Полемизирующее произведение

Материал из Posmotre.li
(перенаправлено с «Антифанфик»)
Перейти к: навигация, поиск
«

Умом Россию не понять, Аршином общим не измерить: У ней особенная стать — В Россию можно только верить.

»
— Ф. И. Тютчев
«

Давно пора, е..на мать, умом Россию понимать!

»
— Игорь Губерман

Полемизирующее произведение отсылает к какому-либо другому произведению и как бы пытается оспорить разные положения оттуда. Оно более-менее самостоятельно, но тем не менее имеет ряд отсылок и заимствований из исходника, именно их подача и сравнивается. Полемизирующему произведению необязательно выворачивать всё наизнанку, представлять чёрное белым, а белое чёрным: автор может быть вполне согласен с автором исходника, иметь те же стремления, но отдельные аспекты всё-таки оспаривать, или показывать «как было бы на самом деле». Но может быть и так, что полемизирующий автор совершенно не согласен с автором исходника и переворачивает всё.

Полемизирующие произведения могут быть хорошими, когда автору действительно есть что умного сказать. А может быть и так, что автор лишь решил примазаться, показать «смотрите, как я умею», и выйдет лишь «теперь банановый».

Примеры[править]

Литература[править]

Русскоязычная[править]

  • А. С. Пушкин, «Путешествие из Москвы в Петербург». Полемика, сами понимаете, с Радищевым. «В России нет человека, который бы не имел своего собственного жилища. Нищий, уходя скитаться по миру, оставляет свою избу. Этого нет в чужих краях. Иметь корову везде в Европе есть знак роскоши; у нас не иметь коровы есть знак ужасной бедности. Наш крестьянин опрятен по привычке и по правилу: каждую субботу ходит он в баню; умывается по нескольку раз в день…»
  • «Волкодава» иногда называют «русским Конаном». И действительно, многие сюжетные элементы совпадают с «Конаном». Но Семёнова постаралась сделать так, чтобы получился не столько боевик, сколько живое отражение древнего менталитета (в её собственном представлении, не всегда совпадающем с академическим), и подчас Волкодав противоположен Конану. В частности, Конан — бабник, который норовит трахнуть все, что с сиськами, а Волкодав воспитан в матриархальном племени, преклоняется перед женщинами, как перед святыми, и до тридцати лет так и не утратил невинности.
    • С другой стороны, Волкодав вышел уже тогда, когда сам жанр героического фэнтези окончательно иссох десятилетия этак три и Конан перестал волновать массовую аудиторию. Семёнова реанимировала покойника из могилы за счет новизны жанра в РФ, а потом он сам вернулся в нее.
    • А вот кто реально полемизировал с Конаном в той же весовой категории, так это Элрик из Мелнибоне Муркока. Трудно найти двух так не похожих героев одного жанра. Муркок и не скрывал, что создал своего персонажа как противоположность Конану. Конан — варвар, который стал королем, Элрик — наследственный император, потерявший корону. Конан физически сильный и здоровый — Элрик рожден как слабый здоровьем из-за инцеста предков альбинос. Конан — бабник. У Элрика по этой части большие проблемы. И так далее.
  • «Сердце меча» Ольги Чигиринской (Брилёвой) задумано как полемизирующее с социально-этической концепцией «Вавилона» за авторством широко известного в узких кругах Могултая (Александра Немировского).
  • «Сердце Змеи» Ефремова по отношению к рассказу «Первый контакт» Мюррея Лейнстера (который герои «Сердца Змеи» даже читают и обсуждают).
    • Рассказ «Воители» Ларри Нивена уже по отношению к «Сердцу Змеи».
    • Есть также легенда, что писать «Великое кольцо» Ефремов начал, полемизируя со «Звёздными королями» Гамильтона — принял жидковакуумную историю, автор которой не имел понятия о разнице между картой галактики и картой звёздного неба, за чистую монету.
      • Если точнее, то полемизировать он решил со всем жанром космооперы со всеми этими звездными империями и звездными войнами. А «Звёздных королей» указал как типичное произведение и педаль в пол даже для космооперы. На правах комментария: говорим «космоопера» — подразумеваем «Гамильтон», ну и наоборот.
        • Есть также мнение (не разделяемое автором правки), что ч0рный властелин Дарт Вейдер — спародированный Дар Ветер из «Туманности Андромеды» (весьма светлая личность).
    • «Час Быка» также задумывался полемикой с жанром антиутопии — дескать, авторы антиутопий просто эпатируют читателей картинами черной беспросветной задницы, не объясняя, ни как так получилось, ни что с этим делать, а еще чаще вообще показывая, что «сопротивление бесполезно» ©, а вот я напишу с железобетонным обоснуем, почему, и четко распишу, как из этого выбраться. Получилось спорно, особенно в части «как выбраться», ибо Ефремов раскритиковал все варианты, потроллил местных «смотрите, на Земле красиво, у вас тоже может так быть», потом накрыл Торманс черным платком на двести лет, сказал «сим-салабим, ахалай-махалай» — и все, там коммунизм. Вроде как.
  • «Лунная дорога» Александра Казанцева — это полемика с «Неумолимым уравнением» Тома Годвина: один из героев «Дороги» оказывается в ситуации, идентичной описанной в «Уравнении». Более того, герой этот рассказ читал. И зовут его Том Годвин! Выход из ситуации он всё же находит.
  • «Убийца наваждений» Антона Орлова — Педаль в пол по всем статьям. Во-первых, сам роман — ответ на едкий антифанфик. Во-вторых, в качестве антагониста — карикатурно картонный персонаж из ранних неизданных рукописей самого автора (картонность персонажа выглядит вполне органично — ибо это не живой человек, а наваждение); таким образом, книгу можно рассматривать как полемизирующее произведение к своим же собственным ранним сочинениям.
    • Кстати да, по сюжету романа морок появился на свет именно после того, как похожий на автора персонаж интереса ради ознакомился с «полемизирующим произведением» от старой подруги, которая на самом деле много лет завидовала автору.
  • «Рыцари Сорока Островов» Сергея Лукьяненко — прямая полемика с Владиславом Крапивиным относительно фразы «Дети не воюют с детьми ни на одной планете — они еще не сошли с ума» из повести «Оранжевый портрет с крапинками». Фраза эта вынесена в эпиграф, а далее Лукьяненко на литературном языке самого Владислава Петровича старательно развенчивает сей постулат. Надо сказать, что правда в данном случае на стороне Лукьяненко: воевали дети и с детьми, и со взрослыми — достаточно вспомнить хотя бы красных кхмеров.
  • Лукьяненко же в «Звезды — холодные игрушки»/«Звездная тень» полемизирует на грани антифанфика со Стругацкими. Но очень уж в духе эпохи либерализма — какой же это коммунизм будущего без концлагеря?
  • Повесть «Вторжение» Юрия Нестеренко — в преамбуле сказано прямым текстом, что это полемика с произведением Стругацких «Гадкие лебеди» (и сценария «Туча» на его основе). Если у Стругацких симпатии на стороне «детей», олицетворяющих светлое будущее в противовес косному настоящему, то у Нестеренко — на стороне «отцов», пытающихся помещать наступлению весьма мрачного будущего (а служащие ему дети — этакие юные штурмовики с промытыми мозгами). Что любопытно, сам автор, как сказано в той же преамбуле, задумал этот сюжет в 16-летнем возрасте.
  • Джордж Локхард (Георгий Эгреселашвили). Дилогия «Гнев Дракона» — полемизирует с миром DragonLance. Тем не менее, несмотря на прямое похищение образов (маг Рэйдэн — оммаж Рейстлина), имён (синий дракон по имени Скай) или их наивное переворачивание (воительница-правительница Аракити) — планета Ринн отнюдь не является полной копией Кринна.
  • Дети против волшебников же! Прямо, как рельса, полемизирует с Гарри Поттером. Тут и воровство образов с именами (Гермиона и Гермиома, Гендальфус Тампльдор и т. д.), коверкание, доведение до абсурда и ГП, и этой книги, и популярный в фэндоме троп Дамбигад, и воистину безумная идея транссексуальности Гарри и Гермиомы.
  • Хачатурянц Л. С. Хрунов Е. В. «Путь к Марсу: Научно-фантастическая хроника конца XX века». С фитильком, но по наличию большого числа эпиграфов из «Аэлиты» А.Толстого, может создаться впечатление, что авторы полемизируют. Т. е. как бы сравнивается явно космооперное путешествие на Марс с более-менее «твердым» научно-фантастическим. Хотя относительно «твердости» и в момент выхода кое-кто готов был поспорить. В их же продолжениях стали появляться элементы фэнтези.
  • После скандальной премьеры гоголевского «Ревизора» — Николай I отреагировал необычный образом — поручил князю Цицианову написать продолжение — «Настоящий ревизор». В нем появляется справедливый и честный инкогнито из Петербурга, а Хлестаков помогает ему, продажные чиновники же получают по заслугам. Художественный уровень пьесы существенно ниже, чем у Гоголя, популярностью она не пользовалась и целиком до наших дней не дошла.
  • Неканоничное, но реалистично-чернушное продолжение «Республики ШКИД» Белых и Пантелеева — «Последняя гимназия» — Евстафьева и Ольховского. Викниксор из странноватого, но доброго, любящего и справедливого заведующего превратиля в тирана, унижающего и сживающего в прямом смысле со свет, воспитанников, «забавные бузовики» — в вооруженных малолетних и очень опасных преступников, школа же в конце превращается в обычный бандитский притон, с малолетними проститутками, погромами и повальным пьянством.
  • «Люди как боги» Сергея Снегова — писалось как пародийная полемика со «Звёздными королями» Гамильтона, но читатели, тех «Королей» в глаза не видевшие (в СССР Гамильтона почти не издавали, одно «Сокровище Громовой Луны» пробилось случайно, ну и «Невероятный мир» вроде), принимали на полном серьёзе и получали эталонный вывих мозга.

На других языках[править]

  • Мигель Сервантес — «Дон Кихот» по отношению к рыцарскому роману как жанру.
  • Маркиз Альфонс Донасьен де Сад, «Жюстина, или Несчастная судьба добродетели» (1791 год) и Леопольд Риттер фон Захер-Мазох, «Венера в мехах» (1870 год). Произведения первого стали нарицательными для садизма, вторые — для мазохизма. И не только по отношению к половым партнерам.
  • Старше, чем радио: целое литературное ответвление «антитом», повествующее о добрых и мудрых американских рабовладельцах. Сами догадайтесь, какое произведение послужило катализатором.
  • «Равные права/Одинаковые обряды» Т. Пратчетта — полемика с «Волшебником Земноморья» У. Ле Гуин.
  • Кстати, о Гамильтоне: Рассказ «Остров безрассудных» явным образом полемизирует с повестью Хайнлайна «Ковентри»[1].
  • «Повелитель мух» — «Коралловый остров» Роберта Баллантайна.
  • «Билл — герой галактики» — ответ антимилитариста Гарри Гаррисона «Звёздному десанту» Роберта Хайнлайна.
    • «Бесконечная война» Джо Холдемана — очень похоже, что тоже ему же.
  • «Тёмные начала» по отношению к «Хроникам Нарнии». Если «Хроники» — забористо-христианская литература, то «Начала» — откровенно анти-христианская, исполненная в той же форме фэнтези. Если совсем честно, то как полемика персонально с Льюисом оно не блистает: Льюиса-то там и нет совсем, но автор говорил что-то на эту тему.
    • С «Нарнией» же полемизируют «Волшебники» Льва Гроссмана, причём отсылок там гораздо больше. Полемика в «Волшебниках» иного рода — все упоминания христианства из местной квази-Нарнии автор убрал (даже вместо льва Аслана там два овна-близнеца), но по идее сказочной страны, где приключаются дети-попаданцы, жёстко проехался.
    • И ещё про Нарнию — «Проблема Сьюзен» Нила Геймана. Рассказ в жанре тёмного фэнтези. Очень тёмного. Аслан — чудовище, не лучше Белой Колдуньи, и в конце они вдвоём пожирают детей Певенси.
  • «Ветви Дуба» по отношению к «50 оттенкам Серого». Если «50 оттенков» — подчеркнуто антифеминистическое произведение, героиня которого ради любимого готова на все, даже терпеть его далеко не безвредных тараканов в голове, то то, как героиня «Ветвей Дуба» шпыняет любовника, вызывает разрыв шаблонов даже у иных сильных и независимых.
    • При этом, т. к. героиня, от лица которой ведется повествование (наверняка рассказ от первого лица — тоже «на тебе!» в сторону «Оттенков») — явный ненадёжный рассказчик, поначалу все выглядит так, будто герой — эдакий великолепный мерзавец: шовинист, неэтичный ученый, ловелас и позер в одном флаконе. На поверку все оказывается несколько иначе.
  • Досье Дрездена c World of Darkness. Маскарад нужно поддерживать? Вы серьезно? Я — Гарри Дрезден, в телефонном справочнике в разделе «Чародеи», а на свой день рожденья я устраиваю родео на Зомби-Тиранозавре или Дикой Охоте… Турнание Гангреля парт-билетом? Да хоть пентаграммой! И вообще у нас тут есть Крестоносец-Баптист, Крестоносец-Троцкист и Крестоносец-Джедай… Оборотень-зоозащитник? Да, такой тоже был…
  • Цикл об Элрике Майкла Муркока по отношению к циклу о Конане Роберта Говарда.

Фанфики[править]

  • «Д’Артаньян — гвардеец кардинала» Бушкова по отношению к «Трем мушкетерам» Дюма. Акцентируется завуалированный у Дюма (но очевидный для вдумчивого читателя) факт, что Ришельё и его гвардейцы действуют во благо Франции, а мушкетеры — скорее наоборот.
    • Автор намеренно — ради фишки — поменял ролями Миледи и Констанцию. Именно последняя здесь хитрая агентесса спецслужб и коварная отравительница. Что, правда, не помешало и леди Винтер побыть крутой агентессой, к тому же ещё и недурным бойцом.
      • Самое интересное, что в реальной жизни один из ключевых эпизодов (обнаружение графом клейма на плече жены) имел место действительно с Рошфором (как у Бушкова), а не с Атосом!
  • Большинство изданных в России фанфиков по Толкину утверждает, что «Профессор был не прав!» Самый яркий пример — «Чёрная книга Арды», где Ниэнна назначила толкиновского бога-творца Эру Илуватара злодеем, а дьявола-Мелькора — героем вроде Прометея. Причём продолжение ЧКА, написанное с участием Иллет, получилось полемикой с полемикой.
    • «По ту сторону рассвета» Чигиринской — тоже полемика с полемикой. Герои находят ЧКА прямо внутри произведения и обсуждают его.
    • «Последний кольценосец» Еськова — в духе криптоистории. «Нэ так всё было, савсэм нэ так», и Мордор был великой техногенной цивилизацией, а Арагорн — подонком в штанах и в кителе!
      • Вообще-то Арагорн показан простым авантюристом, а никак не подонком, да и к «криптоистории» всё это имеет весьма отдалённое отношение. Сам Еськов сравнивает «Последний Кольценосец» с «Загадкой Прометея» Мештерхази.
        • Подонок, и ещё какой. Равно, как и всю фабулу ВК перевернули с ног на голову, причинно-следственные связи изменили, а рассказанное Толкином выдали за «правду-от-победителей». Что же касается полемики с автором оригинального «Властелина Колец», то даже история Халладина и Церлэга представляет собой вывернутую наизнанку сюжетную линию Фродо и Сэма соответственно.
    • С сильно прикрученным фитильком — «Кольцо тьмы» Перумова. Тут автор не утверждает, что Профессор всё наврал, все события оригинала признаёт, но спорит с морально-этическими взглядами на них.
  • «По эту сторону облаков» Алекса Реута. Тот же мир, что и в «За облаками» Макото Синкая и в чём-то похожая тройка героев, но они живут на советской стороне залива и вместо романтической истории шпионский боевик.
  • Гарри Поттер и методы рационального мышления, конечно! Основная часть ситуаций обыграна зигзагом: что деконструировано с точки зрения здравого смысла, то вполне объяснимо исходными условиями в мире.
  • Еще есть «Эпизод 1:Как это было» — не очень большое произведение по ЗВ, рассказывающее о том, как исковеркал историческую истину корускантский Голливуд. Блокада Набу, например, оказывается, была вовсе не из-за пошлин на торговлю, а по поводу дележа прибыли от наркоторговли.
  • «Понь бледный» Константина Соловьева. Фанфик по вселенной My Little Pony, в котором принцесса Селестия представлена жестокой эксплуататоршей, с помощью навязанной идеологии «дружбомагии» выкачивающей последние соки из несчастных пони.
    • Надо сказать, в каноне сезона этак до четвёртого идеи дружбомагии на официальном уровне не было от слова совсем, а конкретно она появилась только в восьмом. Автор спорил с тем, что сам придумал целиком и полностью. Также помимо тиранолестий другой частый предмет полемизирующих фанфиков в этом фандоме — кьютимарки. Вместо волшебного рояля, решающего проблему самоопределения раз и навсегда, они выставляются кандалами судьбы, приковывающими к некому сваливающемуся по воле рандома делу.

Кино[править]

  • Вестерн Джона Уэйна и Говарда Хоукса «Рио Браво» по отношению к вестерну Циннемана «Высокий полдень». В исходнике шериф был весьма осторожен и искал помощи у горожан. Фильм возмутил Уэйна с Хоуксом, которые сочли, что шериф не стал бы так робеть (а что Циннеман под видом вестерна снимал социальную сатиру на Америку 1950-х, от них то ли ускользнуло, то ли разозлило их ещё сильнее). Оба фильма считаются классикой жанра.
  • Фильм Верхувена «Starship Troopers» по отношению к одноимённому роману Хайнлайна. Роман — умный социальный фантастический боевик, описывающий милитаристское демократическое общество. Фильм — умная и тонкая антимилитаристская (и антитоталитарная, но это уже к полемике не относится) сатира. Интересно, что сюжет фильма примерно на две трети совпадает с сюжетом романа, но вот освещение событий совсем разное, да и нюансы сильно разнятся. Например, и в книге, и в фильме рекрут спрашивает сержанта, зачем они учатся метать ножи, если этот навык им в бою заведомо не пригодится. В книге сержант отвечает небольшой лекцией о том, что уровень насилия (и используемого оружия) должен соответствовать поставленной задаче. В фильме он протыкает ножом руку рекруту c язвительным комментарием, что теперь он не сможет нажать на кнопку ядерного оружия (видимо, чтоб неповадно было задавать дерзкие вопросы. Да нет: просто коротким и максимально доходчивым образом объяснил, почему простые средства решают даже в эпоху высоких технологий).
  • Birth of Nation (фильм 2016) — на тебе оригинальному классическому фильму, на этот раз в роли героев не Куклуксклан, а восставшие рабы.
  • В определенном смысле ранние фильмы с Джеки Чаном в привычном амплуа крутого симпатяги по отношению к фильмам с Брюсом Ли. В некотором роде Чан старался деконструировать образ ГГ, изображаемого Ли. Отчасти из-за того, что вокруг подобного героя уже в 1970-х было полно убитых штампов.

Телесериалы[править]

  • По мнению некоторых, «Гримм» полемизирует со «Сверхъестественным» на тему: «Стоит ли убивать всех существ без разбора или же можно как-то наладить с ними контакт?».

Аниме[править]

Видеоигры[править]

  • Spec Ops: The Line по отношению к серии Call of Duty и боевикам по работам небезызвестного Тома Клэнси. Yager даже в ходе PR-компании игры и последующих продаж подсветили противопоставление. Показав экшончик с характерной для идеологических противников противостояния доброго Дяди Сэма и злых террористов, выдали нагора совершенно другую работу. Тяжелый для восприятия и понимания военно-психологический триллер.
  • Серия игр «Mafia» по отношению к серии игр GTA. Первая игра, ставшая культовой, потерялась на фоне оглушительного успеха RockStar с третьей частью, но все равно смогла завоевать популярность за счет сюжета, персонажей и какой-никакой сквозной морали. Противопоставление было даже слишком очевидно: преступность — это не веселое и опупенное задорное действо, а изнуряющий и подавляющий быт, в котором нет никакой романтики.
    • Романтика есть тоже, и название последней миссии на что-нибудь да намекает.
  • «Bioshock» (первый) полемичен по отношению к философским концепциям Айн Рэнд, и конкретно к её роману «Atlas Shrugged». Не на уровне На тебе!: скорее игра грустно констатирует, что объективистская утопия едва ли подходит для реальных людей.
    • Что любопытно, объективисты не обижаются: с их точки зрения философия Rapture очень сильно извращена личными тараканами Эндрю Райана и в корне неправильными критериями по подбору населения, благодаря чему в город смогли пролезть люди наподобие Фонтейна, Сушонга и прочих (в то время как Джон Голт отбирал людей самостоятельно и, в первую очередь, по их внутренним качествам), — так что кирдык города вполне логичен. Ну, в самом деле: объективистская утопия, в которой есть запрет на религии и на определённые книги? Да и некоторые поступки Райана противоречат его же анархистским идеалам.
    • Другое дело, что кирдык городу пришел не от религий и от книг — а от открытия Адама и последовавшей лавины энтропии. Довольно точно ухвачено слабое место подобных утопий — у них нет быстрых механизмов защиты от революций (научно-социально-экономических, любых, можно сразу как в примере). Ведь свободный человек имеет право продавать отборные мутагены, и свободный человек имеет право ими себя гробить, так? Ну а что накачанные агрессивные мутанты оказались присбособленней обычных людей в разрухе уровня гражданской — ну кто ж им лекарь.
      • Плазмиды просто ускорили процесс, а так раздираемый противоречиями изолированный мирок со свободным оборотом оружия все равно был обречен.


Музыка[править]

  • "Сид и Нэнси" группы Йорш по отношению к одноимённой песне группы Lumen. Ломает суровая реальность пары "как Сид и Нэнси".
  1. Вот только написан «Остров…» на семь лет раньше «Ковентри» — 1933 и 1940 соответственно.