Переосмыслить с возрастом

Материал из Posmotre.li
Перейти к: навигация, поиск
Eat crayons.pngНа вкус и цвет все фломастеры разные
Эта статья описывает явление так называемой вкусовщины. То есть, наличие или отсутствие этого явления в значительной степени зависит от мнения аудитории. Пожалуйста, помещайте примеры этого явления в статьи о собственно данном явлении.
«

Стадии взросления человека:
1) Боится фильмов с Фредди Крюгером.
2) Смеётся над фильмами с Фредди Крюгером.
2) Ностальгически умиляется фильмам с Фредди Крюгером.
4) Согласен с Фредди Крюгером.

»
— Анекдот

Случается так, что нередко зритель/читатель вырастает из произведения. Вначале — ох, ах, какой шедевр, — потом бац через несколько лет — «Что за фигня, автор?». На самом деле фигни хватало и первых частях, просто в силу возраста и малого знакомства с другими произведениями культуры это было незаметно. Или вы просто просмотрели кучу других произведений этого жанра, и какие-то тропы вам уже приелись.

Особенно часто это может касаться длинных онгоингов, когда произведения выходят годами или просто с длительный перерывом. Обратная ситуация — когда человек знакомится с каким-то произведением слишком рано и начинает его понимать, только перечитав/пересмотрев спустя годы.

Так или иначе, у тропа две технических разновидности:

  1. «станешь старше — поймешь, что это [больше] не твоё»;
  2. «станешь старше — поймёшь, как это великолепно!».

В случае особо глубокой любви к определённому произведению возможна своеобразная субверсия, когда с одной стороны читатель осознаёт, что у произведения куча недостатков, но с другой, эффекта «что за фигня, автор» от этого не возникает.

Причина подобного явления простая как три рубля. Любая книга рассчитана на определенную аудиторию не только по возрасту, но и по вкусовым предпочтениям и уровню грамотности. Современный человек, если он не живет в какой-нибудь глухомани, где нет не только интернета, но даже телевизора и телефона, склонен свою грамотность повышать, накапливать культурные штампы, сужать свой профиль. Произведения, написанные авторами еще до эпохи массовых коммуникаций, устаревают медленней, чем написанные после, потому что в них меньше штампов. Чем новее произведение, тем более узкий профиль у него и тем выше требования к автору.

Где встречается[править]

Фольклор[править]

  • Страшилки про Гроб на колёсиках, Чёрные шторы и пр. Взрослого человека, естественно, подобные истории уже не пугают, а, наоборот, даже смешат.
    • А ещё, кстати, только у взрослых могут появиться догадки по поводу символизма этих историй. Есть предположения о том, что чёрный гроб, приезжающий по ночам — это КГБшный «воронок», красная рука, из-за которой пропадают люди — сами понимаете. Сейчас уже никто не скажет, действительно ли авторы страшилок такое подразумевали.

Литература[править]

  • Большой пласт примитивной литературы для самых маленьких. Детям постарше она не будет уже интересной.
    • Но много и исключений. Скажем, сказки Сергея Козлова (который придумал пресловутого «Ежика в тумане») легко завораживают и взрослого.
    • Винни-Пух же! В детстве просто нравится, подросток уже вряд ли оценит, а вот взрослый… вообще напишет книгу «Дао Пуха».
    • А уж народные сказки в изначальном варианте, без адаптации для детей! да ещё и после Проппа с Фрэзером и Юнгом, когда начинаешь понимать их настоящий смысл!
  • Льюис Кэрролл. Просто Льюис Кэрролл.
  • Ханс Кристиан Андерсен. Кем-то метко замечено, что его надо читать 3 раза — в 7 лет, в 12 и в 30. И только при последнем прочтении понимаешь всё правильно!
  • «Маленький принц» же! Чуть ли не кодификатор другого жанра — Young adult.
  • Аналогично — приключенческая классика, читаемая в среднем и старшем школьном возрасте. Другой вариант — когда она всё же нравится в силу ностальгических воспоминаний, а вот ранее неизвестные произведения того же жанра не цепляют.
    • Впрочем, возможны варианты. Тот же Фенимор Купер, которого в детстве читают исключительно ради приключений, а в зрелом возрасте начинают наслаждаться прекрасным языком.
  • Русская классика. Многие с восторгом переоткрывают ее в зрелом возрасте. Впрочем, это не удивительно. Писатели писали свои тексты для взрослой аудитории, за редким исключением, и на юных школьников они вряд ли были рассчитаны.
  • «Гарри Поттер» — произведение всё же подростковое и с возрастом вызовет меньше восторгов, чем при знакомстве в юном возрасте. Если, конечно, не оказалось так, что взрослый читатель — заядлый ценитель постмодернизма и социальной сатиры.
  • «Братья Харди», как минимум, книги, выпущенные на русском языке. Автор правки в детстве был фанатом этой серии, но когда перечитал из ностальгии в зрелом возрасте — был ошеломлён идиотизмом происходящего и вопиющим пренебрежением законами детективного жанра.
    • В принципе, верно почти для любого детского детектива. В «Проклятии лягушки» цыганский табор недоволен молодой гадалкой-вымогательницей, старейшин она стращает проклятием, и те зовут на помощь Нэнси Дрю. Во взрослом возрасте понимаешь, что хамить старшим в ромаловских таборах (и других родоплеменных коллективах сомнительной законопослушности) вредно для здоровья. Без всяких «юных сыщиц».
  • Аналогично — классические детективы. В детстве восторгаешься хитроумным убийством лорда Монтегю, чей труп был найден со странной бронзовой статуэткой в руке, лежащим возле разбитого витража 16 века. В более зрелом возрасте замечаешь, что если бы лорда вместо этого на выходе из дома застрелили из обрезов охотничьих ружей два мужика в тёмной и неприметной одежде, то никакой Шерлок Холмс не раскрыл бы ничего.
  • «Ледяной дом», opus magnum И. Лажечникова. Это, без преувеличения, шикарное произведение, мягко говоря, далеко от настоящих реалий 1730-40 гг. Сплошная чернуха. И непонятно, за что автор настолько ненавидел Эрнста Бирона, которого вывел полным чудовищем, бездушным интриганом и русофобом. В жизни Бирон был компетентным управленцем и козлом с золотым сердцем, вдобавок бесконечно преданным и любящим мужем (фактическим) императрицы Анны.
    • Тимофей Кульковский — отвратительный толстяк, раболепствующий шут и паж. Погодите, а это точно остроумный и находчивый трикстер, не теряющий голову даже перед ворами?
    • В подростковом возрасте трудно не восхититься Артемием Волынским. Ещё бы: благородный рыцарь в сияющих доспехах и единственный нормальный человек при дворе противостоит «врагу» России, имея за спиной только трёх верных друзей… И лишь с годами, после изучения исторических архивов, приходит понимание, что писатель героизировал самого обыкновенного бюрократа, да притом и государственного изменника.
  • «Три мушкетёра» А. Дюма. Роман весьма далёк от истории, но ещё дальше от реальности образ кардинала Ришелье. Этот человек, на минутку, выпустил первую во Франции газету, организовал светскую личную гвардию (себе!) и весьма существенно повлиял на дальнейшую историю Франции и не только её, а в романе он изображён недалёким интриганом, думающим только о том, как подставить королеву!
    • И только спустя многие годы начинаешь понимать, что в романе описываются игры спецслужб, а не просто веселые приключения мушкетёров. Натуральный шпионский роман. «Двойное дно» книги видно далеко не сразу. Ришелье у Дюма переигрывает, изображая дурака.
    • А ещё с годами понимаешь, что вообще-то Ришелье радеет за госбезопасность Франции, а главгерои как раз её подрывают. И ещё понимаешь, что королева-то неправа.
    • Да и вообще, со временем приходится переосмыслить всех героев. Бекингэм — бездарь, а не премьер-министр. Королева и впрямь не права: интриговать против кардинала (который неоднократно мирил её с мужем!) — ещё куда ни шло, но устраивать заговор с братом против страны, королевой которой, собственно, являешься… уже нехорошо, нехорошо. Арамис, ну ладно, всего-навсего интриган, вполне успешно сделавший головокружительную карьеру (глава иезуитов — второе лицо церкви после папы римского, это безмерная власть!). Портос — альфонс, жиголо: только так можно назвать 25-летнего мужика который спит с 48-летней женщиной, надеясь добраться до денег её 70-летнего парализованного мужа. Д’Артаньян… даже не знаю, как назвать 18-летнего сопляка, спящего с женщиной А, дабы пробраться в постель женщины Б и узнать, что стряслось с женщиной В (при этом женщина А подвергается смертельной опасности, а ему хоть бы хны). А Атос — просто полное чудовище: алкаш и садист (все заметили, что он бывает веселее и разговорчивее после того, как бьёт несчастного Гримо, которого принудил к жизни немого животного?), убийца без стыда и совести. Нормальный человек, увидев у упавшей в обморок жены клеймо на плече, привёл бы её в чувство и попросил бы объясниться. Тем более если ей всего 17, она «прекрасна, как сама любовь», а ему всего 25 и он от неё без ума (как он при этом прожил с ней полгода, никогда не видя плеча, оставим на совести автора). А этот мерзавец раздел бесчувственную девушку догола, повесил на ближайшем дереве, и даже этого сделать толком не сумел! В общем, миледи имеет полное право ненавидеть его и жаждать мести. В конце концов, если прочитать роман после 30ти лет а не в 12, выясняется что только она и Ришелье вызывают уважение, а на благородных мушкетёрах клейма ставить негде.
      • Но всё-таки миледи для статуса благородной героини не следовало бы убивать столько людей, зачастую не сделавших ей никакого зла. Причём без всяких сожалений о том, что совершила. А Ришелье: будь Бекингэм таким уж бездарным министром — не пришлось бы кардиналу организовывать его убийство. Стало быть, не мог победить иначе!
      • Миледи вызывает уважение, если не учитывать того, что она из мести отравила ни в чём не повинную Констанцию… Что касается клейма, то в тексте отмечается, что оно было затёртым и плохо заметным. Возможно, до случая в лесу Атос видел свою жену обнажённой только в тёмное время суток.
  • Урсула Ле Гуин писала не только добрые сказки про волшебника Земноморья и про бесполых обитателей Гетена, но и «Обделенных» с жесткой сатирой на современную западную культуру с позиции коммунизма (sic!). Вас еще удивляет, откуда в магическом мире такие странные отношения между людьми, будто они живут в XX веке, а не в магическом Средневековье? «Волшебник Земноморья» — социальная сатира в рамках магической школы, написанная задолго до «Гарри Поттера». Просто лучше замаскированная.
  • Андрэ Нортон. Вас удивляет, почему волшебницы обязательно должны быть девственницами в магическом мире? Почему есть два племени мужчин и женщин? Почему у Земли такое странное отношение к зачумленным кораблям? И это не новость. Идеи геноцида, разделения людей по полам она взяла не с пустого места, а из движения радикального феминизма.
  • «Малыш и Карлсон, который живёт на крыше» Астрид Линдгрен: в детстве читаешь и весело смеёшься над проделками этого человечка с пропеллером. Став взрослым понимаешь, что он никакой не шалун, а откровенный хулиган, и шведы совсем не зря считают его отрицательным персонажем.
    • Что не отменяет его редкостной харизмы.
    • Альтернативная точка зрения: как раз дети (особенно те, кто читал книгу, а не смотрел мультики) прекрасно понимают, что Карлсон — не самый приятный из людей. Он ест сладости Малыша (и каждый раз ничего ему не оставляет), ломает его вещи и игрушки, и постоянно за это прилетает от родителей Малышу же. В общем, жалко Малыша… Проблема одиночества, из-за которой Малыш Карлсона и терпит, всё же, уже более взрослый вопрос.
    • Не только в одиночестве дело. Детям — подразумевая как читателей, так и Малыша из книжки? — свойственно примыкать к определённым друзьям не только из восхищения их моральными качествами, но и из смутного желания как бы отождествиться с ними, почувствовать себя ими, из чего и проистекает часто стремление дружить с хулиганами или присоединяться к бандам. Кто не хотел бы в детстве быть Карлсоном, иметь возможность летать и участвовать в почти безопасных приключениях, иметь домик на крыше, иметь известную материальную независимость в виде способности спереть любую плюшку?
    • А вообще "Карлсон" - стеб над шведским мещанством послевоенных лет: настолько стереотипно и в то же время карикатурно выведены персонажи и реалии. Но многое проходит мимо без знания контекста.
    • С другой стороны, именно взрослые читатели любят книжного Карлсона за его юмор и манеру выражаться. Ну блестящий же трикстер!
  • Н. Носов, «Незнайка на Луне» — эту вроде бы сказку многим удалось по-настоящему оценить только в зрелом возрасте, и особенно после развала СССР.
  • Два Говарда — Лавкрафт и Роберт[1] — любимы сначала исключительно за хтонические ужасы и героического Конана-варвара, потом и за пикантный язык, прекрасные описания и философские позиции. К сожалению в переводе многие интересные отсылки в их произведениях искажаются безграмотными надмозгами, либо теми же надмозгами опошляются и упрощаются в переводе.
  • «Старик Хоттабыч» и ему подобные произведения. В детстве ими зачитываются, не обращая внимания ни на что, но у взрослого читателя они вызовут рвотный рефлекс из-за зашкаливающего количества совковой коммунистической пропаганды. И да, мистер Вандендаллес, почему у вас в Америке линчуют негров? (Разумеется, на тех, кто вырос в СССР, это не распространяется.) Надо заметить, что действие Хотабыча происходит во время Великой депрессии, так что вся эта пропаганда звучала в те годы откровенным троллингом (после депрессии троллинг утерял актуальность, но лозунги остались).
    • Ну, не всё так мрачно. Может, в советское время это выглядело пропагандой, а сейчас воспринимается скорее как стёб.
  • А в книгах Э. Успенского мы, наоборот, начинаем замечать множество На тебе! на острые социальные и даже политические темы — причём после развала Союза он это занятие не бросил! Правда, «Юности честное зерцало» с его «уголовниками-партсволочами из ЦК КПСС» вымораживало и в детстве.
  • «Чапаев и Пустота». Феерический рататуй из солипсизма, буддизма, мистики, грибов и прочей «кастанеды», увенчанный, как и положено, «окончательным освобождением», прихватывает подготовленного читателя так, что приметить важные детали, заботливо разложенные автором по полочкам, удается не с первого раза. Но стоит лишь повнимательней отнестись к мнению Тимура Тимуровича и к специальному уведомлению, сделанному автором в предисловии, как вся феерия вмиг сменяется унылой реальностью: мы имеем дело вовсе не с метафизикой, а с ярким примером сезонного обострения диссоциативного расстройства у ГГ, купировать которое доктору удалось, но ненадолго… Да, увы, все события романа — это блистательное изложение пациентом его собственного бреда, перемежающегося больничной реальностью и фрагментами индуцированного бреда соседей по палате. Авторское определение романа как «произведения, действие которого происходит в Пустоте» становится понятным и банальным: под Пустотой иметь в виду фамилию главного героя. Справедливости ради стоит сказать что осознание простой фабулы не снижает художественной ценности романа, ну да, нам повезло, что Петр Пустота оказался столь неординарным и начитанным психом.
    • В принципе, многие книги Пелевина подходят под троп. Прочитавшие в подростковом возрасте обращают внимание на мифологию, наркотики и солёные фразочки, человек же с образованием увидит тонкую сатиру на постиндустривальное общество, а то и вовсе сбывшиеся футуристические прогнозы. «Чапаев» выделяется среди прочих книг Пелевина тем, что троп в нем реализуется как бы в «по нисходящей». «Восходящим» вариантом переосмысления с возрастом принято считать ситуацию, когда по мере взросления читателю в знакомом тексте открываются более глубокие идеи, не замеченные поначалу за увлекательным «передним планом». Пелевинские работы примерно так всеми и читаются. А в «ЧиПе» наоборот — вначале произведение кажется бездонным и заряженным наикрутейшей метафизикой и философией, а будучи прочитано взрослым критическим умом — выглядит как клиническая картина хорошо изученного заболевания, магия выветривается. «ЧиП» со временем как бы «закрывается» от перечитывающего. Интересный эффект — хотя и не уникальный.
    • Это характерно не только для «Чапаева». Например, рассказ главной героини «Священной книги оборотня» о себе настолько похож на воплощенный идеал, что разум услужливо рисует закомплексованную студентку гуманитарного вуза, вынужденную зарабатывать проституцией. А размышления и выводы героя «Empire V» и вовсе нелепы до карикатурности. Героев Пелевина объединяет то, что они мнят себя наследниками древних мыслителей, а на деле они «нищие духом», как и потенциальный читатель. Впрочем, сам Пелевин показывает в книгах, что только «нищим духом» доступно счастье, и рад тем самым подсластить читателю пилюлю.
    • Строго говоря, речь здесь идёт не столько о вскрытии новых смысловых пластов — ну, какая новая информация открылась читателю с возрастом в «Поколении П» или «Священной книге оборотня», если линия психиатрических приключений Петра Пустоты с самого начала открыто нам подавалась, а трактовка сексуальных приключений А Хули и вовсе является частным делом читателя? — сколько о переносе эмоциональных акцентов. Это как с «Матрицей» — которую в пятнадцать лет тебе хочется принимать всерьёз, а в тридцать пять лет хочется высмеять. Результат понижения гормонального тонуса и обрастания бытом, из-за которых теория «всё иллюзорно и ты должен идти громить невидимого врага» с годами постепенно перестаёт быть желанным фетишем. Аналогично и с «Поколением П» — дело не в том, что в юности ты не замечаешь очевидную «психиатрическую трактовку происходящего», просто она не кажется стоящей значимого внимания.

Кино[править]

  • Советская классика аналогична классике русской литературы. Знаем мы эти фильмы с детства, а понять можем только в возрасте.
    • А нередко — и в негативном смысле. Особенно это касается «детских фильмов» (не путать с западным понятием «семейное кино», которого в СССР практически не было) и советской кинофантастики — двух жанров, которые часто снимали будто нарочно плохо, но которые для дошкольника (особенно жившего в ту эпоху) могут показаться вполне захватывающими.
  • Блестящий фильм «Великолепная семёрка». В подростковом возрасте смотрели ради приключений. В дальнейшем фильм воспринимается сразу и как комедия, и как социальная драма — ну очень многие вещи тут поданы в намёках.

Телесериалы[править]

  • «Секретные материалы». Некоторые серии неплохо впечатляют и сейчас, но будем честны — с той поры прошло больше десяти лет, и сериалы ушли далеко вперед. В 2016 году сериал возобновили, но зачем? Опять показывать, как в американской глубинке некий мужик, выпуча глаза, превращается в плохо нарисованного крокодила, после чего сообщает, что ему все надоело, и он уйдет в спячку на 10 000 лет? На третьей сотне серий продолжать жевать все ту же мочалу про разъезды по секретным ангарам, где стоят НЛО, но прибежавшие в который раз злодеи все доказательства уничтожают? Все это неплохо смотрелось бы в пародийном мультике вроде Gravity Falls. Сегодня «Секретные материалы» воспринимаются как-то на уровне телепередач канала РенТВ про третий глаз и секретный бункер Гитлера под Рязанью.
    • А для внимательных зрителей, которые помнят, что этим мужиком вообще-то изначально был древний демон, которого покусал маньяк, сериал все-таки представляет собой блестящую сатиру на разнообразные криптотеории.
  • Сериал «Могучие Рейнджеры» — Сделан для детей, в худшем смысле этого термина. Если смотреть в 7-8 лет всё круто…но повзрослев понимаешь, какое огромное в сериале количество различных ляпов, сюжетных дыр, недоигрываний, переигрываний, излишнего пафоса, лишнего и дебильного юмора, глупости в боевых сценах, ужасной графики, и парой тропов уникальных для сериала, вроде «ударных искр» и «Kalishsplosions».

Мультфильмы и мультсериалы[править]

  • Мультсериалы от Nickelodeon вроде «Шоу Рена и Стимпи» или «Захватчик Зим». Ну что за мерзкие рожи? Что за сортирный юмор? Почему персонажи столь тупые и отвратительные? Что за ханжа писал эту правку? Но и это смотрели. Хотя эти мульты скорее подходят под троп Определённо не для детей, их куда более комфортно смотреть, не воспринимая в качестве детских.
    • Случается и в обратную сторону: пересматривая «Ох уж эти детки», «Эй, Арнольд!» или «Как говорит Джинджер», можно поймать ужас у холодильника от осознания серьезности некоторых проблем или жизненного положения героев.
  • «Том и Джерри». В более взрослом возрасте все это мультяшное насилие вызывает как минимум недоумение, а вот в детском можно было животик от смеха надорвать.
    • И это при том, что три старых классических подборки (1940—1959, 1960—1962, 1963—1967) предназначались как раз для взрослых. Отсюда и такой чёрный юмор; и сатира на весьма взрослые явления, детям попросту непонятная; и сцены с охваченным похотью Томом; и т. п. Подборка 1940—1959, срежиссированная У. Ханной и Дж. Барберой, шла в кинотеатрах, и на эти сеансы детей не пускали.
    • С другой стороны, в зрелом возрасте люди могут обращать внимание на детали: быт персонажей, улицы, города. А также на те явления, над которыми смеялись. Особо продвинутые личности могут смотреть мультфильм еще и со справочными материалами (как минимум с Википедией), чтобы понять юмор гораздо глубже.
  • Аналогично и творчество Текса Эйвери.
  • Еще одна ситуация с мультиками Диснея («Утиные истории», «Чип и Дейл», «Новые приключения Винни-Пуха», «Чёрный плащ»). С возрастом кому-то разонравится, а кому-то никогда не надоест.
  • Советские мультфильмы. Кто-то начинает с возрастом видеть скрытую сатиру в детских историях или просто пускать умилительную слезу, вспоминая советское детство. В частности обращать внимание на мелочи, смотреть на быт персонажей, сравнивая со своими воспоминаниями о ТЕХ временах. Кто-то, вырастая и повышая свои эстетические требования, только презрительно хмыкает от простенькой графики (чем иной раз могли грешить мультики от ТО «Экран» и от региональных студий, поскольку делались для показа по тогдашним телевизорам) и наивных, а то и откровенно пропагандистских сюжетов. Или наоборот некоторые, видя в современности одну сплошную «безыдейщину», вспоминать те далекие (или не очень) времена, когда мультики воспитывали идейно крепких детей. И т. п.
    • Инверсия: советские мультфильмы примерно с конца 1930-х до начала 1960-х, наоборот, стремились к визуальному уровню полнометражек Диснея. Причем не так уж безуспешно — до сих пор могут порадовать даже взыскательного эстета, скептически поглядывающего на «совок». В частности рисованные мультфильмы 1950-х, выполненные методом ротоскопирования («Золотая антилопа», «Каштанка», сказки Пушкина и т. п.)
  • «Остров сокровищ» Черкасского. Дети сильно бесятся от видеовставок с песнями группы «Гротеск», которые мешают им смотреть мультфильм. Взрослые считают эти вставки лучшей частью мульта.
  • «Золотые колосья» — в детстве охота сопереживать Янке и Олесе и под конец злорадствовать с того, как дядька Ветер покарал пана Мельника. С возрастом, однако, приходит понимание, что пан Мельник по сути-то имел полное моральное право на то, чтобы по истечению срока «проката» и лошадь свою забрать, и плату за пользование получить. Конечно, он мог бы и не козлить, а войти в положение и дать детям отстрочку, но тогда уж совсем неудобная басня получается: «Коль дал кому-то что-то в долг — даже заикаться не смей о его возвращении в срок, ибо природа с ПМС лишит тебя всего, что тебе дорого!»

Аниме и манга[править]

  • «Sailor Moon» — в детстве он казался более красочным и захватывающим. И глупости были не столь заметны. Впрочем (субверсия) когда становишься взрослым, видишь интересные характеры и глубину, которых не замечал в детстве… и которые все равно не спасают тайтл, когда смотришь его взрослым.
    • Огромное количество взрослых фанатов говорит о том, что это чистейшей воды вкусовщина…
  • «Трансформеры» — когда пересматриваешь во взрослом возрасте сезон «Воины Великой Силы», видишь, что это — эпичное технофэнтези. Но от повторяющихся криков «Трансформируюсь» и «Активация», которые в детстве казались крутыми, пробивает на хи-хи.
  • «Евангелион» — Из-за огромного количества культурных отсылок, психологизма и ангел знает чего ещё, реакция молодого, не обременённого опытом разума на сериал разниться от «О мой бог, это было лучшее аниме, что я видел в своей жизни!» до «Что я только что посмотрел!? И почему не указан жанр „этти“?» К счастью, с возрастом это проходит. Или нет.
    • Также есть цитата: "Посмотрел Евангелион через пять лет. Понял, как раньше ошибался, всё переосмыслил. Посмотрел через ещё пять лет. Снова всё переосмыслил. Потом снова."

Музыка[править]

  • Многие песни в жанре метал с возрастом начинают казаться излишне пафосными. Иногда до смеха.
    • И наоборот — то, что раньше казалось неудобоваримым шумом, с возрастом раскрываются как сложная и эстетичная музыка.
    • А если все-таки получить с возрастом необходимый культурный уровень и здоровый цинизм, «пафосные» группы вроде Manowar уже воспринимаются как явный бафос (как, судя по отдельным высказываниям музыкантов, и должно быть).
  • Хрестоматийный пример для постсоветского пространства — группа «Ария». В школьные годы любить ее едва ли не обязательно, в студенческие — терпимый вариант, во взрослом возрасте — принято презрительно фыркать на тему их постоянного плагиата и примитивности. И так цикл продолжается уже почти тридцать лет!
    • А в СОВСЕМ взрослом появляется представление об отличиях последователя и даже подражателя от плагиатчика, а также о понятии жанровой условности. И Ария тут еще не самая заштампованная и, во всяком случае, дружит с русским языком.
  • Детские песни. Ну какой подросток захочет слушать ансамблю «Непоседы», а? Людям старшего возраста вполне заходит.

Реальная жизнь[править]

  • Кулинария. Многие ли в детстве любили такие блюда, как холодец, уха, овощное рагу, тушёные грибочки, квашеные арбузы, творог и брынзу, не говоря уж про всевозможные каши? А кто в детском возрасте ради эксперимента попробовал водку, испытал настоящий культурный шок — что за дурни эти взрослые, пить на праздник такую гадость и радоваться!
    • Верно и обратное. Как в той расхожей шутке: в детстве мечтали питаться сникерсами и чипсами, а приходилось супом и жарким, теперь мечтаем о супе и жарком, а приходится жрать чипсы и сникерсы.
    • Вкусообразование детей в принципе отличается от взрослых. Для них очень важен визуал, а яркость (но при этом и знакомость) вкуса обязательна. Во-первых, дети отторгнут слишком пресные для них блюда, во-вторых — блюда с ярким, но неожиданным для них вкусом. По первой причине, многие дети ненавидят овощи и рис, по второй — сыр и всё острое.
    • Пример влияния картинки: большинство детей вполне котируют мясо, но только в каком-то одном виде. Ребёнок, который любит блюда из мясного фарша (котлеты, например), вряд ли отдаст должное куриным окорочкам, и наоборот. Взрослый на такое, естественно, не заморачивается.

Примечания[править]

  1. Капитан Очевидность говорит: у писателя по имени Роберт «Говард» — это его фамилия. А у писателя по фамилии Лавкрафт «Говард» — личное имя, как наше «Иван» или «Пётр».