Остап Бендер

Материал из Posmotre.li
Перейти к: навигация, поиск
« Я, конечно, не херувим. У меня нет крыльев, но я чту Уголовный кодекс[1]. Это моя слабость. »
— «Золотой телёнок»

Остап Бендер (он же «великий комбинатор») — главный герой романов Ильи Ильфа и Евгений Петрова «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок». В романах представляется как Остап-Сулейман-Берта-Мария Бендер-бей[2] («Двенадцать стульев») и Бендер-Задунайский («Золотой телёнок», где также именуется как Остап Ибрагимович).

Главный герой[править]

Он антигерой, трикстер и обаятельный мошенник (кодификатор последнего для русского читателя). Он саркастичный циник, который во всем ищет выгоду для себя. Он то и дело совершает безнравственные поступки и получает от такой деятельности огромное удовольствие. Но его любят. За что?

За остроумие и чувство юмора. За невероятную способность импровизировать и не теряться в самых непредсказуемых ситуациях. За умение легко сходиться с людьми благодаря пониманию человеческой натуры. За мастерство актёра и богатую фантазию, порождающую широченный диапазон почти законных афер. За оптимизм и независимость. И, пожалуй, главное — необычайно выразительную, образную речь, которой щедро отсыпали своему детищу авторы-одесситы.

Остап Бендер функционально схож с Чичиковым, протагонистом поэмы в прозе «Мёртвые души». Однако если Чичиков — фигура более чем спорная, то Бендер симпатичен чуть менее чем всем читателям/зрителям.

Частенько по роду деятельности О. Б. становился самозванцем: полицейский милиционер, инспектор пожарной охраны, художник, гроссмейстер, сын лейтенанта Шмидта, командор автопробега. И ведь не боялся разоблачения!

В обеих книгах О. Б. совершает различные аферы и махинации — «Я знаю 400 сравнительно честных способов отъёма денег у населения», при этом редко повторяется и часто придумывает новые, отталкиваясь от ситуации. Любит и умеет врать, зачастую невероятно нагло, и наслаждается этим даже тогда, когда это не несет особой выгоды. Постоянно говорит с характерным одесским ёрничеством. Когда один раз вышло, что не объяснишь иначе как прямо, он отметил, что не в его духе говорить прямо, но придётся.

Национальность О. Б. («Смуглое горло перерезал хрупкий белый шрам», «Золотой телёнок») нигде не упоминается. Самая оптимальная на данный момент историческая версия, что Остап — сын местного иудея или обрусевшего грека.

При первом знакомстве перед читателями предстаёт «молодой человек в зеленом, узком, в талию, костюме. Его могучая шея была несколько раз обернута старым шерстяным шарфом, ноги были в лаковых штиблетах с замшевым верхом апельсинного цвета. Носков под штиблетами не было». Ещё авторы уверяют, что «мужская сила и красота Бендера были совершенно неотразимы». В начале второго романа даётся повторное указание на его красоту: «Перед ним сидел атлет с точёным, словно выбитым на монете, лицом».

О жизни Остапа до событий романа «Двенадцать стульев» известно мало. Например — уголовное прошлое, которое напрямую подсвечивается в одном из эпизодов: в 1922 г. он сидел в Таганской тюрьме, где его видел Яков Менелаевич (администратор театра «Колумб»), сидевший там же по «пустяковому делу». И, судя по другим упоминаемым деталям (чего стоит только первое описание — без квартиры и гроша в кармане, одет не по погоде), этот раз был не единственным[3]. Выйдя из тюрьмы, стал зарабатывать на жизнь сравнительно честными способами. А ещё О. Б. мечтает отправиться в Рио-де-Жанейро, информацию о котором хранит в виде вырезки из энциклопедии («Рио-де-Жанейро — это хрустальная мечта моего детства, не касайтесь ее своими лапами»).

В конце первого романа компаньон перерезал ему горло. «Великий комбинатор издал звук, какой производит кухонная раковина, всасывающая остатки воды». Но бешеный успех и коллекция историй, которые можно было бы использовать для описания новых похождений великого комбинатора, побудил авторов оживить героя, тем более что смерть О. Б, по сути, была случайной — авторы кидали жребий, убить его или пощадить. Во втором романе он сам говорил Корейко: «Хирурги еле-еле спасли мою молодую жизнь, за что я им глубоко признателен».

Кстати, воскрешение О. Б. выглядит вполне реалистично. Неопытный в таких делах Киса не знал, как резать, и рассадил кожу, трахею и мышцы шеи, но не задел сонную артерию. При этом Умирающий Остап «издал звук, какой производит кухонная раковина, всасывающая остатки воды». В общежитии, где жили компаньоны, были очень тонкие стены, и любой звук слышали все соседи. Наверняка они слышали и этот хрип, подождали, по Киса уйдёт, вошли и перевязали Остапа сами или как-то связались с медиками.

Дилогия в целом[править]

О. Б. лёгок на подъём. Например, в первом романе он со спутником побывал в Москве, Н. Новгороде, Чебоксарах и Волгограде, Пятигорске, Минеральных Водах, Беслане и Владикавказе, проехал по Грузии через Тбилиси (а отец Фёдор оказался в Батуми) и, наконец, прибыли в Ялту. Во втором в погоне за жертвой добрался до Средней Азии и написал о ней «прекрасное» четверостишие. Авторы сделали его таким не случайно — на похождение этого очаровашки, как на стержень, нанизано Дофига персонажей, которые служат для высмеивания или воспевания советской реальности.

Ильф и Петров не отказали себе в удовольствии подколоть коллег по творческому цеху. Никифор Ляпис-Трубецкой, посвятивший поэму загадочной Хине Члек, — намёк на Маяковского и его любовницу Лилю Брик. Авангардистский театр Колумба, в котором музыканты играют на бутылках и кружках Эсмарха, невеста стала канатоходицей, а роль жениха по фамилии Яичница играет одноимённое блюдо — пародия на Мейерхольда.

Также Ильф и Петров использовали бафосные имена для создания комического эффекта на постоянной основе. Самые выдающиеся образцы: — Ипполит Матвеевич Воробьянинов. — Максим Петрович Чарушников. — Никифор Ляпис-Трубецкой. — Авессалом Владимирович Изнурёнков. — Александр Иванович Корейко. — Егор Скумбриевич. — Люция Францевна Пферд.

Любопытно, что современный человек знаком с тогдашней попсой только по этим книгам. «Матчиш прелестный танец, тара-та», «А теперь уже танцует шимми целый мир». Ещё пример влияния творчества этого одесского тандема на советскую культуру: отдел юмора и сатиры «Литературной газеты», застолбивший место на 16-й странице этого издания, именовался «Клуб 12 стульев», а стенгазета этого клуба — «Рога и копыта». А потом появилась телепередача «Кабачок 13 стульев», в которой имитировалось польское кафе.

А поскольку один из авторов тоже был евреем то, кроме главного героя, он подарил свою этническую принадлежность массе эпизодических персонажей в обеих частях дилогии — в пропорции приблизительно одного Залкинда на четырёх Галкиных, Палкиных, Малкиных и Чалкиных. И Кислярский — тоже да. И зиц-председатель Фунт — очень вероятно.

Полная, неурезанная версия «Двенадцати стульев» намного больше привычной нам, но если почитать её, то выясняется, что цензура вырезала по политическим мотивам буквально пару фраз, а огромные удаленные фрагменты практически бессмысленны и к сюжету либо вообще не относятся, либо относятся косвенно (например, Ляпис-Трубецкой, разгадавший тайну украденных стульев и написавший по её мотивам пьесу в соавторстве с ещё одной бездарью) и были, скорее всего, выкинуты либо по совету редактора, либо самими авторами, осознавшими, что без них будет гораздо лучше.

«Двенадцать стульев» (1927)[править]

Персонажи[править]

Второй главный герой, наряду с О. Б. — Ипполит Матвеевич Воробьянинов, бывший предводитель дворянства, а ныне скромный совслужаший, делопроизводитель загса. В детстве его называли «Киса», и это ласковое прозвище взял на вооружение великий комбинатор. Высокой нравственностью этот рано поседевший обладатель благородного «алюминиевого» каре не отличался, но и злодеем не был. Однако хотя после полугода «бриллиантовой скачки» и множества унижений, испытанных за это время, его потерянные красивые седины вернулись, но сердце окончательно почернело, и И. В. превратился из обычного жадины в настоящего убийцу.

Город N[править]

  • Мадам Клавдия Ивановна Петухова, тёща И. В. Умерла в начале романа, но успела раскрыть тайну стульев И. В. и священнику.
  • Отец Фёдор Востриков, священник церкви Фрола и Лавра, которому она исповедовалась, и по совместительству — неудачливый мелкий предприниматель.
  • Жена агронома мадам Кузнецова, соседка И. В. и его тёщи.
  • Катерина Александровна, матушка (в смысле супруга батюшки) отца Фёдора.
  • Гробовых дел мастер Безенчук и его конкуренты — сразу три владельца похоронного бюро «Нимфа». Позже И. В. встретил его в Москве — Безенчук привёз несколько гробов, услышав, что в столице свирепствует «гриб».
    • Безенчук любил рассуждать о синонимах к слову «умереть». «Если старушка маленькая и в теле, — значит, „преставилась“… Покрупнее да похудее — „богу душу отдает“… Вы мужчина возвышенного роста, хотя и худой. Ежели помрете, „в ящик сыграли“. Человек торговый „приказал долго жить“. А чином поменьше, дворник или кто из крестьян — „перекинулся“ или „ноги протянул“. Но самые могучие когда помирают, железнодорожные кондуктора или из начальства — „дуба дают“. А я человек маленький. Скажут „гигнулся Безенчук“.»
  • «Цирульный мастер Пьер и Константин» Андрей Иванович.
  • Бывший пролетарий умственного труда, а ныне палаточник Прусис.
  • Провизор Леопольд Григорьевич, у которого И. В. купил замечательное средство «Титаник» для окраски волос.

Старгород[править]

  • Дворник Тихон, не вовремя признавший И. В., который приехал якобы из Парижа.
  • Александр Яковлевич aka Альхен, завхоз 2-го дома Старсобеса, застенчивый ворюга. «Всё существо его протестовало против краж, но не красть он не мог. Он крал, и ему было стыдно. Свет не видывал ещё такого голубого воришки».
    • Поди разберись, что авторы имели в виду, говоря о женатом мужике… А в 1920-е все понимали.
  • Его жена, Александра Яковлевна aka Сашхен.
  • Их племянники, объедавшие старух из дома престарелых — Исидор Яковлевич, Афанасий Яковлевич, Кирилл Яковлевич, Олег Яковлевич и Паша Эмильевич.
  • Собственно старухи.
  • Елена Станиславовна Боур, вдова-прокурорша и бывшая возлюбленная Кисы, гадалка с попугаем.
  • Виктор Михайлович Полесов, слесарь-интеллигент, её приятель, который встретил И. В. в компании О. Б.
  • Дворник, недовольный тем, что Полесов взялся чинить ворота, но не выполнил обещанного. «Парламентарные выражения дворник богато перемежал нецензурными словами, которым отдавал предпочтение. Слабое женское сословие, густо облепившее подоконники, очень негодовало на дворника, но от окон не отходило».
  • Варфоломей Коробейников, бывший чиновник канцелярии градоначальства, ныне работник конторского труда — зав. архивом, отъявленный жулик.
    • Он же ростовщик — «брал в залог вещи и назначал людоедские проценты».
  • Инженер Треухов, который долго добивался запуска трамвая (с 1912 г., но «помешала война, после войны помешала революция, теперь помешали нэп, хозрасчет, самоокупаемость») и всё-таки добился, вопреки злопыхательскому скепсису Полесова.
  • Заведующий Старкомхозом Гаврилин, который всячески помогал Треухову.
  • Фельетонист Принц Датский, он же Маховик, считавший, что во время строительства гудят стропила.
    • И приехавший на пуск трамвая московский корреспондент. «Впечатления у обоих журналистов отливались в одни и те же затертые, подержанные, вывалянные в пыли фразы».
  • Мадам Грицацуева, у которой были арбузные груд и необозримые зады, «знойная женщина, мечта поэта» ©, кратковременная жена О. Б. («Молодая была уже не молода. Ей было не меньше 35 лет»). Ещё до бракосочетания приходила погадать к Боур на нового мужа.
  • «Лучшие люди города»:
    • Максим Петрович Чарушников, бывший гласный городской думы, ныне совработник.
    • Кислярский, председатель «Одесской бубличной артели — „Московские баранки“»
    • Дядьев, владелец фирмочки «Быстроупак» (на самом деле оба занимались торговлей тканями).
    • Никеша и Владя, два молодых человека лет под тридцать без фамилии, но вполне надежные.

Москва[править]

  • Коля Калачов, приятель О. Б., обитатель общежития студентов-химиков. Вегетарианец. Потому что «мясо пробило бы в Колином бюджете (сорок рублей) огромную брешь».
  • Голубоглазая Лиза (Елизавета Петровна), его жена. Любит мясо.
  • Пантелей Иванопуло, их сосед, который некогда держал в коридоре скелет.
  • Массовка беспризорников.
  • Инженер Щукин, который зарабатывал 200 рублей (гораздо больше, чем Коля), но…
  • …Его жена Эллочка Щукина вела соревнование с Вандербильдихой[4], бессовестно тратя зарплату мужа. Прелесть какая глупенькая, точнее, очень глупая и совсем не добрая, зато красивая, малорослая и нравится мужчинам.
    • Стала тропнеймером Язык Эллочки-людоедки. «Словарь Вильяма Шекспира составляет 12 000 слов. Словарь негра из людоедского племени „Мумбо-Юмбо“ составляет 300 слов. Эллочка Щукина легко и свободно обходилась тридцатью». В общем, гротескный образ женщины, сидящей на шее у мужчины и не интересующейся ничем, кроме вещей.
  • Авессалом Владимирович Изнуренков, восторженный «блеющий гражданин», профессиональный, но незнаменитый остряк, у которого опечатали мебель (всю, включая тот самый стул).
  • Никифор Ляпис-Трубецкой, типичный МТА.

Сюжет[править]

Действие началось в уездном городе N. На смертном одре тёща Воробьянинова сообщила ему, что спрятала бриллианты в одном из двенадцати стульев гостиного гарнитура. Затем И. В. уехал в Страгород, где жил до революции, и в дворницкой своего бывшего доме встретил и дворника, и О. Б.

Для поиска сокровищ недотёпа И. В. и патентованный проходимец О. Б. объединились, «организовав концессию». на протяжении всей книги они сталкивались с различными трудностями, часто связанными с отсутствием денег. Остапу приходилось обучать компаньона своему ремеслу, а также действовать быстро ввиду наличия конкурента.

Сразу же выяснилось, что сейчас в воробьянинском особняке находится 2-й дом Старсобеса (попросту дом престарелых) и стоит стул № 1 (остальные увезены в жилотдел — жилищный отдел управления коммунальным хозяйством исполкома). О. Б. явился в этот дом под видом инспектора пожарной охраны, но стула не было — Паша Эмильевич продал его перекупщику. Тем временем И. В. встретил человека с родным стулом и после драки признал в нём отца Фёдора. Стул был пуст.

Назавтра концессионеры переехали в меблированные комнаты «Сорбонна», причём И. В. значился как Конрад Карлович Михельсон, 48 лет. Пока они бродили по городу в поисках архива, Полесов узнал И. В. и поспешил поделиться этой новостью с Боур. Тем временем О. Б. узнал домашний адрес зав. архивом, явился к нему, представившись Вольдемаром, сыном Воробьянинова и Боур «от морганатического брака», и пожелал «найти что-нибудь из мебели папаши, чтобы сохранить о нем память». Оказалось, что стул № 2 передали товарищу Грицацуеву, как инвалиду империалистической войны, а остальные десять отправили в Москву, в Государственный музей мебели. О. Б. взял ордера и ушёл, не заплатив обещанной мзды. Не успел предприимчивый архивариус прийти в себя, как к нему пришёл отец Фёдор, представившись братом И. В. Незадачливый служитель культа заплатил золотом, но получил ордер на 12 ореховых стульев фабрики Гамбса, принадлежавших генеральше Поповой, выданный тов. Брунсу.

На следующий день концессионеры имели небольшую пикировку с отцом Фёдором, который остановился в той же «Сорбонне», а затем посетили квартиру Грицацуева. Ветеран войны умер, и О. Б. решил жениться на его вдове, чтобы спокойно покопаться в стуле. Он провёл с ней ночь с 29 на 30 апреля. А 1 мая в городе торжественно запустили трамвай, причём все ораторы почему-то говорили о международном положении.

После окончания церемонии Полесов подошёл к концессионерам и пригласил их к Боур. Пока сладкая парочка вспоминала былое, О. Б. в компании Полесова на коленке сочинил план спасения родины. Для его реализации нужно было «связаться с лучшими людьми города, которых злая судьба загнала в подполье», предложить им тайный «Союз меча и орала». И стрясти с них деньги… на помощь беспризорникам. То есть на свадьбу О. Б…

…Которая состоялась 2 мая. А 3 мая в пять часов утра Остап со стулом пришёл в «Сорбонну», оставив спящей супруге записку: «Выезжаю с докладом в Новохоперск. К обеду не жди. Твой Суслик». Вскрытый стул был пуст. Зато О. Б. не забыл взять на память о вдове «золотую брошь со стекляшками, дутый золотой браслет, полдюжины золоченых ложечек и чайное ситечко».

Аферисты сели на московский поезд, имея в наличии 610 рэ. В столице они явились к хорошим знакомым О. Б., в общежитие студентов-химиков имени монаха Бертольда Шварца товарища Семашко. Коля оказался женат, пришлось идти в комнату Иванопуло, из которой исчез даже матрас.

Назавтра концессионеры пошли в музей мебели и встретились там с Лизой, которая сбежала от мужа, державшего её на полуголодном пайке. И. В. успешно пофлиртовал с Лизой и пригласил её на свидание, пока О. Б. выяснял судьбу так и не найденного гарнитура. оказалось, что завтра его должны продать с аукциона. Судьба даровала великолепный шанс!

Тем временем Грицацуева, встревоженная пропажей мужа, стула и ситечка, дала в «Старгородскую правду» объявление о пропавшем О. Б., который «Одет в зеленый костюм, желтые ботинки и голубой жилет». Полесов, Боур и весь «Союз меча и орала» тоже был в недоумении, но пока что собрался, выпил водки, поделил шкуру неубитого медведя места различных буржуазных чиновников и решил, что скоро будет война — а значит, надо запасать муку и сахар.

Отец Фёдор в поисках стульев и инженера Брунса добрался до Харькова, куда переехал этот инженер, и написал жене с просьбой выслать денег. Дальше его путь лежал в Ростов, на новое место службы стульевладельца.

И. В. прождал Лизу до вечера и хотел ослепить её широтою размаха — но при этом считал «смешным затратить весь свой старорежимный лоск на покорение маленькой советской девочки». Извозчик, дорогие места в кинотеатре и, наконец, ресторан «Прага». Там оба горе-любовника почувствовали себя смущёнными, и в итоге И. В. заказал сосиски, пару солёных огурцов и большой графин водки. Выкушав его, он стал вести себя настолько безобразно, что великосветского льва свели вниз, бережно держа под руки. На улице он ста лапать Лизу, она ударила его в нос, раскрошила очки и убежала. А Киса продолжал гулять и, наконец, в одиннадцать утра проснулся в отделении милиции. Из двухсот рублей при нем оставалось только двенадцать.

На аукционе О. Б. ввёл конкурентов в ступор, предложив двести рублей за лот, выставленный за восемьдесят. Но надо было заплатить ещё комиссионный сбор в тридцать рублей, которых у Кисы не было. Он устроил скандал, и сделка была аннулирована! Пришлось выйти из зала. О. Б. аккуратно, но сильно побил компаньона. «Вот тебе ночные прогулки по девочкам!»

А стулья стали распродавать малыми партиями. О. Б. отправил следить за новыми собственниками завербованных у ближайшего асфальтового чана беспризорников. Концессионеры вернулись к общежитию, где их встретил Коля и добавил Кисе свою порцию люлей. «Иногда яйцам приходится учить зарвавшуюся курицу. По голове больше не бейте. Это его самое слабое место».

Стулья № 3-4 увезла «шикарная чмара», № 5-8 попали в театр Колумба, № 9 купил «блеющий гражданин», № 10 — завхоз редакции «Станка». № 11 гонец донёс в Казарменный переулок, а № 12 — в товарный двор Октябрьского вокзала, охраняемый вооружёнными товарищами.

Охоту на стулья О. Б. начал с «шикарной чмары» Эллочки Щукиной. Он выразил восторг по поводу её нарядов («Это не мексиканский тушкан. Это шанхайские барсы. Я узнаю их по оттенку. Изумруд! Изумруд!» — Эллочка сама красила мексиканского тушкана зеленой акварелью), узнал о разводе с мужем, выменял стул № 3 на стыренное у законной жены ситечко и пошёл к её мужу.

Тропы и штампы[править]

  • Антилопа-гну — мотоцикл Полесова, «составленный из кусочков автомобилей, огнетушителей, велосипедов и пишущих машинок. Мотор в 1 1/2 силы был вандереровский, колеса давидсоновские, а другие существенные части уже давно потеряли фирму».
  • Бонус для современников:
    • Описание одежды Воробьянинова — брюки с завязками у щиколоток, светлый узорчатый жилет, полусапожки, напульсники — дает понять, что когда-то тот был состоятельным модником, а теперь по бедности вынужден донашивать старый и вышедший из моды костюм.
    • Там же упоминают что он был ранее предводителем дворянства и похож на Мациста. Предводитель дворянства — выборный глава дворянского сословного самоуправления. Эта должность требовала широких знаний во всех сферах и порядочности — большая часть бюджета шла на благотворительность, а в узком кругу провинциальных дворян воровать деньги было бы очень сложно. Мацист - герой кино тех лет, то есть Киса в молодости был атлетически сложенным красавцем.
    • Гимназист в ресторане был «переодет», словно шпион или преступник. Учащиеся царских гимназий были обязаны носить мундир и картуз с вензелем, а в увеселительных заведениях им бывать строго запрещалось.
    • Бендер одет не менее примечательно — хотя погода стоит холодная, на нем нет пальто, нет носков и белья под рубашкой. Это значит, что он только что вышел из тюрьмы — арестовали Бендера в теплое время года, белье и носки истрепались за время заключения, костюм и обувь же дожидались хозяина в тюремной кладовой.
    • Сын турецкоподданного же! Сейчас многие полагают, что Бендер имеет турецкие корни, но это не так. Наверняка он еврей или караим, принявший турецкое подданство. Почему именно турецкое? Турки легче всех их принимали. И к тому же именно под турками тогда находилась территория современного Израиля, а турецкие посольские работники относились с пониманием к желающим переехать на историческую родину. Некоторые из них возвращались в царскую Россию, будучи турецкоподданными, потому как у них было больше прав в России, чем у своих же евреев — и без крещения, служившего «переходом в русские». В начале ХХ века этот факт знали все, сейчас он подзабылся, но в Интернетах об этом пишут довольно много.
    • Певица в «Праге» хорошо известна в Марьиной Роще — во времена действия романа Марьина Роща была откровенно криминальным районом, так что современникам было сразу все ясно насчет репертуара певицы.
  • Говорить лозунгами — О. Б. вообще любил строить юмор на чужих ярких фразах, вставляя их в нужный для комического эффекта момент. Например, на собрании оппозиционно настроенных «бывших» он осознанно прибегает к этому приёму. Выгода очевидна.
    • И на приветственной речи в шахматном клубе васюкинцев, когда «Остапа понесло».
  • Головоломка мадам Петуховой — кодификатор. А макгаффин — те самые бриллианты.
  • Голые и смешные: инженер Щукин оказался голым в подъезде собственного дома. Ох и нелегко ему пришлось…
  • Гурман-порно. «В этот день бог послал Александру Яковлевичу на обед бутылку зубровки, домашние грибки, форшмак из селедки, украинский борщ с мясом первого сорта, курицу с рисом и компот из сушеных яблок».
    • Оригинальное применение тропа: «Вокруг него лежат стада миниатюрных быков. Жирные свиньи сбились в угол таблицы. В специальном статистическом бассейне плещутся бесчисленные осетры, налимы и рыба чехонь. На плечах, руках и голове индивида сидят куры. В перистых облаках летают домашние гуси, утки и индейки. Под столом сидят два кролика. На горизонте возвышаются пирамиды и вавилоны из печеного хлеба. Небольшая крепость из варенья омывается молочной рекой. Огурец, величиною в пизанскую башню, стоит на горизонте. За крепостными валами из соли и перцу пополуротно маршируют вина, водки и наливки. В арьергарде жалкой кучкой плетутся безалкогольные напитки — нестроевые нарзаны, лимонады и сифоны в проволочных сетках». Кто это? Это «средний гражданин, съедающий в среднем за свою жизнь всю изображенную на таблице снедь».
  • Друг детей — аверсия. О. Б. использует детей как своих агентов, но в особой любви не замечен.
  • Дуэли — О. Б. предложил Кисе провести с побившим его Колей дуэль на вениках или мясорубках. «Проигравший превращается в котлету».
  • Закадровый момент крутости — как Бендер нашел последний стул: «Гениальная комбинация, блестяще проведенная до конца! Античное приключение!».
    • Вполне возможно, Остап просто троллил Кису Воробьянинова (и читателей заодно). Это для того, чтобы найти незнакомого человека, которого крайний раз видели на вокзале, нужно совершить подвиг. А выяснить ФИО владельца в том самом месте, где мебель куплена — не так-то уж и сложно.
  • Изменившаяся мораль. В позднем СССР считалось, что иметь слуг — роскошь, недостойная ТруЪ советского человека. Иметь домработницу было позволительно лишь академикам, народным артистам, высшим чиновникам — словом, очень занятым и богатым людям (в то время как приблизительно до Брежнева это не считалось чем-то предосудительным даже для небогатых людей). Поэтому, читая о том, что у четы агрономов, соседей Ипполита Матвеича и его тёщи, была прислуга, а инженер Щукин отказался от неё из-за транжирства жены, испытываешь когнитивный диссонанс.
  • Интерьерное порно — описание петуховских бриллиантов: «Три нитки жемчуга… Две по сорок бусин, а одна большая — в сто десять… Бриллиантовый кулон… 4000 стоит, старинной работы… Кольца, тонкие, легкие, с впаянными в них чистыми, умытыми бриллиантами; тяжелые ослепительные подвески, кидающие на маленькое женское ухо разноцветный огонь; браслеты в виде змей с изумрудной чешуей; фермуар, на который ушел урожай с 500 десятин пшеницы; жемчужное колье, которое было бы по плечу разве только знаменитой опереточной примадонне; венцом всего была сорокатысячная диадема».
    • Костюмное порно — наряд О. Б. для визита к Грицацуевым: «новые малиновые башмаки, к каблукам которых были привинчены круглые резиновые набойки, шахматные носки в зеленую и черную клетку, кремовая кепка и полушелковый шарф румынского оттенка (т. е. розовых тонов)».
  • Камень на шее — Воробьянинов. Ну ладно, прогулять почти двести рублей в ночь перед аукционом, на котором по дешёвке (да по неведению) продаются стулья стоимостью в полтораста тысяч бриллиантами — это ещё куда ни шло. Но вскочить и начать орать о дороговизне стульев для трудящихся всех стран, в результате чего стулья продали поштучно в разные концы СССР — это уже даже не Ай молодца
  • Камнепад забирает золото себе. «Камнепадом» оказались неловкий сторож, случайно разворотивший стул с бриллиантами, и советская власть, отгрохавшая на них клуб.
  • Конец-переворот — мотались-мотались Киса и Ося за брильянтами по всей России, нашли последний стул — который, оказывается, из Москвы не уезжал… Ипполит Матвеич резанул компаньона по горлу, пришёл за стулом в новый клуб железнодорожников… открыл… А когда пришел сторож объяснить, куда делись бриллианты… АААААААААААААААА!!! Ипполит Воробьянинов «Ипполит Матвеевич потрогал руками гранитную облицовку. Холод камня передался в самое его сердце. И он закричал. Крик его, бешеный, страстный и дикий, — крик простреленной навылет волчицы — вылетел на середину площади, метнулся под мост и, отталкиваемый отовсюду звуками просыпающегося большого города, стал глохнуть и в минуту зачах» ©.
  • Коронная фраза — Безенчук любил говорить «Туды её/его в качель!». А у О. Б. их несколько:
    • Лед тронулся, господа присяжные заседатели!
    • Заседание продолжается.
    • Может быть, тебе дать еще ключ от квартиры, где деньги лежат?
  • Красная сельдь. Архивариус подбрасывает отцу Фёдору ордера не на тот гостиный гарнитур (охапку правильных ордеров только что унёс О. Б.).
  • Ласковое прозвище — в детстве Воробьянинова звали Киса. Остап Бендер начинает его использовать в адрес уже взрослого и пожилого Ипполита Матвеевича, и прозвище превращается в неловкое.
  • МТХ — очередная авантюра О. Б.
  • Музыкальный триппер: «Председатель месткома, открывши рот для произнесения речи об условиях труда в необычной обстановке, неожиданно для всех и для самого себя запел:
Пароход по Волге плавал,
Волга-матушка река…
А остальные суровые участники заседания пророкотали припев:
Сире-энь цвяте-от…».
На стене клопы сидели
И на солнце щурились,
Фининспектора узрели —
Сразу окочурились…
  • Неприемлемый финал — смерть Бендера: потом его пришлось воскрешать.
  • Ни один город не пострадал:
    • Старгород — это Воронеж. В романе, например, описывается пуск старгородского (воронежского) трамвая[5]. А Бендер оставляет мадам Грицацуевой записку со словами «Выезжаю с докладом в Новохопёрск». Новохопёрск — райцентр Воронежской области.
    • По другой версии, Старгород — это Старобельск нынешней Луганской области. Бендер, судя по всему, только что выпущенный из тюрьмы, топает до Старгорода пешком. А тюрьма, где он сидел, называлась ДОПР — это характерно украинское название, в РСФСР аналогичное заведение называлось «исправдом».
    • Некоторые (ну совсем некоторые) литературоведы всерьёз утверждают, что под Старгородом авторы вывели… Колыбель трёх революций!!!
    • Город Васюки, где Бендер собирался проводить междупланетный шахматный конгресс, — на самом деле поволжский городок Васильсурск. По другой версии — Козьмодемьянск.
    • По поводу Арбатова версии разнятся, но чаще всего называют Саратов.
  • Они заплатили (рассказ-приложение «Прошлое регистратора загса») — Воробьянинов как-то раз соблазнил жену оперного баритона, и тот стряс с него 160 рублей.
  • Пнуть собаку — омерзительная сцена, устроенная О. Б. в издательстве бедной Грицацуевой, тянет на весьма увесистый пинок. Введена авторами специально, чтобы читатель не забывал: искромётный и харизматичный Остап все-таки мошенник.
  • Пустоголовый франт — И. В. тщательно заботился о своих шикарных усах, пока они не были навсегда погублены. Сначала он покрасил себе волосы «Титаником» в «радикальный чёрный цвет», который сразу был с несколько зеленоватым отливом, а после мытья оказался просто зелёным. О. Б. предложил перекрасить их «Наядой» в «изумительный каштановый», но на выходе были получены «краски солнечного спектра». Пришлось избавиться от такой красоты. Бедный Киса согласился на то, чтобы О. Б. побрил ему голову безопасной бритвой «Жиллет», содрав с него при этом два рубля «за конспирацию», и стал лысый, как череп.
  • Религия - это смешно — рассказ О. Б. о том, как клопы заставили аскета-отшельника вернуться к мирской жизни.
  • Сам себе парикмахер — «…отец Федор убедился, что подстригать бороду он совершенно не умеет. Борода его оказалась скошенной на один бок, неприличной и даже подозрительной».
  • Стремительный домкрат — кодификатор.
«

— Дело в том, что… Вы знаете, что такое домкрат?
— Ну, конечно, знаю, оставьте меня в покое…
— Как вы себе представляете домкрат? Опишите своими словами.
— Такой… Падает, одним словом.[6]
— Домкрат падает. Заметьте все. Домкрат стремительно падает.

»
— Персицкий проводит воспитательную беседу с Ляписом-Трубецким
«

— Почему в стихотворении «Скачка на приз Будённого» жокей у вас затягивает на лошади супонь и после этого садится на облучок? Вы видели когда-нибудь супонь?
— Видел.
— Ну, скажите, какая она!
— Оставьте меня в покое. Вы псих!

»
— Гораздо менее запомнившийся, но тоже ничем не худший пример оттуда же
    • Не в ладах с матчастью был также Маховик. У него гудели стропила (несущая часть крыши). «Конечно, болты можно называть трансмиссией, но делают это люди, ничего не смыслящие в строительном деле. И потом я хотел бы заметить тов. Маховику, что стропила гудят только тогда, когда постройка собирается развалиться. Говорить так о стропилах — все равно что утверждать, будто бы виолончель рожает детей» (Письмо Треухова).
  • Цитата-бастард — название «Нью-Васюки» стало крылатым, но в первоисточнике Бендер обещал переименование городка в Нью-Москву, а Москвы — в Старые Васюки.
  • Это встречный паровоз — после долгих и тяжких приключений Воробьянинов и Бендер наконец-то находят последний стул в Москве. Однако Бендер гибнет от рук Воробьянинова, жаждущего мести за унижения и не желающего делиться добычей. Киса же обнаруживает, что сокровища его тёщи пошли на строительство того самого клуба, где и стоял искомый стул.
  • Чудо одной сцены — наполовину состоит из таких персонажей
  • Я побит, начну сначала — после того, как не удалось купить стулья на аукционе.

Московские вокзалы


«Золотой теленок» (1931)[править]

На этот раз погоня за сокровищами ведется в компании. О. Б., Шура Балаганов, Михаил Самуэлевич Паниковский и шофёр Адам Козлевич составляют квартет. Целью является более успешный мошенник (а ныне подпольный миллионер) — Александр Корейко. Поняв, что Корейко умён и с деньгами просто так не расстанется, О. Б. отбрасывает легкие пути и начинает масштабное исследование противника, при этом практически не посвящая команду в свои планы. После успешного нахождения компромата расходится с командой, разочаровавшейся в действиях «командора», и в одиночку преследует сбежавшую цель. Получив наконец то, что хотел, проводит некоторое время со своей жертвой, постепенно понимая, почему деньги не приносят тому столь ожидаемого счастья. Ведь быть миллионером в пост-НЭПовском СССР не так уж приятно — особенно когда ты не можешь легально потратить свой миллион!

Персонажи[править]

Главные[править]

  • Шура Балаганов, профессиональный сын лейтенанта Шмидта.
  • Михаил Самуэлевич Паниковский. Носит Манишку с манжетами. Несомненный еврей, но минимум в одном аспекте сильно ополяченный — иначе был бы Шмулевичем или просто Самуиловичем. Также о влиянии польской культуры свидетельствует его манера говорить о себе в третьем лице, когда тот бывал задет за живое и азартно артачился. «Поезжайте в Киев, и спросите, кем Паниковский был до войны!» (Такое было вообще характерно для одесских и местечковых евреев).
« Я часто был несправедлив к покойному. Но был ли покойный нравственным человеком? Нет, он не был нравственным человеком. Это был бывший слепой, самозванец и гусекрад. Все свои силы он положил на то, чтобы жить за счёт общества. Но общество не хотело, чтобы он жил за его счет. А вынести этого противоречия во взглядах Михаил Самуэлевич не мог, потому что имел вспыльчивый характер. И поэтому он умер. Всё! »
— Речь Бендера на похоронах Паниковского
  • Адам Козлевич.
    • Алибабаевич — правда, примыкает к О. Б. уже исправившимся. За всю книгу если и совершает что-то не совсем законное, так только самозваное участие в автопробеге (ну, тут не жажда наживы, а азарт водителя). В остальное время спокойно сидит на постоялом дворе и охмуряется ксендзами.
    • Антилопа-гну — принадлежащая ему автомашина, тропнеймер. О. Б. охарактеризовал «Антилопу-гну» как швейную машинку Зингера, превращённую в колхозную сноповязалку.
    • Свидетель — было такое у Козлевича: каждую ночь возил растратчиков и расхитителей, каждый день давал против них свидетельские показания. Через это погубил множество учреждений и остался без работы до появления в городе О. Б.
  • Корейко, подпольный миллионер. У него бесцветные рыбьи глаза.
    • Кармический Гудини — этот довольно неприятный, хоть и талантливый товарищ в конце книги остаётся в том же положении, что и был в её начале, разве что беднее на миллион. Вот только положение это вовсе не завидное — одиноко чахнуть над своим златом, не смея потратить лишнего рубля и вечно страшась, что однажды в дверь постучит не брат-жулик, а гэбэшники. А всего через 17 лет грянет денежная реформа, которая скорее всего оставит комбинатора нищим.

Второстепенные[править]

  • Ксендзы Кушаковский и Алоизий Морошек.
  • Компания журналистов, поехавших писать о строительстве Восточной Магистрали (прототип — Турксиб):
    • Веселый Паламидов, бывший председатель армейского трибунала. Уже успел дважды съездить написать книжку «Восточная Магистраль».
    • Лавуазьян в интересах газетной информации переоделся женщиной и проник на собрание баптисток
    • Ухудшанский. Коронная фраза: «Ну, ну!».
    • Навроцкий.
    • Фоторепортер Меньшов.
    • Маленький вежливый Стихотворный фельетонист, подписывавшийся псевдонимом Гаргантюа. «Но в его речи был какой-то неуловимый дефект, превращавший слова в труху». Поэтому в его речи можно разобрать только периодически повторяющееся «Ведь верно, ведь правильно?!» Еще больше затрудняет восприятие его речи то, что он тарахтит, как пулемёт.
    • Лев Рубашкин и Ян Скамейкин, опоздавшие на поезд из-за посещения буфета.
    • 30 иностранных корреспондентов и пр. с жёнами: норвежский писатель, австриец Гейнрих, американец Хирам Бурман (сионист, которого больше всего интересовал еврейский вопрос, но его в СССР нет: евреи есть, а вопроса нет!), итальянец фашистским жетоном, немецкий профессор-востоковед, канадская девушка, пара японцев, молодой английский дипломат, американский экономист, чехословак, поляк и т. п.
    • А также рабочие-ударники.

Тропы и штампы[править]

  • Авторский произвол: О. Б. перерезали горло бритвой, но Остап выжил: «…хирурги смогли спасти мою молодую жизнь». Обоснуй: попросту не была задета сонная артерия. Киса — неумелый убийца, ему опыта не хватало. Он жестоко рассадил кожу, трахею и мышцы шеи, но не задел сонную артерию. Далее два варианта: 1. Остап вовремя пришёл в себя и успел кое-как перевязаться и вызвать помощь; 2. любопытная соседка заглянула, увидела истекающее кровью тело со вспоротой шеей и подняла крик — и тут тело шевельнулось, а отважная женщина нашла в себе силы его перевязать. Второе вероятнее, так как слегка поцарапанный, но способный самостоятельно оказать себе помощь Остап не мог издавать описанного в книге булькающего звука. К тому же в общежитии, где жили Ося и Киса, были очень тонкие стены, что неоднократно подчёркивалось, и любой звук слышали все соседи. Так что, вполне возможно, они слышали хрипы Остапа, но не пришли до тех пор, пока Киса не ушёл.
    • В первой редакции «12 стульев» таки красноречиво намекалось, что сонная артерия всё же задета: кровь «полилась, как из лопнувшего пожарного шланга». Впоследствии подчищено.
  • Бунт соратников — после аварии «Антилопы-Гну» и смерти Паниковского от Остапа ушли Балаганов и Козлевич.
  • Великолепная пошлость. Дилогия изобилуют примерами этого тропа — Ильф и Петров знатно постебались над многими культурными явлениями современности. Тут и бессмертная «Гаврилиада» от горе-поэта Ляписа, и песня про шимми («Раньше это делали верблюды, раньше так плясали ба-та-куды, а теперь танцует шимми целый мир…»), и бессмертные строки про старика Ромуальдыча («Инда взопрели озимые. Рассупонилось солнышко, расталдыкнуло свои лучи по белу светушку. Понюхал старик Ромуальдыч свою портянку и аж заколдобился…»), и многое другое.
  • Вечный оптимист. Каждое крупное дело неизменно сопровождалось множеством неудач, которые тем не менее не останавливали героя. Ими же и заканчивалось.
  • В поисках золотого унитаза — Паниковский предполагает, что Корейко держит своё миллионное состояние в золотых гирях. Они с Балагановым крадут эти гири и пилят их. Однако увы — гири оказываются просто чугунными.
    • В процессе попила в экранизации Швейцера Паниковский изрёк бессмертную фразу: «— Пилите, Шура, пилите, они золотые».
    • Да и Орден Золотого Руна, который Остап купил в финале на вырученные деньги, и который стал для него тем самым «Золотым Телёнком» и символом успеха. С фитильком, потому что его специально не искали, но он своего рода «приз» за успешно завершённую операцию.
  • Всегда готов! — акушерский саквояж О. Б. В нём можно найти докторский халат, и милицейскую фуражку с гербом города Киева, и другие вещи, помогающие в отъёме денег у жертв.
  • Генацвале и цинандали — «Бывший князь, а ныне трудящийся Востока, гражданин Гигиенишвили». Реальная грузинская фамилия — ГигиНЕишвили.
  • Говорить лозунгами — Бендер остался верен себе. В процессе «снятия пенок, сливок и тому подобной сметаны» с автопробега: «Ударим автопробегом по бездорожью и разгильдяйству! Железный конь идет на смену крестьянской лошадке! Автомобиль — не роскошь, а средство передвижения!» На этот раз, впрочем, Остап не сыпал лозунгами-импровизациями, а повторял ходы рассмешившего его арбатовского агитатора.
  • Говорить стихами — «„Волчица ты. Тебя я презираю. К любовнику уходишь от меня. К Птибурдукову от меня уходишь. К ничтожному Птибурдукову нынче ты, мерзкая, уходишь от меня. Так вот к кому ты от меня уходишь! Ты похоти предаться хочешь с ним. Волчица старая и мерзкая притом“. Лоханкин даже не замечал, что говорит пятистопным ямбом, хотя никогда стихов не писал и не любил их читать».
  • Её зовут Вера — «Антилопа-гну» же!
  • Жемчужина у моря — город Черноморск срисован с Одессы.
  • Ищейка-любитель — для получения денег у подпольного миллионера Корейко, Остап собрал информацию обо всех его крупных аферах с доказательствами его причастности.
  • Камнепад забирает золото себе — деньги, за которые велась борьба, в конце расхватывают румынские пограничники. Точнее, не сами деньги, а накупленные на них золотые изделия.
  • Католики плохие пополам с Пастырь нерадивый. Авторы зло поиздевались над крайней набожностью поляков: под предлогом спасения души Козлевича («Пан Козлевич! Доконд пан иде? Опаментайсе, пан!») ксёндзы пытались отжать у команды О. Б. «Антилопу-Гну». «Козлевича ксёндзы охмурили». ©
    • С прикрученным фитильком — устами Великого комбинатора, клеймящего Александра Борджиа и инквизицию, преследовавшую Галилея, авторы проехались заодно и по штампам советской антирелигиозной пропаганды.
    • Упоминается, что Паниковский «боялся черных ксендзов, за которыми признавал многие волшебные свойства».
  • Коронная фраза — у Бендера их не меньше, чем в первом романе: «Командовать парадом буду я!», «Заседание продолжается!».
    • Есть ещё от жилетки рукава, дырка от бублика и мёртвого осла уши.
    • Командовать парадом буду я!
    • А ещё не коронные, но тоже знаменитые: «Автомобиль — не роскошь, а средство передвижения», «Бензин ваш — идеи наши», «Графиня изменившимся лицом бежит пруду», «Грузите апельсины бочках братья Карамазовы», «…на блюдечке с голубой каёмочкой», «Ударим автопробегом по бездорожью и разгильдяйству!»
  • Музыкальный триппер. «— Я знаю такие поездки. … все вы по вечерам будете петь в вагоне „Стеньку Разина“, будете глупо реветь: „И за борт ее бросает в надлежащую волну“. Мало того, даже иностранцы будут петь: „Вниз по матушке, по Вольге, сюр нотр мер Вольга“, по нашей матери Волге.
Мы не будем петь.
 — Запоете, голубчики. Это неизбежно.
пассажиры затянули песню о волжском богатыре. При этом они старались не смотреть друг другу в глаза. В соседнем вагоне иностранцы с воодушевлением исполнили „Эй, полным, полным коробочка“ с не менее странным припевом „Эх, юхнем!“. Один лишь Ухудшанский крепился. … В полночный час из купе Ухудшанского послышался шатающийся голос: „Есть на Волге утес, диким мохом порос“.»
  • На белом коне — шутки ради. О. Б., получив деньги от Корейко, мечтает взять штурмом Копенгаген и въехать в него на белом верблюде.
  • Неполиткорректный злодей: петлюровцы, «угадав» национальность странника, без лишних слов ставят его к стенке.
  • О, мой зад! — Васисуалия Лоханкина высекли розгами за то, что он вечно забывал тушить свет в сортире. Но, быть может, в этом крылась великая сермяжная правда?
  • Оно того не стоило — надо ли было Корейко разными подлыми и мошенническими путями сколачивать состояние в десять миллионов, чтобы жить в постоянном страхе, да еще и в бедности, не смея потратить лишнего рубля и тщетно надеясь, что политическая система однажды сменится? А О. Б. вскоре обнаружил, что даже с одним миллионом жизнь в Советской России беспросветно тосклива.
  • Прощай, мой верный меч — в конце путешествия (это ещё не конец книги) ломается пусть и убогий, но родной и символичный автомобиль Антилопа-Гну. Но примерно одновременно с этим умирает Паниковский. И далее Бендер идёт по следу Корейко уже один.
  • Психиатрия — это страшно — аверсия. По совету шурина бухгалтер Берлага бежал в сумасшедший дом, опасаясь чистки[7]. «Я вице-король Индии!» «Четверо больных с неправильным поведением резались в „шестьдесят шесть“ без двадцати и сорока, игру хитрую, требующую самообладания, смекалки, чистоты духа и ясности мышления». Утром вернулся из командировки профессор Титанушкин. Он быстро осмотрел всех четверых и тут же велел выкинуть их из больницы.
  • Самозванец:
    • О. Б., Балаганов и Паниковский выдавали себя за детей лейтенанта Шмидта. Для Остапа это была лёгкая импровизация на месте, двое других были профессиональными самозванцами с поделенной территорией для окучивания лохов (причём Паниковский вторгся на чужую).
    • Также О. Б. и K° выдавали себя за участников автопробега.
  • Самосбывающееся пророчество — как сгорела «Воронья слободка»? Одним из квартирантов была старушка, не признававшая электричество и до сих пор пользовавшаяся керосиновой лампой. Один из квартирантов побоялся пожара и застраховал имущество. Другой квартирант заметил это и обвинил его в том, что он хочет сжечь дом и получить выплату, после чего застраховался сам. И так по принципу домино, глядя друг на друга, застраховались почти все жильцы — а то сожгут же, окаянные! «Всё было ясно. Дом был обречён. Он не мог не сгореть. И действительно, в двенадцать часов ночи он запылал, подожжённый сразу с шести концов». (Самое обидное, что ни в чём не повинная бабушка как раз и не застраховалась).
  • Символ из второй части: на большинстве иллюстраций к «Двенадцати стульям» и в обеих советских экранизациях непременный атрибут Остапа — форменная фуражка с белым верхом, которая у авторов появляется только в «Золотом телёнке» (и то не настоящая флотская, а «какую по большей части носят администраторы летних садов и конферансье»). В первом романе Бендер предпочитал кепку.
  • Смешные деньги — авторы поминают гиперинфляцию Гражданской войны. Миллиард, заработанный Корейко на сахаре, очень быстро превратился в ничто.
  • Стильная жилетка — «пикейные жилеты». Субверсия: когда-то, видимо, белые пикейные жилеты и были стильными, но к моменту действия романа они, как и их владельцы, смотрелись уже «странно и смешно».
  • Табуретовка — как бы не тропнеймер. «Какой угодно: картофельный, пшеничный, абрикосовый, ячменный, из тутовых ягод, из гречневой каши. Даже из обыкновенной табуретки можно гнать самогон. Некоторые любят табуретовку». О. Б. пояснил суть самогоноварения и поделился с американцами, страдающими от сухого закона, рецептами различных самогонов.
    • А ещё один выпивоха погиб, потому что бросился в горящий дом спасать… забытую там здоровенную бутыль «хлебного вина». «Цельный гусь, четверть хлебного вина!» «Гусь» здесь — не птица, а мера объёма, четверть ведра, то есть чуть больше трёх литров, а «хлебное вино» — самая простая водка для простолюдинов, похожая на современный скверный самогон «от бабы Любы».
  • Ужас у холодильника:
    • Умение красть у Шуры Балаганова доведено до автоматизма, и в финале он, получив от О. Б. 50 тысяч рублей, машинально украл в трамвае сумочку, в которой были черепаховая пудреница, профсоюзная книжка и 1 р. 70 к. денег. Такова его натура! И, конечно, попался. Момент, безусловно, грустный и без холодильника, но что будет с Шурой, когда при нём найдут 50 тысяч? Ему предъявят не банальную кражу у частного лица, а хищение социалистической собственности в особо крупных размерах. Если не сдаст Бендера, может получить и РАССТРЕЛ.
    • Берлага прячется от чистки в сумасшедшем доме. Это очень комичный момент, если не задумываться над тем, что человека в то время могли выгнать с работы просто потому, что у него было «неправильные» родители — дворяне, царские чиновники, купцы или священники (как, кстати, и происходит с другим персонажем — Скумбриевичем, сдуру признавшемся, что он сын известного до революции купца). Как будто человек может выбирать, у кого родиться.
  • Фрик-шоу: в молодости О. Б. «кормился тем, что показывал на ярмарке толстого, грудастого монаха, выдавая его за женщину с бородой — необъяснимый феномен природы».
  • Это встречный паровоз. После долгих и тяжких приключений О. Б., чудесно поправившийся после предыдущего фиаско, наконец-то становится сказочно богат. Но вот незадача — НЭП кончился, наступило сталинское время великих строек, и потратить деньги легально Бендер никак не может (как, собственно, и ограбленный им Корейко). Последняя надежда — бежать за границу, в капстраны, где его богатство уж точно принесёт ему почёт и уважение. О. Б. пытался контрабандой переправить в Румынию золотишко, накупленное нажитый непосильным трудом миллион Корейко. Но на границе он сам оказался жертвой ограбления и остался без гроша.
    • Ещё один контрабандист: Вечный Жид из рассказа О. Б. получил в Кишинёве квест на доставку контрабанды киевским родственникам некоей дамы.
  • Чернозёмы и засечные линии — «Антилопа-Гну» следует по маршруту автопробега Москва-Харьков-Москва, который по логике должен проходить по Черноземью.
  • Я побит, начну сначала — «графа Монте-Кристо из меня не вышло. Придется переквалифицироваться в управдомы».

Адаптации[править]

Два в одном и три в одном:

  • Гайдаевские «Двенадцать стульев»: Никифор Ляпис-Трубецкой объединяет в себе книжного Ляписа и Авессалома Изнуренкова.
  • В захаровском же мюзикле Изнуренкова оставили, Ляписа списали подчистую, а оставшийся бесхозным стул, как и у Гайдая, оказался вторым в редакции «Станка».

«12 стульев»[править]

  • Двенадцать стульев (М. Фрич, М. Вашински, Польша-Чехословакия, 1933)
  • 13 стульев (Э. Эмо, Германия, 1938)
  • It’s in the Bag![en] (Ричард Уоллес, США, 1945)
  • Sju svarta be-hå (G. Bernhard, Швеция, 1954)
  • Treze Cadeiras (F. Eichhorn, Бразилия, 1957)
  • Двенадцать стульев (Т. Г. Алеа, Куба, 1962)
  • «Один из тринадцати» (оригинальное название «12 + 1» (Николас Гесснер, Италия, 1969).
  • «Господин 420» (Радж Капур, Индия, 1955)
  • Телеспектакль А. Белинского, 1966
  • Кинофильм М. Брукса, 1970.
    • Пощадить в адаптации — Воробьянинов не убивает О. Б., и вообще они в конце остаются друзьями.
    • Это часть представления — Воробьянинов (которого Кисой там никто не называл) отбирает стул у канатоходца прямо во время представления, взойдя на канат, а затем спокойно оттуда удалившись. Зрители цирка были довольны.
  • «12 стульев» — кинофильм Л. Гайдая, 1971. О. Б. — Арчил Гомиашвили.
    • Великолепная пошлость — педаль утапливается в пол песней Остапа «Где среди пампасов…». Мало того, что это лютая пошлятина, только человек, который, как мадам Грицацуева, совершенно не в ладах с географией будет проливать слёзы над историей, случившейся «где среди пампасов бегают бизоны (отродясь водившиеся в прериях), а над баобабами (произрастающими, как известно, в Африке) закаты словно кровь». И всё это — «в дебрях Амазонки»! Сам Бендер, конечно, географию знал, но еще лучше знал менталитет подобных провинциальных вдовушек и справедливо решил, что и так проканает (возможно, вся песня — мгновенная импровизация).
    • Гурман-порно в экранизации показали соответственно — и с закадровым голосом Ростислава Плятта. Гайдай, как всегда в таких случаях на съёмках его фильмов, — заказал все блюда за свои деньги, а после того, как были сняты все дубли, киногруппа «схомячила» всю еду.
    • О ужас! — по сравнению с книгой порядок действий изменился. Воробьянинов только собрался вскрыть последний стул в клубе железнодорожников, но тут заявился старичок-сторож с гостями. Хотя он уже сказал, что случилось с бриллиантами, но Киса решил проверить… ААААААААААААААААААА!!!
    • Талант превыше внешности. Гомиашвили — коренастый, не особенно высокий грузин в возрасте, смог сыграть Бендера — молодого высокого еврея, красавца едва ли не античного облика. Харизма и чудесная игра заставляют забыть о непохожести, даром что работать было адово сложно из-за маленького хронометража фильма.
      • Как объясняли автору правки коренные бакинцы (т. е. жители самого многонационального советского города), фамилии, оканчивающиеся на «-швили», не совсем не грузинские. Точнее, такие фамилии носят горские евреи. Так что по поводу национальности расхождения, вероятно, всё же нет.
    • Тут все же стоит уважить работу актера озвучания Юрия Саранцева — признанного мастера дубляжа.
    • Чудо одной сцены. Экранизация очень пострадала от недостатка экранного времени. Режиссёр чисто физически не мог глубоко раскрыть характер многих героев.
      • Тем не менее образ Кислярского удался — достаточно было показать перемигивание Гомиашвили с Готлибом Ронинсоном.
      • Эраст Гарин появился у Гайдая лишь разок. Вообще вся сцена спектакля в театре Колумба — блестящий неканон (начать с того, что ставят не «Женитьбу», а «Ревизора»), но Гарин в роли театрального критика — вообще нечто.
      • Ещё один блестящий неканон в этом же фильме — полностью переработанная история о скитаниях Ляписа-Трубецкого по редакциям. Особенно отличилась Рина Зелёная, старушка-редактор молодёжного журнала: «Ну где же вы видели, чтоб мужья изменяли жёнам? Я такого не помню!».
      • И Роман Филиппов тоже отметился в «Двенадцати стульях» — в роли того самого незадачливого рифмоплета Ляпсус Ляпис-Трубецкого. Отдельный бонус за фактуру и голос, характерные для эпигонов Владимира Маяковского, которых в книге и пародировали авторы.
      • А как колоритен Эдуард Бредун — Паша Эмильевич («Мне ваши беспочвенные обвинения очень даже странны»)!
    • Это часть представления — во время спектакля И. В. толпа актёров нечаянно заносит на сцену. Один из зрителей мало того что думает, что так и надо, так ещё и начинает искать в этом скрытый смысл постановки.
  • «12 стульев» — 4-серийный телесериал М. Захарова, 1976. О. Б. — Андрей Миронов.
    • Великолепная пошлость — «А вот они, условия…», которую Ипполит Матвеевич слушает, сидя в ресторане с Лизой.
    • Шарж — Миронов, играя Остапа (так и хочется сказать: «играя в Остапа»), совершенно очевидно шаржирует Рудольфа Валентино. Пополам с пародией.
    • Перед тем, как сниматься, он специально посмотрел несколько фильмов с Валентино, который в 1970-х годах был в СССР уже малоизвестен (не то что в 1920-х).
    • Опошленная ситуация. Забавный (теперь уже) момент: посмотрите на жест Безенчука в исполнении Вицина и попробуйте сказать, что он не опошлен, этот жест. А речь-то всего лишь о «первом сорте».
    • Песня про меня — Бендер поёт целых две «песни про себя»: фокстрот «Нет, я не плачу и не рыдаю» и «жЫстокое танго».
    • Песня про хотение — танго Бендера-Миронова «О, Рио!»
  • Мюзикл Т. Кеосаяна, 2003—2004
  • Фильм У. Оттингер, 2004
  • Телефильм-мюзикл М. Паперника, 2005.
  • Компьютерная игра в жанре квест от компании «Бука» (2002). Наполовину фанфикерство. Половину ролей озвучил А.Колган. Финал оптимистичный — Бендер и Воробьянинов и подружились, и вместе нашли бриллианты, и вместе поехали их тратить.
    • Отвратительный толстяк — родственники Александра Яковлевича и его жены, изображающие сирот. Гораздо наглее и бессовестнее, чем в книге и киновоплощениях.

«Золотой теленок»[править]

  • Кинофильм М. Швейцера с Сергеем Юрским в роли О. Б., 1968.
  • Телефильм В. Пичула, 1993.
  • Телесериал У. Шилкиной, 2006.
    • Неприемлемый финал. Изначально роман имел вполне себе хэппи-энд с женитьбой О. Б. на Зосе Синицкой. Сериал попытался воплотить эту концовку, но от провала это не спасло.

Фанфикерство[править]

Не фанфик, но всё же. М. Булгаков со своим романом «Мастер и Маргарита» может рассматриваться как идейный продолжатель славной пары.

  • Своеобразный автофанфик («Сам у себя ворую, имею право!» © Владимир Высоцкий) «Однажды летом» (1936 г.). Авторы сценария — Ильф и Петров. Сюжет почти не имеет ничего общего с книжной дилогией, но имеются множество заимствованных из неё смешных ситуаций, в которые попадают два друга Телескоп и Жора вместе с подвернувшимся им лжепрофессором.
  • «Комедия давно минувших дней» (1980) — кроссовер: Бендер и Воробьянинов ищут клад, а Трус и Бывалый (без Балбеса) пытаются их опередить. Под конец появляется ещё и товарищ Никодилов — лектор из «Карнавальной ночи».
  • Автор, пожелавший остаться неизвестным — предположительно Борис Леонтьев — написал третью часть об Остапе Бендере: «Миллиард за секунду».
  • «Кавалер ордена Золотого Руна». Назвать ли это фанфиком — вопрос сложный, ибо текст чуть менее чем полностью состоит из ильфопетровских цитат. С другой стороны, эти цитаты склеены в оригинальный сюжет, сочинённый уж точно не Ильфом и Петровым. С третьей стороны, Альберт Акопян и Влад Гурин (авторы сюжета и оставшейся части текста) настаивают, что «книга не просто на 9/10 состоит из материалов Ильфа и Петрова, но реконструирует замысел их третьего романа». Так или иначе, это продолжение похождений великого комбинатора.

Примечания[править]

  1. Юмор ситуации заключается в том, что Уголовный Кодекс 1922-го года предусматривал довольно мягкое наказание за мошенничество, по логике: «любой бизнес — по сути мошенничество, и раз уж мы разрешили обычный бизнес — не следует карать и мошенничество как таковое!». Именно по этому УК Бендер перед началом действия отсидел небольшой срок. В 1926-м наказание ужесточили, но не слишком сильно. Поэтому, когда Остап говорит, что он чтит уголовный кодекс, это означает, что он чистый мошенник, а не вор, не грабитель и, Б-же упаси, не мокрушник. Впрочем, и это не совсем так: присвоение золотых украшений вдовы прямо в авторском тексте характеризуется как «обыкновенная кража».
  2. Есть мнение, что Остап Ибрагимович всего лишь прикалывается таким образом. Надо полагать, на самом деле он Остап Абрамович, потому что, несомненно, этнический еврей. Вот только в Турции его отца Абрама, разумеется, именовали не иначе как Ибрагимом.
  3. Этим намертво врезающимся в память портретом мы во многом обязаны Евгению Петрову, в своё время служившему, ни много ни мало, инспектором одесского угрозыска
  4. Вандербил(ь)т — семья американских миллиардеров
  5. Существует мнение, что «московский корреспондент в волосатой кепке», присутствовавший при этом пуске — автопортрет Ильфа.
  6. Во времена Ильфа и Петрова существовал «спортивный» механический домкрат Пежо, который можно было отпустить, выдернув защёлку. Эта штука уж точно «падала стремительно». Хотя… домкрат, когда принимается падать, точно падает не таким образом, каким могли бы падать волны. А волны падали стремительным каскадом, если что.
  7. Подразумевается чистка учреждений от лиц с классово чуждым происхождением.