✅ Сайт успешно переехал на новый сервер, MediaWiki обновлена до самой свежей версии, LQT тоже.
Если что-то работает не так, как должно — сообщайте.

Посмертный рассказчик

Материал из Posmotre.li
Перейти к: навигация, поиск
River Song.jpgSpoilers, sweetie!
Особенность темы этой статьи в том, что она по самой сути своей раскрывает спойлеры. Поэтому в этой статье спойлеры никак не замаскированы. Если вы уверены, что хотите их видеть — читайте!

Когда мы читаем текст от первого лица, или если мемуары предваряются вступлением автора в духе «я теперь старый и мудрый, а был молодой и глупый, и вот история моих приключений» — мы подспудно знаем, что, несмотря на все описываемые ужасы и приключения, главный герой выживет, чтобы их нам потом рассказать. Не в этом случае.

Герой ведёт повествование от первого лица и описывает при этом собственную смерть. Нет, он не превратился в нежить, он действительно умер навсегда. Но всё равно рассказывает нам свою историю, потому что у искусства свои законы.

Часто встречается в поэзии, особенно на военную тему.

Где встречается[править]

Литература[править]

  • «Трагическое положение (Коса времени)» Эдгара Аллана По: главная героиня подробно, многословно и претенциозно описывает отрезание собственной головы и даже то, что происходило с ней потом. Впрочем, рассказ пародийный.
  • «На Западном фронте без перемен» Эриха Марии Ремарка. Рассказчик погибает в один из последних дней Первой мировой войны. Правда, в этот момент повествование переключается на третье лицо.
  • Знаменитое стихотворение А. Твардовского «Я убит подо Ржевом». Герой погиб, но всё равно обращается к читателю.
  • «Москва — Петушки». В финале герой описывает своё убийство: «Они вонзили мне шило в самое горло… (…) и с тех пор я не приходил в сознание, и никогда не приду».
  • В первой части романа Сергея Лукьяненко и Владимира Васильева «Дневной Дозор», которая называется «Посторонним вход разрешён», рассказ ведется от лица ведьмы Алисы, погибающей в его концовке. Во второй части романа, носящей название «Чужой для Иных», повествование от своего лица ведет персонаж, умирающий в ее завершении.
  • «Яцхен» Рудазова. Причем с подсветкой — в третьей книге Олег Бритва рассуждает о том, что если повествование идет от первого лица, то можно не бояться, что протагонист умрет. А в четвертой книге, несмотря на это, умирает сам и описывает собственную гибель. Впрочем, из последующей книги другого цикла становится ясно, что он после смерти стал небожителем.
  • «Да, мой ангел» Марии Луизы Кашниц. Рассказ ведется от имени умершей старушки.
  • Б.Акунин, «Сулажин» — почти половина сюжетных ветвей оканчивается гибелью рассказчика, им же и описанной.

Кино[править]

  • «О бедном гусаре замолвите слово»: в эпилоге герои вкратце рассказывают то, что с ними случилось потом (причем примерно половина из них сообщает и обстоятельства своей гибели — корнет Плетнёв и полковник Покровский, как и положено офицерам, погибают в боях, лакей Артюхов пьяный замерзает в сугробе).
  • «Красная палатка»: Руаль Амундсен (в исполнении Шона Коннери) сам рассказывает зрителю о своей смерти прямо сквозь четвёртую стену.
  • «Милые кости» (и книга, и фильм) — история, рассказанная от лица убитой девочки Сюзи Сэлмон. Сама Сюзи большую часть истории проводит в «прихожей» посмертия, откуда наблюдает за земными событиями. И даже чуть-чуть вмешивается в них.
  • «Город грехов»: то, что Марва казнили на электрическом стуле, совершенно не помешало ему вести повествование от первого лица.
  • В «Казино» Мартина Скорсезе — субверсия: Ники Санторо ведёт закадровый рассказ о событиях, но только до тех пор, пока его не убивают (при этом фраза обрывается на полуслове). Продолжать повествование остаётся один Сэм, с которым до этого они сменяли друг друга.
    • С самим Сэмом тоже субверсия: в первых кадрах фильма он подрывается в своей машине, и зрители думают, что он погиб. Что он пережил покушение, становится известно намного позже.
  • «Красота по-американски»: застреленный в конце фильма герой вспоминает последний год своей жизни.
  • «Частные хроники. Монолог» (Россия, 1999) — смонтированная из личных кинопленок советских граждан «автобиография» некоего человека, погибшего в 1986 году при катастрофе парохода «Адмирал Нахимов».
  • «Kick-Ass» — с прикрученным фитильком: в драматический момент рассказчик намекает зрителю, что повествование от первого лица не обязательно означает благополучную развязку (но всё заканчивается благополучно).
  • «Петля времени» (Looper, 2012) — рассказ ведётся от лица главного героя, который в конце погибает.

Телесериалы[править]

  • Американский документально-детективный сериал «История моего убийства». В каждой серии рассказ ведётся от лица жертвы преступления.

Мультфильмы[править]

  • «Рапунцель: Запутанная история» — субверсия. Сперва Флин, являющийся рассказчиком, говорит, что это история его смерти… но тут же сообщает, что пошутил. Потом его все же убивают… но почти сразу воскрешают.

Аниме[править]

Музыка[править]

  • Песни В. Высоцкого «Сыновья уходят в бой» («Я падаю, грудью хватая свинец, / Подумать успев напоследок»), «Звёзды», «Их восемь, нас двое».
  • Любимая советскими археологами песня «Орёл Шестого легиона», от имени мёртвого легионера: «Пусть я погиб под Ахероном[1], и кровь моя досталась псам…» (песня написана в продолжение стихотворения из романа чешского писателя Йозефа Томана «Калигула, или После нас хоть потоп», и отличается высокой степенью исторической достоверности — VI Железный легион действительно сражался у реки Ахерон).
  • Народная ирландская моряцкая песня «Mermaid», рассказчиками в которой являются утонувшие моряки.
  • Баллада «Long Black Veil», исполнявшаяся Джонни Кэшем. Пошедший на виселицу во имя любви герой описывает, как любимая ночами ходит к нему на могилу. (Вольный русский перевод под названием «Она придёт, надев вуаль» исполняется группой «Белфаст».)

Примечания[править]

  1. То есть дважды погиб? Или римляне вели бои за царство мёртвых? Реальный Ахерон таки протекает в греческом номе Теспротия, но едва ли речь о битве в тех краях. К тому же о реках по-русски принято говорить „на“, а не „под“. Первоначальный вариант, взятый из романа Йозефа Томана, звучит „Пусть я погиб у Ахерона“, но есть много народных вариантов. У Андрея Валентинова в „Спартаке“ приводится вариант „Пусть я убит и взят Хароном“.