Болтливый рассказчик

Материал из Posmotre.li
Перейти к: навигация, поиск
TVTropes.pngTV Tropes
Для англоязычных и желающих ещё глубже ознакомиться с темой в проекте TV Tropes есть статья Lemony Narrator. Вы также можете помочь нашему проекту и перенести ценную информацию оттуда в эту статью.

Это рассказчик, который рассказывает историю от третьего лица в эксцентричном, причудливом или не общепринятом стиле. Он может высказывать своё мнение о ходе сюжета, делать отступления, ломать четвёртую стену, подсвечивать, язвить, обращать внимание на необычные детали или просто давать причудливые описания.

Пример:

« Была тёмная ненастная ночь. »
Лаконичный рассказчик
« Этой ночью было темно. Закрытая тучами луна не посылала на землю ни единого лучика. »
Обычный рассказчик
« Читатель, конечно, тебе не терпится узнать, какое было время суток. Удовлетворю твоё любопытство: ночь, а поскольку дело происходило не в полярных широтах, то и претёмная. Дотошный читатель поспешит возразить, что в полнолуние ночи бывают светлыми и в наших краях. Знать не знаю, в какой фазе тогда была луна, да никто бы её всё равно не увидел: погода стояла ненастная. »
— Болтливый рассказчик

Автор может использовать такой стиль речи как от своего лица, так и от персонажа-рассказчика типа Доктора Ватсона, который влияет на характер рассказа о событиях, но не на сами события. В XIX веке такой нарративный стиль был обычным и почти вездесущим, в XXI веке больше не является базовым, но всё ещё используется в нестандартных произведениях или в оммажах литературе XIX века.

Часто пересекается с гурман-порно, а также батальным, интерьерным, костюмным, пейзажным и техническим.

Примеры[править]

Литература[править]

Классическая[править]

  • Франсуа Рабле.
  • Эрнст Теодор Амадей Гофман.
  • Оноре де Бальзак:
« Пройдя с вами по дороге, так богатой воспоминаниями, навевающими и грусть, и думу о прошедшем, я укажу вам на это мрачное, скучное здание: это дом господина Гранде. »
— «Евгения Гранде»
  • Теофиль Готье.
«

В костюме его тоже не было ничего примечательного, ничего, задерживающего взгляд; одежда только закрывала наготу. Об элегантности, изяществе, аристократичности не следует даже упоминать; в этой части еще нецивилизованного мира, который называют улицей Сен-Дени, все это — пустой звук. Он носил белый муслиновый галстук; торжественно выступающий воротник рубашки из двойного куска накрахмаленной материи врезался ему в уши, словно треугольный нож гильотины; у него был жилет из козьей шерсти канареечно-желтого цвета, скроенный наподобие шали, шляпа, расширявшаяся книзу, костюм василькового цвета, серо-стальные брюки, оставлявшие открытыми щиколотки, ботинки на шнурках и лайковые перчатки. Что касается чулок, то, должен признаться, они были голубые, и если кто‑нибудь удивится такому выбору цвета, я скажу без обиняков, что это были чулки из его школьного запаса, которые он донашивал. Он носил часы на металлической цепочке, вместо того чтобы, подобно всем прожигателям жизни, носить на элегантном шелковом шнурке ломбардную квитанцию, заместительницу заложенных часов.

»
— «Даниэль Жовар, или Обращение классика»
  • Чарльз Диккенс:
« Между многими публичными зданиями одного известного города, об имени которого разные причины заставляют меня умалчивать, и который, однакож, я не хочу называть никаким вымышленным именем, стоял Дом Призрения Бедных. В этом доме родился — не буду называть ни дня, ни числа, потому что это нисколько не занимательно для читателя, — родился слабый смертный, которого имя написано в заглавии моего романа. »
— «Оливер Твист»
«

«Онегин, добрый мой приятель, Родился на брегах Невы, Где, может быть, родились вы, Или блистали, мой читатель. Там некогда гулял и я, Но вреден север для меня»

»
— Глава 1, строфа 2
  • Гоголь.
« Подъезжая к крыльцу, заметил он выглянувшие из окна почти в одно время два лица: женское, в чепце, узкое, длинное, как огурец, и мужское, круглое, широкое, как молдаванские тыквы, называемые горлянками, из которых делают на Руси балалайки, двухструнные легкие балалайки, красу и потеху ухватливого двадцатилетнего парня, мигача и щеголя, и подмигивающего и посвистывающего на белогрудых и белошейных девиц, собравшихся послушать его тихострунного треньканья. »
— Как вам переход мысли от головы Собакевича к белогрудым девицам через тыкву и музыканта?
  • Чернышевский.
  • Достоевский. Например, в «Братьях Карамазовых» рассказчик — житель города Скотопригоньевска.
  • Л. Н. Толстой — реже и в исключительно серьёзном тоне; при нём этот стиль выходит из моды.
  • Марк Твен.
  • Джером, Вудхауз и вообще английские юмористы.
  • Михаил Зощенко.
«

Которые были в этом вагоне, те почти все в Новороссийск ехали. И едет, между прочим, в этом вагоне среди других такая вообще бабочка. Такая молодая женщина с ребенком. У нее ребенок на руках. Вот она с ним и едет. Она едет с ним в Новороссийск. У нее муж, что ли, там служит на заводе. Вот она к нему и едет. И вот она едет к мужу. Все как полагается: на руках у ней малютка, на лавке узелок и корзинка. И вот она едет в таком виде в Новороссийск. Едет она к мужу в Новороссийск.

»
— Как пример того, что болтливый рассказчик не обязательно должен быть пурпурным.
  • «Хроники Нарнии»: редкий пример in-universe. В Тархистане рассказывание историй считается искусством, и тамошнюю аристократию специально обучают рассказывать их в цветистом стиле. Аравита именно так излагает свою историю главному герою, после чего её говорящая лошадь, чьи слова были пересказаны, отмечает, что на самом деле она выразилась гораздо проще.
  • Другой пример — доктор Уотсон, друг и биограф Холмса. Очень любит растекаться пурпуром по древу, склонен к романтическим описаниям, причем не только в самом повествовании, но и в диалогах. Холмс порой вынужден его окорачивать.
  • Просто семикнижие Пруста:
« Но я избрал другой путь: чтобы меня не увидели, я жался к стенам и в конце концов обогнул двор снаружи. Если меня в самом деле никто не увидел, то, думается, я обязан этим не столько моей осторожности, сколько простой случайности. Теперь мне представляется, что меня толкнули на этот опасный путь, в то время как переход через подвал ничем мне не грозил, три причины, если только тут может идти речь о причинах. Во-первых, нетерпение. Во-вторых, быть может, смутное воспоминание о том, как я, спрятавшись под окном, подсматривал за происходившим в комнате у дочери Вентейля. Надо заметить, что участники подобного рода сцен, которые мне приходилось видеть, никогда не соблюдали осторожности, и происходили эти сцены в обстановке совершенно неправдоподобной, так что человек невольно приходил к убеждению, что каждое такое открытие – это награда за в высшей степени рискованный, хотя и незаметный поступок. Наконец, – мне стыдно в этом признаться, столько тут ребяческого, – могла быть и третья причина, и мне сдается, что она-то и была, неведомо для меня самого, решающей. Чтобы сопоставить с действительностью – и убедиться, что их опровергают факты, – военные теории Сен-Лу, я досконально изучил бурскую войну, а кроме того, перечел описания экспедиций, путешествия. Я увлекся всем этим и старался для закалки действовать в жизни так, как действовали герои книг. Когда болезнь приковывала меня к постели и я несколько суток не только не смыкал глаз, но не мог вытянуться, не мог ни есть, ни пить и уже не надеялся, что изнеможение и боль когда-нибудь пройдут, я думал о путешественнике, выброшенном на берег, отравленном ядовитыми травами, дрожавшем от холода, промокшем в море насквозь, а через два дня набравшемся сил и пошедшем наугад искать туземцев, хотя они, может быть, людоеды. Пример такого путешественника придавал мне бодрости, вселял в меня надежду, и я уже стыдился своей минутной слабости. Думая о бурах, которые не боялись на виду у английских войск совершать переходы в открытом месте, чтобы добраться до зарослей, я говорил себе: «Хорош же я буду, если струшу здесь, где театром военных действий является всего-навсего наш двор и где мне – а ведь во время дела Дрейфуса я несколько раз бесстрашно выходил на дуэль – грозит только одно оружие: взгляды соседей, но соседи – народ занятой, им не до происшествий во дворе».

В мастерской я встал на цыпочки, чтобы не скрипнула половица, потому что до меня доносился малейший скрип из мастерской Жюпьена, и тут я понял, как неосторожны Жюпьен и де Шарлю и как им помог случай.

»

Современная[править]

  • Терри Пратчетт.
  • Дуглас Адамс.
  • Курт Воннегут.
  • Сюзанна Кларк.
  • Борис Априлов.
  • Александр Семёнов.
  • Лемони Сникет — англоязычный тропнеймер.

Сетевая[править]

  • Пародия на писательскую манеру де Бальзака:
« Волк достиг домика бабушки и постучал в дверь. Эта дверь была сделана в середине 17 века неизвестным мастером. Он вырезал её из модного в то время канадского дуба, придал ей классическую форму и повесил её на железные петли, которые в своё время, может быть, и были хороши, но ужасно сейчас скрипели. На двери не было никаких орнаментов и узоров, только в правом нижнем углу виднелась одна царапина, о которой говорили, что её сделал собственной шпорой Селестен де Шавард — фаворит Марии Антуанетты и двоюродный брат по материнской линии бабушкиного дедушки Красной Шапочки. В остальном же дверь была обыкновенной, и поэтому не следует останавливаться на ней более подробно. »

Кино[править]

  • Ant-man — Луис, друзья, просто Луис. Эталон из палаты мер и весов.
  • «Джентльмены» Гая Ричи — частный детектив Флетчер, который решил сделать из результатов расследования сценарий для фильма. Большая часть показанных на экране событий — это то, каким он видит потенциальный фильм. Авторские комментарии от сценариста прилагаются.

Телевидение[править]

  • КВН:
«

Ланселот: — Менестрель! Скорее, скорее расскажи мне, чем закончилась битва при Локхварде! Менестрель (неторопливо): — В долине, поросшей мхом И можжевельником, Там, где на склонах Шотландии Клевер зелёный, Тысячи храбрецов… Ланселот: — Короче, проиграли?! Менестрель: — ДА!

»
— Сборная Пятигорска

Видеоигры[править]

  • Серия Dungeons — здесь рассказчик, начиная со второй части, нередко переговаривается и даже спорит с персонажами и вставляет в повествование огромную кучу отсылок. Впрочем, иного и не ожидалось: игра-то пародийная (впрочем, первая часть была вполне серьёзной, и юмора там было очень мало).
  • Серия The Witcher, вторая и третья игры — рассказчиком и автором описаний к квестам является трубадур Лютик, а он очень уж Болтливый рассказчик.
    • В книге не отставал.
  • Cyberpunk 2077 — большинство записей в журнале квестов Ви явно написаны Джонни, и, естественно, они преподносятся со всем его типичным нахальством и философским мрачным юмором. Сразу видно, что скану сознания покойного рокербоя отчаянно скучно — вот он и развлекается, как может. Так как игра была выпущёна той же компанией, что и разработала «Ведьмака», это, несомненно, оммаж именно к Лютику.