Повесть о Ходже Насреддине/НД

Материал из Posmotre.li
Перейти к: навигация, поиск

Камильбек и его кармическая неуязвимость[править]

Возможно, он со своей верховной судейской властью просто был нужен Насреддину? Чтобы покарать Агабека и поставить окончательную точку в вопросе о вдове и её драгоценностях. Первое он сделал без всяких подсказок, по второму пункту пришлось ему настойчиво намекнуть, но ведь тоже сделал. А дальше — не будем забывать, что Насреддина время поджимало, он и так не успел починить пресловутый забор к возвращению семейства. Просто руки не дошли.

Камильбек вообще очень интересный персонаж, из всех антагонистов он самый яркий и выпуклый. Смотрим:

  • Он очковтиратель (вспомним «дело чародейных пешаверцев»), но своё место начальника городской стражи занимает таки не зря. Сколько персонажей по ходу дела мельком упоминали, что Коканд в смысле уличной преступности чуть ли не рай земной сравнительно с сопредельными городами? Насреддин сам имел возможность в этом убедиться: назвавшись гадальщиком по кражам, сколько дней он просидел без единого клиента? А ведь к другим гадальщикам очереди выстраивались. Можно догадываться, какими драконовскими методами это было достигнуто, но факт налицо.
  • Он интриган и мздоимец, но в этом сеттинге по-другому просто нельзя. Если перечитать сцену эпического срача придворных на скачках с метанием какашек и вываливанием чемоданов компромата, то Камильбек на этом фоне нисколько не хуже других царедворцев, а может, даже и получше будет. Ибо…
  • У него таки есть какие-то зачатки совести и жаден он более-менее в меру. Вспомним тех же пешаверских Равшана с Джамшудом: с огромным трудом эвакуировав их из города, он отпустил их на все четыре стороны и даже денег на дорогу дал — а ведь мог бы там вне города тихо ликвидировать. Опять же, «завербовав» Насреддина, денег он ему не пожалел (да, конечно, планировал потом устранить, но ведь не мог же не понимать, что деньги эти могут успеть уйти с концами).
  • Феерическая сцена с сундучным сидением вызывает к Камильбеку скорее даже симпатию, чем наоборот. :) Горе-любовничек единым махом аж троих побивахом: доставил массу положительных эмоций читателю, обеспечил Насреддина и Вора реквизитом, плюс до кучи выставил Рахимбая полным придурком перед женой. С которой, кстати, таки успел неплохо поразвлечься.

Автору правки доводилось где-то читать версию, что прототипом Камильбека мог послужить начальник лагеря, в котором сидел Соловьёв, давший ему относительно лёгкую работу и позволивший заниматься литераторством. Понятно, в советские времена обнародовать такую информацию было нельзя, а в постсоветские популярность романа упала, да и предисловия с послесловиями народ читать перестал. Вряд ли это сейчас можно выяснить, к сожалению.

Джафар и ислам[править]

Джафар — мусульманин? Но шариат запрещает давать в долг под проценты и обращать мусульман (во всяком случае, той же конфессии) в рабство! Тогда кто? Может быть, еврей? Да, в Бухаре действительно жило много евреев, и они, как и стамбульские, порой принимали мусульманские имена. А ещё Джафар мог быть зороастрийцем или индуистом. Но иноверец не имел права обращать в рабство мусульман.

Из всего этого родилась фанатская версия: Джафар «трогательно спелся» с бухарскими властями, потому как очень им нужен. Так что их устраивает и его ростовщичество, и обращение должников в рабство. В случае чего всегда можно запугать человека, «нарисовав» ему долг, шантажируя его этим долгом и угрожая «Джафару тебя отдам, если не сделаешь то-то и то-то…». Ну а за соблюдением шариатских правил тоже ведь люди следят, а не лично Аллах; людей можно подкупить — эмир так и поступил, благо Джафар ему откатывает. И, надо полагать, Джафар в этническом плане не узбек, а по вероисповеданию не мусульманин и никогда им не был. Это еще не дарит коррупционерам «полную и законную свободу действий» (ведь шариату не всё равно, что кафир вытворяет над мусульманами) — но так удобнее нарушать, ибо при случае можно громко объявить, что «гнусный чужак-иноверец втёрся в доверие к эмиру», и сделать Джафара стрелочником.

При этом вспомним интересный момент: когда Насреддин под личиной Гуссейна Гуслия «исцеляет» Джафара, он запихивает его под одеяло и читает мусульманскую молитву («мудрый аллах и всеведущий…», далее упоминается мукатта‘а из седьмой суры Корана «алиф-лям-мим-ра»). Джафар и его родня повторяют это вслед за ним как нечто совершенно привычное и не вызывающее никаких внутренних протестов.

Разрешить это противоречие можно, предположив, что советский человек и атеист Леонид Соловьёв либо был не в ладах с богословием, либо был в ладах, но проигнорировал нестыковку, решив, что большинство русских читателей всё равно не разбирается в шариате. Главным было вывести образ как можно более отвратительного эксплуататора трудящихся.