Остап Бендер

Материал из Posmotre.li
Перейти к: навигация, поиск
« Я, конечно, не херувим. У меня нет крыльев, но я чту Уголовный кодекс[1]. Это моя слабость. »
— «Золотой телёнок»

Остап Бендер (он же «великий комбинатор») — главный герой романов Ильи Ильфа и Евгений Петрова «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок». В романах представляется как Остап-Сулейман-Берта-Мария Бендер-бей[2] («Двенадцать стульев») и Бендер-Задунайский («Золотой телёнок», где также именуется как Остап Ибрагимович).

Главный герой[править]

Он антигерой, трикстер и обаятельный мошенник (кодификатор последнего для русского читателя). Он саркастичный циник, который во всем ищет выгоду для себя. Он то и дело совершает безнравственные поступки и получает от такой деятельности огромное удовольствие. Но его любят. За что?

За остроумие и чувство юмора. За невероятную способность импровизировать и не теряться в самых непредсказуемых ситуациях. За умение легко сходиться с людьми благодаря пониманию человеческой натуры. За мастерство актёра и богатую фантазию, порождающую широченный диапазон почти законных афер. За оптимизм и независимость. И, пожалуй, главное — необычайно выразительную, образную речь, которой щедро отсыпали своему детищу авторы-одесситы.

Остап Бендер функционально схож с Чичиковым, протагонистом поэмы в прозе «Мёртвые души». Однако если Чичиков — фигура более чем спорная, то Бендер симпатичен чуть менее чем всем читателям/зрителям.

Частенько по роду деятельности О. Б. становился самозванцем: полицейский милиционер, инспектор пожарной охраны, художник, гроссмейстер, сын лейтенанта Шмидта, командор автопробега. И ведь не боялся разоблачения!

В обеих книгах О. Б. совершает различные аферы и махинации — «Я знаю 400 сравнительно честных способов отъёма денег у населения», при этом редко повторяется и часто придумывает новые, отталкиваясь от ситуации. Любит и умеет врать, зачастую весьма нагло, и наслаждается этим даже тогда, когда это не несет особой выгоды. Постоянно говорит с характерным одесским ёрничеством. Когда один раз вышло, что не объяснишь иначе как прямо, он отметил, что не в его духе говорить прямо, но придётся.

Национальность ОБ («Смуглое горло перерезал хрупкий белый шрам», «Золотой телёнок») нигде не упоминается. Самая оптимальная на данный момент историческая версия, что Остап — сын местного иудея, принявшего турецкое подданство, чтобы, живя в России, отмазываться от отечественных законов и налогов (это, с точки зрения верующего еврея, куда лучше, чем креститься и «перейти в русские», так как не связано со сменой религии). http://blogs.7iskusstv.com/?p=30375. Почему именно на турецкое? Турки легче всех их принимали. И к тому же именно под турками тогда находилась территория современного Израиля, а турецкие посольские работники относились с пониманием к желающим переехать на историческую родину.

При первом знакомстве перед читателями предстаёт «молодой человек в зеленом, узком, в талию, костюме. Его могучая шея была несколько раз обернута старым шерстяным шарфом, ноги были в лаковых штиблетах с замшевым верхом апельсинного цвета. Носков под штиблетами не было». Ещё авторы уверяют, что «мужская сила и красота Бендера были совершенно неотразимы». В начале второго романа даётся повторное указание на его красоту: «Перед ним сидел атлет с точёным, словно выбитым на монете, лицом».

О жизни Остапа до событий романа «Двенадцать стульев» известно мало. Например — уголовное прошлое, которое напрямую подсвечивается в одном из эпизодов: в 1922 г. он сидел в Таганской тюрьме, где его видел Яков Менелаевич (администратор театра «Колумб»), сидевший там же по «пустяковому делу». И, судя по другим упоминаемым деталям (чего стоит только первое описание — без квартиры и гроша в кармане, одет не по погоде, да ещё и без носков), этот раз был не единственным[3]. Выйдя из тюрьмы (где обветшали носки), стал зарабатывать на жизнь сравнительно честными способами. А ещё О. Б. мечтает отправиться в Рио-де-Жанейро, информацию о котором хранит в виде вырезки из энциклопедии («Рио-де-Жанейро — это хрустальная мечта моего детства, не касайтесь ее своими лапами»).

Дилогия в целом[править]

О. Б. лёгок на подъём. Например, в первом романе он со спутником побывал в Москве, Н. Новгороде, Чебоксарах и Волгограде, Пятигорске, Минеральных Водах, Беслане и Владикавказе, проехал по Грузии через Тбилиси (а отец Фёдор оказался в Батуми) и, наконец, прибыли в Ялту. Во втором в погоне за жертвой добрался до Средней Азии и написал о ней «прекрасное» четверостишие. Авторы сделали его таким не случайно — на похождение этого очаровашки, как на стержень, нанизано Дофига персонажей, которые служат для высмеивания или воспевания советской реальности.

Ильф и Петров не отказали себе в удовольствии подколоть коллег по творческому цеху. Никифор Ляпис-Трубецкой, посвятивший поэму загадочной Хине Члек, — намёк на Маяковского и его любовницу Лилю Брик. Авангардистский театр Колумба, в котором музыканты играют на бутылках и кружках Эсмарха, невеста стала канатоходицей, а роль жениха по фамилии Яичница играет одноимённое блюдо — пародия на Мейерхольда.

Также Ильф и Петров использовали бафосные имена для создания комического эффекта на постоянной основе. Самые выдающиеся образцы: — Ипполит Матвеевич Воробьянинов. — Максим Петрович Чарушников. — Никифор Ляпис-Трубецкой. — Авессалом Владимирович Изнурёнков. — Александр Иванович Корейко. — Егор Скумбриевич. — Люция Францевна Пферд.

Любопытно, что современный человек знаком с тогдашней попсой только по этим книгам. «Матчиш прелестный танец, тара-та», «А теперь уже танцует шимми целый мир». Ещё пример влияния творчества этого одесского тандема на советскую культуру: отдел юмора и сатиры «Литературной газеты», застолбивший место на 16-й странице этого издания, именовался «Клуб 12 стульев», а стенгазета этого клуба — «Рога и копыта». А потом появилась телепередача «Кабачок 13 стульев», в которой имитировалось польское кафе.

А поскольку один из авторов тоже был евреем то, кроме главного героя, он подарил свою этническую принадлежность массе эпизодических персонажей в обеих частях дилогии — в пропорции приблизительно одного Залкинда на четырёх Галкиных, Палкиных, Малкиных и Чалкиных. И Кислярский — тоже да. И зиц-председатель Фунт — очень вероятно.

Полная, неурезанная версия «Двенадцати стульев» намного больше привычной нам, но если почитать её, то выясняется, что цензура вырезала по политическим мотивам буквально пару фраз, а огромные удаленные фрагменты практически бессмысленны и к сюжету либо вообще не относятся, либо относятся косвенно (например, Ляпис-Трубецкой, разгадавший тайну украденных стульев и написавший по её мотивам пьесу в соавторстве с ещё одной бездарью) и были, скорее всего, выкинуты либо по совету редактора, либо самими авторами, осознавшими, что без них будет гораздо лучше.

«Двенадцать стульев» (1927)[править]

На смертном одре мадам Петухова, тёща Ипполита Матвеевича Воробьянинова (бывшего предводителя дворянства, а ныне делопроизводителя загса) сообщила ему, что спрятала бриллианты в одном из двенадцати стульев гостиного гарнитура. Для поиска этому недотёпе пришлось объединиться с патентованным проходимцем Остапом Бендером. Стулья разбросало по всей стране. Погоня за сокровищами сопряжена с различными трудностями, часто связанными с отсутствием денег. Остапу приходится обучать компаньона своему ремеслу, а также действовать быстро ввиду наличия конкурента.

Персонажи[править]

  • Белые волосы, чёрное сердце — Воробьянинов. С целым ворохом зигзагов: изначально — рано поседевший обладатель благородного «алюминиевого» каре, затем перекрасился в «жгучего брюнета», но из-за побочного эффекта краски и после исправления последствий бритвой великого комбинатора стал лысый, как череп. Да и сердце у него почернело далеко не сразу, а лишь после полугода «бриллиантовой скачки» и множества унижений, испытанных за это время. Но вот к финалу повести он не только отращивает себе потерянные красивые седины, но и превращается из жадины в полноценного злодея-убийцу.
    • Однако в нём продолжает жить память о том, как он был уездным предводителем дворянства, и в этом прижимистом и алчном человеке изредка просыпается склонность «кутнуть-гульнуть». Если бы не это — герои СУМЕЛИ БЫ добыть вожделенный клад!
  • Мадам Петухова, тёща И. В.
  • Отец Фёдор, которому она исповедовалась.
  • Матушка отца Фёдора.
  • Дворник, не вовремя признавший И. В.
  • Никифор Ляпис-Трубецкой, типичный МТА.
  • Мадам Грицацуева, Добродушный толстяк, «знойная женщина, мечта поэта» ©, кратковременная жена О. Б.
  • Елена Станиславовна Боур, вдова-прокурорша и бывшая возлюбленная Кисы, гадалка с попугаем
  • Полесов, слесарь-интеллигент, её приятель.
  • Александр Яковлевич, завхоз 2-го дома Старсобеса, застенчивый ворюга. «Всё существо его протестовало против краж, но не красть он не мог. Он крал, и ему было стыдно. Крал он постоянно, постоянно стыдился, и поэтому его хорошо бритые щёчки всегда горели румянцем смущения, стыдливости, застенчивости и конфуза. (…) Свет не видывал ещё такого голубого воришки».
  • Его жена.
  • Его племянники, объедавшие старух из дома престарелых.
  • Собственно старухи.
  • Инженер Щукин.
  • Эллочка Щукина, его жена, которая вела соревнование с Вандербильдихой[4], бессовестно тратя зарплату мужа.

Тропы и штампы[править]

  • Антилопа-гну — мотоцикл Полесова, «составленный из кусочков автомобилей, огнетушителей, велосипедов и пишущих машинок. Мотор в 1 1/2 силы был вандереровский, колеса давидсоновские, а другие существенные части уже давно потеряли фирму».
  • Бастард — О. Б. выдавал себя за бастарда Воробьянинова от Елены Боур, используя термин «от морганатического брака».
  • Говорить лозунгами — О. Б. вообще любил строить юмор на чужих ярких фразах, вставляя их в нужный для комического эффекта момент. Например, на собрании оппозиционно настроенных «бывших» он осознанно прибегает к этому приёму. Выгода очевидна.
    • И на приветственной речи в шахматном клубе васюкинцев, когда «Остапа понесло».
  • Головоломка мадам Петуховой — кодификатор. А макгаффин — те самые бриллианты.
  • Гурман-порно. «В этот день бог послал Александру Яковлевичу на обед бутылку зубровки, домашние грибки, форшмак из селедки, украинский борщ с мясом первого сорта, курицу с рисом и компот из сушеных яблок».
  • Друг детей — аверсия. О. Б. использует детей как своих агентов, но в особой любви не замечен.
  • Думать о красе ногтей — субверсия. Воробьянинов тщательно заботился о своих шикарных усах, пока они не были навсегда погублены краской для усов «Титаник» и советом Бендера соблюдать конспирацию в Советской России.
  • Драматическая смена причёски/Сам себе парикмахер:
    • После окраски шевелюры и усов «Титаником» в «радикальный чёрный цвет» и «Наядой» в «изумительный каштановый» Воробьянинов получил «краски солнечного спектра». «Таких усов, должно быть, нет даже у Аристида Бриана, но жить с такими ультрафиолетовыми волосами в Советской России не рекомендуется». Бедный Киса согласился на то, чтобы Остап Бендер побрил ему голову безопасной бритвой «Жиллет», содрав с него при этом два рубля «за конспирацию».
    • «…через пять минут отец Федор убедился, что подстригать бороду он совершенно не умеет. Борода его оказалась скошенной на один бок, неприличной и даже подозрительной».
  • Дуэли. Бендер предложил Кисе Воробьянинову дуэль на мясорубках. «Проигравший превращается в котлету».
  • Закадровый момент крутости — как Бендер нашел последний стул: «Гениальная комбинация, блестяще проведенная до конца! Античное приключение!».
    • Вполне возможно, Остап просто троллил Кису Воробьянинова (и читателей заодно). Это для того, чтобы найти незнакомого человека, которого крайний раз видели на вокзале, нужно совершить подвиг. А выяснить ФИО владельца в том самом месте, где мебель куплена — не так-то уж и сложно.
  • Игры азартные и не очень. Только одно слово: Нью-Васюки!
  • Камень на шее — Воробьянинов. Ну ладно, пропить двести рублей в ночь перед аукционом, на котором по дешёвке (да по неведению) продаются стулья стоимостью в полтораста тысяч бриллиантами — это ещё куда ни шло. Но вскочить и начать орать о дороговизне стульев для трудящихся всех стран, в результате чего стулья продали поштучно в разные концы СССР — это уже даже не Ай молодца
  • Камнепад забирает золото себе. «Камнепадом» оказались неловкий сторож, случайно разворотивший стул с бриллиантами, и советская власть, отгрохавшая на них клуб.
  • Конец-переворот — мотались-мотались Киса и Ося за брильянтами по всей России, нашли последний стул — который, оказывается, из Москвы не уезжал… Ипполит Матвеич резанул компаньон апо горлу, пришёл за стулом в новый клуб железнодорожников… открыл… А когда пришел сторож объяснить, куда делись бриллианты… АААААААААААААААА!!! Ипполит Воробьянинов «Ипполит Матвеевич потрогал руками гранитную облицовку. Холод камня передался в самое его сердце. И он закричал. Крик его, бешеный, страстный и дикий, — крик простреленной навылет волчицы — вылетел на середину площади, метнулся под мост и, отталкиваемый отовсюду звуками просыпающегося большого города, стал глохнуть и в минуту зачах» ©.
  • Коронная фраза — у О. Б. их не много, а очень много:
    • Всю контрабанду делают в Одессе, на Малой Арнаутской улице.
    • Есть ещё от жилетки рукава, дырка от бублика и мёртвого осла уши.
    • Заседание продолжается, господа присяжные заседатели.
    • Знойная женщина, мечта поэта.
    • Командовать парадом буду я!
    • Это — гигант мысли, отец русской демократии и особа, приближенная к императору.
    • Кто скажет, что это девочка, пусть первый бросит в меня камень! (про Воробьянинова)
    • Лёд тронулся, господа присяжные заседатели!
    • Может быть, тебе дать еще ключ от квартиры, где деньги лежат?
    • Ну ты, жертва аборта!
    • Почём опиум для народа? (отцу Фёдору)
  • Красная сельдь. Архивариус подбрасывает отцу Фёдору ордера не на тот гостиный гарнитур (охапку правильных ордеров только что унёс О. Б.).
  • Ласковое прозвище — в детстве Воробьянинова звали Киса. Остап Бендер начинает его использовать в адрес уже взрослого и пожилого Ипполита Матвеевича, и прозвище превращается в неловкое.
  • МТХ — очередная авантюра О. Б.
  • Музыкальный триппер: «Председатель месткома, открывши рот для произнесения речи об условиях труда в необычной обстановке, неожиданно для всех и для самого себя запел:
Пароход по Волге плавал,
Волга-матушка река…
А остальные суровые участники заседания пророкотали припев:
Сире-энь цвяте-от…».
На стене клопы сидели
И на солнце щурились,
Фининспектора узрели —
Сразу окочурились…
  • Ни один город не пострадал:
    • Старгород — это Воронеж. В романе, например, описывается пуск старгородского (воронежского) трамвая[5]. А Бендер оставляет мадам Грицацуевой записку со словами «Выезжаю с докладом в Новохопёрск». Новохопёрск — райцентр Воронежской области.
    • По другой версии, Старгород — это Старобельск нынешней Луганской области. Бендер, судя по всему, только что выпущенный из тюрьмы, топает до Старгорода пешком. А тюрьма, где он сидел, называлась ДОПР — это характерно украинское название, в РСФСР аналогичное заведение называлось «исправдом».
    • Город Васюки, где Бендер собирался проводить междупланетный шахматный конгресс, — на самом деле поволжский городок Васильсурск. По другой версии — Козьмодемьянск.
  • Они заплатили (рассказ-приложение «Прошлое регистратора загса») — Воробьянинов как-то раз соблазнил жену оперного баритона, и тот стряс с него 160 рублей.
  • Опосредованная передача ругательств. «Парламентарные выражения дворник богато перемежал нецензурными словами, которым отдавал предпочтение. Слабое женское сословие, густо облепившее подоконники, очень негодовало на дворника, но от окон не отходило».
  • Публика — дура. «Ещё никогда судьба не сулила Хунтову таких барышей. Оставалось написать пьесу. Но это беспокоило Хунтова меньше всего. Зритель дурак, думалось ему» (ранняя редакция).
  • Стремительный домкрат — кодификатор.
«

— Дело в том, что… Вы знаете, что такое домкрат?
— Ну, конечно, знаю, оставьте меня в покое…
— Как вы себе представляете домкрат? Опишите своими словами.
— Такой… Падает, одним словом.[6]
— Домкрат падает. Заметьте все. Домкрат стремительно падает.

»
— Персицкий проводит воспитательную беседу с Ляписом-Трубецким
«

— Почему в стихотворении «Скачка на приз Будённого» жокей у вас затягивает на лошади супонь и после этого садится на облучок? Вы видели когда-нибудь супонь?
— Видел.
— Ну, скажите, какая она!
— Оставьте меня в покое. Вы псих!

»
— Гораздо менее запомнившийся, но тоже ничем не худший пример оттуда же
    • Помимо московского поэта Ляписа, показан старгородский журналист Маховик (бывш. Принц Датский). У него гудели стропила (несущая часть крыши). Пример менее известен, чем ляпсусовский домкрат, поскольку глава была сильна порезана при издании. «Конечно, болты можно называть трансмиссией, но делают это люди, ничего не смыслящие в строительном деле. И потом я хотел бы заметить тов. Маховику, что стропила гудят только тогда, когда постройка собирается развалиться. Говорить так о стропилах — все равно что утверждать, будто бы виолончель рожает детей. Примите и проч.» (Письмо инженера Треухова).
  • Это встречный паровоз: после долгих и тяжких приключений Воробьянинов и Бендер наконец-то находят последний стул в Москве. Однако Бендер гибнет от рук Воробьянинова, жаждущего мести за унижения и не желающего делиться добычей. Киса же обнаруживает, что сокровища его тёщи пошли на строительство того самого клуба, где и стоял искомый стул.
  • Эффект голубого щенка — Альхен открытым текстом назван «голубой воришка». Поди разберись, что авторы имели в виду, говоря о женатом мужике… А в 1920-е все понимали.
  • Я побит, начну сначала — после того, как не удалось купить стулья на аукционе.

«Золотой теленок» (1931)[править]

На этот раз погоня за сокровищами ведется в компании. О. Б., Шура Балаганов, Михаил Самуэлевич Паниковский и шофёр Адам Козлевич составляют квартет. Целью является более успешный мошенник (а ныне подпольный миллионер) — Александр Корейко. Поняв, что Корейко умён и с деньгами просто так не расстанется, О. Б. отбрасывает легкие пути и начинает масштабное исследование противника, при этом практически не посвящая команду в свои планы. После успешного нахождения компромата расходится с командой, разочаровавшейся в действиях «командора», и в одиночку преследует сбежавшую цель. Получив наконец то, что хотел, проводит некоторое время со своей жертвой, постепенно понимая, почему деньги не приносят тому столь ожидаемого счастья. Ведь быть миллионером в пост-НЭПовском СССР не так уж приятно — особенно когда ты не можешь легально потратить свой миллион!

Персонажи[править]

Главные[править]

  • Шура Балаганов, профессиональный сын лейтенанта Шмидта.
  • Михаил Самуэлевич Паниковский. Носит Манишку с манжетами. Несомненный еврей, но минимум в одном аспекте сильно ополяченный — иначе был бы Шмулевичем или просто Самуиловичем. Также о влиянии польской культуры свидетельствует его манера говорить о себе в третьем лице, когда тот бывал задет за живое и азартно артачился. «Поезжайте в Киев, и спросите, кем Паниковский был до войны!» (Такое было вообще характерно для одесских и местечковых евреев).
« Речь Бендера на похоронах Паниковского »
— Автор неизвестен
  • Адам Козлевич.
    • Алибабаевич — правда, примыкает к О. Б. уже исправившимся. За всю книгу если и совершает что-то не совсем законное, так только самозваное участие в автопробеге (ну, тут не жажда наживы, а азарт водителя). В остальное время спокойно сидит на постоялом дворе и охмуряется ксендзами.
    • Антилопа-гну — принадлежащая ему автомашина, тропнеймер. О. Б. охарактеризовал «Антилопу-гну» как швейную машинку Зингера, превращённую в колхозную сноповязалку.
    • Свидетель — было такое у Козлевича: каждую ночь возил растратчиков и расхитителей, каждый день давал против них свидетельские показания. Через это погубил множество учреждений и остался без работы до появления в городе О. Б.
  • Корейко, подпольный миллионер. У него бесцветные рыбьи глаза.
    • Кармический Гудини — этот довольно неприятный, хоть и талантливый товарищ в конце книги остаётся в том же положении, что и был в её начале, разве что беднее на миллион.

Второстепенные[править]

  • Ксендзы Кушаковский и Алоизий Морошек.
  • Компания журналистов, поехавших писать о строительстве Восточной Магистрали (прототип — Турксиб):
    • Веселый Паламидов, бывший председатель армейского трибунала. Уже успел дважды съездить написать книжку «Восточная Магистраль».
    • Лавуазьян в интересах газетной информации переоделся женщиной и проник на собрание баптисток
    • Ухудшанский. Коронная фраза: «Ну, ну!».
    • Навроцкий.
    • Фоторепортер Меньшов.
    • Маленький вежливый Стихотворный фельетонист, подписывавшийся псевдонимом Гаргантюа. Имел какой-то неуловимый дефект речи, из-за которого в его речи можно разобрать только периодически повторяющееся «Ведь верно? Ведь правильно?» Еще больше затрудняло восприятие его речи то, что он тарахтит, как пулемёт.
    • Лев Рубашкин и Ян Скамейкин, опоздавшие на поезд из-за посещения буфета.
    • 30 иностранных корреспондентов и пр. с жёнами: норвежский писатель, австриец Гейнрих, американец Хирам Бурман (сионист, которого больше всего интересовал еврейский вопрос, но его в СССР нет: евреи есть, а вопроса нет!), итальянец фашистским жетоном, немецкий профессор-востоковед, канадская девушка, пара японцев, молодой английский дипломат, американский экономист, чехословак, поляк и т. п.
    • А также рабочие-ударники.

Тропы и штампы[править]

  • Авторский произвол: О. Б. перерезали горло бритвой, но Остап выжил: «…хирурги смогли спасти мою молодую жизнь». Обоснуй: попросту не была задета сонная артерия. Киса — неумелый убийца, ему опыта не хватало. Он жестоко рассадил кожу, трахею и мышцы шеи, но не задел сонную артерию. Далее два варианта: 1. Остап вовремя пришёл в себя и успел кое-как перевязаться и вызвать помощь; 2. любопытная соседка заглянула, увидела истекающее кровью тело со вспоротой шеей и подняла крик — и тут тело шевельнулось, а отважная женщина нашла в себе силы его перевязать. Второе вероятнее, так как слегка поцарапанный, но способный самостоятельно оказать себе помощь Остап не мог издавать описанного в книге булькающего звука. К тому же в общежитии, где жили Ося и Киса, были очень тонкие стены, что неоднократно подчёркивалось, и любой звук слышали все соседи. Так что, вполне возможно, они слышали хрипы Остапа, но не пришли до тех пор, пока Киса не ушёл.
    • В первой редакции «12 стульев» таки красноречиво намекалось, что сонная артерия всё же задета: кровь «полилась, как из лопнувшего пожарного шланга». Впоследствии подчищено.
  • Бунт соратников — после аварии «Антилопы-Гну» и смерти Паниковского от Остапа ушли Балаганов и Козлевич.
  • Великолепная пошлость. Дилогия изобилуют примерами этого тропа — Ильф и Петров знатно постебались над многими культурными явлениями современности. Тут и бессмертная «Гаврилиада» от горе-поэта Ляписа, и песня про шимми («Раньше это делали верблюды, раньше так плясали ба-та-куды, а теперь танцует шимми целый мир…»), и бессмертные строки про старика Ромуальдыча («Инда взопрели озимые. Рассупонилось солнышко, расталдыкнуло свои лучи по белу светушку. Понюхал старик Ромуальдыч свою портянку и аж заколдобился…»), и многое другое.
  • Вечный оптимист. Каждое крупное дело неизменно сопровождалось множеством неудач, которые тем не менее не останавливали героя. Ими же и заканчивалось.
  • В поисках золотого унитаза — Паниковский предполагает, что Корейко держит своё миллионное состояние в золотых гирях. Они с Балагановым крадут эти гири и пилят их. Однако увы — гири оказываются просто чугунными.
    • В процессе попила в экранизации Швейцера Паниковский изрёк бессмертную фразу: «— Пилите, Шура, пилите, они золотые».
    • Да и Орден Золотого Руна, который Остап купил в финале на вырученные деньги, и который стал для него тем самым «Золотым Телёнком» и символом успеха. С фитильком, потому что его специально не искали, но он своего рода «приз» за успешно завершённую операцию.
  • Всегда готов! — акушерский саквояж О. Б. В нём можно найти докторский халат, и милицейскую фуражку с гербом города Киева, и другие вещи, помогающие в отъёме денег у жертв.
  • Генацвале и цинандали — «Бывший князь, а ныне трудящийся Востока, гражданин Гигиенишвили». Реальная грузинская фамилия — ГигиНЕишвили.
  • Говорить лозунгами — Бендер остался верен себе. В процессе «снятия пенок, сливок и тому подобной сметаны» с автопробега: «Ударим автопробегом по бездорожью и разгильдяйству! Железный конь идет на смену крестьянской лошадке! Автомобиль — не роскошь, а средство передвижения!» На этот раз, впрочем, Остап не сыпал лозунгами-импровизациями, а повторял ходы рассмешившего его арбатовского агитатора.
  • Говорить стихами — «„Волчица ты. Тебя я презираю. К любовнику уходишь от меня. К Птибурдукову от меня уходишь. К ничтожному Птибурдукову нынче ты, мерзкая, уходишь от меня. Так вот к кому ты от меня уходишь! Ты похоти предаться хочешь с ним. Волчица старая и мерзкая притом“. Лоханкин даже не замечал, что говорит пятистопным ямбом, хотя никогда стихов не писал и не любил их читать».
  • Её зовут Вера — «Антилопа-гну» же!
  • Жемчужина у моря — город Черноморск срисован с Одессы.
  • Ищейка-любитель — для получения денег у подпольного миллионера Корейко, Остап собрал информацию обо всех его крупных аферах с доказательствами его причастности.
  • Камнепад забирает золото себе — деньги, за которые велась борьба, в конце расхватывают румынские пограничники. Точнее, не сами деньги, а накупленные на них золотые изделия.
  • Католики плохие пополам с Пастырь нерадивый. Авторы зло поиздевались над крайней набожностью поляков: под предлогом спасения души Козлевича («Пан Козлевич! Доконд пан иде? Опаментайсе, пан!») ксёндзы пытались отжать у команды О. Б. «Антилопу-Гну». «Козлевича ксёндзы охмурили». ©
    • С прикрученным фитильком — устами Великого комбинатора, клеймящего Александра Борджиа и инквизицию, преследовавшую Галилея, авторы проехались заодно и по штампам советской антирелигиозной пропаганды.
    • Упоминается, что Паниковский «боялся черных ксендзов, за которыми признавал многие волшебные свойства».
  • Коронная фраза — у Бендера их не меньше, чем в первом романе: «Лёд тронулся, господа присяжные заседатели! Командовать парадом буду я!», «Заседание продолжается!».
    • А ещё не коронные, но тоже знаменитые: «Автомобиль — не роскошь, а средство передвижения», «Бензин ваш — идеи наши», «Графиня изменившимся лицом бежит пруду», «Грузите апельсины бочках братья Карамазовы», «…на блюдечке с голубой каёмочкой», «Ударим автопробегом по бездорожью и разгильдяйству!»
  • Музыкальный триппер. «— Я знаю такие поездки. … все вы по вечерам будете петь в вагоне „Стеньку Разина“, будете глупо реветь: „И за борт ее бросает в надлежащую волну“. Мало того, даже иностранцы будут петь: „Вниз по матушке, по Вольге, сюр нотр мер Вольга“, по нашей матери Волге.
Мы не будем петь.
 — Запоете, голубчики. Это неизбежно.
пассажиры затянули песню о волжском богатыре. При этом они старались не смотреть друг другу в глаза. В соседнем вагоне иностранцы с воодушевлением исполнили „Эй, полным, полным коробочка“ с не менее странным припевом „Эх, юхнем!“. Один лишь Ухудшанский крепился. … В полночный час из купе Ухудшанского послышался шатающийся голос: „Есть на Волге утес, диким мохом порос“.»
  • На белом коне — шутки ради. О. Б., получив деньги от Корейко, мечтает взять штурмом Копенгаген и въехать в него на белом верблюде.
  • О, мой зад! — Васисуалия Лоханкина высекли розгами за то, что он вечно забывал тушить свет в сортире. Но, быть может, в этом крылась великая сермяжная правда?
  • Оно того не стоило — надо ли было Корейко разными подлыми и мошенническими путями сколачивать состояние в десять миллионов, чтобы жить в постоянном страхе, да еще и в бедности, не смея потратить лишнего рубля и тщетно надеясь, что политическая система однажды сменится? А О. Б. вскоре обнаружил, что даже с одним миллионом жизнь в Советской России беспросветно тосклива.
  • Прощай, мой верный меч — в конце путешествия (это ещё не конец книги) ломается пусть и убогий, но родной и символичный автомобиль Антилопа-Гну. Но примерно одновременно с этим умирает Паниковский. И далее Бендер идёт по следу Корейко уже один.
  • Психиатрия — это страшно — аверсия. По совету шурина бухгалтер Берлага бежал в сумасшедший дом, опасаясь чистки[7]. «Четверо больных с неправильным поведением резались в „шестьдесят шесть“ без двадцати и сорока, игру хитрую, требующую самообладания, смекалки, чистоты духа и ясности мышления». Утром вернулся из командировки профессор Титанушкин. Он быстро осмотрел всех четверых и тут же велел выкинуть их из больницы.
  • Самозванец:
    • О. Б., Балаганов и Паниковский выдавали себя за детей лейтенанта Шмидта. Для Остапа это была лёгкая импровизация на месте, двое других были профессиональными самозванцами с поделенной территорией для окучивания лохов (причём Паниковский вторгся на чужую).
    • Также О. Б. и K° выдавали себя за участников автопробега.
  • Самосбывающееся пророчество — как сгорела «Воронья слободка»? Одним из квартирантов была старушка, не признававшая электричество и до сих пор пользовавшаяся керосиновой лампой. Один из квартирантов побоялся пожара и застраховал имущество. Другой квартирант заметил это и обвинил его в том, что он хочет сжечь дом и получить выплату, после чего застраховался сам. И так по принципу домино, глядя друг на друга, застраховались почти все жильцы — а то сожгут же, окаянные! «Всё было ясно. Дом был обречён. Он не мог не сгореть. И действительно, в двенадцать часов ночи он запылал, подожжённый сразу с шести концов». (Самое обидное, что ни в чём не повинная бабушка как раз и не застраховалась).
  • Смешные деньги — авторы поминают гиперинфляцию Гражданской войны. Миллиард, заработанный Корейко на сахаре, очень быстро превратился в ничто.
  • Стильная жилетка — «пикейные жилеты». Субверсия: когда-то, видимо, белые пикейные жилеты и были стильными, но к моменту действия романа они, как и их владельцы, смотрелись уже «странно и смешно».
  • Табуретовка — как бы не тропнеймер. «Какой угодно: картофельный, пшеничный, абрикосовый, ячменный, из тутовых ягод, из гречневой каши. Даже из обыкновенной табуретки можно гнать самогон. Некоторые любят табуретовку». О. Б. пояснил суть самогоноварения и поделился с американцами, страдающими от сухого закона, рецептами различных самогонов.
    • А ещё один выпивоха погиб, потому что бросился в горящий дом спасать… забытую там здоровенную бутыль «хлебного вина». «Цельный гусь, четверть хлебного вина!» «Гусь» здесь — не птица, а мера объёма, четверть ведра, то есть чуть больше трёх литров, а «хлебное вино» — самая простая водка для простолюдинов, похожая на современный скверный самогон «от бабы Любы».
  • Ужас у холодильника:
    • Умение красть у Шуры Балаганова доведено до автоматизма, и в финале он, получив от О. Б. 50 тысяч рублей, машинально украл в трамвае сумочку, в которой были черепаховая пудреница, профсоюзная книжка и 1 р. 70 к. денег. Такова его натура! И, конечно, попался. Момент, безусловно, грустный и без холодильника, но что будет с Шурой, когда при нём найдут 50 тысяч? Ему предъявят не банальную кражу у частного лица, а хищение социалистической собственности в особо крупных размерах. Если не сдаст Бендера, может получить и РАССТРЕЛ.
    • Берлага прячется от чистки в сумасшедшем доме. Это очень комичный момент, если не задумываться над тем, что человека в то время могли выгнать с работы просто потому, что у него было «неправильные» родители — дворяне, царские чиновники, купцы или священники. Как будто человек может выбирать, у кого родиться.
  • Фрик-шоу: в молодости О. Б. «кормился тем, что показывал на ярмарке толстого, грудастого монаха, выдавая его за женщину с бородой — необъяснимый феномен природы».
  • Это встречный паровоз. После долгих и тяжких приключений О. Б., чудесно поправившийся после предыдущего фиаско, наконец-то становится сказочно богат. Но вот незадача — НЭП кончился, наступило сталинское время великих строек, и потратить деньги легально Бендер никак не может (как, собственно, и ограбленный им Корейко). Последняя надежда — бежать за границу, в капстраны, где его богатство уж точно принесёт ему почёт и уважение. О. Б. пытался контрабандой переправить в Румынию золотишко, накупленное нажитый непосильным трудом миллион Корейко. Но на границе он сам оказался жертвой ограбления и остался без гроша.
    • Ещё один контрабандист: Вечный Жид из рассказа О. Б. получил в Кишинёве квест на доставку контрабанды киевским родственникам некоей дамы.
  • Неполиткорректный злодей: петлюровцы, «угадав» национальность странника, без лишних слов ставят его к стенке.
  • Я побит, начну сначала — «графа Монте-Кристо из меня не вышло. Придется переквалифицироваться в управдомы».

Адаптации[править]

«12 стульев»[править]

  • Двенадцать стульев (М. Фрич, М. Вашински, Польша-Чехословакия, 1933)
  • 13 стульев (Э. Эмо, Германия, 1938)
  • It’s in the Bag![en] (Ричард Уоллес, США, 1945)
  • Sju svarta be-hå (G. Bernhard, Швеция, 1954)
  • Treze Cadeiras (F. Eichhorn, Бразилия, 1957)
  • Двенадцать стульев (Т. Г. Алеа, Куба, 1962)
  • «Один из тринадцати» (оригинальное название «12 + 1» (Николас Гесснер, Италия, 1969).
  • «Господин 420» (Радж Капур, Индия, 1955)
  • Телеспектакль А. Белинского, 1966
  • Кинофильм М. Брукса, 1970.
    • Пощадить в адаптации — Воробьянинов не убивает О. Б., и вообще они в конце остаются друзьями.
    • Это часть представления — Воробьянинов (которого Кисой там никто не называл) отбирает стул у канатоходца прямо во время представления, взойдя на канат, а затем спокойно оттуда удалившись. Зрители цирка были довольны.
  • «12 стульев» — кинофильм Л. Гайдая, 1971.
    • Великолепная пошлость — педаль утапливается в пол песней Остапа «Где среди пампасов…». Мало того, что это лютая пошлятина, только человек, который, как мадам Грицацуева, совершенно не в ладах с географией будет проливать слёзы над историей, случившейся «где среди пампасов бегают бизоны (отродясь водившиеся в прериях), а над баобабами (произрастающими, как известно, в Африке) закаты словно кровь». И всё это — «в дебрях Амазонки»! Сам Остап Бендер, конечно, географию знал, но еще лучше знал менталитет подобных провинциальных вдовушек и справедливо решил, что и так проканает (возможно, вся песня — мгновенная импровизация).
    • Гурман-порно в экранизации показали соответственно — и с закадровым голосом Ростислава Плятта. Гайдай, как всегда в таких случаях на съёмках его фильмов, — заказал все блюда за свои деньги, а после того, как были сняты все дубли, киногруппа «схомячила» всю еду.
    • О ужас! — по сравнению с книгой порядок действий изменился. Воробьянинов только собрался вскрыть последний стул в клубе железнодорожников, но тут заявился старичок-сторож с гостями. Хотя он уже сказал, что случилось с бриллиантами, но Киса решил проверить… ААААААААААААААААААА!!!
    • Талант превыше внешности. Арчил Гомиашвили, коренастый, не особенно высокий грузин в возрасте, смог сыграть Бендера — молодого высокого еврея, красавца едва ли не античного облика. Харизма и чудесная игра заставляют забыть о непохожести, даром что работать было адово сложно из-за маленького хронометража фильма.
    • Тут все же стоит уважить работу актера озвучания Юрия Саранцева — признанного мастера дубляжа.
      • Как объясняли автору правки коренные бакинцы (т. е. жители самого многонационального советского города), фамилии, оканчивающиеся на «-швили», не совсем не грузинские. Точнее, такие фамилии носят горские евреи. Так что по поводу национальности расхождения, вероятно, всё же нет.
    • Чудо одной сцены. Экранизация очень пострадала от недостатка экранного времени. Режиссёр чисто физически не мог глубоко раскрыть характер многих героев.
      • Тем не менее образ Кислярского удался — достаточно было показать перемигивание Гомиашвили с Готлибом Ронинсоном.
      • Эраст Гарин появился у Гайдая лишь разок. Вообще вся сцена спектакля в театре Колумба — блестящий неканон (начать с того, что ставят не «Женитьбу», а «Ревизора»), но Гарин в роли театрального критика — вообще нечто.
      • Ещё один блестящий неканон в этом же фильме — полностью переработанная история о скитаниях Ляписа-Трубецкого по редакциям. Особенно отличилась Рина Зелёная, старушка-редактор молодёжного журнала: «Ну где же вы видели, чтоб мужья изменяли жёнам? Я такого не помню!».
      • И Роман Филиппов тоже отметился в «Двенадцати стульях» — в роли того самого незадачливого рифмоплета Ляпсус Ляпис-Трубецкого. Отдельный бонус за фактуру и голос, характерные для эпигонов Владимира Маяковского, которых в книге и пародировали авторы.
      • А как колоритен Эдуард Бредун — Паша Эмильевич («Мне ваши беспочвенные обвинения очень даже странны»)!
    • Это часть представления — во время спектакля И. В. толпа актёров нечаянно заносит на сцену. Один из зрителей мало того что думает, что так и надо, так ещё и начинает искать в этом скрытый смысл постановки.
  • Компьютерная игра в жанре квест от компании «Бука» (2002). Наполовину фанфикерство. Половину ролей озвучил А.Колган. Финал оптимистичный — Бендер и Воробьянинов и подружились, и вместе нашли бриллианты, и вместе поехали их тратить.
    • Отвратительный толстяк — родственники Александра Яковлевича и его жены, изображающие сирот. Гораздо наглее и бессовестнее, чем в книге и киновоплощениях.

«Золотой теленок»[править]

  • Кинофильм М. Швейцера с Сергеем Юрским в роли О. Б., 1968.
  • Телефильм В. Пичула, 1993.
  • Телесериал У. Шилкиной, 2006.
    • Неприемлемый финал. Изначально роман имел вполне себе хэппи-энд с женитьбой О. Б. на Зосе Синицкой. Сериал попытался воплотить эту концовку, но от провала это не спасло.

Фанфикерство[править]

Не фанфик, но всё же. М. Булгаков со своим романом «Мастер и Маргарита» может рассматриваться как идейный продолжатель славной пары.

  • Своеобразный автофанфик («Сам у себя ворую, имею право!» © Владимир Высоцкий) «Однажды летом» (1936 г.). Авторы сценария — Ильф и Петров. Сюжет почти не имеет ничего общего с книжной дилогией, но имеются множество заимствованных из неё смешных ситуаций, в которые попадают два друга Телескоп и Жора вместе с подвернувшимся им лжепрофессором.
  • «Комедия давно минувших дней» (1980) — кроссовер: Бендер и Воробьянинов ищут клад, а Трус и Бывалый (без Балбеса) пытаются их опередить. Под конец появляется ещё и товарищ Никодилов — лектор из «Карнавальной ночи».
  • Автор, пожелавший остаться неизвестным — предположительно Борис Леонтьев — написал третью часть об Остапе Бендере: «Миллиард за секунду».
  • «Кавалер ордена Золотого Руна». Назвать ли это фанфиком — вопрос сложный, ибо текст чуть менее чем полностью состоит из ильфопетровских цитат. С другой стороны, эти цитаты склеены в оригинальный сюжет, сочинённый уж точно не Ильфом и Петровым. С третьей стороны, Альберт Акопян и Влад Гурин (авторы сюжета и оставшейся части текста) настаивают, что «книга не просто на 9/10 состоит из материалов Ильфа и Петрова, но реконструирует замысел их третьего романа». Так или иначе, это продолжение похождений великого комбинатора.

Примечания[править]

  1. Юмор ситуации заключается в том, что уголовный кодекс 1921 года не предусматривал ответственности за мошенничество по логике: «любой бизнес — по сути мошенничество, и раз уж мы разрешили обычный бизнес — не следует карать и мошенничество как таковое!». Поэтому, когда Остап говорит, что он чтит уголовный кодекс, это означает, что он чистый мошенник, а не вор, не грабитель и, Б-же упаси, не мокрушник.Подсвечено в тексте (упоминание о том, что в 1921-м Бендер сидел в Таганской тюрьме: очевидно, что выпущен он был в том же году именно в связи с декриминализацией мошенничества).
  2. Есть мнение, что Остап Ибрагимович всего лишь прикалывается таким образом.
  3. Этим намертво врезающимся в память портретом мы во многом обязаны Евгению Петрову, в своё время служившему, ни много ни мало, инспектором одесского угрозыска
  4. Вандербил(ь)т — семья американских миллиардеров
  5. Существует мнение, что «московский корреспондент в волосатой кепке», присутствовавший при этом пуске — автопортрет Ильфа.
  6. Во времена Ильфа и Петрова существовал «спортивный» механический домкрат Пежо, который можно было отпустить, выдернув защёлку. Эта штука уж точно «падала стремительно». Хотя… домкрат, когда принимается падать, точно падает не таким образом, каким могли бы падать волны. А волны падали стремительным каскадом, если что.
  7. Подразумевается чистка учреждений от лиц с классово чуждым происхождением.