Автор забронзовел

Материал из Posmotre.li
Перейти к: навигация, поиск
«

Я люблю вас, но живого, а не мумию. Навели хрестоматийный глянец. Вы по-моему при жизни — думаю — тоже бушевали. Африканец!

»
— Владимир Маяковский, «Юбилейное»

Автор забронзовел — этап в творчестве, обычно посмертный и совершенно необязательный, когда к автору приходит признание на уровне маститых критиков и государства. Творчество автора включают в школьные учебники, и да — может буквально быть поставлен памятник автору, а то и не один. Теперь творчеству автора не грозит забвение, но у явления есть и тёмная сторона: после забронзовения биография автора будет отлакирована, а его творчество будет трактоваться и публиковаться в соответствии с текущей политической конъюнктурой.

Часто, особенно в музыке, сочетается с синдромом мёртвого героя — когда трагически погибшего творца запоминают лучше, чем живого или дожившего до старости. Такой удобен для забронзовения тем, что ещё сравнительно не устарел, но сам бронзовению уже никак не помешает.

Если бронзовению подвергается автор, в прошлом обойдённый вниманием, это ещё и отомщено временем. А если он в массовом сознании поглотил своих соавторов, и все их достижения приписывают забронзовевшему, значит, вся слава досталась не тому. Нередко приводит к восхвалению даже от не читавших: ну как же, застыдят, если не любишь такого бронзового классика!

Реальная жизнь[править]

Литература и театр[править]

  • Уильям Шекспир при жизни считался неплохим драматургом, но некоторые говорили: «До Кристофера Марло не дотягивает! И слишком „размазывает“!». Слава гения пришла к нему только сто лет спустя, подкреплённая научными трудами Сэмюэля Джонсона 1765 г. и Эдмонда Малоуна 1790 г. И кто, кроме специалистов, в наши дни помнит этого самого Кристофера Марло (действительно неплохого драматурга и поэта… но не более того)?
  • А. Н. Островский при жизни был довольно популярен в массах, но критики его попинывали и покусывали, а Чехов оценивал его дар относительно невысоко («Если ввести литературную Табель о рангах, то Островский — это никак не выше статского советника [чина, в невоенной офисной госслужбе аналогичного бригадному генералу, то есть даже ниже генерал-майора]!»). Провозглашать его бесспорным классиком начали только в советское время, особенно начиная с 1930-х годов.
    • С другой же стороны, несомненными поклонниками Островского были Гончаров, Григорович, Тургенев, Достоевский, Салтыков-Щедрин и даже всеми недовольный Лев Николаевич Толстой! А «забронзовели» его буквально со старта карьеры: первая же крупная пьеса, «Банкрот», была критикой объявлена четвёртой великой русской комедией, наряду с творениями Фонвизина, Грибоедова и Гоголя. Что касается покусываний критики, то всех бы так покусывали: критики лишь позволяли себя возмущаться, чего это живой классик так упорен в своей тяге к экспериментам (особенно возмущались артисты, которым не все его реформаторские ходы сразу заходили). Однако, первым в истории председателем Общество русских драматических писателей и оперных композиторов Островский был избран единогласно и занимал должность до смерти. Органы государственной власти тоже относились к драматургу с уважением, даже пиететом (в поздние, конечно, годы; в ранние у него были немалые проблемы с цензурой). А о коммерческом успехе пьес другие авторы могли только мечтать.
  • Сам Чехов тоже «покрылся бронзовой коркой» только в советское время. При жизни Антон Павлович сетовал, что в любых перечислениях его упоминают не более чем вторым: «Толстой и Чехов», «Короленко и Чехов», «Потапенко и Чехов», «Бунин и Чехов»… Но кто сейчас вспомнит Потапенко?..
  • Александр Сергеевич Пушкин — бронзовение длилось весь XIX в. Если при его смерти министр народного просвещения Уваров говорил «„Солнце поэзии!“ Помилуйте, за что такая честь?..», если первый памятник ему открыли только в 1880 году, со спорами и пришлось скидываться на него деньгами, то к XX веку (см. эпиграф) он стал бесспорным классиком, хрестоматийным автором, а памятники ему украшают множество городов.
    • Впрочем, ему не пристало жаловаться — он сам же и написал: «Я памятник себе воздвиг нерукотворный».
    • Забронзовением Пушкина возмущались Цветаева («Бич жандармов, бог студентов») и Маяковский (см. выше).
  • Льва Толстого окончательно обронзовели уже при советской власти[1] — притом не столько за художественную сторону творчества, сколько за критику всех сторон тогдашней жизни. А за ссору с церковью советское литературоведение ему даже графский титул простило.
    • А вот миллениалы и поколение Z не прощают его взгляды на роль женщины в семье. Да и вообще в конце XX-начале XXI века он оказался противоположностью того, что теперь считается хорошей литературой — лаконичной, с ёмкими сочными предложениями и метафорами, а не бесконечными синтаксическими ребусами и дидактикой прямым текстом.
    • Процесс бронзовения в художественной форме изображён у Валентина Катаева в романе «Хуторок в степи»: в 1912 году всевозможная интеллигенция превозносит Толстого, а царская администрация всячески притесняет превозносителей…
  • Герман Мелвилл и роман «Моби Дик». При жизни вычурный стиль и диковинное содержание романа оценены не были, но впоследствии книга вошла в школьную программу практически всех штатов. В результате сами американцы в шутку помещают её в списки «прекрасных книг, которые никто не читает», потому что большинство, задолбанное синими занавесками ещё в школе, потом не желает прикасаться к этой книге.
  • Астрид Линдгрен — боролась с этим по мере сил. При жизни отклоняла разные предложения своего увековечивания, разрешила открыть «музей сказок» в Стокгольме только если он будет посвящён и другим писателям и его название не будет содержать её имени, в итоге Стокгольме до сих пор нет музея её имени. Однако после смерти Астрид Линдгрен, с большими ограничениями, но квартира писательницы открылась для экскурсий. Появился и памятник, и её портрет попал на купюру в 20 крон.
  • Владимир Маяковский, несмотря на всю ненависть к процессу, не избежал этой участи посмертно. Стоило Сталину сказать, что он «лучший, талантливейший поэт эпохи» — и понеслось. Хотя сама фаза не больше, чем цитата из письма Сталину от Лили Брик с просьбой увековечить память покойного.
  • Корней Чуковский. Много конфликтовал с чиновниками разного калибра по вопросам воспитания детей и книжек для них, некоторыми вообще считался контрой, но в итоге ещё при жизни забронзовел как классик советской детской литературы. И это при том, что для детей он написал не так уж много — как только понял, что теряет поэтическую хватку, так сразу и прекратил, и долгие годы оставшейся жизни публиковал только научные работы.
  • Говард Лавкрафт. При жизни — средней известности автор рассказов ужасов для дешёвых журналов, которого считали чуть ли не графоманом. Спустя полвека — гений, человек-жанр, чьё влияние гораздо известнее, чем само его творчество (а в хвалебных статьях даже преувеличено).

Кино[править]

  • Андрей Тарковский. Дружный хор зарубежных критиков (восхищённых, в первую очередь, непохожестью его работ на основное советское киноискусство) и собственного окружения вывели его в «памятники» ещё при жизни. При этом простыми зрителями как раз не особо любим — за медлительность и затянутость фильмов, за вопиющий неканон при экранизациях, за налегание на Духовность.
    • Похожая ситуация с Параджановым, пожалуй, даже с педалью в пол: Тарковского хотя бы для ознакомления многие смотрят. Параджанов же забронзовел в первую очередь в роли диссидента, националиста и гея, пострадавшего от советской власти.
  • У киноманов в принципе есть такое явление как культ режиссёра — будь то Нолан, Ричи, Линч, Вильнёв или Дель Торо. Любое творение культового режиссёра, даже откровенно неудачное, находит массу защитников, которые вам разъяснят, что это не недостатки, а непонятый замысел этого творца. Даже если творец потом сам признаётся, что фильм считает неудачным, а «непонятые приёмы» получились из-за вмешательства студии или каких-то ещё проблем. Яркий пример — Линч и его «Дюна». Свой клуб защитников есть даже у противоречивого М. Найта Шьямалана!

Комиксы[править]

  • Стэн Ли, просто Стэн Ли. Единственный, кого все помнят из авторов комиксов Marvel. Издательство целенаправленно делало из него звезду и живой талисман всю жизнь, вплоть до камео в каждом фильме. Ему нередко приписывают даже то, что придумал не он, при том, что и в своих-то комиксах он был лишь одним из соавторов — как минимум не меньший вклад внёс художник Джек Кирби.

Аниме и манга[править]

  • Осаму Тэдзука. Отец и бог всей аниме- и манга-индустрии (работы которого уже мало кто смотрит, но все помнят его самого). Что характерно, не первый начал их рисовать, но продвинул их в развитии очень сильно. Премию имени Осаму Тэдзуки начали давать ещё при его жизни.
  • Го Нагай если и отстаёт, то совсем незначительно.
  • Ёсиюки Томино получил от правительства Японии награду за вклад в развитие культуры. Премию он получил осенью 2019 года, в последний раз работал над аниме в 2014 году, а за месяц до награждения сказал, что в работах Макото Синкая не хватает секса[2] и пора бы ему это исправить. Конечно, остряки в интернете немедленно связали эти два события.
  • Сатоси Кон за свои необычные (даже по меркам самого жанра формата аниме) режиссёрские работы ещё при жизни удостоился от публики прозвища «японский Дэвид Линч», а его творчеством вдохновлялись голливудские режиссёры Даррен Аронофски и Кристофер Нолан. Кона не стало в 2010 году, но его по-прежнему очень любят и ценят не только анимешники, но и киноманы, а в 2019 году режиссёр был посмертно награждён премией Уинзора Маккея за значительный вклад в анимацию.
  • Хидэаки Анно. К сожалению, только за «Еву», а всего остального творчества никто в упор видеть не хочет.
  • Судя по тому, как всколыхнула медиапространство смерть Кэнтаро Миуры, то и он тоже относится к тропу. Больше уже никто не будет его ругать за то, что он вместо работы над новыми главами играет в IDOLM@STER.
  • Сиро Масамунэ — начиналось всё почти на уровне банального эччи, но как-то случайно в произведениях завёлся сюжет, и всё, заверьте.
  • Цукаса Ходзё автор City Hunter и Cat's Eye хотя за полвека он не выпустил ни одной новой работы

Видеоигры[править]

  • Любимый многими геймерами (особенно российскими мемасерами) Хидэо «Гений» Кодзима. В своей серии Metal Gear создал полноценно оформил жанр стелс-экшена и показал, что в играх может быть лихо закрученный артхаусный сюжет. Впрочем, хватает у него и ненавистников — скатывание в направление «типа я Тарковский» стало предметом противоположных оценок, а многие и вовсе доказывают, что игры серии Metal Gear получались хорошими не благодаря, а вопреки ему.
  • Sid Meier's Civilization. Почему она так называется, неужели Сид Майер лично создал каждую игру серии? А просто актёр Робин Вильямс посоветовал создателям прибегнуть к нашему тропу: вынести самого известного из создателей на обложку и продвигать его как звезду. Это сработало: в массовом сознании Сид забронзовел до прозелени, хотя о предыдущих его заслугах (Gunship и F-15 Strike Eagle чего стоят!) помнили только фанаты. При этом сама «Цива» уже начиная со второй части скорее «Сид Майер представляет», а разработкой занимались уже другие.
  • Джон Кармак — отец Doom и вообще жанра шутера от первого лица, эталон крутого программиста (удостоился даже сочинения «фактов о Джоне Кармаке», по аналогии с Чаком Норрисом и Вассерманом). При том что его вклад — большей частью именно код. А вот у «Иконы Греха», которую «нужно убить, чтобы победить в игре» — собственно геймдизайнера Джона Ромеро, — не получилось: он возомнил о себе слишком много, а затем испортил репутацию отстойной игрой Daikatana.
  • Гейб «Лорд Габен» Логан Ньюэлл. Даже не за знаковую серию Half-Life, а за создание идеального способа покупать игры, который сделал его купающимся в золоте Богом-Императором ПК-гейминга. Правда, с пятном на бронзе в виде шуточек на тему неспособности сделать новую часть Half-Life и вообще что-либо с цифрой 3 в названии; но и это он большей частью отмыл, таки выпустив Half-Life: Alyx.

Музыка[править]

  • Пётр Ильич Чайковский — славу, и славу мировую, получил ещё при жизни, музыка пришлась по нраву властям, процесс бронзовения шёл на всех парах и в целом был завершён лет через 50 после его смерти. Автор наибольшего числа узнаваемой классической музыки (разве что Бетховен может с ним в этом потягаться).
  • Владимир Высоцкий пока в процессе. Плавно двигается — от любимого народом, но не всегда правительством, поэта и барда, к человеку-памятнику. Открываются музеи, исполняются концерты в его память, снимают фильмы, массово производятся по его творчеству избранные статьи в Википедии, и, конечно, ставят памятники. Сам Высоцкий пророчески отобразил процесс в стихотворении, кто бы мог подумать, «Памятник». Разве что со сроками несколько промахнулся (монумент на его могиле был открыт не через год, а лишь в 1985 году, то есть через пять лет), однако спишем на поэтическую вольность, а что там с «ушёл из гранита» — время покажет.
  • В музыке, особенно в роке, крайне силён эффект «мёртвого героя»: исполнителя, погибшего молодым и трагически, помнят лучше, чем того, кто дожил до пенсии богатым и толстым (даже если второй был как минимум не менее талантлив). Джон Леннон, Фредди Меркьюри, «Клуб 27» в полном составе и многие из перечисленных ниже не дадут соврать.
    • Это вы ещё не слышали, с каким придыханием искусствоведы и учителя музыки говорят о композиторах, умерших молодыми. Причём, как правило, до XX века композиторы умирали, не дожив до сорока, а то и тридцати (большой привет от Перголези) от тяжёлой продолжительной (или не очень) болезни, что добавляет +10 к состраданию и +100 к обожанию.
  • Курт Кобейн — скромный андеграундый музыкант, выросший буквально за бортом жизни, всю жизнь страдавший от спазмов в желудке, которые в итоге привели его к наркотикам и самоубийству. Обрушившаяся слава очень не сразу принесла деньги (он едва успел оплатить закладную за дом, почти все доходы ушли звукозаписывающей компании), но создала армию невменяемых фанатов и колоссальные нагрузки на здоровье (концертный тур кажется весёлым только первые три выступления). Успел умереть на пике интереса к гранджу и до сих пор остаётся кумиром 15-летних бунтарок. Смерти Лейна Стэйли, Криса Корнелла, Честера Беннингтона и Кита Флинта по сравнению с ним вообще остались незамеченными, поскольку в отличие от Курта умерли уже в довольно зрелом возрасте немолодыми людьми и уже не находясь при этом на своём пике славы, который у вышеупомянутых прошёл к моменту их смерти. Как бы цинично это не звучало, но для рок-музыканта умереть в молодости на пике славы в соответствующем возрасте является очень важным моментом для шумихи вокруг их кончины и для создания их культа. Как и для примера ниже.
  • Многие фигуры русского рока 1980-х были забыты, однако к творчеству Виктора Цоя интерес не увял. До сих пор создаются каверы на его песни, его могила и стена Цоя стали местом поклонения, и всё это плавно привело к тому, что в 2020 году в Петербурге мосты разводили под его песни, а на одной из площадей поставили памятник. При этом сам Цой был совершенно не похож на воображаемого рок-героя-борца, был интровертом, сторонился политики, никаких скрытых смыслов в тексты, по его словам, не закладывал и даже как-то назвал свою работу «поп-музыкой».
    • Аналогично культовы (хотя и в более узких кругах) Александр Башлачёв и Янка Дягилева.
    • В немного меньшей степени — фигура Летова. Пусть в массовом сознании «Гражданская оборона» роль «Кино» не повторила, но для интернет-культуры и не только она остаётся важной и влиятельной. Да и «Всё идёт по плану» как была, так и остаётся народной.

Прочее[править]

  • Ленин — случай, когда памятник совершенно вытеснил человека. В былые годы Ленин был везде, бронзовый/бетонный на площади Ленина в каждом городе, в театральных пьесах, в десятках фильмов, на значке октябрёнка, на уличном плакате, две серии рассказов про Ленина для детей и т. д. Но что это был за человек? Какова была его мотивация? Даже какова была его роль в революции? (У советских биографов — «вождь пролетариата», у белоэмигрантов — теоретик в дуумвирате, где практиком был Троцкий). Созданный образ давал ответы на эти вопросы совершенно фантастические.
  • Айртон Сенна. Великий гонщик, спору нет — но в «Формуле 1» немало великих. Но именно он погиб молодым в зените славы, причём в прямом эфире по телевизору на весь мир, в то время как Прост, Пике, Стюарт, Мэнселл и иже с ними спокойно дожили до старости. Как результат, именно у Сенны посмертный культ, про него снимают фильмы и говорят с придыханием.
    • Бронзовый Сенна, 1шт.
    • До Сенны точно такой же участи удостоился Джим Кларк, также погибший на самом пике славы, из-за чего так и не смог выиграть в 1968 году свой третий титул, который уплыл к его напарнику по Лотусу Грэму Хиллу.
    • А до Кларка - Майк Хоторн. Правда обронзовел он с фитильком, памятник и улицу в свою честь получил, но как легенду Хоторна вспоминают редко. В основном в силу его личных качеств, да и катастрофу в Ле-Мане ему постоянно припоминали.
      • Многие рано погибшие гонщики вообще практически всегда бронзовеют. Йохен Риндт (единственный посмертный чемпион Формулы-1) и Жиль Вильнёв яркие тому примеры.

Внутримировые примеры[править]

«

Мне бы памятник при жизни полагается по чину. Заложил бы динамиту — ну-ка, дрызнь! Ненавижу всяческую мертвечину! Обожаю всяческую жизнь!

»
Владимир Маяковский ужасался мысли стать памятником, подобно Пушкину
  • Лем, «Сказка о трех машинах-рассказчицах короля Гениалона» (из цикла «Кибериада»): «Пусть знают те, кто будет имя мое намазывать медом и позолотой золотить ореол на изображеньях моих, что как раз за это я желаю им шестеренки переломать до последней! Чтоб им контуры заколебало, чтоб им ржавчина мозговину изъела, если только и умеют они, что прах выгребать из погостов прошлого! Возможно, будет средь них возрастать какой-нибудь новый, громадный мыслянт, а они, поглощенные отысканием клочков переписки, которую вел я когда-то с прачкой, вовсе его не заметят! О, тогда пусть знают наверное, что искренние мои проклятья и чистосердечное омерзение пребудут с ними и средь них, что я считаю их лизогробами, трупоугодниками, шакалистами, которые потому лишь питаются трупами, что живую мудрость оценить не способны!»
  • Джоан Роулинг, «Гарри Поттер» — преподаватель Гилдерой Локхарт/Златопуст Локонс благодаря своим книгам имеет славу бесстрашного мракоборца (что, однако, расходится с действительностью).
  • Владимир Войнович, «Москва 2042» — писатель Сим Симыч Карнавалов (камешек в огород Солженицына) ведёт себя с ухватками живого классика, будто памятник ему уже поставили.
  • Виктор Пелевин, «Мардонги» — автор сравнивает процесс бронзовения с изготовлением статуи-мардонга в Тибете: сидящий труп обкладывается кирпичами, уже на них рисуют лицо человека.
  • П. Шумил, «Иди, поймай свою звезду» — Великий Дракон возмущается тем, что какой-то там «писака»-исследователь написал о нём книгу, обозвав «неисчерпаемым пластом культуры», и грозится его морально уничтожить, найдя в книге все допущенные ошибки, а узнав, что автор уже несколько лет как помер, сокрушается: «Вот так вот, живешь и не знаешь, что кто-то на тебе паразитирует».
  • «Тот самый Мюнхгаузен» — после смерти барона были изданы тома о его приключениях, в городе поставили памятник, а «осиротевшие» родственники, гнобившие барона при жизни, рассказывают посетителям музея Мюнхгаузена, какой он был великий человек и как его, несчастного, не понимали современники. Сам барон, «воскреснув», высказался однозначно: «Это не мои приключения, это не моя жизнь. Она приглажена, причёсана, напудрена и кастрирована».
  • «Дульсинея Тобосская» — аналогично с Дон Кихотом. «Кто нас когда-то в шею гнал, стал нашим другом старым».
  • «Легенда о героях Галактики» — Райнхард фон Лоэнграмм ужасается перспективе забронзоветь. В частности, пытаясь избежать этого, он особым указом запрещает ставить памятники себе раньше, чем через десять лет после смерти, и выше, чем в натуральную величину.
  • Warhammer 40000 — Император Человечества крайне не одобрял религиозное поклонение как в целом, так и в отношении к собственной персоне в частности. На этой почве примарх Лоргар и его легион Несущих Слово даже подверглись жёсткому порицанию. По злой иронии судьбы, именно после этого были посеяны первые семена Ереси Хоруса, в которой именно Лоргар и Ко сыграли ключевую роль. С одной стороны, именно трудами «несунов» был совращён Хорус, с другой — попадание Императора на Золотой Трон в конечном итоге породило галактический религиозный культ… основанный на трудах архипредателя Лоргара!
  1. А основания этому были заложены в предреволюционное десятилетие, когда среди образованных людей и в особенности среди учащихся и студентов считалось хорошим тоном превозносить гонимого церковью и царским прижымом душку-графа, литературного гения всех времен и народов. Читать его книги при этом было не обязательно.
  2. Если учесть, что Макото Синкай — это почти что Сатоси Кон, из которого убрали чернуху, а потом переложили в мажор… Вы точно хотите видеть, как он будет изображать секс?