моя жена профессор…. Изя: «Ты, может быть, думаешь, что строители этого храма [здания культуры] — не свиньи? Господи, да еще какие свиньи иногда! Вор и подлец Бенвенуто Челлини, беспробудный пьяница Хемингуэй, педераст Чайковский, шизофреник и черносотенец Достоевский, домушник и висельник Франсуа Вийон… Господи, да порядочные люди среди них скорее редкость! Но они, как коралловые полипы, не ведают, что творят».