Михаил Булгаков

Материал из Posmotre.li
(перенаправлено с «Булгаков»)
Перейти к: навигация, поиск
« …Боже вас сохрани — не читайте до обеда советских газет. »
— Преображенский — Борменталю
« М. Булгаков вообще самый мерзлявый автор. «Белая гвардия» начинается с доставания дров из сарая, потом в дом Турбиных заявляются все замерзшие персонажи, Мышлаевский так даже обмороженный, но его спасают. Обмораживаются юнкера и офицеры в окопах и дозорах, уголовники ночью на Владимирской горке и пр. Роман заканчивается описанием как нечеловечески и чуть не насмерть замерз часовой у бронепоезда. Воет на ветру ошпаренная собачка Шарик, окостенел юный врач, проехав в сентябре сорок верст по Смоленской области, замерзают бедные невиноватые гады. Только Берлиоз с Бездомным, упарившись от жары, пьют абрикосовую газировку и икают. »
— С Баша

Михаил Афанасьевич Булгаков (1891—1940) — русский советский писатель. Впрочем, советским его можно назвать весьма условно. Да практически вся его литературная деятельность протекала в Советской России и СССР, но к большевистской власти он всегда относился более чем скептически. Тем не менее его не только не репрессировали, но даже позволили кое-что печатать и ставить на сцене — Сталину почему-то понравилась пьеса «Дни Турбиных». Из деталей биографии стоит упомянуть, что он был уроженцем Киева, сыном преподавателя религиозного вуза, врачом и соскочившим с иглы наркоманом.

Знают именно за это: до публикации «Мастера и Маргариты» считался полузабытым драматургом и фельетонистом из 1930-х годов, где-то в районе Ефима Зозули или Пантелеймона Романова. При жизни же Михаил Афанасьевич был известен в качестве популярного драматурга, пьесы которого собирали аншлаг, а потом заворачивались цензурой. О том, что он ещё и прозу писал, помнили немногие.

Произведения[править]

  • Не любит обувь — Булгаков любил этот троп и часто разувал как героинь, так и второстепенных персонажей.
  • Укрощение строптивой — любил показать такого супруга (иногда образ был автобиографическим). Жена (в отчаянии): Я морфию приму! [т. е. намеренно убью себя передозировкой] Муж (хладнокровно): Нет, морфию ты не примешь, потому что я тебе этого не позволю.
  • Шоу внутри шоу. В драматургии Булгакова охотно используется приём вложенного спектакля — «Багровый остров», «Кабала святош»… а в «Полоумном Журдене» он даже удвоен.

«Похождения Чичикова»[править]

Сатирическая повесть (1922 г.). Главному герою приснилось, что на том свете случился день открытых дверей, шутник Сатана выпустил на волю персонажей «Мёртвых душ», и гоголевские герои отправились в Россию начала 1920-х гг., устраивая различные происшествия. Там правозаступник Самосвистов дал знать Чичикову, что по его делу началась возня и, понятно, Чичикова и след простыл.

«Багровый остров»[править]

Пьеса (по мотивам одноимённого фельетона от 1924 г., поставлена в 1928). В театре ставят пьесу «Багровый остров» — революционно искажённые произведения Жюля Верна «Дети капитана Гранта» и «Вокруг света за 80 дней».

  • Длинное имя — авторский подзаголовок «Генеральная репетиция пьесы гражданина Жюля Верна в театре Геннадия Панфиловича с музыкой, извержением вулкана и английскими матросами».
  • Матомная бомба — шутки ради: практически натуральный боцманский загиб, притом цензурно, да ещё и в рифму: «Ты, в штанах клёш, ползёшь по трапу как вошь! Кидай тебя лихорадка с кровати на кровать, чтоб ты мог понимать!».
  • Эпоха НЭПа — пьеса содержит злую сатиру на театральные порядки 1920-х (обиделись многие, и «классики», и «революционеры»).

«Белая гвардия»[править]

Роман (1924 г.), посвящённый положению в Киеве во время Гражданской войны. Во многом автобиографическое произведение: благородного Алексея Турбина Булгаков «списал» с себя, Елену — с любимой сестры Варвары, скользкого и подлого Тальберга — с её мужа Леонида Карума. Судя по всему, своего зятя Михаил Афанасьевич совсем не любил — и вывел его упырём-перебежчиком и приспособленцем, а богобоязненной Елене-Варваре приписал связь с другим человеком. Сестра обиделась и навсегда разорвала отношения с писателем, даже открещивалась от родства с ним. История одной любви.

Прочитав рижское издание романа, Булгаков удивился сочинённому анонимным автором окончанию и отметил карандашом на полях: «Бред, написанный неизвестно кем».

  • Бафосная аббревиатура — «ПРАХ» («поэты — режиссёры — артисты — художники»). Прототипом был литературно-артистический клуб, действовавший в Киеве в 1919. Он назывался ХЛАМ (бафос вполне сознательный) и расшифровывался как «Художники, литераторы, артисты, музыканты»).
  • Бонус для современников — Шполянский представлен читателю как «знаменитый прапорщик, лично получивший в мае 1917 года из рук Александра Федоровича Керенского георгиевский крест». Помимо явно ироничной интонации, здесь важно уточнение про награду. Как раз тогда Керенский раздавал «Георгиев» направо и налево, то есть это тот редкий случай, когда Георгиевский крест стоит не слишком много.
  • Глаза разного цвета — у Мышлаевского один глаз карий, другой зелёный.
  • М. Булгаков, «Белая гвардия»:
«

…Он, извольте ли видеть, разучился говорить по-русски с ноября прошлого года. Был Курицкий, а стал Курицький… Так вот спрашиваю: как по-украински «кот»? Он отвечает: «кит». Спрашиваю: «А как кит?» А он остановился, вытаращил глаза и молчит. — Слова «кит» у них не может быть, потому что на Украине не водятся киты.

»
— На самом деле есть. Пишется «кит», читается [кыт].
  • Моральный вертихвост — Тальберг. Первым переходит на сторону любой установившейся в Городе власти, объявляя предыдущую «опереткой».
  • На тебе! — Булгаков высмеял своего домовладельца, известного киевского архитектора В. П. Листовничего, выведя его в виде несимпатичного инженера Василия Лисовича (получившего с подачи Николки Турбина прозвище «Василисы»).
  • Нарочито плохо — богоборческие стихи одного из второстепенных героев «Белой гвардии» Булгакова.
  • Персонаж-призрак — Симон Петлюра.
  • Слепили из того, что было — некоторые эпизоды романа почти полностью повторяют сюжет ранних рассказов.
  • Уклонение от призыва. «Мобилизация, — ядовито продолжал Турбин, — жалко, что вы не видели, что делалось вчера в участках. Все валютчики знали о мобилизации за три дня до приказа. Здорово? И у каждого грыжа, у всех верхушка правого легкого, а у кого нет верхушки, просто пропал, словно сквозь землю провалился. Ну, а это, братцы, признак грозный. Если уж в кофейнях шепчутся перед мобилизацией и ни один не идет — дело швах!» (И он таки был прав…)
  • Умерли долго и счастливо — погибшие полковник Най-Турс и вахмистр Жилин в ранних редакциях; после смерти присоединяются к полку крестоносцев.
  • Фефекты фикции — Най-Турс постоянно картавит. В ранней редакции картавит также его красавица-сестра Ирина Най.
  • Что стало с мышонком? — неизвестно, что стало с женой Фельдмана: смогла ли родить без помощи?

«Дни Турбиных»[править]

Пьеса (1925 г.), написанная на основе «Белой гвардии». Спасла Булгакова дважды: в тяжёлые дни, когда писатель подвергался откровенной травле и потому не мог ни печататься, ни найти работу, гонорары за идущие в театре «Дни Турбиных» позволяли хоть как-то выживать. Кроме того, пьеса крайне понравилась лично Сталину («„Дни Турбиных“ есть демонстрация всесокрушающей силы большевизма» — из письма драматургу В. Биллю-Белоцерковскому) — и, возможно, именно поэтому в итоге Булгаков не только избежал репрессий, но и смог вернуться к театральной работе (после письма Булгакова в 1930 г. в адрес правительства СССР — «Или отпустите в эмиграцию, или дайте наконец работать!» — ему позвонил лично Сталин и «посоветовал», а фактически — распорядился, устроиться во МХАТ).

  • Два в одном и три в одном — в образе полковника Алексея Турбина были объединены врач Алексей Турбин, полковники Най-Турс и Малышев (причём двое последних стали одним персонажем уже на этапе ранних редакций).
  • Моральный вертихвост — по авторскому замыслу Тальберг в финале, с подходом Красной армии, становился «пламенным большевиком». Но советскую цензуру такой вариант не прошёл бы, и Тальберг в итоговой редакции поехал на Дон к деникинским добровольцам.
  • Патологический лжец — Шервинский именно таков. Причем чувствуется, что он сам себе верит: судя по увлеченности и вниманию к деталям, врет, не всегда осознавая что врет, пока не одернут.
  • Убить в адаптации — Алексей погиб.
  • Полемизирующее произведение (по отношению к БГ/ДТ) — пьеса украинского драматурга Николая Кулиша «Мина Мазайло». К примеру, про «Дни Турбиных» с восхищением откликается пожалуй главный отрицательный персонаж этой пьесы Тетя Мотя. «Дуже жалько, дуже жалько, що у вас не виставляють на театрі „Дні Турбіних“ — я бачила в Москві. Ах, мої ви милі, „Дні Турбінах“. Це ж така розкіш. Така правда, що якби ви побачили, які взагалі осоружні, огидливі на сцені ваші українці, ви б зовсім одцуралися цієї назви… Грубі, дикі мужлани! Телефон попсувався, дак вони… Ха-ха-ха… трубку чоботом почали лагодити, об стіл, об стіл її, — бах, бах. Ідійоти! І хоть би один путній, хоть трішки пристойний був. Жодного! Ви розумієте? — Жодного! Всі, як один, дикі й жорстокі… Альошу, милого, благородного Альошу вбили, та як убили!… Якби ви, панове, знали, яка це драМ а т ична сцена, коли Альошина сестра довідується, що брата її вбито! Я плакала… (Утерла сльози). І тобі, Моко, після цього не сором називатися українцем, не сором поставати проти нового папиного прізвища! Та в „Днях Турбіних“ Альоша, ти знаєш, як про українізацію сказав: все це туман, чорний туман, каже, і все це минеться».
    • Вообще Кулиш очень не любил Булгакова и на сохранившийся стенограмме встречи Сталина и украинских литераторов прямо обвинял того в шовинизме и искажении фактов.

«Бег»[править]

Пьеса (1928 г.). Также изображает гражданскую войну с «белой» точки зрения.

  • А в это время Бонапарт переходил границу — с фитильком: чем занимаются белые генералы Крапчиков и Чарнота, уже имея на руках депешу, что красная конница прорвалась в тыл? В карты-с режутся! В экранизации подсвечено: останавливает увлёкшихся господ генералов только появление кавалерии. Вражеской, естественно.
  • Дойти до самоубийства — генерал Роман Хлудов выстрелил себе в голову.
  • Могучий перебежчик — белый генерал Яков Слащёв, прототип Хлудова, успешно руководил обороной Крыма от красных. Эмигрировал, но в 1921 вернулся в СССР, был хорошо принят и даже учил красных командиров на курсах «Выстрел». Порой в числе его курсантов были и те, кто сражался против него на подступах к Крыму. Разворачивались очень интересные дискуссии на живых свежих примерах, причем генерал не жалел ни язвительности, ни насмешки, разбирая ту или иную операцию красных… прямо шахматисты, мать их.
  • Новый Рим — описаны злоключения главных героев в Стамбуле.

«Собачье сердце»[править]

« Для общего развития показала детям «Собачье сердце». Второй час спорят и прикидывают, что за человек получился бы из нашей собаки; преобладает версия с гулящей блогершей-лесбиянкой. »
— С Баша
Вальяжный барин и неандерталец при галстуке

Повесть (1925 г.) Сочетает научную фантастику, социальную сатиру и сатиру нравов. Благодаря экранизации стала одним из самых известных произведений после «Мастера и Маргариты». Сюжет незамысловат: частнопрактикующий медик профессор Филипп Филиппович Преображенский поставил эксперимент, пересадив дворняге гипофиз убитого Клима Чугункина, люмпен-пролетария и мелкого уголовника, и в результате превратил пса в человека. Этот человек получил документы на имя «Полиграф Полиграфович Шариков»[1] и создал Преображенскому, его ассистенту Ивану Арнольдовичу Борменталю, поварихе Дарье Петровне, горничной Зине и другим людям кучу проблем. Устами и хирурга, и беспризорной собаки автор выразил нелюбовь к пролетариям, что вызвало многочисленные споры в Интернете. Наконец терпение хирургов лопнуло, и они вернули обратно гипофиз кобеля. Формально Шариков остался жив, но человеческая его жизнь подошла к концу, и это существо низвели обратно до собаки.

  • Говорить лозунгами — Швондер.
  • Гурман-порно — сцены, где Борменталь обедает у Преображенского. Особенно первая, где они пробуют некие «горячие закуски», предполагаемые рецепты которых сейчас бродят по Интернету (да жюльен это, обычный жюльен).
  • Жанровая слепота — профессор Преображенский, судя по всему, не читал ни «Франкенштейна», ни «Острова доктора Моро», настолько уверенно он копирует худшие черты обоих персонажей, сам того не видя.
  • Знаменитая вступительная фраза — «У-у-у-у-у-гу-гуг-гуу! О, гляньте на меня, я погибаю».
  • Микротрещины в канве. Как же все-таки звали человека, чей гипофиз профессор Преображенский использовал для пересадки: Чугункин или Чугунов? В экранизации микротрещину заделали: там он — однозначно Чугункин.
  • Музыкальный триппер: «Очень настойчиво с залихватской ловкостью играли за двумя стенами на балалайке, и звуки хитрой вариации „Светит месяц“ смешивались в голове Филиппа Филипповича со словами заметки в ненавистную кашу. Дочитав, он сухо плюнул через плечо и машинально запел сквозь зубы: — Све-е-етит месяц… Све-е-етит месяц… Светит месяц… Тьфу, прицепилась, вот окаянная мелодия!»
    • Но это сезонное заболевание. А вот романсом «Серенада Дон-Жуана» («От Севильи до Гренады…») профессор болен хронически.
  • Незапланированная беременность:
«

— Я — известный общественный деятель, профессор! Что же теперь делать? — Нельзя же так! Нужно сдерживать себя! Сколько ей лет? — Четырнадцать, профессор… Вы понимаете, огласка погубит меня. На днях я должен получить командировку в Лондон… — Да ведь я же не юрист, голубчик… Ну, подождите два года и женитесь на ней.

»
  • Не повезло с ФИО — Швондер. А вот Преображенскому и Борменталю не повезло с паспортными данными в ином смысле. Их фамилии слишком явно изобличают их происхождение — из духовенства у Преображенского, из обрусевшей немецкой интеллигенции у Борменталя.
  • Непонятного пола:
«

— Во-первых, мы не господа, — молвил наконец самый юный из четверых — персикового вида. — Во-первых, — перебил и его Филипп Филиппович, — вы мужчина или женщина? — Я — женщина, — признался персиковый юноша в кожаной куртке и сильно покраснел.

»
— Диалог профессора с новым домоуправлением
.
  • Опера. Преображенский утверждал, что «…если я, вместо того, чтобы оперировать, каждый вечер начну у себя в квартире петь хором, у меня настанет разруха. …Сегодня в Большом — „Аида“. …В Большом пусть поют, а я буду оперировать. — „К берегам священным Нила“, — тихонько напевало божество [т. е. Преображенский], вспоминая золотую внутренность Большого театра».
  • Отсылка — «Агата Кристи» положила цитату из Булгакова на музыку.
  • Пейсы, кашрут и день субботний — Швондер, у которого «на голове возвышалась на четверть аршина копна густейших вьющихся черных волос».
  • Подпольный доктор — Преображенский. Казалось бы, он во всем противоположен образу традиционного подпольного коновала: признанный учёный с мировым именем, операции проводит не в грязном подвале, а в шикарно обставленной семикомнатной квартире, пациенты — не какие-то гангстеры и сомнительные приключенцы, а солидные, уважаемые люди. Однако законнее его деятельность по проведению подпольных абортов (и не только) от этого не становится.
«

— Я — известный общественный деятель, профессор! Что же теперь делать? — Господа! — возмущенно кричал Филипп Филиппович. — Нельзя же так! Нужно сдерживать себя! Сколько ей лет? — Четырнадцать, профессор… Вы понимаете, огласка погубит меня. На днях я должен получить командировку в Лондон… — Да ведь я же не юрист, голубчик… Ну, подождите два года и женитесь на ней.

»
— В экранизации этот эпизод «почему-то» был пропущен…
  • Просто «нет» — Преображенский просто не хочет покупать журналы в пользу детей Германии.
  • Словоерс — Филипп Филиппович Преображенский. Дореволюционная элита-с.
  • Спрятаться за языковым барьером — Борменталь предупреждает Преображенского по-немецки.
  • Тролль — Преображенский. А как ещё прикажете воспринимать его тирады про разруху в туалете или связь марксизма с исчезновением галош?
  • Эффект голубого щенка — слово «интимный» до революции и в первые годы СССР означало что-то вроде «деликатный», в смысле «дело тонкое». Поэтому нет ничего неприличного в том, что «Преображенский интимно погладил брюхо Шарика».
  • Яблоко от яблони далеко падает — с прикрученным фитильком: очень похоже, что тропу соответствует профессор Преображенский. «Отец — кафедральный протоиерей…», а медицинские опыты сына, наоборот, бросают вызов религии.
    • Отсылка к личности самого Булгакова, медика, у которого работа отца также была связана с религией?
    • Не обязательно, просто правда жизни: начиная со времён Александра Второго, когда духовенство в Российской Империи стало менее замкнутым сословием, многие поповичи предпочитали идти в университеты, благо, их грамотность изначально была достаточно высокой; дети сельских священников, ставшие солидными городскими врачами/юристами — обычное явление (читаем внимательно того же А. П. Чехова).
  • Я профессор, моя жена профессор… — Преображенский велел Зине швырнуть в огонь вполне приличную книгу («Переписка Энгельса с Каутским»), да ещё и чужую, да ещё и библиотечную, только потому, что Шарикову её дал нелюбимый им большевистский активист Швондер. А ещё шляпу надел претендует на интеллигентность! При том, что с Шариковым порой разговаривает очень грубо. Не потому, что быдло под маской интеллигента, а наоборот, потому что, при всей своей глубокой образованности и культурности, полон старорежимных замашек и считает, что пролетариат должен знать своё место. Хотя это, собственно, и есть быдло. С учётом увлечения профессора евгеникой и отказом признавать Шарикова полноценным человеком (в частности, нежеланием оформлять ему документы), сжигание книги выглядит как мета-пророчество.
    • Скорее, не может сдержаться перед хамством Шарикова. Ведь и с Зиной, и с Дарьей Петровной профессор разговаривает очень даже вежливо.

Тропы про Шарикова[править]

  • Бандитская пуля — на предложение объяснить невесте, откуда у него шрам на лбу, Шариков нагло заявляет: «Я на колчаковских фронтах был ранен!». Хотя мог бы вполне честно сказать, что это результат операции.
  • Вытянутая морда — Шариков. С фитильком — вытянута едва заметно.
  • Дезертир — Шариков заявлял «— Я дезертиром быть не желаю!» Правда, служить он хотел ещё меньше.
  • Передача души — после того, как Шарику пересадили гипофиз Чугункина, получившееся существо быстро становится человеком, хоть и сохраняет некоторые собачьи привычки… но чем дальше, тем яснее становится: «милейшего пса» Шарика больше нет, Шариков — это Чугункин, только без воспоминаний. «добрейший пёс превратился в такую мерзость!». После того, как врачи провели «даунгрейд», личность пса Шарика вернулась, хоть и с разрывом в воспоминаниях.
  • Пнуть собаку — поскольку Шариков сам немного собака, то его ненависть к братьям нашим меньшим направлена на другой биологический вид. Швондер устроил его на должность заведующим подотделом очистки города Москвы от бродячих животных (котов и прочее). «Вчера котов душили-душили…» ©. Пополам с Убить животное.
  • Пошёл ты, ментор! — отношение Шарикова к Преображенскому. Да и к марксизму-ленинизму, который пытается привить ему Швондер, тоже: «Конгресс, немцы какие-то… голова пухнет. Взять всё да и поделить!»
    • Да пошёл ты!. «Впервые слова, произнесенные существом, не были оторваны от окружающих явлений, а явились реакцией на них. Когда профессор приказал ему: „Не бросай объедки на пол…“ — неожиданно ответил: „Отлезь, гнида!“»
  • Против биохимии не попрёшь — милый пёс Шарик, которому пересаживают гипофиз мелкого уголовника, превращается… именно в этого уголовника.
« Клим Чугункин! Вот что-с: две судимости, алкоголизм, «все поделить», шапка и два червонца пропали. »
— Преображенский
  • Рукотворное чудовище — с фитильком. Шариков — не такое уж и чудовище, но тип пренеприятный и рукотворный. Подсвечено Преображенским: «Ведь я пять лет сидел, выковыривая придатки из мозгов. Вы знаете, какую я работу проделал, уму непостижимо. И вот теперь спрашивается — зачем? Чтобы в один прекрасный день милейшего пса превратить в такую мразь, что волосы дыбом встают».
    • Напившись, ночью он вломился в комнату прислуги («Полюбуйтесь, господин профессор, на нашего визитёра Телеграфа Телеграфовича. Я замужем была, а Зина — невинная девушка»). С фитильком, потому что на этот раз (Дарья Петровна без особых усилий схватила непрошеного гостя и отволокла к профессору) не успел ничего натворить.
    • Донёс на профессора. К счастью, сотрудник ГПУ, к которому поступил малограмотный («…и даже Энгельса приказал своей социал-прислужнице Зинаиде Прокофьевой Буниной спалить в печке, как явный меньшевик со своим ассистентом Борменталем Иваном Арнольдовым…») донос, оказался давним пациентом Преображенского.
    • Заявил, что он намерен расписать с барышней-совслужащей Васнецовой. После разговора с глазу на глаз профессор выяснил, что этот козёл «сказал, что ранен в боях… угрожает, говорит, что он красный командир… со мной, говорит, будешь жить в роскошной квартире… каждый день ананасы… Он у меня кольцо на память взял…»
    • Наконец, в ответ на требование профессора убраться из его квартиры вынул револьвер из кармана. Борменталь среагировал молниеносно…
  • Синдром поиска глубинного смысла — Шариков читал «Главрыба» справа налево, так как всегда подходил к магазину справа, опасаясь стоявшего с левой стороны милиционера. Доктор Борменталь решил, что чтение с конца связано с «перерезкой зрительных нервов собаки».
  • Собака — друг человека: Шарик — сугубо положительный персонаж (хоть и плутоватый), а вот после своего превращения в человека Шариков ничего, кроме омерзения, не вызывает.
  • Снобы против жлобов — смакующий закуски ценитель оперы Преображенский против пьющего хамюги с неумеренными претензиями Шарикова.
  • Тупой — это зло — без комментариев.
  • Умён, как человек — в тексте так и не объяснено, почему Шарик еще в собачьем своём виде рассуждает как разумное существо, учится читать по вывескам и понимать смысл написанного (как, оказывается, и многие собаки!), знает вещи, которые мог знать человек начала XX в., но никак не пёс… Просто приём остраннения и абсурдизации в целях сатиры на общество в целом?
    • Читает с трудом — субверсия. Шарик выучился читать вывески, но поскольку ему неоткуда было узнать, в какую сторону это надо делать, он читает справа налево: «Абырвалг!» (На самом деле, каким бы умным псом он ни был, это все равно было бы невозможно, т. к. ему также неоткуда было узнать, какие буквы каким звукам соответствуют).
    • Потом Шарика превращают в человека методом приживления к его собачьему мозгу человеческого гипофиза, отчего меняется и всё тело. Пока Шарик ходит в виде человека — гражданина Шарикова, его «изначальный собачий разум» подавлен, замещён личностью уголовника Чугункина (донора гипофиза). Но потом над Шариковым совершают обратную операцию — удаляют человечий гипофиз и вообще «делают как было». И… возвращается та, прежняя «личность Шарика», со всеми её рассуждениями и памятью, причём период, когда пёс был человеком, Шарик явно не помнит от слова «совсем».
    • Ужас у холодильника: профессор утверждает, что Шарик разговаривает, но все меньше и меньше. Выходит, превращение человека в собаку осуществляется постепенно? Выходит, Шариков-Шарик медленно деградирует до собаки, как Чарли Гордон до своего прежнего уровня? Хоть он и сволочь, но таких мучений никому не пожелаешь. С другой стороны, против тропа говорит то, что после обратной пересадки Шарик-Шариков не пытался исполнить прежние намерения в адрес Преображенского, высказанные, пока был в человеческом облике, хотя причин у него появилось более чем достаточно. Да, ходил на двух ногах, говорил человеческим языком, но память о личности Шарикова у него стерлась, скорее всего, сразу как пришел в себя после операции. Максимум — поудивлялся немного необычному облику, осознавая себя уже собакой.
    • Судя по поведению Шарика, ему это особого дискомфорта не доставляет. В конце концов, кто сказал, что у собак и людей одинаковые ценности?
  • Я этого не просил — пёс Шарик не просил, чтобы его превращали в вора-алкоголика Шарикова, и после превращения Шариков при случае напоминает об этом профессору Преображенскому. И это единственный в книге момент, когда обычно не лезущий за словом в карман Преображенский явно не знает, что ответить. (Правда, похоже, что Шариков — другая личность, и к Шарику просто «примазывается»; когда пёс Шарик восстановлен, он не помнит ничего, случившегося с Шариковым).

Тропы вокруг книги[править]

  • Аллюзия — в телесериале «Классная школа» школьного врача зовут Филипп Филиппович.
    • Оммаж: в фильме «Кавказская пленница» слова Джабраила «В моем доме нэ выражаться!» напоминают слова Шарикова в ответ на научный термин «атавизм»: «Неприличными словами не выражаться!».
  • Бонус для современников и На тебе! про самый первый советский фильм «Уплотнение» Луначарского, где тоже уплотнили квартиру профессора
  • Надмозги — английский перевод Булгакова. Не разобравшись с ударениями и отсутствующим в словаре словом «польты», переводчик перевел «На польты пойдут, из них бе́лок будут делать на рабочий кредит» как «В лабораторию пойдут, из них бело́к (proteine) будут делать для питания рабочих».
  • Неудачная басня. Гораздо больше людей смотрело фильм, чем читало книгу, но вот какое дело — акценты в этих произведениях расставлены совершенно по-разному, и мораль писатель и режиссёр подают разную. Знакомя читателя с Преображенским, Булгаков густыми мазками рисует если не сволочь, то просто весьма неприятного человека, а вот Бортко негативные черты характера профессора или не показывает вообще, или изрядно сглаживает. При этом Шариков одинаково люмпен у обоих. С точки зрения писателя, никому тут особо сочувствовать и не надо, оба получили что заслужили (хотя напиши он книгу в 1930-х, концовка явно была б мрачнее), а вот с точки зрения Бортко люмпен-пролетариат чуть не сожрал интеллигенцию, и вот тут мы и получаем наш троп. Спрашивается, а почему мы должны сочувствовать профессору Преображенскому (даже изрядно обелённому режиссёром), если он сам является причиной своих проблем?
    • Ну и дойлистское объяснение — Булгаков одинаково не любил как красных (иначе б не стал воевать во ВСЮР), так и тех людей, что, сидя в тёплом тылу, рассуждают о том, как всё рушится (фельетон «В кафе» весь об этом), и поэтому выместил эмоции в повести, а вот Бортко просто не мог показать социально близкого ему Преображенского так, как он изображен в книге.
    • Альтернативное мнение: Преображенский, однако, клеймит тех, кто занимается не своим делом, метко подмечая, что «разруха» не в последнюю очередь вызвана банальной невоспитанностью. Петь хором про «суровые годы» они могут, но если рядовой пролетарий вместо этого просто перестанет бить лампочки в подъездах и мочиться в парадной — годы сразу станут заметно менее суровыми. Сам Преображенский работает не отвлекаясь на показуху.
    • Историк А. Р. Дюков считает, что в облике профессора Преображенского автор отобразил набирающий силу фашизм. Тут и увлечение профессора «евгеникой», и рассуждения профессора о гипофизе, в котором прошита модель поведения человека (профессор ни на минуту не задумывается о том, что Шариков получился таким подлецом, потому что сам профессор никак не воспитывал созданного им человека), и финал повести, где Шариков был превращён в бессловесную тварь, которая послушно лежит у ног «высшего существа» (это словосочетание повторяется в повести неоднократно). И эпизод с сожжением «неправильной» книги выглядит весьма пророчески.
  • Получился мерзавец (либо Невинно выглядящий злодей для тех, кто считает, что так и было задумано автором) — у ряда читателей и рецензентов Преображенский вызывает именно эту реакцию. Отсутствие любви к пролетариям и Советской власти, то, с какой точки зрения он смотрит на «низшие классы», покрытие совратителей несовершеннолетних девушек, семикомнатая квартира посреди страдающей от разрухи страны, полтинник на детей Германии опять-таки, разговоры о евгенике, а главное то, с какой лёгкостью профессор ставит крест на своём детище и практически не пытается его воспитывать, всему этому весьма способствуют.
    • С другой стороны, полтинник тот же до детей явно бы не дошел, в коммуналке оперировать и заниматься наукой нельзя, детище сразу показало себя во всей красе, перевоспитать за два месяца такое задача неподъёмная, зато убийство, как метод решения проблемы, Преображенский Борменталю запретил. Да и любить пролетариат он, прямо скажем, не обязан. Проблема противоположных оценок как она есть. Булгаков явно планировал профессора неоднозначным персонажем. Буревестник фанатского сообщества получился на славу. Автор правки помнит, какие страсти бушевали в ЖеЖешечке ещё в 2000-е вокруг этой повести.
    • Получился? Он таким и задумывался!
    • Почему мерзавец? Максимум — Подпольный доктор и немного Неэтичный ученый

«Роковые яйца»[править]

Повесть (1924 г.), научная фантастика/русский хоррор. Профессор зоологии Владимир Ипатьевич Персиков случайно открыл необычный красный луч. Организмы, попав в него, становятся крупными и плодовитыми, но агрессивными. Заведующий совхозом Александр Семёнович Рокк решил использовать это открытие, чтобы быстро восстановить поголовье кур, передохших после эпизоотии. Генераторы луча привезли в совхоз, и туда же по ошибке попали яйца страусов, крокодилов и змей, заказанные для опытов всё тем же Персиковым, а Персиков получил куриные. (Впрочем, если бы получили агрессивных гигантских голодных цыплят, результат был не намного лучше). В итоге по среднерусской полосе начали своё победоносное шествие громадные крокодилы и удавы, со страусами сразилась конная дивизия, и весь СССР чуть не накрылся медным тазом (по первоначальной авторской версии таки накрылся). Чтобы спасти страну, автор намеренно вызвал бога из машины в лице продолжительных и мощных морозов в августе (!!!).

  • Ай, молодца!. «— Нет, выслушайте, что они сделали, — в ответ закричал, не слушая, Персиков, — они меня вздумали удивить куриными яйцами. Этот Птаха форменный идиот, посмотрите! — Иванов совершенно ошалел. Он в ужасе уставился на вскрытые ящики, потом на лист, затем глаза его почти выпрыгнули с лица».
  • Аллюзия — в наличии имеются.
    • Михаил Афанасьевич очень любил творчество Герберта Уэллса, и в «Роковых яйцах» наблюдается очевидное влияние оного, в особенности к роману «Пища богов». В нём пара учёных изобретает препарат, сильно влияющий на рост и развитие живых организмов, халатное использование которого приводит к возникновению гигантских крыс, ос и, в последствии, людей. Подсвечено в самом романе:
« -...Владимир Ипатьич, герои Уэльса по сравнению с вами просто вздор… А я-то думал, что это сказки… Вы помните его «Пищу богов?»

— А, это роман, — ответил Персиков. — Ну да, господи, известный же!.. — Я забыл его, — ответил Персиков, — помню, читал, но забыл

»
— А зря, профессор. Ох, как зря …
  • Бог из машины — когда Красная армия оказывается разбита, и армия гигантских рептилий, казалось, вот-вот войдёт в Москву, августовским вечером температура падает до восемнадцатиградусного мороза и начинает идти снег. Мороз убивает гадов, не привыкших к низким температурам, как и зародышей в их многочисленных отложенных яйцах. Название главы- «Морозный бог на машине» — прямо подсвечивает использование тропа.
  • Газовая дезинфекция — предпринята Красной армией как ответная мера на нашествие гигантских рептилий. Не помогла.
  • Говорящее имя — рассказывали, что Булгаков советовался с Маяковским насчет фамилии для персонажа, по сюжету — учёного и негодяя. Маяковский предложил назвать Тимирзяевым. Автор остановился на Персикове.
  • Жертвенный агнец — жена Рокка, съеденная анакондой, и экономка профессора Персикова, Марья Степановна, растерзанная разъярённой толпой в конце.
  • Красное зло — собссно красный луч.
    • Возможно, его цвет — намёк на Советскую власть (тут ещё и пародия на «Интернационал»).
    • Более узко — сатира, обыгрывающая контрасты в советской публицистике (сколько пиарили всякие колхозы да артели с аналогичным же названием, а тут вдруг такое!).
  • Крокодил-людоед — один из них слопал гэпэушника-латыша.
  • Лавинообразное размножение — «луч жизни» вызывает в живых организмах именно это свойство.
  • Напиться до зелёных чертей.
«

— В мое время, — заговорил выпускающий, хихикая жирно, — когда я работал у Вани Сытина в «Русском слове», допивались до слонов. Это верно. А теперь, стало быть, до страусов. Наборщики хохотали. — А ведь верно, страус, — заговорил метранпаж, — что же, ставить, Иван Вонифатьевич? — Да что ты, сдурел, — ответил выпускающий, — я удивляюсь, как секретарь пропустил, — просто пьяная телеграмма. — Попраздновали, это верно, — согласились наборщики, и метранпаж убрал со стола сообщение о страусе.

»
— А страус был настоящий…
  • На тебе! — автор прошёлся по Мейерхольду: режиссёр-авангардист гибнет в 1927 г. при постановке «Бориса Годунова» из-за обрушения трапеции с голыми боярами.
  • Не повезло с ФИО — Птаха-Поросюк, зоотехник, отправивший в колхоз яйца страусов, змей и крокодилов вместо обычных куриных, что повлекло за собой более чудовищные последствия, чем в случае использования луча на обычных куриных яйцах. Профессор Персиков подсвечивает: «Это Свинья какая-то, а не Птаха!»
  • Сиделка чудака — экономка Марья Степановна, сухонькая старушка, ходившая за Персиковым как нянька.
  • Учёный изнасиловал журналиста — журналист Бронский не только приписал профессору Персикову свои обывательские слова про «полфунта лягушачьей икры», но еще и прикрепил к заметке фальшивый портрет самого Персикова, совершенно на него не похожий.
  • Характерный тик — Персиков «среди других странностей имел такую: когда говорил что-либо веско и уверенно, указательный палец правой руки превращал в крючок и щурил глазки. А так как он говорил всегда уверенно, ибо эрудиция в его области у него была совершенно феноменальная, то крючок очень часто появлялся перед глазами собеседников профессора Персикова».
  • Через недельку нашей эры — действие происходит в 1928 г.
  • Электрическая пушка — электрические револьверы. «Замечательная штука. И просто чрезвычайно… Бьет бесшумно, шагов на сто и наповал».

«Кабала святош» и «Жизнь господина де Мольера»[править]

Сначала была пьеса (1929 г., другое название — «Мольер»). Собссно, о Мольере и его времени. Потом — роман (1933 г.).

  • Бастард — Мольер догулялся до того, что его новая молодая любовница, актриса Арманда Бежар, оказалась его же незаконнорожденной дочерью. Про реального Мольера ходили аналогичные слухи.
  • Вербальный тик — в пьесе одноглазый бретёр маркиз д’Орсиньи, помолись, по прозвищу «Помолись», имеет обыкновение к месту и не к месту вставлять в речь слово «помолись». Возможно, заменяя им ругательства, помолись.
  • Кастинг-агентство «WTF?»внутримировой пример. «— Кто изображает королей среди вас? — говорил Мольер, играя самого себя, Мольера. — Как? Этот молодой человек с хорошей фигурой? Да вы смеетесь! Король должен быть большой и толстый, как четыре человека, сложенные вместе! Король должен быть, черт побери, пузат! Король должен обладать обширной окружностью, чтобы хорошо заполнить трон!» (Из романа)
  • Конъюнктурный пересмотр — внутримировой пример, точнее, примеры. В романе описаны многочисленные случаи, когда Жан Батист Поклен де Мольер редактировал пьесы под влиянием сложившейся конъюнктуры, потребовалась бы отдельная статья. «Способ этот издавна известен драматургам и заключается в том, что автор, под давлением силы, прибегает к умышленному искалечению своего произведения. Крайний способ! Так поступают ящерицы, которые, будучи схвачены за хвост, отламывают его и удирают. Потому что всякой ящерице понятно, что лучше жить без хвоста, чем вовсе лишиться жизни. Мольер основательно рассудил, что королевские цензоры не знают, что никакие переделки в произведении ни на йоту не изменяют его основного смысла и ничуть не ослабляют его нежелательное воздействие на зрителя».

«Зойкина квартира»[править]

Пьеса, 1925 г. Автор статьи смотрела её в подростковом возрасте, и единственное вынесенное впечатление — Что это было?. В современных анонсах пьесы сообщают, что на квартире у этой Зои собираются «бывшие», которым не нравится советская власть и которые хотят сбежать в эмиграцию — реальную или внутреннюю.

«Иван Васильевич»[править]

Сначала была пьеса «Блаженство», в которой описано путешествие в антиутопическое будущее. Потом она была переделана в комедию «Иван Васильевич» (1936 г.), которая известна народу по фильму «Иван Васильевич меняет профессию». Самое интересное, что пьес две! В первой всё происходит наяву, во второй — во сне. Машину времени Булгаков описал как «громадных размеров и необычной конструкции аппарат» со множеством ламп, «в которых то появляется, то гаснет свет».

  • Музыкальный анахронизм — гусляры по приказу Бунши играют румбу.
  • Не в ладах с историей. Не вошедший в фильм анахронизм — патриарх во времена Грозного, — видимо, намеренный: в ранней редакции этот персонаж именовался, в соответствии с историческими реалиями, митрополитом. Параллельно Булгаков принимал участие в конкурсе на учебник истории СССР, собственноручно конспектируя ключевые исторические даты, включая год установления патриаршества на Москве. Но очень уж забавно звучала для современников неосторожная фраза задержанного милицией Милославского: «Панагию мне патриарх подарил» (явно ассоциируясь с покойным патриархом Тихоном, как и «Инженер Тимофеев живого царя вызвал»). А ограбленный перед «патриархом» шведский посол в пьесе тоже говорит по-немецки, и это особо подсвечивается репликой Феофана. Ну не знал Булгаков шведского (только немецкий), а консультанта не было.
  • Осколок аристократии — И. В. Бунша, сын князя Василия. В советских реалиях настаивает на том, чтобы его считали сыном кучера Пантелея, но называли Иваном Васильевичем, а будучи и. о. царя (фраза из фильма, в пьесе он подписывался ещё тупее) опасается, как бы его не посчитали сыном кучера. В фильме все намёки на княжеское происхождение выброшены.
  • Чудо одной сцены — произведение выросло из единственного момента его пьесы «Блаженство», где посредством машины времени на несколько секунд появляется Иван Грозный. Слушатели оценили.

«Театральный роман»[править]

Разумеется роман. 1936 г., другое название — «Записки покойника». По сюжету авторство принадлежит самому герою — Л. Максудову, а автор лишь привёл рукопись в надлежащий вид, главным образом разобравшись с пунктуацией. Автор статьи героически пыталась прочитать, но дальше 10 страниц не могла продраться. Завязка — протагонист пытается пристроить свою пьесу для постановки в некий театр, но тут начинаются разнообразные интриги (например, зачем новые пьесы, когда есть старые?).

Тут надо заметить, что роман написан в несколько своеобразном стиле — повествование идет от лица «как бы» нездорового психически главного героя (на деле — он единственный нормальный человек среди персонажей) — кому-то может не понравится, но автор правки читал с удовольствием (надо заметить, что в романе много юмора). Книга не закончена, и в ее основе лежит собственный писательский опыт Булгакова: в написанном главным героем «романе» легко угадывается «Белая Гвардия», а в пьесе — «Дни Турбиных». При этом Булгаков в своей книге едко высмеял литературную тусовку тех лет, МХАТ, Станиславского и его знаменитую одноименную систему.

Также проблема в том, что Булгаков так и не успел закончить роман. Сохранился записанный со слов Е. С. Булгаковой рассказ о том, как автор видел финал романа (трагический роман Максудова с театральной художницей, вскоре умирающей от чахотки, провал постановки, полное разочарование Максудова в жизни вообще и театре в частности, поездка в Киев — Булгакову очень хотелось ещё раз написать о любимом городе своей юности — и самоубийство), есть сведения о том, что Булгаков многие ненаписанные сцены уже видел настолько чётко, что представлял их перед женой в лицах… но увы, не получилось.

  • Дойти до самоубийства/Прерванное самоубийство. В середине книги главный герой, начинающий литератор Максудов, рукопись пьесы которого разгромило несколько критиков, собирается застрелиться. Но сначала отвлекается на звучащую за стеной арию из «Фауста», решив дослушать её до конца, а на последней строчке неожиданно в комнату входит человек, который заявляет, что согласен пристроить пьесу Максудова в театр. Однако конце концов Максудов всё равно кончает с собой, утопившись.
  • На тебе!. По практически единодушному мнению литературоведов Иван Васильевич, гениальный в прошлом актёр, но совершенно шизоидный режиссёр с крайне странной системой перевоплощения актёра — это неприкрытая карикатура на Станиславского, с которым Булгаков конфликтовал во МХАТе при постановке «Мольера».

«Батум»[править]

Пьеса (1939 г., первоначальное название — «Пастырь»). Интересна сугубо тем, что посвящена юности Сталина.

«Мастер и Маргарита»[править]

См. соответствующую статью. Кстати, самого Булгакова тоже называют Мастером.

Рассказы и др.[править]

Булгаков выпустил сборники рассказов «Заметки и миниатюры», «Записки юного врача», «Трактат о жилище», а также «Морфий».

  • Повесть «Дьяволиада», написанная в духе «типа я Кафка» за несколько лет до выхода в печать романов самого Кафки — довольно точное описание белой горячки изнутри.
  • Ты уволен — Короткова уволили со службы за халатность и за подбитое лицо.
  • «Морфий» — антиреклама наркотиков и мопед не мой.
  • «Заметки и миниатюры»:
  • «Записки юного врача»: главный герой — доктор из провинции.
    • Ампутация — один из самых жутких в своей натуралистичности рассказов, «Полотенце с петухом». Молодому медику приходится ампутировать ногу девушке, попавшей в мялку.
    • Жуткий доктор — по неопытности протагонист-доктор зачастую оказывается… жутковатым. К примеру, первый опыт в стоматологии — удаляя зуб, герой выломал его вместе с лункой.
    • Знахарский диагноз — игра со штампом. Рассказчик — врач профессиональный, хоть и молодой. Но, общаясь с крестьянами, которых он лечит, он вынужден прибегать к терминологии, более понятной им. Например, крестьянка просто не поймёт, если ей сказать, что у неё сифилис; поэтому приходится говорить ей, что у неё «дурная боль» — это народное название ей слышать доводилось. Учитывая, что по узкой врачебной специальности Михаил Афанасьевич как раз сифилитолог…
    • С мануалом на коленях — один из рассказов. Молодому провинциальному доктору предстоит провести сложную операцию, он нервничает и мнительно убеждает себя перед операцией, что всё вылетело у него из головы. Он в панике листает медицинский справочник, открывает книгу — но не может собрать мысли в кучу и извлечь из неё что-то полезное. В итоге всё же справляется, видимо, на подсознательно заученных навыках. Аналогично в фильме Балабанова «Морфий», но там он ещё и спирту хлебнул.
      • С прикрученным фитильком, потому что молодой врач вовсе не является новичком в этом деле — он всё-таки получил профильное обучение, и если никогда не делал эту конкретную операцию, то по крайней мере умеет делать многие другие, то есть в целом навык у него есть.
    • Трахеостомия. «Стальное горло»: врач в уездной больнице делает эту операцию, чтобы спасти девочку с дифтерийным крупом. Конечно, с антисептикой всё в порядке, и трубка не пластиковая, а серебряная (а сталь в названии — из суеверных баек, которые сочинили крестьяне после операции). Но тем не менее операция это очень сложная, и врач сильно волнуется. Получается, однако, хорошо.
  • Публицистика и фельетоны:
    • Матомная бомба — фельетон «Благим матом». Там, правда, «слова без падежей» не пишутся полностью, но догадаться несложно.
    • Мнимый больной — рассказ-фельетон «Паршивый тип». Слесарь Пузырёв «гениально» симулирует язву желудка, потом воспаление роговицы и, наконец, порок сердца (способы Михаил Афанасьевич брал не иначе как из собственной практики). В итоге изображает нарыв на ноге (впрыснув скипидар подкожно), но нарывается на действительно профессионального медика, которые его и расколол.
    • Мумия — «Египетская мумия. Рассказ члена Профсоюза». Инверсия: мало того, что это оказывается никакая не мумия, так еще те, кто показывает ее в клубе, вообще не представляют себе, что такое мумия. В результате самозванка появляется «в виде женской головы, обрамленной письменами» и в конце «исчезает в преисподней».
    • Не повезло с ФИО — фельетон «Игра природы». «А у нас есть железнодорожник с фамилией Врангель…»
  • «„Ревизор“ с вышибанием»[2]. По сути, не пьеса, предназначенная для постановки на сцене, а газетный фельетон, высмеивающий самодурство некоего провинциального советского начальника.
    • Разрушение четвёртой стены — пьеса начинается с реплик зрителей, а вскоре на сцену попадает опоздавший на спектакль член клуба. До собственно «Ревизора» дело не доходит.
  • «Английские булавки». Подборка афоризмов, выполненных с учётом специфики английского юмора («Бузотер», 1926, № 11).
    • «Забастовку нельзя объявить незаконной. Можно просто: объявить забастовку».
  • Два рассказа, найденных на Посмотрельи, но не упомянутых в Вики:
    • Опосредованная передача ругательств: «Побагровел тут Хикин, взмахнул раскисшими сапогами и сказал уполномоченному такие слова, которые напечатать здесь нельзя. Потому что это были непечатные слова».(«Сапоги-невидимки»). И же фельетон «Благим матом». бомбардировка ядрёно-водородно-матомными бомбами на чёрно-белом экране без звука — ну примерно с этим можно сравнить сие произведение.
    • Смешные деньги. Рассказ о временах НЭПа «Триллионер»: некий предприниматель-нэпман, чтобы впечатлить знакомых, рассказывает о своём деловом партнёре, у которого на счету тридцать три триллиона рублей. Сумма, похоже, действительно внушительная: один слушатель даже упал в обморок, услышав её. Нэпман упоминает, что побриться тогда стоило 20 «лимонов», т. е. миллионов.
  • Убрать своё имя из титров. Пьеса «Александр Пушкин» («Последние дни», 1935) писалась совместно с Викентием Вересаевым, но Вересаев не согласился с булгаковскими вольностями в изображении исторических событий, разругался с соавтором и убрал своё имя с титульного листа пьесы.
  • Рассказ «Ханский огонь» (1924). Голые, но в одежде — долойстыдовец (из одежды на нём был только ничего не скрывающий ремень с ученической пряжкой реалиста, а пенсне назвать «одеждой» трудновато).
  • Антиреклама спиртного: «Самогонное озеро», «Библифетчик», «Звуки польки неземной» и некоторые другие вещи.

Адаптации[править]

  • «Бег» (1970, реж. Александр Алов и Владимир Наумов) — фильм по мотивам произведений «Бег», «Белая гвардия», «Чёрное море». Стал культовым в узких кругах — например, цитируется в повести Вячеслава Рыбакова «Трудно стать Богом» (фанфике по АБС): «…надо было, как Антуан в „Беге“, громко возгласить: „Женераль Чарнота!“». Создателей фильма успела проконсультировать (и одобрить картину) вдова писателя Елена Сергеевна, так что этот фильм можно считать самой канонической из всех адаптаций Булгакова.
    • Камео — девушка с козой на поле боя. Образ-символ, призванный показать ужасы войны глазами пострадавшей. В этой микророли — Наталья Варлей.
    • Парад кровавых мальчиков — генерала Хлудова преследуют образы-воспоминания повешенного по его приказу вестового Крапилина.
    • Существует легенда, что адаптацию сценария проводил лично Михаил Афанасьевич, почивший за три десятилетия до этого. При этом её сторонники ссылаются на булгаковский стиль оригинальных (отсутствующих в первоисточнике) сцен. В принципе, легенда имеет и вполне материалистическое объяснение — использование черновиков автора.
  • «Иван Васильевич меняет профессию» (1973 г., реж. Леонид Гайдай) — по мотивам пьесы «Иван Васильевич».
  • «Дни Турбиных» (1976 г., реж. Владимир Басов). Не так популярен как «Бег», несмотря на звёздный состав (Андрей Мягков, Андрей Ростоцкий, Олег Басилашвили, Владимир Басов, Василий Лановой).
    • Антиреклама спиртного — пьянка у Турбиных в первой серии наглядно демонстрирует сразу несколько вариантов пьяного неадеквата: от расползающегося грязной лужицей Лариосика до впадающего в агрессию Мышлаевского.
    • Пожалуйста, очнись!: Николка-гимназист — трупу старшего брата/командира: «Господин полковник! Этого же быть не может… Алёша, поднимись!»
    • Принцип смурфетки: Елена Васильевна Тальберг (Турбина) — единственная женщина в компании своих братьев и их многочисленных сослуживцев, собравшихся на квартире Турбиных в конце 1918 г.
  • Итальянская экранизация «Собачьего сердца» (1976). Здесь Шариков — положительно-комический персонаж, искренне влюбляющийся в служанку Зину. А Преображенский и Борменталь наоборот — классические неэтичные учёные, со взглядами близкими к фашистским. Подробности.
    • Собственно, по мнению автора правки, итальянская трактовка намного ближе к оригиналу, чем советская (да и сняли макаронники чуть не на 20 лет раньше), в которой Евгений Евстигнеев сыграл профессора ну сииильно более положительным.
  • «Собачье сердце» (1988, Владимир Бортко).
    • Бескровная резня — реалистичный вариант. Зрителю сверхкрупным планом показали операционные разрезы, но на халатах Преображенского и Борменталя нет ни капельки. Обоснование: в тех областях тела, где оперировали Шарика, кровить особенно нечему, да и в тексте ясно подсвечивается, что кровь ему останавливали, как при любой операции. Для этого (в том числе) и нужен ассистент Борменталь.
    • Блестящий неканон — в фильме дополнительной причиной неприязни Борменталя к Шарикову является брак последнего с гражданкой Васнецовой. Книга же не даёт никаких оснований предполагать, что Борменталь и Васнецова были прежде знакомы, а тем более Борменталь проявлял к ней интерес.
    • Въевшаяся привычка — после «Желаю, чтобы все!» и последовавшего осушения стопки отработанным движением у профессора Преображенского не осталось сомнений: «Стаж! Тут уж ничего не поделаешь… Клим Чугункин!»
    • Затмить адаптацией — «Собачье сердце» вплоть до 1980-х гг. считалось пробой пера молодого автора, тем более что официально повесть не публиковалась, а в самиздате ходил в основном «Мастер и Маргарита». Однако режиссёр немного поменял акценты, обелил профессора Преображенского и сотворил один из шедевров перестроечного кино. Булгакову даже приписывают цитаты из ленты Бортко — в эфире телеканала RTVI однажды промелькнула фраза «Как там у Булгакова? Тяжёлые годы уходят борьбы за свободу страны?» Юлий Ким? Нет, не слышали.
    • Марш кованых сапог:
«

Эх, ты наша доля! Мы вернулись с поля, А вокруг гуляет Недобитый класс. Эй, скажи-ка, дядя, Для народа ради, Никакая контра Не уйдет от нас. Чок-чок-чок! Стучат, стучат копыта. Чух-чух-чух! Ударил пулемет Белая гвардия Наголову разбита, А Красную Армию Никто не разобьет!

»
— Ю. Ким, «Марш красноармейцев»
    • Неуместный Сталин. У Булгакова в повести никакого Сталина нету (его и быть не могло — обратите внимание на год выпуска книги). Есть совпартчиновник Виталий Александрович (без фамилии), не произнёсший вслух ни одной фразы, потому что профессор Преображенский и товарищ Швондер общались с ним по телефону. В фильме зачем-то вставили очень похожего на Сталина человека. Крепкая рука зрелого человека, одетого во френч, берет телефонную трубку… некий кряжистый усач во френче и картузе веско говорит что-то в эту самую трубку… В общем, сойдёт даже за пародию на троп как таковой.
    • Отомщено временем — с фитильком. В 1988 г. критика обрушилась на этот фильм, не жалея грязи. А два года спустя актёры Евстигнеев, Толоконников и режиссёр Бортко получили Государственную премию.
    • Снобы против жлобов — в фильме коллизия усилена, в первую очередь Евгением Евстигнеевым в роли профессора, придавшим тому ярко выраженные повадки московского барина.
    • Телеграф, телефон и бильд-аппарат — создатели фильма неверно показали телефонный разговор. На дворе 1923 год, телефон с рукояткой как у мясорубки. Покрутив эту самую рукоятку, Преображенский воландовской магией попадает на прямой провод к некоему партийно-советскому лидеру, очень похожему на Сталина. Когда последний повесил трубку, в аппарате Преображенского раздаются короткие гудки. На самом деле, покрутив ручку, профессор должен был сказать в трубку: «Барышня? А-222, пожалуйста». И только потом разговаривать с товарищем во френче. По окончании разговора в линии раздавался просто «ЩЁЛК» — это «барышня» выдернула штеккер соединения. Электронные зуммеры с характерным «бип-бип-бип» для занято/отбой — это уже послевоенные технологии.
      • Прямая линия с Кремлём не принимается. По тому же аппарату профессор и Борменталь разговаривали с другими абонентами.
    • Фэйспалм — Филипп Филиппович хватается за голову, когда Шариков просит у него документ для прописки. В первоисточнике на этом моменте профессор только «уныло восклицает» в ответ.
  • «Роковые яйца» (1995 г., Россия-Чехия, реж. Сергей Ломкин). Кроссовер — появляются Воланд и компания.
    • Воланд прямым текстом говорит, что вот Бог ему (учёному) помешает…
    • Зловещий иностранец — в гениальном исполнении Михаила Козакова Воланд отыгрывает троп на двести процентов.
    • Марш кованых сапог — карикатурная песня работников ГПУ, в похожей манере написанная тем же Кимом:
«

Мы щит и меч Советской власти, Мы на врага Глядим в упор. Мы всех врагов порвем на части! Сотрем с лица, сотрем с лица, сотрем с лица! Дадим Отпор!

»
— «Марш ОГПУ»
  • «Морфий» (2008 г., реж. Алексей Балабанов — по мотивам рассказов «Записки юного врача» и «Морфий».
    • Ампутация ноги продемонстрирована во всех деталях. Говорят, когда во время премьерного показа для прессы с экрана прозвучал вопрос: «Доктор, вторую будем ампутировать?», из зрительного зала послышался слабый голос: «Не надо…»
    • Говорить байками — здесь троп придан фельдшеру Демьяну Лукичу (которого ещё и в трикстера превратили). Любимое присловье Демьяна Лукича, с которого он начинает очередную медицинскую байку: «А вот тоже была история…».
  • «Записки юного врача» (A Young Doctor’s Notebook, 2012 г., Великобритания) — телесериал. Юного врача играет Дэниел Рэдклифф.
    • Туча фзнамзнон: все надписи в русской глубинке 1917 года — чистейший английский, написанный… кириллическими буквами.
  • Американский композитор Уильям Бергсма написал комическую оперу «Убийство товарища Шарика».
  • Комикс Сергея Логунова «[Русский хоррор|Роковые яйца]]»
  • Александр Розенбаум: «Романс Най-Турса» (Нам уже давно за тридцать — полковник из «Белой гвардии») и «Романс генерала Чарноты» (Опять один в постели полусонной — из «Бега»).
    • Александр Городницкий написал свой «Романс генерала Чарноты» (Как медь умела петь).

Примечания[править]

  1. Имя выбирал по календарю, подсунутому Швондером, а фамилию милостиво согласился «наследственную принять».
  2. В Вики указана пьеса по комедии Гоголя «Необычайное происшествие, или Ревизор» (1935)