Трусливый лев

Материал из Posmotre.li
Перейти к: навигация, поиск

Герой дореалистической эпохи в искусстве не знал страха — именно это отделяло его от обычного человека и делало собственно героем. Но XIX век ознаменовался массовыми войнами, которые требовали массового героизма. В массовое искусство в качестве героя шагнул народ, а Капитан Очевидность как бы говорит нам, что народ не может целиком состоять из полубогов, не ведающих страха. Осмысливая войны Наполеоновских времен, искусство пришло от классицистского героизма и романтического бесстрашия к образу обычного человека, в экстремальных обстоятельствах преодолевающего страх. Появилась новая концепция героизма: не харизматического, которым герой наделяется «свыше», а психологического, рождающегося в душе заурядного человека, который возрастает над собой преодолевая свой страх. Вот, например, как это показано у А. Дюма в романе «Сорок пять»:

« Шико пожал плечами и, глазом не сморгнув, сел на прекрасную испанскую лошадь, которую ему подвели, как только король отдал свое приказание. Генрих пустил своего коня в галоп; Шико поскакал за ним следом. Доехав до передовой линии своего небольшого войска, Генрих поднял забрало.
— Развернуть знамя! Новое знамя! — крикнул он с дрожью в голосе.
Сбросили чехол — и новое знамя с двумя гербами — Наварры и Бурбонов — величественно взвилось в воздух; оно было белое: с одной стороны на нем в лазоревом поле красовались золотые цепи, с другой — золотые лилии с геральдической перевязью в форме сердца.
«Боюсь, — подумал про себя Шико, — что боевое крещение этого знамени будет весьма печальным».
В ту же минуту, словно отвечая на его мысль, крепостные пушки дали залп, который вывел из строя целый ряд пехоты в десяти шагах от короля.
— Гром и молния! — воскликнул Генрих. — Ты видишь, Шико? Похоже, что это не шуточное дело! — Зубы у него отбивали дробь.
«Ему сейчас станет дурно», — подумал Шико.
— А! — пробормотал Генрих. — А! Ты боишься, проклятое тело, ты трясешься, ты дрожишь; погоди же, погоди! Уж раз ты так дрожишь, пусть это будет не зря!
И, яростно пришпорив своего белого скакуна, он обогнал конницу, пехоту, артиллерию и очутился в ста шагах от крепости, весь багровый от вспышек пламени, которые сопровождали оглушительную пальбу крепостных батарей и, словно лучи закатного солнца, отражались в его латах.
»
— А. Дюма

Также отличной иллюстрацией служит отрывок из повести А. Маклина "Пушки острова Наварон":

«

Похвалы я не заслуживаю, — продолжал он спокойно. — Вряд ли я помню, как поднимался.
Удивленно выгнув брови, Мэллори смотрел на юношу, не перебивая его.
— Я перепугался до смерти, — признался Стивенс, не удивляясь своим словам, которые прежде ни за что не осмелился бы произнести.
— Никогда еще за всю свою жизнь я не испытывал такого страха.
Качая головой, Мэллори поскреб щетинистый подбородок. По-видимому, он был действительно изумлен. Посмотрев на Стивенса, он лукаво улыбнулся.
— Оказывается, ты еще новичок в этих играх, Энди. Капитан снова улыбнулся. — Ты думаешь, я смеялся и распевал песни, поднимаясь по скале? Думаешь, я не испытывал страха? Закурив сигарету, новозеландец посмотрел сквозь клубы дыма на юношу. — Страх — это не то слово. Я цепенел от ужаса. Да и Андреа тоже. Мы повидали всякого, поэтому не могли не бояться.
— Андреа? — засмеялся Стивенс, ко тут же вскрикнул от боли в ноге. Мэллори решил было, что тот потерял сознание, но юноша продолжал хриплым голосом. — Андреа! — прошептал он. — Не может быть.
— Андреа действительно испытывал страх, — ласково проговорил рослый грек. — Андреа и сейчас испытывает страх. Андреа всегда испытывает чувство страха. Потому-то я и цел. Он посмотрел на свои большие руки. — Потому-то столько людей погибло. Они не испытывали чувства страха. Не боялись того, чего следует постоянно бояться, забывали, что следует остерегаться, быть начеку. Андреа же боялся всего и ничего не упускал из виду. Вот и вся разгадка.
Посмотрев на юношу, грек улыбнулся.
— На свете не бывает ни храбрецов, ни трусов, сынок. Храбрецы все. Для того чтобы родиться, прожить жизнь и умереть, нужно быть храбрецом. Мы все храбрецы, и все мы боимся. Человек, который слывет смельчаком, тоже храбр и испытывает страх, как и любой из нас. Только он храбр на пять минут больше. Иногда на десять или двадцать или столько, сколько требуется больному, истекающему кровью, испуганному мальчишке, чтобы совершить восхождение на скалу.
Стивенс молчал, потупив взор. Никогда еще он не был так счастлив, не испытывал такого внутреннего удовлетворения. Он давно понял, что таких людей, как Андреа и Мэллори, не проведешь, однако он не знал, что друзья не придадут никакого значения тому, что он боится.

»
— А. Маклин

Сказочный образ, родившийся для публики в 1900 г/, можно считать окончательным закреплением этой парадигмы в литературе. Лев уверен в том, что он трус, и постоянно испытывает страх, но в ходе сюжетных перипетий постоянно вынужден преодолевать его, защищая друзей. Ему хочется быть «по-настоящему смелым», то есть вовсе не испытывать страха, но все остальные понимают, что умение преодолевать страх ценней умения вовсе его не испытывать.

Содержание

[править] Где встречается

[править] Литература

[править] Мультфильмы

[править] Мультсериалы

[править] Аниме и манга

[править] Видеоигры

Личные инструменты
Пространства имён
Варианты
Действия
Навигация
Инструменты