Недобрая старая Англия

Материал из Posmotre.li
(перенаправлено с «Виктори-Адская Англия»)
Перейти к: навигация, поиск
«

Этот город завернут как в саван в туман, И царит в нем безумье, порок и обман. Город мрачных трущоб, весь изглоданный злом, По ночам его мгла накрывает крылом, И в глазницы домов смотрит ночь словно ворон… Этот город безукоризненно черен. Только толпы теней, только Темзы свинец — Этот город страшней, чем оживший мертвец. И в роскошных дворцах вечный холод и тлен, И часы мертвецам отбивает Биг Бен… Вы не бывали в Лондоне, сэр? Этот город безукоризненно сер. Вечно серые дни, Вечно серый рассвет Ветер рвет как клочки прошлогодних газет… От сгоревших в суде поднимается дым, И нигде, и нигде нету места живым, И течет в его жилах как ржавчина кровь, Этот город безукоризненно мертв.

»
— «Тодд. Праздник крови»
« Дивная старая Англия. Да поразит тебя сифилис, старая сука! »
— Ричард Олдингтон, «Смерть героя»

Королева — злобная стерва с неумеренными колониальными амбициями. Парламент — ей под стать. Джентльмены избивают тростями своих детей и безропотных служанок, избегают секса со своими фригидными жёнами и вместо этого ходят в бордели, где к их услугам — девственницы 12-13 лет. В учебных заведениях, где воспитывают будущих джентльменов, процветают телесные наказания, садизм и содомия, а главным предметом является физкультура. Даже колокола отчётливо вызванивают «Лон-до́н — гон-дон!», но их набат тонет в удушающем смоге.

По улицам, слабо освещённым противно потрескивающими фонарями на вонючем китовом жиру, невозможно пройти, не поскользнувшись на банановой шкурке или не вступив в говно, не всегда лошадиное. В тёмных переулках вас поджидают романтики с большой дороги. Констебли — в доле, а хватают и колотят дубинками исключительно нищих да честных работяг, которых потом бросают в тюрьму на неопределённый срок. Зато Джека Потрошителя они поймать не могут, но это не их вина — на самом деле он выполняет волю всё той же королевы… Впрочем, Джек на фоне иных лондонцев выглядит чуть ли не единственным нормальным человеком. Благо от таких условий у любого протечет крыша — и тогда его упекут в ужасный Бедлам, где будут водой истязать, током бить и обижать.

Но если такова столица, может, за МКАДом… то есть, в провинции будет получше? Ага, как же. Там у нас проживают средневековые дебилы, не ведающие, что на носу уже XIX/XX век.

Недобрая старая Англия — это как навозные века, только в викторианскую эпоху (если быть более точным — то от самого образования Соединённого королевства Великобритании и Ирландии в 1801 г. и вплоть до Первой Мировой войны включительно). Это как царские застенки и рабские гулаги, только в Англии. Основу населения составляют Брутальные бриты.

За что её так?[править]

  1. А как иначе, если у нас действие целиком происходит в трущобах?
  2. Автор реально жил в Англии времен Четырех Георгов/Виктории/Эдуарда VII и на своей шкуре познал всю ее недоброту.
  3. Авторы намеренно сгустили краски для сюжетного драматизьму.
  4. Авторы — пропагандисты определённого толка. Особенно такое любили в царской России, противопоставляя «ужасам Европы» идиллически-пасторальную картинку матушки-Руси.
  5. Авторы забыли (или по причине пожизненного инфантилизма с кретинизмом пополам не в силах принять), что нравы меняются со временем. Ведь в этой вашей старой Англии слыхом не слыхивали о таких вещах, как равенство полов, толерантность к гомосексуалам и национальным меньшинствам, а также соцгарантиях и запрете на детский труд. Что же в таком адовом, абьюзерно-токсично-маскулинно-мизогинно-патриархально-шовинистском Мордоре может быть хорошего? Что характерно, больше всего страдает именно Англия викторианская.
  6. Это стимпанк, причём не в позднем романтическом изводе, а в первоначальном значении: мрачный киберпанк в викторианскую эпоху. С чётким соблюдением принципа «High tech, low life».

Что характерно, в произведениях авторов, знакомых с тогдашними реалиями, сабж практически не встречается. Даже в романах Чарльза Диккенса, всю свою жизнь и творчество посвятившего борьбе с социальной несправедливостью, которую он в своё время испытал на собственной шкуре, хватает светлых моментов и любви к своей стране. Артур Конан Дойл, постоянно сталкивавший Шерлока Холмса с криминалом в высших и средних слоях английского общества, также благополучно избегал сабжа — рабочие, крестьяне и тем более нищие безработные не могли себе позволить обратиться за помощью к частному сыщику.

Нет дыма без огня[править]

Да, в той же викторианской Англии хватало всякого. Были работные дома с чудовищными условиями, эксплуатация детского труда, тюрьмы, в особенности для несовершеннолетних, являлись филиалами ада на земле; имели место домашнее насилие, шовинизм и невежество. Но эти же годы ознаменовались невероятным расцветом науки и культуры, могучим ростом технического прогресса, улучшением уровня жизни и прочая, прочая. А ещё именно в Англии были дешёвые колониальные товары со всего света, во многих других странах для низших классов недоступно дорогие, но в Англии вполне доступные и низшим классам. Да и перечисленные проблемы в ту эпоху были во всех развитых странах (а в неразвитых разве что мордористости не было благодаря отсутствию промышленности как явления). И опять же: викторианская эпоха длилась 64 года, и глупо считать, что нравы общества и законы всё это время стояли на месте. Одним словом, истина, как всегда, где-то посередине.

А ещё до появления работных домов в старой «доброй» Англии за бродяжничество… вешали! Так что работный дом — это немного гуманнее, чем было раньше, когда «овцы съели людей».

Примеры[править]

Театр[править]

  • «Суини Тодд, демон-парикмахер с Флит-стрит» Стивена Сондхейма — подсвечено самим Суини: «Есть в мире зловонная яма-тюрьма, люди в ней — паразиты в куче дерьма!». Что есть, то есть: неправый суд, испорченные аристократы, народ — жестокое и злобное быдло, пригодное лишь в пирожки.
  • Туда же и зонг-опера «TODD» от Короля и Шута.
  • Бертольд Брехт, «Трёхгрошовая опера».

Литература[править]

  • Шарлотта Бронте, «Джен Эйр» — в школе для девочек преподаватели-садисты и жадный директор-ханжа, чтобы зимой умыться, нужно сначала разбить лёд в умывальнике, девочки мрут от эпидемии тифа, самые везучие — от чахотки. Работодатель ведет себя по-хамски, а потом начинает ухаживать — при этом прежнюю жену держит взаперти на чердаке. А у безработной гувернантки есть все шансы буквально умереть от голода. Что характерно, книга во многом автобиографична, Шарлотта испытала многое на собственной шкуре.
  • Чарльз Диккенс:
    • «Оливер Твист» — как раз случай, когда автор честно описывает то, чему сам был свидетелем в детстве. Впрочем, творчество Диккенса — всегда с прикрученным фитильком: у него есть место и адским трущобам, и эстетике доброй старой Англии.
    • «Жизнь и приключения Николаса Никльби» — школа для мальчиков «Академия Дотбойс-Холл». Под солидным названием скрывается жуткое место: тут мальчиков не учат, заставляют работать, плохо кормят, не лечат, подвергают физическим наказаниям. Но никому нет до этого дела. Ведь в эту «школу» отправляют с глаз долой нелюбимых незаконнорожденных сыновей, пасынков, сирот. Смайк, за которого перестали платить, был забит почти до слабоумия и оставлен при школе по существу в качестве раба.
    • Отчасти и у Т. Энсти в повести «Шиворот-навыворот». Но это система образования такова и мещанско-буржуазная мораль, а не Великобритания в целом.
  • Ч. Кингсли, «Дети воды». В мире эльфов и фей куда как лучше, нежели в грязной реальной Великобритании, где пышным цветом цветёт эксплуатация детского труда и невежество. В христианской стране, где все так гордятся своей религиозностью, растёт ребёнок, ничего не знающий о ветхо- и новозаветной мифологии!
  • Ф. М. Достоевский, «Зимние заметки о летних впечатлениях» (1863): "Кто бывал в Лондоне, тот, наверно, хоть раз сходил ночью в Гай-Маркет. Это квартал, в котором по ночам, в некоторых улицах, тысячами толпятся публичные женщины. Улицы освещены пучками газа, о которых у нас не имеют понятия. Великолепные кофейни, разубранные зеркалами и золотом, на каждом шагу. … Тут и старухи, тут и красавицы, перед которыми останавливаешься в изумлении. Во всем мире нет такого красивого типа женщин, как англичанки.
  • Г. И. Успенский, «Выпрямила» (1885 г.):
«

…Все, что мы ни видели в Лондоне, все поражало нас со стороны неподдельной правды и полной безыскусственности. Если попадалась нищета, так уж это была такая голь, такой ужас, такая грязь, что можно было только остановиться, остолбенеть и глядеть в истинном ужасе на безукоризненно ясное явление жизни; даже той приличной внешности, которою французская парижская нищета может прикрывать себя, покупая за три-четыре франка рубашку, блузу, шапку и туфли, и той здесь нет и помину… Да, это уж точно нищета! Неприкрытая! Гляди — и всю жизнь не забудешь этой «правды» теперешнего человеческого общества. Но зато уж и богатство, так тоже настоящее богатство!… Словом, из Лондона мы вывезли довольно ценное впечатление: «Вот она, жизнь, в основе которой лежит неприкрашенная правда человеческая! Гляди и учись!»

»
  • Н. Лесков, «Сказ о тульском косом левше». На первый взгляд — инверсия. За внешним показным комфортом скрывается механистическое бездушие. Неудивительно, что главный герой стремится на родину, что бы умереть пусть и в ещё худших условиях, но уж в своих, милых сердцу нищете и бесправии.
  • Редьярд Киплинг:
    • «Мэ-э, паршивая овца» — парнишку из «благословенной Индии» отправляют на учёбу в Англию. Достаётся и в школе, и дома от тёти. Затравили до слепоты (вроде бы временной).
    • «Свет погас» — не то чтоб Англия совсем недобрая, но парнишка из lower middle class оказывается в ситуации «хочешь жить — умей вертеться». Так что талантливому художнику приходится трудиться рисовальщиком в газете (да ещё и проявлять чудеса изобретательности, чтобы дотянуть до первого жалованья, не прося аванс и не показывая тем самым, насколько он нуждается в деньгах). А вот его подростковая возлюбленная имеет пассивный доход раза в три выше и может не напрягаться ради куска хлеба.
  • Герберт Уэллс:
  • Ричард Олдингтон, «Смерть героя» (см. эпиграф) — половина про это, половина про Первую мировую.
  • Бертольд Брехт, «Трёхгрошовый роман» (более подробная версия пьесы).
  • Роберт Штильмарк, «Наследник из Калькутты» — педаль в булыжники лондонских улиц. Пират Леопард Грели (внебрачный сын итальянского графа) так гармонично вписался в круг «благородных английских джентльменов», разбогатевших на кровавом поту фабричных рабочих, вынужденных с ранних лет батрачить по 12 и более часов, что оные джентльмены, даже узнав о нём правду, не выдали его: очень уж выгодным деловым партнёром для них оказался.
  • Sharpe — солдат беспощадно порют за ничтожные, а то и вымышленные провинности, офицеры покупают себе патенты, поэтому очень велики шансы на то, что твоим полком будет командовать генерал Фэйлор или генерал Горлов, сами солдаты — почти поголовно кандидаты на виселицу, им не позволено жениться без разрешения командования, поэтому они вынуждены бросать своих тайных жен, покидая Испанию, одевают их во всякое барахло и кормят всякой дрянью, потому что все интенданты воры, мародерство — единственный способ наесться досыта, а личинки мясных мух — лучшее средство от гангрены (не считая ампутации).[1]
  • Дэн Симмонс, «Друд, или Человек в чёрном». С прикрученным фитильком, ибо показано глазами озлобленного и злоупотребляющего веществами Уилки Коллинза.
  • Нил Стивенсон «Алмазный век, или Иллюстрированный букварь для благородных девиц» — ооооочень опосредованно. В недалёком нанопанковом будущем одним из наиболее влиятельных обществ становится неовикторианское с ужасными, на современный взгляд, кастовыми условностями. Впрочем, альтернативы едва ли лучше.
  • Филип Пулман — повсеместно.
    • Тетралогия «Салли Локхарт» — трындец нарастает от книги к книге (четвёртую, впрочем, автор правки не осилил). Более-менее благополучная завязка резко контрастирует с последующими событиями. Особенная вкуснятина в третьей книге: титульная героиня, будучи матерью-одиночкой, сумела основать успешную фирму и благополучно обитает в отличном особняке. В одночасье лишается всего по причине фиктивного брака, о котором она знать не знает. А по закону и фирма, и дом принадлежат мужу. Потому что.
    • «Галерея восковых фигур» — две детско-детективные повести (действие происходит в 1894 году).
    • «Тёмные начала» — с фитильком, так как альтернативный условно-викторианский условно-стимпанковый мир в наше время.
  • Ник Перумов, стимпанковая трилогия «Приключения Молли Блэкуотер» — действие происходит в параллельном мире, и тамошняя Империя и её метрополия Англия очень недобры.
  • Александр Бушков в своем «исследовании» под названием «Остров кошмаров» рисует историю Великобритании сообразно названию.
  • Нил Гейман, «Этюд в изумрудных тонах» — ретеллинг первой из повестей о Шерлоке Холмсе в мире, порабощённом натуральными лавкрафтовскими Древними. Та, кого называют королевой Викторией — одна из них (истинное её имя человеческому речевому аппарату не выговорить), и порядки кругом царят соответствующие. Те же Джек и Суини — уважаемые джентльмены, без стеснения вешающие рекламу на людных улицах, а Шерлок Холмс и доктор Ватсон — государственные преступники, убивающие Древних и их потомков, чтобы освободить человечество, тогда как их место в повествовании занимают профессор Мориарти и полковник Моран соответственно.

Кино[править]

  • «Суини Тодд, демон-парикмахер с Флит-стрит» Тима Бёртона по мотивам мюзикла Сондхейма.
  • «Суини Тодд» 2006 года — намного мрачнее и беспросветнее фильма Бёртона, более реалистическая трактовка.
  • «Из Ада» по мотивам графического романа Алана Мура. По сравнению с оригиналом — намного светлее и мягче.

Телесериалы[править]

  • «Рождественская песнь» 2019 года по одноимённой повести Чарльза Диккенса — педаль в магму. Вся мерзость, какую только можно найти, находится здесь. Домашнее насилие made in адский папаша? Ставим галочку. Педофилия в школах? Ставим галочку. Сексуальные домогательства и угнетение женщин? Галочку. Экономия на человеческой жизни? Галочку. Дети мочатся на могилы, а достопочтенные дельцы матерятся, как сапожники? Галочку. И хотя Скрудж волею сценаристов превратился в практически полное чудовище, в одном с ним трудно не согласиться — да как в таком аду Рождество-то справлять можно?!
  • «Блекаддер» (aka «Чёрная гадюка») с Руаном Аткинсоном. Все серии так или иначе обыгрывают прелести жизни королевства за примерно 5 веков: от средневековья до Первой мировой. Злые монархи и какашки на улицах тоже в наличии. А вот кому жареного котёнка под соусом из ипритовой рвоты?
  • True Blood — Пэм до обращения работала «мадам» в предмете данной статьи.
  • «Табу» с Томом Харди, куда ж без него!
  • Downton Abbey — зигзаг: начинается с этого, но после Первой Мировой и сам мир, и отношение хозяев к слугам резко меняется.

Мультсериалы[править]

  • «Орсон и Оливия, или Тайны старого Лондона» — про ту самую эпоху. Два ребёнка-беспризорника промышляют себе еду как могут — а им ещё и своего пёсика надо регулярно чем-то питать. У этого сериала совершенно убойная песня в заставке (в невероятно удачном русском переводе), которую помнят даже те, кто напрочь забыл сам сериал. «Чтоб сытым быть, // Мой друг, мозгами надо шевелить // Мышей ловить, // Чтоб вкусно есть и сладко пить… // А кто пуглив, // А кто неповоротлив и ленив, // Кто любит спать — // Тому обеда не видать. // Ему придётся голодать, // ВЕСЬ ДЕНЬ НЕ ЖРАТЬ! // Аристократ // Себе позволить может есть цыплят // — А ты носись, // Чтобы хоть коркой запастись! // Удача ждёт! // Ничем не брезгуй, чтоб набить живот…»

Комиксы[править]

  • Графический роман Алана Мура «Из Ада» — то, что доктор прописал. Включая Потрошителя, нанятого лично королевой Викторией. Впрочем, Мур сгущает краски сознательно, его художественной задачей было на примере вымышленной викторианской Англии обличить пороки в том числе и современного мира.
  • Серия графических романов Режи Луазеля «Питер Пэн» в тех частях, где действие в Лондоне.
  • Requiem Chevalier Vampire: судя по рептильей Дистопии (имя собственное), быть англичанином — это отдельный вид злодеяний.
  • «Бэтмен: Готэм в Газовом Свете» (Готэм, само собой, расположен в США, но атмосфера именно викторианская.)

Видеоигры[править]

  • Assasin’s Creed Syndicate — единственная часть серии, происходящая в Лондоне не обошлась без показа детей-рабочих, громадных дымящих станков без техники безопасности и злых буржуев-тамплиеров, поддерживающих это безумие.
  • Fallen London — вполне логично, что в городе, провалившемся в таинственное и мистическое Подземье, где коренными жителями являются разнообразные ктулхуманоиды и демоны, случаются не самые добрые вещи. Вот только, судя по предыстории, на поверхности дела обстояли как бы не хуже — даже члены королевской семьи мёрли от тифа.
  • Alice: Madness Returns. Даже искажённая безумием героини Страна Чудес выглядит более приятным местом, чем окружающая её реальность.
  • Detective Girl of the Steam City: эроге, где действие происходит в условно-викторианской стимпанковой Англии. И эта Англия — весьма мрачное место, где есть и банды, и маньяки, и обыденное зло вроде принуждения к сексу служанок.
  • Dishonored — Дануолл, являющийся СФК Лондона XIX века. Тут вам и чума, и испорченные аристократы, и загнивающая церковь с социал-дарвинистом во главе страны. В общем, полный комплект.

Настольные игры[править]

  • Unhallowed Metropolis. Педаль в пол — с намеренным сгущением красок. Викторианская эпоха таки закончилась тем, что (видимо, по грехам) внезапно начали оживать мертвецы, появились вампиры и прочие чудища. Жители Лондона поголовно носят противогазы чтобы, как минимум, не испортить себе легкие от постоянной гари, выделяемой немыслимым количеством угольных электростанций и крематориев (зомбо-апокалипсис на дворе, забыли?). Ну или чтобы не спутали с д’ампиром, который без противогаза может вполне себе сносно жить. Наконец, в игру встроенная отдельная механика «порчи» (наподобие вархаммеровской, только тут скорее в стиле Дориана Грея) — то есть морального падения персонажа от совершения явно недвусмысленных поступков.

Музыка[править]

  • Тол Мириам «Песни черни».
  • Уильям Блейк «Радушье старой Англии» (озвучено группой Лисичкин Хлеб).

Реальная жизнь[править]

  • Джек Лондон, «Люди бездны». Серия социологических очерков, написанная по результату личной жизни в трущобах Лондона в 1902 г. С одной стороны, до тропа немного не дотягивает, потому что там больше нищеты, чем насилия и разврата (хотя и проституция описана). С другой — автор приехал в Лондон в конце весны — начале лета и покинул трущобы до наступления холодов, при которых всё становится ещё хуже.
    • Причём на дворе уже не худшее время: существуют легальные и активные профсоюзы, приняты законы, ограничивающие детский труд, продолжительность рабочего дня и т. д. Тем не менее: «Сравнивая беспристрастно простого иннуита с простым англичанином, убеждаешься, что жизнь иннуита менее сурова, чем жизнь англичанина: первый страдает от голода только в тяжелые времена, второй же — постоянно; у первого всегда имеется топливо, кров и одежда, второй же никогда не бывает этим надежно обеспечен. Здесь уместно привести мнение такого человека, как Хаксли. Будучи муниципальным врачом Восточного Лондона, а впоследствии изучая быт дикарей, Хаксли на основе своего опыта приходит к следующему выводу: „Если бы мне предстояло выбирать — жить ли, как дикарь, или прозябать, как эти люди в христианском Лондоне, я, не колеблясь, выбрал бы первое“.»
  • Тропнеймером у нас служит популярное исследование Екатерины Коути «Недобрая старая Англия». Одовременно и с фитильком, так как Коути отнюдь не обрисовывала всю эпоху исключительно чёрными красками, а лишь развенчивала популярные благостные мифы об уютно-туманном Альбионе. Да и в её художественных произведениях, посвящённых тому времени, всё не столь однозначно; например, печально известный Бедлам к большому разочарованию одного из героев оказывается не пыточным застенком для скорбных умом, а вполне себе чистой и передовой лечебницей с гуманным персоналом.
  • Тем не менее, более чем достаточно подробных описаний в духе тропа, сделанных историками и антропологами, в том числе и собственно английскими. В них можно прочитать, к примеру, о кварталах, в которых в одной не сильно большой комнате обитало несколько десятков человек всех возрастов и полов, причем какой-либо внятной и легальной работы могло не быть ни у кого их них. Чем при этом зарабатывали минимально созревшие обитательницы, едва ли требуется уточнять. Один из таких кварталов соседствовал с пышущим роскошью зданием Британского Музея, открытым в 1845 году. Или о записях в церковных книгах о выделении денег на саван для пристойных похорон прихожанки, прожившей в этом приходе всю жизнь, причем именно потому, что у покойной не было ни ткани, ни средств её приобрести. То есть, у имеющей какое-никакое определенное место жительства и являющейся постоянной прихожанкой гражданки к моменту смерти не было средств на несколько квадратных ярдов дешевейшей ткани для одноразового использования. Или о костюмах обитателей таких кварталов, которые легко могли состоять из заношенного рубища до середины бедер, подпоясанного веревкой. И всё. Увы, но накрахмаленные скатерти и серебряные кофейники были доступны от силы пяти процентам населения, остальные жили куда беднее. Причём все перечисленное следует помножить на протестантскую мораль, в которой бедняк запросто мог быть сам обвинён в своем бедственном положении, а его вынужденные неблаговидные поступки служить подтверждением его природной испорченности и греховности.

Недобрая довикторианская Англия[править]

СФК[править]

  • «Эпоха безумия» — эпоха пара, которая выглядит именно так! А чего Вы ещё ожидали от тёмного фэнтези? Ведьм и колдунов?! В них давно уже не верят, а тех кто их ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ВИДЕЛ своими собственными глазами, считают за сбрендивших старых маразматиков.
  • Dishonored  — во все поля!
  • Carnival Row — троп + Низкое фэнтези

Примечания[править]

  1. Весьма, между прочим, продвинутая технология для времён, когда об антибиотиках никто не слыхал, да и Войно-Яснецкий свои «Очерки гнойной хирургии» даже не задумал.