Тарас Бульба

Материал из Posmotre.li
Перейти к: навигация, поиск
«

Нет уз святее товарищества! Породниться родством по душе, а не по крови, может один только человек. Бывали и в других землях товарищи, но таких, как в Русской земле[1], не было таких товарищей.

»
— Из речи заглавного героя
Семейка: красное и чёрное

Повесть «Тарас Бульба» — одно из наиболее крупных произведений классика русской литературы украинской национальности Н. В. Гоголя. Можно считать, что направление — романтизм, жанр — историко-приключенческий. Действие происходит на территории нынешней Украины, входящей в состав Речи Посполитой и населённой буйными, незаконопослушными запорожскими козаками. Козаки делились на реестровых, в основном из числа зажиточных крестьян королевских имений и мелких украинских шляхтичей, принятых Польшей на государственную военную службу (следуя принципу «Если безобразие нельзя ликвидировать, его нужно возглавить») — и остальных запорожцев, официально стоящих вне закона. В личных армиях магнатов также имелись надворные казаки запорожцами не являющиеся, а являвшиеся просто вооружёнными холопами (то есть в отличие от запорожцев являвшимися свободными людьми эти были крепостными ряженными в козаков).

События в книге происходят в 1637-38 гг., во времена восстаний Павлюка и Острянина и Гуни. Прямым текстом сказано: «Молодой, но сильный духом гетьман Остраница предводил всею несметною козацкою силою. Возле был виден престарелый, опытный товарищ его и советник, Гуня».

Реальный прототип Тараса Бульбы, запорожский куренной атаман Охрим Макуха, жил во времена, предшествовавшие Хмельниччине и Руине, а Киев в 1569—1654 входит в состав Речи Посполитой (и после выпуска из Киевской академии Остап и Андрий приехали домой). Сыновей у Охрима было трое: один, Назар, действительно по любви перешёл на сторону поляков. Тогда двое других, Омелько и Хома, выкрали его и привезли отцу, и отец его убил (а Хома, прототип Остапа, погиб по дороге). А Омелько (Емельян) войну пережил, обзавёлся семьёй, и знаменитый путешественник Миклухо-Маклай был его потомком. По другой версии, прототипом был полковник Остап Гоголь (да-да, прямой предок писателя), который менял политическую ориентацию 7 раз (!), а сына не убивал — этот сюжетный ход Гоголь сплагиатил у Мериме, в чем его упрекали критики сразу после выхода книги из печати. А может Тарас списан с самого Богдана Хмельницкого?

Но датировку затрудняет обилие анахронизмов:

  • "Лежит уже ваш гетман в Варшаве, зажаренный в медном быке" - речь о казни гетмана Северина Наливайко (1597)
  • Академия, из которой возвращаются Остап и Андрий, была основана только после восстания Острянина — т. е. после смерти Бульбы. Конечно, они могли учиться в Киевской братской школе, основанной в 1615 году, но тогда откуда у Тараса проблемы с «пойти повоевать» — ведь в 1618—1625 гг Войско Запорожское не вылезает из военных кампаний.
  • Упомянута Гетьманщина, которая могла быть только после Хмельниччины, которая была после восстания Остряницы, то есть после смерти Тараса.
  • Козаки выбирают атамана, а не гетьмана — что указывает на 1590-е гг. На это же указывают слова «начались разыгрываться схватки и битвы на Украйне за унию» — то есть 1596 год и около того. Но если так, то почему сыновья Тараса, вернувшись из Киева, ни слова не говорят о том, что киевское духовенство расколото унийным вопросом?
  • А если действие разворачивается в 1630-х годах, почему тогда не упомянуты Сагайдачный, Дорошенко? А также такие события, как битва при Хотине и восстановление православной иерархии в Киеве? (Понятно, что поход на Москву упоминать не стоило…)
  • И еще много всего…

Существует две редакции повести (1835 и 1842 г.); имеет смысл прочитать обе и сравнить. (Об отличиях — далее в специальном разделе; данная статья посвящена второй). Эта книга изучается в школе. К сожалению, не в старших классах, когда ученики уже способны оценить сложность сеттинга и неоднозначность героев, а в 6-м, когда детишкам стоило бы давать более простые для понимания и недвусысленные произведения.

Персонажи[править]

Главные[править]

  • Заглавный герой, Тарас Бульба, козацкий полковник в военное время и помещик в мирное. Весьма противоречивая личность: официальная трактовка его образа в учебнике преподносит его как настоящего патриота, на самом деле он военный социопат и генерал Потрошиллинг, сам же он считает себя рыцарем крови.
    • Он же — Горе-патриот. С одной стороны — да, храбро сражается и героически умирает. С другой стороны, вред польским войскам (в отличие от мирных жителей) мизерный, множество козаков (в том числе и оба сына) погибли, множество попали в плен, а отдуваться за его «подвиги» сородичам придётся долго и больно.[2]
    • И ещё домашний тиран, судя по отношению к жене.
  • Остап, его старший (22 года) сын, военная косточка. «Остапу, казалось, был на роду написан битвенный путь и трудное знанье вершить ратные дела».
  • Андрий, его младший сын, мечтательный молодой человек. «Андрий весь погрузился в очаровательную музыку пуль и мечей. Бешеную негу и упоенье он видел в битве».
  • Безымянная польская панночка, дочь ковенского воеводы, возлюбленная Андрия, из-за которой он стал перебежчиком.
    • «Всех ты привела к ногам моим: лучших дворян изо всего шляхетства, богатейших панов, графов и иноземных баронов и все, что ни есть цвет нашего рыцарства. Всем им было вольно любить меня, и за великое благо всякий из них почел бы любовь мою. Стоило мне только махнуть рукой, и любой из них, красивейший, прекраснейший лицом и породою, стал бы моим супругом. И ни к одному из них не причаровала ты моего сердца, свирепая судьба моя; а причаровала мое сердце, мимо лучших витязей земли нашей, к чуждому, к врагу нашему».
  • Янкель, жид[3], богатый по финансам и бедный по социальному статусу, с которым Тарас находится в деловых отношениях (а раньше дал Дорошу, покойному брату Тараса, восемьсот цехинов выкупиться из турецкого плена). Единственный нормальный человек.
    • Пополам с Торгаш — это плохо. «Он уже очутился тут арендатором и корчмарем; прибрал понемногу всех окружных панов и шляхтичей в свои руки, высосал понемногу почти все деньги и сильно означил свое жидовское присутствие в той стране. На расстоянии трех миль во все стороны не оставалось ни одной избы в порядке: все валилось и дряхлело, все пораспивалось, и осталась бедность да лохмотья; как после пожара или чумы, выветрился весь край».

Второстепенные[править]

  • Безымянная жена Тараса. «Она видела мужа в год два-три дня, и потом несколько лет о нем не бывало слуху. Да и когда виделась с ним, когда они жили вместе, что за жизнь ее была? Она терпела оскорбления, даже побои; она видела из милости только оказываемые ласки. Молодость без наслаждения мелькнула перед нею, и ее прекрасные свежие щеки и перси без лобзаний отцвели и покрылись преждевременными морщинами». Дальнейшая судьба неизвестна.
    • А с другой стороны, все остальное время она была сама себе хозяйка, что в Украине тех времен значило немало.
  • «Две красивые девки-прислужницы в червонных монистах», эпизодические персонажи.
  • Безымянная татарка, служанка панночки.
  • Печерица, Козолуп, Долото, Густый — встреченные Тарасом знакомые козаки, эпизодические персонажи.
  • Касьян, Бородавка, Колопер, Пидсышок — козаки, про которых Тарас спрашивал у знакомых, в основном погибшие.
  • Безымянный кошевой, который не хотел идти войной на турок и татар, ибо заключён мир.
    • Кукубенко, Бородатый, Кирдяга — кандидаты на его место. Выбрали последнего.
  • Касьян Бовдюг, старый козак.
  • Охрим Наш, Мыкыта Голокопытенко, Палывода, Кобита, Федор Корж — участники сражения с поляками во время вылазки последних, эпизодические персонажи.
  • Череватый, Лемиш, Прокопович Хома, Демид Попович, Ностюган, Покрышка, Невылычкий, Демытрович, Кукубенко, Вертыхвист, Балабан, Вовтузенко, Черевыченко, Степан Гуска, Охрим Гуска, Мыкола Густый, Задорожний, Метелыця, Иван Закрутыгуба, Мосий Шило, Дёгтяренко, Сыдоренко, Пысаренко, потом другой Пысаренко, потом еще Пысаренко — просто упомянуты.
  • Товкач — товарищ, который спас изрубленного Тараса и увёз его с поля боя.
  • Семья Янкеля.
  • Хитроумный жид Мардохай, который придумал, как Тарасу попасть в Варшаву.
    • Также стоит упомянуть «какую-то знающую жидовку, которая месяц поила его равными снадобьями, и наконец Тарасу стало лучше».
  • Коронный гетьман Николай Потоцкий, который охотился за беспредельщиком-Тарасом.
  • Брат панночки, героически погибший в конце книги. «Бросился со всех сил с конем за козаками: перевернулся три раза в воздухе с конем своим и прямо грянулся на острые утесы. В куски изорвали его острые камни, пропавшего среди пропасти, и мозг его, смешавшись с кровью, обрызгал росшие по неровным стенам провала кусты».
  • Массовка из ремесленников с торговцами, козаков, жидов и ляхов.

Сюжет[править]

Закончив бурсу (школу) в Киеве, Остап и Андрий вернулись домой. После обильного застолья отец решил, что молодые ребята должны понюхать пороха. Они приехали на Сечь, находившуюся на острове Хортица. Тарас узнал, что кошевой не хочет начинать войну, и организовал его смещение. Новый кошевой уже предложил было негласно устроить набег молодёжи на татар, но тут прибыли козаки, рассказавшие о произволе польских властей и безуспешном сопротивлении. В числе виноватых оказались и жиды (нет, не в выпитой воде, а в аренде церквей), и козаки начали погром, но Янкель смог уговорить Тараса о пощаде. Козаки пошли войной, творя разные жестокости, и наконец осадили город Дубно. Однажды ночью к Андрию пришла татарка и рассказала, что в городе страшный голод, и панночка просит Андрия спасти её родных. Андрий принёс своей возлюбленной с мешком хлебов и перешёл на сторону противника. Тарас, встретив сына во время одного из боёв, убил его, причём тот и не пытался сопротивляться. Остап хотел похоронить брата, но тут началась жестокая схватка, и он попал в плен, а сам Тарас был тяжело ранен. Через несколько месяцев он узнал, что Остапа увезли в Варшаву, и с помощью Янкеля проник в город, чтобы вызволить сына, но успел лишь на его мучительную казнь. «Батько! где ты! Слышишь ли ты? — Слышу!». После этого Тарас участвовал в массовой борьбе против польского правительства («сто двадцать тысяч козацкого войска показалось на границах Украйны»). Когда козаки подписали мирный договор, он не поверил ляхам и начал собственную маленькую войну, опять-таки творя невероятные жестокости. Наконец поляки поймали его и казнили, но и во время казни он думал, как помочь своим товарищам — и помог.

Отличия между первой и второй редакциями[править]

В принципе, сюжет не претерпел никаких изменений. Но добавление некоторых подробностей совершенно по-другому расставило акценты.

Главное изменение претерпел характер Тараса. В издании 1835 года он честный рыцарь крови. В издании 1842 года автор то ли сам, то ли с чьей-то подачи решил сделать Тараса русским (в тогдашнем понимании термина) патриотом. Например, его характеристика в издании 1835 года выглядела так:

«Бульба был упрям страшно. Это был один из тех характеров, которые могли только возникнуть в грубый XV век, и притом на полукочующем Востоке Европы, во время правого и неправого понятия о землях, сделавшихся каким-то спорным, нерешенным владением, к каким принадлежала тогда Украйна… Вообще он был большой охотник до набегов и бунтов; он носом слышал, где и в каком месте вспыхивало возмущение, и уже как снег на голову являлся на коне своем. „Ну, дети! что и как? кого и за что нужно бить?“ — обыкновенно говорил он и вмешивался в дело.»

А вот версия 1842 г.:

«Бульба был упрям страшно. Это был один из тех характеров, которые могли возникнуть только в тяжелый XV век на полукочующем углу Европы, когда вся южная первобытная Россия, оставленная своими князьями, была опустошена, выжжена дотла неукротимыми набегами монгольских хищников; когда, лишившись дома и кровли, стал здесь отважен человек; когда на пожарищах, в виду грозных соседей и вечной опасности, селился он и привыкал глядеть им прямо в очи, разучившись знать, существует ли какая боязнь на свете; когда бранным пламенем объялся древле мирный славянский дух и завелось козачество — широкая, разгульная замашка русской природы».

Ну и еще много чего русско-патриотического в первом издании не было. Там вообще слово «русский» встречалось всего три раза.

Не было «Пророчества Тараса» — его предсмертные слова звучали так:

« — Прощайте, паны-браты, товарищи! — говорил он им сверху. — Вспоминайте иной час обо мне! Об участи же моей не заботьтесь! я знаю свою участь: я знаю, что меня заживо разнимут по кускам и что кусочка моего тела не оставят на земле, — да то уже мое дело… Будьте здоровы, паны-браты, товарищи! Да глядите, прибывайте на следующее лето опять, да погуляйте хорошенько!.. — удар обухом по голове пресек его речи.
Черт побери! да есть ли что на свете, чего бы побоялся козак?»

И да, Тараса там не сжигали, а четвертовали (к тому же за рамками финала).

Логики эти «улучшения» повествованию не прибавили — ни исторической, ни внутренней. Пока Тарас был обаятельным бандитом, все еще куда ни шло; как только в уста этого бандита автор вложил патриотическую риторику, вопрос «Что за фигня, автор?» начал возникать из поколения в поколение не только у нас — а и, например, у Горького. Других патриотов в русской литературе что, нет? Таких, которые не балуются сожжением женщин и детей и сдиранием кожи заживо?

Вместе с тем, в издании 1842 года появились и удачные моменты. Например, колоритные выборы на Сечи. Или пафосно расширенная битва при Дубне.

Тропы и штампы[править]

  • Ай, молодца! — пока Бульба героически осаждал один городок, татары благополучно напали на оставшуюся без защиты Сечь и увели в плен козачьи семьи.
  • Бафосное имя — большинство запорожцев.
  • Война — это круто — для козаков. Для мирного населения война — это кошмар.
  • Достойный противник — заглавный герой про убитого Андрия. «И минуты две думал он, кинуть ли его на расхищенье волкам-сыромахам или пощадить в нем рыцарскую доблесть, которую храбрый должен уважать в ком бы то ни было».
  • Единственный нормальный человек — Янкель. Во всём этом безумии лишь он один не сходит с ума. Андрий бы тоже подошёл, кабы не внезапное решение самоубиться об Тараса.
  • Закадровое гуро — казнь Остапа. «Палач сдёрнул с него ветхие лохмотья; ему увязали руки и ноги в нарочно сделанные станки, и… Не будем смущать читателей картиною адских мук, от которых дыбом поднялись бы их волоса…».
  • Знаменитая вступительная фраза — «— А поворотись-ка, сын! Экой ты смешной какой!»
  • Знаменитые последние слова: «Что, взяли, чертовы ляхи? Думаете, есть что-нибудь на свете, чего бы побоялся козак? Постойте же, придет время, будет время, узнаете вы, что такое православная русская вера! Уже и теперь чуют дальние и близкие народы: подымается из Русской земли свой царь, и не будет в мире силы, которая бы не покорилась ему!..»
  • Капитан Очевидность — кавалер, объясняющий своей Юзысе, что после отрубания головы козак уже не сможет «ни кричать, ни пить не есть, потому что у него не будет больше головы».
  • Королева бреется (шутки ради). «Дочь воеводы надела ему [Андрию] на голову свою блистательную диадему, повесила на губы ему серьги и накинула на него кисейную прозрачную шемизетку (накидку) с фестонами, вышитыми золотом».
  • Коронная фраза: «Я тебя породил, я тебя и убью!» Сказано всего разок — но как сказано… Вообще-то в книге это убойная фраза, а коронной она стало у пародистов и подражателей.
    • Вообще-то Тарас Андрия не рожал — он же не был беременным
    • Вариация фразы из школьных сочинений — «Чем я тебя породил, тем я тебя и убью».
    • Другая знаменитая фраза: «Что, сынку, помогли тебе твои ляхи?»
  • Крутая лошадка — Чёрт, конь Тараса. Попробуйте-ка потаскать на себе тушку в 20 пудов (да хотя бы и в 10)!
    • Но зато татарские кони превосходят всех остальных по скорости.
  • Крутой курильщик. Потеря трубки приводит к смерти Тараса, если только это не повод отвлечь врагов на себя через героическое самопожертвование.
  • Люди имеют свою цену — за заглавного героя поляки обещали 2000 червонных. Сам он предлагает Янкелю пять. Дальше — больше: «Освободите мне моего Остапа! Вот я этому человеку обещал двенадцать тысяч червонных, — я прибавляю еще двенадцать. Все, какие у меня есть, дорогие кубки и закопанное в земле золото, хату и последнюю одежду продам и заключу с вами контракт на всю жизнь, с тем чтобы все, что ни добуду на войне, делить с вами пополам».
  • Маленькая вещь на память. «Мать вынула две небольшие иконы, надела им [сыновьям], рыдая, на шею».
  • Несовместимая с жизнью жадность куренной атаман Бородатый, увлёкшись сбором трофеев с убитого шляхтича, перестаёт следить за битвой и получает пулю в голову.
  • Несовместимое с жизнью позёрство — а козак Мосий Шило, оглушив ударом булавы польского шляхтича, принялся напоказ добивать его ударами сабли (хотя шляхтич явно был обречён и без этого), и один из слуг шляхтича, незаметно подобравшись к Мосию сзади, поразил козака кинжалом в шею.
  • Неудачная басня. Хочешь обрести любовь самой красивой девушки в стране и умереть лёгкой, быстрой смертью от пули в упор? Переходи на сторону зла, у него есть печеньки противника, воюй против отца и брата. Хочешь сохранять верность товарищам? Тебя ждёт медленная, мучительная казнь.
  • Непокорные, несгибаемые, несломленные — Тарас и Остап. Собственно, единственная черта в Тарасе, которая может вызывать безусловную симпатию.
  • Пережить своих детей — Андрия Тарас застрелил собственноручно, Остап был казнён на его глазах. Впрочем, сам полковник ненадолго пережил сыновей. На сколько пережила их мать (и пережила ли) — история умалчивает.
  • Погребение заживо. «Но более всего произвела впечатленья на Андрия страшная казнь, определенная за смертоубийство. Тут же, при нем, вырыли яму, опустили туда живого убийцу и сверх него поставили гроб, заключавший тело им убиенного, и потом обоих засыпали землею. Долго потом все чудился ему страшный обряд казни и все представлялся этот заживо засыпанный человек вместе с ужасным гробом».
    • В фильме 2009 г. показано подробнее.
  • Подраться на радостях — сыновья, вернувшиеся с обучения, готовы подраться с отцом.
  • Получился мерзавец — защитник отечества и православия ведёт себя как полноценный бандит.
  • По нарастающей — начинается с того, что старый козак хочет немного поразмяться, а заканчивается гражданской войной.
  • Поседеть за одну ночь — за ночь поседел куренной атаман Хлиб, попавший в плен к полякам.
  • Православные плохие. Гоголь, сам православный, изобразил примерно те же преступления, что и поляк Генрик Сенкевич в романе «Огнём и мечом», посвящённом начавшемуся в 1648 г. восстанию Богдана Хмельницкого, да ещё и добавил сожжение людей заживо в храмах и насаживание детей на пики.
  • Топливо ночного кошмара — в товарных количествах:
    • Начало войны: «Дыбом стал бы ныне волос от тех страшных знаков свирепства полудикого века, которые пронесли везде запорожцы. Избитые младенцы, обрезанные груди у женщин, содранная кожа с ног по колена у выпущенных на свободу, — словом, крупною монетою отплачивали козаки прежние долги. … Величественное аббатство обхватилось сокрушительным пламенем, и колоссальные готические окна его сурово глядели сквозь разделявшиеся волны огня».
    • В осаждённом городе: «Он наткнулся на мертвое тело женщины, по-видимому, жидовки. Казалось, она была еще молода, хотя в искаженных, изможденных чертах ее нельзя было того видеть. На голове ее был красный шелковый платок; жемчуги или бусы в два ряда украшали ее наушники; две-три длинные, все в завитках, кудри выпадали из-под них на ее высохшую шею с натянувшимися жилами. Возле нее лежал ребенок, судорожно схвативший рукою за тощую грудь ее и скрутивший ее своими пальцами от невольной злости, не нашед в ней молока; он уже не плакал и не кричал, и только по тихо опускавшемуся и подымавшемуся животу его можно было думать, что он еще не умер или, по крайней мере, еще только готовился испустить последнее дыханье. Они были остановлены каким-то беснующимся, который, увидев у Андрия драгоценную ношу, кинулся на него, крича: „Хлеба!“ Движимый состраданием, он швырнул ему один хлеб, на который тот бросился, подобно бешеной собаке, изгрыз, искусал его и тут же, на улице, в страшных судорогах испустил дух от долгой отвычки принимать пищу. Почти на каждом шагу поражали их страшные жертвы голода. Казалось, как будто, не вынося мучений в домах, многие нарочно выбежали на улицу: не ниспошлется ли в воздухе чего-нибудь, питающего силы. У ворот одного дома сидела старуха, и нельзя сказать, заснула ли она, умерла или просто позабылась: по крайней мере, она уже не слышала и не видела ничего и, опустив голову на грудь, сидела недвижимо на одном и том же месте. С крыши другого дома висело вниз на веревочной петле вытянувшееся, иссохшее тело. Бедняк не мог вынести до конца страданий голода и захотел лучше произвольным самоубийством ускорить конец свой. Андрий спросил татарку:
 — Неужели они совсем не нашли, чем пробавить жизнь? Если человеку приходит последняя крайность, тогда он должен питаться тем, чем дотоле брезговал; он может питаться теми тварями, которые запрещены законом.
 — Все переели, всю скотину. Ни коня, ни собаки, ни даже мыши не найдешь во всем городе».
    • «Ни крика, ни стону не было слышно даже тогда, когда стали перебивать ему [Остапу] на руках и ногах кости, когда ужасный хряск их послышался среди мертвой толпы отдаленными зрителями, когда панянки отворотили глаза свои».
    • «Тарас выжег восемнадцать местечек, близ сорока костелов и уже доходил до Кракова. … Не уважали козаки чернобровых панянок, белогрудых, светлоликих девиц; у самых алтарей не могли спастись они: зажигал их Тарас вместе с алтарями. Не одни белоснежные руки подымались из огнистого пламени к небесам, сопровождаемые жалкими криками, от которых подвигнулась бы самая сырая земля и степовая трава поникла бы от жалости долу. Но не внимали ничему жестокие козаки и, поднимая копьями с улиц младенцев их, кидали к ним же в пламя. „Это вам, вражьи ляхи, поминки по Остапе!“ — приговаривал только Тарас».
    • Казнь Тараса: «Притянули его железными цепями к древесному стволу, гвоздем прибили ему руки и принялись тут же раскладывать под деревом костер».
  • Трагическая импульсивность — главная черта характера Тараса.
  • Упитанный силач. Заглавный герой — если верить автору — весил 20 пудов. Однако получается 320 кг! Гипербола налицо. (На деле, вероятно, никак не более, чем 150 кг.) При этом, чтобы скрутить его, «мало не тридцать человек повисло у него по рукам и по ногам».
  • Что за идиот! — Тарас выложил кучу денег и преодолел много трудностей, чтобы попасть в Варшаву и увидеть сына перед казнью, но выдал себя, едва тюремный стражник начал ругать козаков. Сработала кнопка берсерка: «И вера у них такая, что никто не уважает» — ЧТО?! ОСКОРБЛЯТЬ СВЯТУЮ ПРАВОСЛАВНУЮ ВЕРУ?!
  • Что стало с мышонком? — жена заглавного героя и панночка, возлюбленная Андрия.
  • Чёрно-серая мораль — в повести нет ни одного однозначно симпатичного человека мужского пола. И ляхи, и козаки обожают убивать — и хорошо, если просто убивать. Жиды убивать не любят, зато трусливы до омерзения. А жадны все.
  • Шовинизм — обычное дело для чуть менее чем всех действующих лиц. «Шляхтич скажет: „…Схватить жида, связать жида, отобрать все деньги у жида, посадить в тюрьму жида!“ Потому что все, что ни есть недоброго, все валится на жида; потому что жида всякий принимает за собаку; потому что думают, уж и не человек, коли жид», — объяснял Тарасу Янкель.
  • Шрамы навсегда — «Раны зажили, и только одни сабельные рубцы давали знать, как глубоко когда-то был ранен старый козак».
  • Эмоциональные качели — Гоголь жмет педаль в пол: комическая сцена может перейти в описание резни и погрома на той же странице.
  • Эффект голубого щенка: «Напрягся Тарас всеми членами» (в смысле частями тела). А уж если учесть, что спустя 120 лет после смерти Гоголя появилась редкая жаргонная форма «напрячь» (кого-либо), означающая обычно «заставить, принудить», но иногда и «изнасиловать»…
  • Я хороший, мне всё можно — Тарас лично и запорожская братва в целом.

Цитаты[править]

О православии[править]

  • «Вся Сечь молилась в одной церкви и готова была защищать ее до последней капли крови, хотя и слышать не хотела о посте и воздержании».
  • «…У нас храм Божий — грех сказать, что такое: вот сколько лет уже, как, по милости Божией, стоит Сечь, а до сих пор не то уже чтобы снаружи церковь, но даже образа без всякого убранства. Хотя бы серебряную ризу кто догадался им выковать! Они только то и получили, что отказали в духовной [т. е. оставили на нужды церкви в своём завещании] иные козаки. Да и даяние их было бедное, потому что почти всё пропили еще при жизни своей».
  • «В деревянной небольшой церкви служил священник молебен, окропил всех святою водою; все целовали крест. Когда тронулся табор и потянулся из Сечи, все запорожцы обратили головы назад».
  • В небольшом местечке Полонном коронный гетьман Потоцкий был окружён козаками. Он клятвенно обещал полное удовлетворение во всем. Но козаки ему не верили и убили бы, «если бы не спасло его находившееся в местечке русское духовенство. Когда вышли навстречу все попы в светлых золотых ризах, неся иконы и кресты, и впереди сам архиерей с крестом в руке и в пастырской митре, преклонили козаки все свои головы и сняли шапки. Никого не уважили бы они на ту пору, ниже самого короля, но против своей церкви христианской не посмели и уважили свое духовенство. Согласился гетьман вместе с полковниками отпустить Потоцкого, взявши с него клятвенную присягу оставить на свободе все христианские церкви, забыть старую вражду и не наносить никакой обиды козацкому воинству».

О евреях[править]

  • Пейзажное гуро во все поля:
    • Умань. Тарас «прямо подъехал к нечистому, запачканному домишке, у которого небольшие окошки едва были видны, закопченные неизвестно чем; труба заткнута была тряпкою, и дырявая крыша вся была покрыта воробьями. Куча всякого сору лежала пред самыми дверьми».
    • «Янкель, подпрыгивая на своем коротком, запачканном пылью рысаке, поворотил в темную узенькую улицу, носившую название Грязной и вместе Жидовской, потому что здесь действительно находились жиды почти со всей Варшавы. Эта улица чрезвычайно походила на вывороченную внутренность заднего двора. Солнце, казалось, не заходило сюда вовсе. Совершенно почерневшие деревянные домы, со множеством протянутых из окон жердей, увеличивали еще более мрак. Изредка краснела между ними кирпичная стена, но и та уже во многих местах превращалась совершенно в черную. Иногда только вверху ощекатуренный кусок стены, обхваченный солнцем, блистал нестерпимою для глаз белизною. Тут все состояло из сильных резкостей: трубы, тряпки, шелуха, выброшенные разбитые чаны. Всякий, что только было у него негодного, швырял на улицу, доставляя прохожим возможные удобства питать все чувства свои этою дрянью. Сидящий на коне всадник чуть-чуть не доставал рукою жердей, протянутых через улицу из одного дома в другой, на которых висели жидовские чулки, коротенькие панталонцы и копченый гусь. ... Тарас смотрел на этот грязный жидовский проспект».

О нравах[править]

  • Предместие Сечи: «При въезде их оглушили пятьдесят кузнецких молотов, ударявших в двадцати пяти кузницах, покрытых дерном и вырытых в земле. Сильные кожевники сидели под навесом крылец на улице и мяли своими дюжими руками бычачьи кожи. Крамари под ятками (торговцы в палатках) сидели с кучами кремней, огнивами и порохом. Армянин развесил дорогие платки. Татарин ворочал на рожнах бараньи катки (куски бараньего мяса) с тестом. Жид, выставив вперед свою голову, цедил из бочки горелку». Автор утверждает, что «предместие Сечи одевало и кормило Сечь, умевшую только гулять да палить из ружей».
    • В то же время в другом месте говорится: «Кончился поход — воин уходил в луга и пашни, на днепровские перевозы, ловил рыбу, торговал, варил пиво и был вольный козак. Не было ремесла, которого бы не знал козак: накурить вина, снарядить телегу, намолоть пороху, справить кузнецкую, слесарную работу». И дальше сказано, что есаулы кричали: «„Эй вы, пивники, броварники (пивовары)! полно вам пиво варить! Вы, плугари, гречкосеи, овцепасы! полно вам за плугом ходить, да пачкать в земле свои желтые чеботы!“ Пахарь ломал свой плуг, бровари и пивовары кидали свои кади и разбивали бочки, ремесленник и торгаш посылал к черту и ремесло и лавку, бил горшки в доме». А также: «Некоторые занимались ремеслами, иные держали лавочки и торговали». Микротрещины в канве?
      • Нет, художественная правда: большинство козаков были ремесленниками или крестьянами, убегавшими на Сечь от притеснений цехов и господ. Причем крестьянин мог освоить на Сечи ремесло и податься, нагулявшись, в город, а ремесленник — накопить на клок земли и пахотный скот и переквалифицироваться в вольные земледельцы. Те, что «умели только гулять и палить из ружей» составляли меньшинство — но пассионарное и решающее меньшинство.
  • Женщин козаки не то боятся, не то презирают, не то оба варианта:
    • Призывы есаулов: «Баболюбы! полно подбираться к жинкам»
    • «Одни только обожатели женщин не могли найти здесь ничего, потому что даже в предместье Сечи не смела показываться ни одна женщина».
    • ТБ Андрию: «С тобою баба! Не доведут тебя бабы к добру!» (Ну, это как сказать…)
  • «Если козак проворовался, украл какую-нибудь безделицу, это считалось уже поношением всему козачеству: его, как бесчестного, привязывали к позорному столбу и клали возле него дубину, которою всякий проходящий обязан был нанести ему удар, пока таким образом не забивали его насмерть». Украсть у козака было непозволительно в любом случае.
    • У торгашей брать даром в обычное время тоже не полагалось. Но если сход за крайним безденежьем козаков решит поразбивать лавочки, «как только у запорожцев не ставало денег, то удалые разбивали их лавочки и брали всегда даром». Отмашка, «устная индульгенция» нужна была от авторитетных товарищей — а иначе, мол (говоря по-современному), беспредел.
  • «Андрий невольно остановился при виде католического монаха, возбуждавшего такое ненавистное презрение в козаках, поступавших с ними бесчеловечней, чем с жидами».
  • «Немало было и всяких сенаторских нахлебников, которых брали с собою сенаторы на обеды для почета, которые крали со стола и из буфетов серебряные кубки и после сегодняшнего почета на другой день садились на козлы править конями у какого-нибудь пана. Много всяких было там. Иной раз и выпить было не на что, а на войну все принарядились».
  • «Тарас заклялся сильно в душе против полячки, причаровавшей его сына. И выполнил бы он свою клятву: не поглядел бы на ее красоту, вытащил бы ее за густую, пышную косу, поволок бы ее за собою по всему полю, между всех козаков. Избились бы о землю, окровавившись и покрывшись пылью, ее чудные груди и плечи, блеском равные нетающим снегам, покрывающим горные вершины; разнес бы по частям он ее пышное, прекрасное тело».
  • «Вывели на вал скрученных запорожцев. Впереди был Хлиб, без шаровар и верхнего убранства, — так, как схватили его хмельного. И потупил в землю голову атаман, стыдясь наготы своей и того, что попал в плен, как собака, сонный. — Не печалься, друзьяка! В том нет вины твоей, что схватили тебя нагого; но стыдно им, что выставили тебя на позор, не прикрывши прилично наготы твоей».
  • В Варшаве: «Площадь, на которой долженствовала производиться казнь, нетрудно было отыскать: народ валил туда со всех сторон. В тогдашний грубый век это составляло одно из занимательнейших зрелищ не только для черни, но и для высших классов. Множество старух, самых набожных, множество молодых девушек и женщин, самых трусливых, которым после всю ночь грезились окровавленные трупы, которые кричали спросонья так громко, как только может крикнуть пьяный гусар, не пропускали, однако же, случая полюбопытствовать. „Ах, какое мученье!“ — кричали из них многие с истерическою лихорадкою, закрывая глаза и отворачиваясь; однако же простаивали иногда довольное время. Иной, и рот разинув, и руки вытянув вперед, желал бы вскочить всем на головы, чтобы оттуда посмотреть повиднее. На переднем плане стоял молодой шляхтич или казавшийся шляхтичем, в военном костюме, который надел на себя решительно все, что у него ни было, так что на его квартире оставалась только изодранная рубашка да старые сапоги. Две цепочки, одна сверх другой, висели у него на шее с каким-то дукатом. Он стоял с коханкою своею, Юзысею, и беспрестанно оглядывался, чтобы кто-нибудь не замарал ее шелкового платья. Он ей растолковал совершенно все, так что уже решительно не можно было ничего прибавить. „Вот это, душечка Юзыся, — говорил он, — весь народ, что вы видите, пришел затем, чтобы посмотреть, как будут казнить преступников. А вот тот, душечка, что, вы видите, держит в руках секиру и другие инструменты, — то палач, и он будет казнить. И как начнет колесовать и другие делать муки, то преступник еще будет жив; а как отрубят голову, то он, душечка, тотчас и умрет. Прежде будет кричать и двигаться, Но как только отрубят голову, тогда ему не можно будет ни кричать, ни есть, ни пить, оттого что у него, душечка, уже больше не будет головы“. И Юзыся все это слушала со страхом и любопытством. Крыши домов были усеяны народом. Из слуховых окон выглядывали престранные рожи в усах и в чем-то похожем на чепчики. На балконах, под балдахинами, сидело аристократство. Хорошенькая ручка смеющейся, блистающей, как белый сахар, панны держалась за перила. Ясновельможные паны, довольно плотные, глядели с важным видом. Холоп, в блестящем убранстве, с откидными назад рукавами, разносил тут же разные напитки и съестное. Часто шалунья с черными глазами, схвативши светлою ручкою своею пирожное и пледы, кидала в народ. Толпа голодных рыцарей подставляла наподхват свои шапки, и какой-нибудь высокий шляхтич, высунувшийся из толпы своею головою, в полинялом красном кунтуше с почерневшими золотыми шнурками, хватал первый с помощию длинных рук, целовал полученную добычу, прижимал ее к сердцу и потом клал в рот».

О нарядах[править]

  • «Польские витязи, один другого красивей, стояли на валу. Медные шапки сияли, как солнца, оперенные белыми, как лебедь, перьями. На других были легкие шапочки, розовые и голубые с перегнутыми набекрень верхами; кафтаны с откидными рукавами, шитые и золотом и просто выложенные шнурками; у тех сабли и ружья в дорогих оправах, за которые дорого приплачивались паны, – и много было всяких других убранств. Козацкие ряды стояли тихо перед стенами. Не было на них ни на ком золота, только разве кое-где блестело оно на сабельных рукоятках и ружейных оправах. Не любили козаки богато выряжаться на битвах; простые были на них кольчуги и свиты, и далеко чернели и червонели черные, червонноверхие бараньи их шапки».
  • Кто там не любил выряжаться? «Бурсаки вдруг преобразились: на них явились, вместо прежних запачканных сапогов, сафьянные красные, с серебряными подковами; шаровары шириною в Черное море, с тысячью складок и со сборами, перетянулись золотым очкуром (шнурок, которым затягивали шаровары); к очкуру прицеплены были длинные ремешки, с кистями и прочими побрякушками, для трубки. Казакин алого цвета, сукна яркого, как огонь, опоясался узорчатым поясом; чеканные турецкие пистолеты были задвинуты за пояс; сабля брякала по ногам. Их лица, еще мало загоревшие, казалось, похорошели и побелели; молодые черные усы теперь как-то ярче оттеняли белизну их и здоровый, мощный цвет юности; они были хороши под черными бараньими шапками с золотым верхом».
    • Сказано же: не любили выряжаться на битвах.
    • А кошевой велел перед походом: «Не забирайте много с собой одежды: по сорочке и по двое шаровар». Не послушались? Али микротрещины в канве?

О несладкой парочке[править]

«Тогда было в ней что-то неконченное, недовершенное, теперь это было произведение, которому художник дал последний удар кисти. Та была прелестная, ветреная девушка; эта была красавица – женщина во всей развившейся красе своей. Полное чувство выражалося в ее поднятых глазах, не отрывки, не намеки на чувство, но все чувство. Еще слезы не успели в них высохнуть и облекли их блистающею влагою, проходившею душу. Грудь, шея и плечи заключились в те прекрасные границы, которые назначены вполне развившейся красоте; волосы, которые прежде разносились легкими кудрями по лицу ее, теперь обратились в густую роскошную косу, часть которой была подобрана, а часть разбросалась по всей длине руки и тонкими, длинными, прекрасно согнутыми волосами упадала на грудь».

«Она, казалось, также была поражена видом козака, представшего во всей красе и силе юношеского мужества, который, казалось, и в самой неподвижности своих членов уже обличал развязную вольность движений; ясною твердостью сверкал глаз его, смелою дугою выгнулась бархатная бровь, загорелые щеки блистали всею яркостью девственного огня, и как шелк, лоснился молодой черный ус».

«Полный не на земле вкушаемых чувств, Андрий поцеловал в сии благовонные уста, прильнувшие к щеке его, и небезответны были благовонные уста. Они отозвались тем же, и в сем обоюднослиянном поцелуе ощутилось то, что один только раз в жизни дается чувствовать человеку».

«Как хлебный колос, подрезанный серпом, как молодой барашек, почуявший под сердцем смертельное железо, повис он головой и повалился на траву, не сказавши ни одного слова. Остановился сыноубийца и глядел долго на бездыханный труп. Он был и мертвый прекрасен: мужественное лицо его, недавно исполненное силы и непобедимого для жен очарованья, все еще выражало чудную красоту; черные брови, как траурный бархат, оттеняли его побледневшие черты».

Зачем козаки воюют[править]

1) Ради удовольствия и славы.

  • «Тут было множество образовавшихся опытных партизанов, которые имели благородное убеждение мыслить, что все равно, где бы ни воевать, только бы воевать, потому что неприлично благородному человеку быть без битвы».
  • Призывы есаулов: «Ступайте славы рыцарской и чести добиваться! Пора доставать козацкой славы!»
  • Мнение ТБ: «Вот у меня два сына, еще ни разу ни тот, ни другой не был на войне. Так, стало быть, следует, чтобы пропадала даром козацкая сила, чтобы человек сгинул, как собака, без доброго дела, чтобы ни отчизне, ни всему христианству не было от него никакой пользы? Так на что же мы живем, на какого черта мы живем?»

2) Ради обогащения.

  • «Охотники до военной жизни, до золотых кубков, богатых парчей, дукатов и реалов во всякое время могли найти здесь работу».
  • Козаки осадили Дубно, «где, носились слухи, было много казны и богатых обывателей».
    • Педаль пробивает асфальт: Дубно был православным городом.
  • «Малая Азия видела их [запорожцев], предававшими мечу и огню цветущие берега ее; видела чалмы своих магометанских обитателей раскиданными, подобно ее бесчисленным цветам, на смоченных кровию полях и плававшими у берегов. Запорожцы переели и переломали весь виноград; в мечетях оставили целые кучи навозу; персидские дорогие шали употребляли вместо очкуров и опоясывали ими запачканные свитки».
  • «Я знаю, есть между вас такие, что чуть Бог пошлет какую корысть, — пошли тот же час драть китайку и дорогие оксамиты (бархат) себе на онучи. Бросьте такую чертову повадку, берите одно только оружье, коли попадется доброе, да червонцы или серебро», — призывал кошевой.
  • «И польстился корыстью Бородатый: нагнулся, чтобы снять с него дорогие доспехи, вынул уже турецкий нож в оправе из самоцветных каменьев, отвязал от пояса черенок с червонцами, снял с груди сумку с тонким бельем, дорогим серебром и девическою кудрею, сохранно сберегавшеюся на память».

А вот Бульбам добыча вроде как и не нужна: «У меня три хутора, половина табунов отцовских — мои, все, что принесла отцу мать моя, что даже от него скрывает она, — все мое. Такого ни у кого нет теперь у козаков наших оружия, как у меня: за одну рукоять моей сабли дают мне лучший табун и три тысячи овец», — вот что имеет один только Андрий.

Правда, добыча впрок не идёт. «Не можно; у меня уж такой нрав: что скину, то пропью». «Большая часть гуляла с утра до вечера, если в карманах звучала возможность и добытое добро не перешло еще в руки торгашей и шинкарей». «Были те, которые, по благородному обычаю, не могли удержать в кармане своем копейки; что здесь были те, которые дотоле червонец считали богатством».

Бла-ародно, не правда ли? По-рыцарски?

Впрочем, есть ещё и третья причина, кагбэ приличная: 3) Ради защиты прав православных людей.

  • Про масштабное восстание: «Поднялась вся нация, ибо переполнилось терпение народа, — поднялась отмстить за посмеянье прав своих, за позорное унижение своих нравов, за оскорбление веры предков и святого обычая, за посрамление церквей, за бесчинства чужеземных панов, за угнетенье, за унию, за позорное владычество жидовства на христианской земле».
  • А вот что послужило поводом к первому походу козаков:
« — Такая пора теперь завелась, что уже церкви святые теперь не наши. Теперь у жидов они на аренде. Если жиду вперед не заплатишь, то и обедни нельзя править. И если рассобачий жид не положит значка нечистою своею рукою на святой пасхе, то и святить пасхи нельзя. Слушайте!.. еще не то расскажу: и ксендзы ездят теперь по всей Украйне в таратайках, а запрягают уже не коней, а просто православных христиан. Уже говорят, жидовки шьют себе юбки из поповских риз.[4]
 — А что ж вы делали сами?
 — А попробовали бы вы, когда пятьдесят тысяч было одних ляхов! да и — нечего греха таить — были тоже собаки и между нашими, уж приняли их веру.
 — А гетьман ваш, а полковники что делали?
 — Теперь гетьман, зажаренный в медном быке, лежит в Варшаве, а полковничьи руки и головы развозят по ярмаркам напоказ всему народу».

Исторически польская шляхта относилась к православному населению Украины довольно по-скотски. Например, один шляхтич внезапно напал на хутор Богдана Хмельницкого, сжёг его и убил сына — при том, что до этого Хмельницкий воевал в Смоленской войне с Московским царством на стороне Речи Посполитой и даже получил королевскую награду. Так что все рассказанные выше страсти-мордасти хотя бы частично правдивы. Но червячок сомнения всё равно гложет. Уж как-то очень вовремя пришли на Сечь жалобщики…

Тарас и Андрий: кто прав и кто виноват?[править]

Буревестник фанатского сообщества:

Тарас[править]

  • За.
    • Поляки ничуть не уступали запорожцам в жестокости, просто Гоголь больше внимания уделил козакам. Но и ляхов не погладил по головке — сперва они замучили сына Тараса, потом сожгли его самого. Если же обратиться к истории, то в описанное в повести время козакам и крестьянам противостоял князь Иеремия (Ярема) Вишневецкий, который подавлял восстания с крайней жестокостью. Как писал историк Николай Костомаров, в качестве казней для мятежников Вишневецкий придумывал самые изощренные способы и наслаждался муками, совершаемыми перед его глазами, приговаривая «Мучьте их так, чтобы чувствовали, что умирают». На этом фоне тот факт, что воины князя сжигали селения, жители которых помогали повстанцам, кажется мелочью.
    • Пикантная подробность: Вишневецкий был крещён в православии, но в 1631 г. перешёл в католичество. И он не был поляком. В этническом отношении он представлял собой то же самое, что и Тарас: сейчас бы сказали «украинец», а в те времена — «руська людына». (Только Тарас при этом — козак, а Вишневецкий — князь и магнат.)
  • Против.
    • Если для современного жителя цивилизованного мира наиболее важной идентичностью является гражданство/подданство, а на втором месте стоит этническая принадлежность, то в феодальном обществе на пером месте стояла конфессия. Однако для дворян чуть ли не более важной была верность сюзерену. И хотя сам Тарас не был шляхтичем, но явно мечтал о статусе дворянина и должен был ориентироваться на рыцарский моральный кодекс. А чьим же вассалом он был? В первом издании говорится, что он получил полковничий статус от короля Речи Посполитой Стефана Батория — а значит, он королевский подданный. Во втором издании эту тему деликатно обошли стороной.
    • Впрочем, это юридические тонкости. А вот садизм и Тараса, и его других товарищей поражает воображение. И пословица «Цель оправдывает средства» не годится — в данном случае не оправдывает. Можно, конечно, сослаться на то, что тогда «все так делали». Но сейчас-то мораль поменялась, и нынешнему читателю трудно восхищаться таким извергом. Орда полубандитов-милитантов идёт в военный поход чтобы разграбить мирный город, попутно развлекаясь резнёй, еврейскими погромами, просто погромами, ещё резнёй, и ещё резнёй, и ещё. И это памятник русской литературы, произведение гениального классика? Мда…
    • В реальности подавляющее большинство козаков стремилось упрочить своё социальное положение. Самым простым способом сделать это была служба королю или владетельному магнату, из которых иные был богаче и могущественней королей. Тот, кто не погибал, мог подняться по карьерной лестнице и добиться дворянского статуса. Но если ты босяк или вчерашний крепостной, сначала следовало «отмыть» это на Сечи, стяжав богатство и славу (если не убьют), а потом добиваться внесения в реестр. Конечно, быть реестровым казаком — лучше, чем крепостным мужиком, но шляхтичем — лучше, чем просто козаком. Тарас же, во-первых, принципиально не совершал никаких телодвижений в направлении повышения своего социального статуса, а во-вторых, подняв бунт, начал движение в обратном направлении — вниз до маргинала-раубриттера. А всё потому, что книга написана в романтическом направлении, которое очень любило «нетакихкаквсе» героев.

Андрий[править]

  • За.
    • Гуманитарные соображения. «Ни у кого из городских жителей нет уже давно куска хлеба, все давно едят одну землю». Неужели можно остаться равнодушным к этим словам? Неужели достоин настоящих рыцарей такой метод ведения войны – морить голодом мирных жителей? И вполне естественно, что Андрий понёс в осаждённый город хлеб.
    • Он сделал это во имя любви. Найдётся немало людей, для которых это светлое чувство само по себе станет оправданием.
  • Против.
    • Андрий не ограничился этим, а ещё и перешёл на сторону противника. Даже если учесть, что его не волнует Разделение на свой-чужой, он должен как минимум испытывать неловкость при мысли, что может убить отца или брата. так что не вытанцовывается из него Единственный нормальный человек.
    • В итоге нашёл выход из моральной дилеммы, подставившись под отцовскую пулю. Конечно, любому человеку нелегко поднять руку на родителя, особенно воспитанному в библейских этических нормах «почитай отца своего и мать свою». Но мог Андрий удрать? Мог. Не стал.

Адаптации[править]

Опера 1890 г.[править]

Автор музыки — Николай Лысенко, либретто — М. Старицкий. Вопиющий неканон. Сюжет начинается с того, что Тарас отводит сыновей в монастырь учиться, и заканчивается смертью Андрия, после чего козаки берут город. Безымянная мать и панночка приобрели имена (Настя и Марильца), кроме того, появилась воспитанница Бульбы (для любовной линии?). А ещё возник старый кобзарь, который в начале оперы поёт о героическом прошлом запорожцев.

Фильм 1962 г.[править]

Taras Bulba — наиболее известная зарубежная экранизация, совместное производство Югославии и США с Юлом Бриннером в главной роли. Юлом, который родился во Владивостоке у полубурятки и швейцарца, и интересен.

Неканон: Польский принц Григорий предал козаков и объявил козацкие чубы вне закона. Полковник казачьих войск Тарас Бульба распустил на время свое войско. Двое сыновей у Тараса, Остап и Андрей. Грамоте учиться отправил их в Киев, чтобы среди врагов узнали они, как думают и воюют поляки. Андрей однажды встретился взором с молодой и прекрасной полячкой. Дочь градоначальника Наталья также милостиво посматривает на Андрея. Но разве могут они быть счастливы, если ее родня не считает козаков за людей, а его народ мечтает лишь о том, чтобы уничтожить поляков?..

Фильм 2009 г.[править]

Наиболее известная экранизация (реж. В. Бортко). Тараса играл знаменитый и в России украинский актёр Богдан Ступка, но у него чуть было не украл шоу Михаил Боярский, исполнивший роль Мосия Шило. Остап — Владимир Вдовиченков, Андрий — Игорь Петренко. Безымянная панночка теперь Эльжбета Мазовецкая, и сыграла её полька Магдалена Мельцаж.

Многие украинцы упрекают фильм за то, что он выставляет украинцев в неприглядном свете. Все это было и в оригинале, вот только Гоголь — украинец. Ему можно, русским режиссерам нельзя. Хотя Бортко не многим более русский, чем Гоголь — разве что по месту рождения. Но снимался-то фильм в России!

Сюжет в целом повторяет литературный первоисточник, но есть и неканон:

  • Панночка родила внебрачного ребёнка от Андрия, причём дед хотел было убить младенца.
  • И часовню тоже он! — поход запорожцев на Польшу начинается после того, как поляки не только захватили Гетьманщину, но и зарубили саблями жену Тараса и уничтожили его полк. По книге Тарас сохраняет полк, что и объясняет его статус до самого финала, а о судьбе жены вообще ничего не известно. К слову, режиссёр, при всём к нему уважении, в этом моменте слажал: запорожцы как-то вяло реагируют на известие о том, что уничтожен полк стоящего тут же товарища и на тело его жены, а ругаться начинают лишь после того, как узнают об аренде христианских церквей (как по книге).
  • Латы из фольги — гусарский панцирь крупным планом разрубают саблей, и выглядит он так, словно сделан из жести.
  • В фильме зверства козаков не смакуются, и переход Андрия в лагерь противника — однозначный поворот налево.
  • Видимо, отдавая дань политкорректности, козаки в фильме устраивают погром не жидам (как в оригинале), а шинкарям (хотя, подразумевается, что это в данном конкретном случае одно и тоже). Собственно, если память не изменяет автору этой правки, слово «жид» в фильме звучит всего один раз из уст жида Янкеля.

Фанфики[править]

  • Криптоистория «История о вампире Тарасе Бульбе и его сыне Андрии, ставшем охотником на вампиров».

.

Примечания[править]

  1. Комментарий лингвиста: Тарас имеет в виду отнюдь не земли, покорные московскому правителю. Их Тарас назвал бы исключительно «Московиею», но никоим образом не «Русской землёй».
  2. Мало кто задается вопросом, какой именно родины патриотом был Тарас. И очень даже зря. Любой квалифицированный историк (или хорошо подкованный любитель истории) с ходу поймёт: говоря «Русь», Тарас — как и все его соратники — подразумевает ни в коем случае не Москву и не земли, находящиеся под властью московского царя.
  3. Во времена Гоголя слово «жид» не носило однозначно-оскорбительного характера, поэтому не будем выкидывать слово из песни. Означало оно всего лишь «иудей»; более того, это и есть слово «иудей», только искажённое на польский лад. Некоторые уже тогда им ругались («на какого жида мне это надо?!»), но в целом это был просто этноним вкупе с указанием на конфессию. В украинском, белорусском и польском языках так осталось и посейчас.
  4. Однозначное вранье: ни одна правоверная еврейка тех времён не наденет на себя то, чего касался христианский священник.