Врёт, как очевидец

Материал из Posmotre.li
(перенаправлено с «Врёт как очевидец»)
Перейти к: навигация, поиск
« Однажды в универе сидели мы на лекции по криминалистике. Преподаватель монотонно что-то не очень интересное рассказывал про тактику допроса свидетелей. И вдруг посреди лекции в аудиторию врывается нечто то ли с пистолетом, то ли с ножом, хватает студента с первой парты и выволакивает в коридор. Все в шоке. А преподаватель так же спокойно и монотонно говорит, чтобы мы достали листочки и описали нападавшего. Стоит ли говорить, что из 50 присутствовавших на лекции никто даже не приблизился к истине в описании «нападавшего». Лично я сидел в первых рядах, и моё описание было настолько далеко, что когда «нападавший» вошёл в аудиторию для сравнения описаний, было очень стыдно. »
— А ещё через несколько курсов автор даже забыл, что было за оружие. И что сам рассказ есть начальная сцена из документального фильма «Я и другие»

Очевидцы события рассказывают о нём и уверенно утверждают, что рассказывают правду. Но только вот почему их рассказы не совпадают? Потому что один рассказчик сгустил краски; другой — уверенно добавил свои предположения; третьему что-то показалось, и он решил, что это действительно так; четвёртый — напротив, не уверен в том, что видел, и решил рассказать только то, в чём действительно уверен; пятый — да просто у страха глаза велики; шестой — решил чуток показать себя или кого-то в более выгодном свете; седьмой — напротив, решил кого-то принизить; восьмой — поскромничал и принизил своё участие… А десятый вообще заявил, что Есенин на дереве…

На Руси и в средневековом Китае, если показания свидетелей слишком расходились, то судья мог принять решение… пытать… свидетелей. Отсюда и традиционная многовековая нелюбовь к даче свидетельских показаний в суде.

Родственные тропы — правда о слоне и ненадёжный рассказчик.

Примеры[править]

Религия, мифология, фольклор[править]

  • Множество анекдотов на тропе основано. Подходит, например, как-то поручик Ржевский к Пушкину и просит: вы бы, Александр Сергеевич, сочинили б какой-нибудь каламбур для меня, в свете не позориться. Ну, поэт с ходу выдаёт: По реке плывёт клиппер, на клиппере шкипер, у шкипера триппер. Ржевский на следующий день излагает свою версию: Плывёт по реке баржа, на ней до хрена народу и у всех сифилис! И всё это в стихах, господа!
    • Как вариант, «Ты гандон и он гандон, а я виконт де Бражелон» превращалось в «Дословно я не помню, но суть такова — вы все пидорасы, а я — д’Артаньян».
  • Библия. Евангелия от Матфея, Марка и Луки описывают одни и те же события, при этом различаясь только малозначимыми деталями, за что прозваны Синоптическими[1]. Их даже иногда издаются в виде синопсиса — одной книгой, по три столбца на каждой странице, где каждый столбец — рассказ одного из апостолов. А вот Евангелие от Иоанна во многих местах противоречит синоптикам, да и по стилю больше смахивает на серьёзный философский трактат, чем на рассказ очевидца. При этом следует заметить, что Иоанн как раз и присутствовал при многих событиях, которые другие ученики знали только по слухам и со слов других людей, однако писал своё Евангелие уже в глубокой старости, спустя многие годы после описываемых событий.
    • Блаженный/святой Августин считал именно это доказательством подлинности Евангелий. Ведь если бы их кто-то подделал, фальсификаторы согласовали бы версии. Одну вещь это доказывает точно — глубокую житейскую мудрость самого Августина, обладавшего, судя по всему, хорошими познаниями в человеческой натуре вообще и в показаниях очевидцев в частности. Что неудивительно: он же был юрист по основной профессии, и уже в качестве епископа отправлял судебные обязанности.
    • Ещё одна версия синоптичности: евангелисты Лука и Матвей, работая над собственными текстами, сверялись с увидевшим свет раньше Евангелием от Марка, который считался ближайшим сподвижником апостола Петра и многое знал именно с его слов. Кроме того, был как минимум ещё один источник (в библеисты назвают его просто: Q, и неясно, был это именно цельный текст или просто сборник фраз и притч, вроде Сунны у мусульман), откуда евангелисты могли черпать одни и те же притчи и текстуально совпадающие эпизоды. Ну, а Иоанн, лично присутствовавший при тех же событиях, что и Пётр, нужды с кем-то сверяться не видел.
    • Вообще, насчёт того, тот ли это Иоанн, сомневались ещё Отцы Церкви. Скорее похоже, что писал грек и для греков: автор постоянно поясняет читателю незнакомые иудейские обычаи. Впрочем, Иоанн всю вторую половину жизни провел именно среди греков и, желая быть по́нятым, тоже бы, наверное, пояснял… Не менее распространена и версия, что текст Евангелия написан не лично Иоанном, а с его слов. В случае с Откровением, версия считается каноном.
    • к тому же, Иоанн стремился раскрыть те моменты, о которых не сообщили другие евангелисты. И, напротив, не расписывал подробно уже указанные события, кроме важных исключений.

Литература[править]

  • Классический рассказ Эдгара По «Убийство на улице Морг», ставший основоположником жанра «детектив». Свидетельские показания не очень сильно различаются, кроме одной детали: все свидетели по-разному говорят, на каком языке говорил нападавший. И все они заблуждаются: это был вообще не язык. Нападавший был орангутаном.
  • Акутагава Рюноскэ, "В чаще" - три фигуранта убийства самурая (включая призрак самурая) рассказывают о событиях по-разному.
  • Карел Чапек, «Поэт» — аверсия. Ставший свидетелем ДТП пьяный поэт написал:
«

Краснела дева. В дальний Сингапур Вы уносились в гоночной машине. … О шея лебедя! О грудь! О барабан И эти палочки — трагедии знаменье!

»
— Поэтическое описание реального события

И он был прав: Сингапур — потому что там живут коричневые малайцы (цвет автомобиля — шоколадный), «шея лебедя» — цифра 2, «грудь» — 3, барабан и палочки — 5 (номер автомобиля — 235).

  • М. Булгаков, «Мастер и Маргарита» — описание Воланда как раз об этом.
  • Гилберт Честертон, «Человек в проулке»: тот, кого один персонаж описывает как несуразного высокого и длинноволосого мужчину, а другой — как «сгорбленного шимпанзе со свиной щетиной на голове», оказывается зеркальным отражением.
  • Р. Шекли, «Па-де-труа шеф-повара, официанта и клиента». Одна и та же история описывается с точки зрения повара (и владельца ресторана), официанта и постоянного клиента.
  • «Гарри Поттер»: Рон Уизли, которому во время Кубка трёх волшебников довелось служить бесчувственной приманкой в одном из испытаний, в конце концов начинает просто немилосердно завираться о своей роли в турнире.
  • «Дом, в котором» — Табаки. О любом значительном событии.
  • Wildwood Boys — жительница города Олате рассказывает группе конфедератов, какой ужас произошел у них в городе недавно: ужасная банда в тридцать человек налетела на город, престреляла всех представителей закона, перебили все окна и изнасиловали решительно всех женщин. И только дикий хохот Джима Андерсона заставляет ее понять, что она преувеличила раз в десять: вся банда — это были трое конокрадов, оба Андерсона и их друг, разбили одну витрину (и ту случайно) и убили помощника шерифа. И еще прострелили колено шерифу, тот потом по инвалидности уволился. И никого не насиловали, а в бордель сходили.
  • Л. Филатов, "Рассказ о трех беспутных приятелях" из серии "Рассказы чумного города". Трое молодых повес, заночевавшие дома у местного крестьянина, всего лишь соблазнили его жену и дочь (чему те, надо сказать, были весьма рады). В рассказах местных жителей это все превратилось в массовые изнасилования с зоофилией.

Кино[править]

  • «12 разгневанных мужчин», классика тропа. В процессе обсуждения показаний свидетелей выясняется, что один вряд ли мог видеть преступление, второй -- вряд ли слышать. Нашёлся даже повод для приукрашивания показаний. В итоге, очевидное обвинение содержит столько слабых звеньев, что человека становится невозможным однозначно признать преступником, и его отпускают. Педаль в пол: «12», ремейк от Никиты Михалкова. Там парень признаётся невиновным, но от тюрьмы не уходит.
  • «Расёмон» Акиры Куросавы весь об этом. Есть преступление и четыре абсолютно разных описания происходящего от свидетелей.
  • «Герой» Чжана Имоу развивает ту же тему. От того, какая версия правильная, зависят буквально жизнь и смерть целой империи. Главный герой, пришедший получить награду от императора, расписывает свои подвиги. Но уже на середине рассказа император догадывается, что герой нагло врёт ему, и предлагает свою версию. В финале герой рассказывает уже третью, настоящую версию, и почему он лгал в первый раз.
  • «Тринадцатый Воин» — очевидец нападения чудовищ описывает их как ходящих то на двух ногах, то на четырех а также добавляет огненного червя, как существо из древности. Впоследствии выясняется, что огненный червь был просто цепью факелов, виденный с дальнего расстояния, а чудища ходили только на двух ногах, так как были людьми (вернее, последними неандертальцами).
  • «Мой кузен Винни» — двух парней несправедливо обвиняют в убийстве продавца на заправке, и перспективы в суде для них складываются весьма неутешительные, ведь все свидетели дают прямые показания против них. Вот только когда их адвокат Винни наконец перестаёт валять дурака и докапывается до истины, то выясняется, что у одного свидетеля на старости лет порядком подпортилось зрение, а линзы в очках уже давно не менялись, второй свидетель на самом деле ничего бы физически не смог разглядеть сквозь грязное окно за занавесками, за которым, к тому же, обзор преграждается деревьем и кустами с густой листвой, а третий свидетель, завтракавший мамалыгой, которую приготовил сам, как выяснилось, промахнулся с оценкой времени — ибо ну не мог он приготовить и съесть её за 5 минут.
  • Воскресенье, половина седьмого - лгут вообще все свидетели, чтобы не попасть под подозрение и не обрести хлопот с прохождением по делу о смерти девушки пусть даже и свидетелем. Стажеру Крашенинникову пришлось приложить немало усилий, чтобы заставить хотя бы некоторых раскрыться и сказать правду о том дне.

Телесериалы[править]

  • Blue Mountain State — 2 сезон 2 серия. История одна и та же, но каждый хочет выставить себя в выгодном свете, чуть-чуть приврав.
  • «Следствие ведут ЗнаТоКи» прекрасно и часто раскрывает тему. Женщина видела без маски человека, который её ограбил? На опознании она облажается, стоит грабителю слегка изменить голос.
  • «Маски-шоу»: двухсерийный выпуск «Маски в суде» весь построен на этом тропе. С характерными для труппы лицедейского жанра гиперболами: мафиозо, к примеру, в деталях рассказывает, как пришёл в ночной бор-кабаре, чтобы попить молочка, а его там все обижают.
  • «C.S.I.: Место преступления» — именно благодаря сабжу, Гил Гриссом считает показания очевидцев наименее достоверным доказательством вины, отдавая предпочтение криминалистике.

Мультсериалы[править]

  • BTAS — в одной из серий трое полицейских описывают стычку между Бэтменом и бандитами, и их рассказы очень сильно различаются в зависимости от опыта и характера рассказчика (например, молодой полицейский описывает то, что делает Бэтмен, почти как магию). При этом один из них услышал ключевой факт, позволяющий найти злодеев, но не так его понял.

Визуальные романы[править]

  • В серии «Ace Attorney» главной игровой механикой является поиск расхождений между свидетельскими показаниями и вещдоками. Дело тяжкое — во-первых, в большинстве случаев один из свидетелей является убийцей, во-вторых, многие свидетели врут из каких-то личных мотивов (и хоть бы одну заразу привлекли за дачу ложных показаний), а остальные просто плохо запомнили события или неправильно их поняли.

Реальная жизнь[править]

Мемуары многих известных (и не очень) людей о своей жизни. Обычно пишутся в старости, когда память не та, многие вещи человек уже не помнит, многие просто не хочет помнить, часть в реальности не видел, но узнал позже из других источников, часть банально додумывает, экстраполируя свой опыт на ситуацию, а где-то нагло врёт как сивый мерин в лицо собственным читателям. При этом традиционно не принято критически подходить к прочтению этих книг, особенно описывающих войны, ведь «автор же воевал, наградами увешан, кто ты такой, чтобы называть его лжецом».

  • Мемуары неудачливых политиков или просто зафейливших идейных борцов почти всегда полны козней врагов, предательств союзников и досадных совпадений. От более-менее тенденциозных мемуаристов вроде Троцкого до фактически альтистории под видом воспоминаний вроде мемуаров Завалишина.
  • Также мемуары часто тактично обходят тему алкоголизма и наркомании авторов.
    • Грибные эльфы, наоборот, в своих мемуарах этим бравируют — но (частично на почве тех самых веществ, частично из желания приукрасить действительность) сама книга проходит по категории «по мотивам реальных событий» — слишком много в ней вольностей с реальной историей питерского ролевого движения и деятельностью персонажей.
  • Война штука трагическая и психику травмирует ещё как. Конечно, есть отдельные отморозки, которым нравится воевать. Эти люди могут оставить интересные мемуары (если доживают), но они точно не типичны (для примера можно привести военные эпизоды у В. Гиляровского и эпические воспоминания Э. Юнгера). Читая подобное, обычный человек не может ассоциировать себя с автором, потому что сам никогда так не поступит. Для типичного же человека война либо просто выпадает из памяти, оставляя только редкие кошмары по ночам, либо превращается в вереницу баек о сослуживцах и всякие подробности о том, как переправы строили (так устроены типовые советские мемуары рядовых и младшего командного состава, написанные в официальных источниках, а не через Самиздат), либо превращается в сплошной прикол («Похождения бравого солдата Швейка», если вглядеться, просто набиты жестокостью и идиотизмами, но Гашек старательно свёл их в шутку, чтобы не потерять бодрости духа), либо автор мемуаров начинает ощущать себя жертвой и просто выкладывает на бумагу все накопившиеся обиды и желчь. В качестве примеров можно привести мемуары Ги Мумину (наполовину француза, наполовину немца из Эльзаса, служившего в вермахте под именем Ги Зайер) и Анри Барбюса: обе книги наполнены огромным количеством несостыковок, начиная от мелочей вроде фамилий офицеров, которые никогда не служили вместе с авторами, и заканчивая описаниями вещей, которые рядовой знать не может в силу того, что ему никто не докладывает содержание документов на столах генералов. При этом обе книги обласканы прессой, и человеку, далёкому от темы, действительно кажутся «точными до натурализма описаниями военных событий, раскрывающими отвратительную сущность войны с её зверской бесчеловечностью, грязью, бессмысленной жестокостью, преступным небрежением к жизни людей командующими всех рангов от комбатов до верховного главнокомандующего». А человек, близкий к теме, видит нестыковки уже у незадачливых критиков.
    • Истинное удовольствие доставляет чтение людей, служивших в одном подразделении в разных рангах… Ну, или по крайней мере, видевшие событие с разной «высоты». Автор данной правки, питающий к мемуарам глубокий интерес, сталкивался с этим явлением неоднократно.
  • Отдельная грустная песня: мемуары, не написанные лично автором (не каждый умеет писать), а записанные с их слов. Тут возможны варианты.
    • «Соавтор» гнёт свою линию, выпячивая что хочет, а «автор» вычитывал по диагонали. Пример: воспоминания блестящего канадского хоккеиста Фила Эспозито, составленные из толстого троллинга соперников, хотя вне льда Фил относился к ним с уважением.
    • «Соавтор» не знает матчасти, поэтому просто не может разобраться в ситуации, когда «автор» много раз перескакивал с мысли на мысль и неизбежно оговаривался. Пример: воспоминания многолетнего главы советского и российского футбола Вячеслава Колоскова, отметившиеся кучей исторических перлов.
    • «Соавтор» и «автор» работали как надо, но вмешалась третья сила. Печально известные мемуары Брежнева известны столь печально именно потому, что их текст подвергся беспощадной «доработке» сусловского идеологического аппарата. А вот вышедшие уже после кончины Леонида Ильича «Молдавская весна» и «Космический Октябрь» читаются не в пример лучше и насмешек не вызывают.
  • Да просто воспоминания известных людей, которые по разным причинам затаили обиду на знакомых/коллег/родственников и судят только со своей позиции, исключая их взгляд на те же самые события. В этом смысле книга «Андрей Миронов и я»… ладно, менее трэшовые мемуары «Галина» интересны с исторической точки зрения, но в плане этики чтение никак не для слабонервных.
  • «Похождения бравого солдата Швейка» в некотором роде подпадает под сабж. Многие описанные в книге люди и события взяты из жизни самого Гашека… вот только были они куда светлее и мягче, а люди — не такими. Реальный Лукаш не был бабником (а вместо интриги с пани Коконь вообще женился), корнет Биглер был умён и сделал отменную карьеру, врач в больнице старался не выпихнуть солдат на фронт, а подольше задержать Гашека в тылу…
    • Впрочем, художественное произведение на то и художественное. Все вышеперечисленные — скорее собирательные образы, да и понятие шаржа никто не отменял. Характерный пример из другой эпохи: Алексей Николаевич Оленин, блестящий учёный-археолог и недурной художник, а также успешный государственный деятель (действительный тайный советник, член Государственного совета и глава его канцелярии, на секундочку), а после госслужбы — президент российской Академии искусств и директор Императорской библиотеки, вовсе не обижался на Дениса Фонвизина за образ пресловутого Митрофанушки Простакова и даже любил посещать постановки пьесы «Недоросль».
  • На одном из съездов психологов провели эксперимент. Появились два колоритных персонажа: клоун, за ним негр с пистолетом (местные студенты). Устроили небольшую потасовку, негр выстрелил в клоуна, и убежали. Всем была задача: описать, что произошло. Оказалось, даже такое происшествие сложно описать беспристрастно: всего один доклад был более-менее истинным. Кое у кого клоун гнался за негром или негр стрелял дважды.
  • Собственно, именно благодаря тропу мемуарная литература и прочие свидетельства очевидцев в исторической науке не считаются 100% достоверным источником информации. Их, разумеется, учитывают, применяют те же самые приёмы источниковедения, что и к другим документам: историческую критику, исследование биографий автора, сличение различных мемуаров и т.п. Любой добросовестный историк подтвердит, что взаимные противоречия в мемуарной литературе - это норма, и противоречие в свидетельствах не опровергают событие, о котором они рассказывают.
    • Например, никто из серьёзных историков не отрицает существование Ф. М. Достоевского, его членство в кружке Петрашевского, его арест и присутствие при инсценированной казни. При этом свидетельства о деталях того дня в разных мемуарах различны. Неясно, были улицы полны зевак или опустели, стояли осуждённые на эшафоте или были привязаны к столбам, какая именно команда прозвучала, сорвал ли Петрашевский капюшон, был Достоевский по втором ряду или в четвёртом.
  • Дело Сакко и Ванцетти — эталон. События вкратце: 24 декабря 1919 года в Бриджуотере (штат Массачусетс) на инкассаторский грузовик было совершено вооружённое нападение. Автомобиль нападавших перекрыл дорогу, из автомобиля вышло несколько человек и открыли стрельбу, но получив отпор, сели обратно и ретировались. На этом достоверные сведения заканчиваются. Показания многочисленных свидетелей слишком разнились: одни утверждали, что нападавшие приехали на грязном чёрном бьюике, их было трое, все в шляпах и с бритыми лицами, водитель тоже стрелял; другие утверждали, что это был сверкавший чистотой зелёный хадсон, нападавшие были усаты и без шляп, их было пятеро, водитель оставался в машине.
    • Главными обвиняемыми были Николо Сакко и Бартоломео Ванцетти, случайно задержанные на улице за незаконное ношение оружия. Один из свидетелей утверждал, что у водителя были короткие усики, и на опознании указал на Ванцетти, носившего густые длинные усищи и не умевшего водить машину. Алиби Сакко и Ванцетти то подтвеждалось, то опровергалось, свидетели то их видели, то не видели. Некоторое время спустя полиция задержала одного из нападавших, и тот заверил, что Сакко и Ванцетти к нападению непричастны. Но согласно современным исследованиям, Сакко был виновен, а Ванцетти нет.

Примечания[править]

  1. «Наблюдающие вместе» на греческом.