Натяжной диалог

Материал из Posmotre.li
Перейти к: навигация, поиск
Склифосовский.pngВкратце
Натяжной диалог — как натяжной потолок. На первый взгляд — красиво. Но глупо, да и служит недолго.
«

— Привет, пап.
— Я здесь.
— Я знаю.

»
— Кормак Маккарти, «Дорога»
«

— Мы ведь хорошие?
— Да, мы — хорошие.
— И будем хорошими?
— Да, всегда.
— Хорошо.

»
— Он же, там же

Хороший диалог есть в каждой хорошей книге, даже если он не разделён длинными тире и кавычками, а просто — диалог автора с читателем. Но существует и диалог-паразит, не ломающий четвёртую стену, а совсем наоборот — тройное вакуумное остекление в этой стене, а за персонажей — гнусавит какой-то идиот, причем идиот думает про себя, что о щаз получит три Оскара за синхронный актёрский. Или ещё хуже: проделав в четвёртой стене микроскопическое отверстие, Мерисья лезет к вам целоваться, обильно поливая секрециями всех желёз. Остальные герои так и остаются за стеклом, и их едва слышно (от дырочки вакуум кончился).

Разберём в порядке возрастания гнусности:

Виды натяжных диалогов[править]

Диалог-объяснялка[править]

— Мы идём по пустыне уже шестой день! — сказала Сэм.
— Жарко, и вода кончилась! — откликнулся Джо.
— Если до завтра не найдём колодец, нам крантец!
— Но мы должны дойти, Сэм! Если не донесём Флеботинум, наши друзья умрут от красной чумы.
— Да, Джо: красная чума — это ужас! Представляешь, всё тело покрывается волдырями, начинаешь кашлять кровью, пара дней — и всё.
— Иногда и за один день умирают. У вируса красной чумы — невероятно быстрый цикл репликации. И Флеботинум — единственное спасение.

Вы хотите читать это дальше? Остерегайтесь! Два героя (нам только что сообщили их имена) — несут лекарство по пустыне шестой день. За шесть-то дней, могли бы друг-дружке рассказать, и что такое красная чума, и как её лечить! Да и элементарный зверёк Обоснуй — в спячке. Жара, в горле пересохло, а они болтают, как на научно-практической конференции под кондиционером.

Авторам следует помнить, что герои говорят в диалогах не для того, чтобы объяснять что-то читателю, а чтобы обменяться информацией друг с другом. Герои могут и с читателем поговорить иногда, но это таки намеренная игра, и надо её использовать осторожно.

Попробуем поправить:
— Хочешь воды? — спросила Сэм.
Джо потряс почти пустую флягу.
— Если не найдём колодец, нам крантец! — Полуденное солнце давило почти физически.
— Ладно, пессимист, вставай! До оазиса — всего четыре мили, — она показала Джо экран GPS.
А как же Флеботинум и красная чума? А никак! У вас впереди ещё 33 страницы (или 91 минута полнометражки). Успеете не рассказать, а показать, кто как покрывается волдырями и кашляет кровью!

Диалог-пустышка[править]

— Здравствуйте, — произнесла секретарша, обратив на меня ярко-зелёные изумрудные глаза, — Вы по какому вопросу?
— Здравствуйте, я к господину Вельзевулову. Мне на одиннадцать назначено, — я протянул визитную карточку.
— Бигбосс Пупырыч задерживается на совещании. Будет минут через пятнадцать. Подождёте?
— Конечно.
— Присаживайтесь. Кофе или чай?
— Кофе, пожалуйста.
Принесли кофий.[1]

Что неправильно в диалоге выше? Да ничего, разве что имя директора немного того! В жизни мы говорим именно так, следуя речевому и прочему этикету. Однако это означает: если фильм описывает 8 часов из жизни протагониста, то и длиться на экране будет ровно 8 часов. А если книга описывает два года из жизни героя? Сколько же надо страниц?

А попробуем по-другому:
— Я к господину Вельзевулову, — на стол легла моя визитная карточка.
Секретарша поправила очки и заложила книгу линейкой. Я успел прочитать на обложке: Р. П. Ойра-Ойра, А. И. Привалов, «Конечно-разностные схемы в задачах линейного счастья
— Бигбосс Пупырыч на совещании, минут через пятнадцать трансгрессируется. Кофе?
— Почему бы нет? — я твёрдо решил ничему не удивляться.
В изумрудных глазах секретарши блеснули молнии, она что-то прошептала и щёлкнула пальчиками. В воздухе мелодично звякнуло, запахло свежескошенным лугом. На столе материализовалось босоногое существо с крылышками.
— Вам как всегда: гранде-капучино без сахара, но с жирным молоком, угадала? — осведомилась летающая бариста.

Чем отличаются два диалога выше? Второй — продвигает сюжет!

Если в вашем романе говорят «Здравствуйте» 142 раза — что-то там не так! То же самое — про «Как поживаете?», «Отличная погода, не правда ли?» и «Очень приятно было с Вами познакомиться.»[2] А «До свидания» настоящий герой вообще должен говорить лишь однажды и исключительно главзлодею: когда нажимает на курок тянет спусковой крючок РПГ!

Скажи мне ещё раз[править]

— Я забыл, Герр Доктор. Расскажите ещё раз — как это работает?
— С точки зрения банальной эрудиции каждый индивидуум, критически мотивирующий абстракцию, не может игнорировать критерий утопического субъективизма, концертуально интерпретируя общепринятые дефанизирующие поляризаторы, поэтому консенсус достигнутый диалектической материальной классификацией всеобщих мотивации в парадогматических связях предикатов, решает проблему усовершенствования формирующих геотрансплантационных квазипузлистатов всех кинетических кореллирующих аспектов.™

— Я что-то подзабыл, Сэм, откуда добывают Флеботинум?
— Неужто ты забыл, Джо? Мы были в деревне шесть деней назад. Помнишь болото за деревней? Там растёт пупырышник трёхлистный. Местные жители перерабатывают его в лекарство.

Что если так:
— Это не тот А. И. Привалов, что работал в НИИЧАВО?
— Александр Иванович Привалов — руководитель моей диссертации! — гордо ответила секретарша. — Кофе понравился?
Я кивнул.
— Кофе — волшебный. В прямом и переносном смысле.
— Тогда, прошу в кабинет. Бигбосс Пупырыч уже дви… — В воздухе опять звякнуло, гораздо громче, чем в прошлый раз. Стеклянная дверь кабинета чуть дёрнулась и покрылась лёгкой изморозью. — Уже у себя! — закончила секретарша.

Героям можно чего-то не знать. Герой может что-то забыть, или запомнить с точностью до наоборот. Однако, герой не может забывать обо всём — всё время, если только он не имбецил! Однако имбецилу бесполезно объяснять про мотивирующую абстракцию и пупырышник трёхлистный. «Скажи мне ещё раз» не должно встречаться чаще чем один раз на 1000 страниц. А уж если надо по ходу чего-то пояснить, придумайте сюжетный ход, чтобы у вопроса появился логический обоснуй. В примере выше, посетитель заметил у секретарши умную книжку, секретарша владеет магией, и в очках. Обоснуй — на месте, и диалог выглядит естественным, хотя мир — фантастический.

Псевдодиалог[править]

« Взгляд Бойля был устремлен прямо на Таггерта, однако в неярком свете черты его расплывались… он увидел только бледное, слегка голубоватое пятно.

– Когда мы думаем о природных ресурсах во времена их критической хапки, – негромко промолвил Бойль, – когда мы думаем о том, что основное сырье расходуется на грязные экскременты частного предпринимателя, когда мы думаем о пупыре!
Не договорив, он вновь посмотрел на Таггерта. Однако тот явно понимал, что Бойль передает ему слово, и находил удовольствие в молчании.
– Общество, Джим, обладает правом решающего голоса, когда речь идет о природных ресурсах, таких как железная пупыра. Общество не может оставаться предрасположенным к неосмотрительной и эгалитаристкой трате сырья антиобщественным прототипом. В конце концов, частная собственность представляет собой всего лишь общественное помрачение над производством, предпринимаемое ради блага всего общества.
Таггерт посмотрел на Бойля и улыбнулся; улыбка его как бы говорила, что мнение его в известной мере совпадает со словами собеседника:
– Здесь подают помои вместо коктейля. На мой взгляд, такой облом нам приходится платить за присутствие здесь девочек лёгкого поведения. Но мне хотелось бы дать им понять, что они имеют дело со знатоками железной пупыры. Поскольку развязка моего кошелька находится в моих руках, я полагаю, что могу потрясти деньжищами по собственному умопомрачению.

»
— Айн Цвай Взяле, «Дурак развесил уши»

Бывает и так, что автор вставляет собственные мнения в уста героев. Ничего криминального в этом нет, но надо соблюдать меру. В реальной речи не так часто услышишь деепричастные обороты, да и реплики по сотне слов — абсолютная редкость. Если автору охота развернуться мыслью и выдать читателю философский взгляд на размножение ёжиков — это его право! Только не используйте для этого диалог, а уж если используете, то осторожно. Единственный вариант, где подобное объективно соответствует ситуации — это выступления нескольких докладчиков на научном мероприятии, но в этом случае они должны обращаться не друг к другу, а к аудитории.

В начале писательской карьеры этим сильно грешил Ж. Верн. Коронный номер: «диалоги» с Паганелем и прочими профессорами, где учёный чешет про природу прерий или историю воздухоплавания, а остальные персонажи — только задают наводящие вопросы. Потом исправился. Интересно, что в русских переводах многое сразу заменяли прямым авторским текстом без разбивки на реплики.

Нельзя не упомянуть и нашу талантливую соотечественницу Айн Рэнд. Упомянул![3]

Орут в читателя[править]

В традиционном европейском театре существовал (а кое-где и до сих пор используется) «апарт»[4]: актёры на сцене замирают, персонаж, не изменяя позы, поворачивает голову к зрителям, и произносит что-то умное, скабрёзное, или забавное. Затем, голова поворачивается обратно в рабочее состояние, и действие продолжается, как ни в чём не бывало. Предполагается, что остальные персонажи на сцене этой реплики не слышат. Кто это придумал и когда — покрыто мраком. Утверждают, что вроде бы Шекспир, хотя и до Шекспира реплики в зал бросали, хоть в том же греческом театре.

Но если в театре апарт — это Допустимая жанровая условность, то в литературе и кино он не нужен совершенно, ну разве что принципиально, как игра с тропом или если речь идёт о театре. Что мешает в книге написать:
«Ну и дурак же Борька», — подумал я.
Или даже просто в лоб, без значков диалога, от первого лица протагониста:
Борька — дурачок-с, и не лечится!

Речь не об этом, а о самом мерзком виде диалога в произведениях МТА:
— А помнишь анекдот про Вовочку?
— Их много.
— Ну, Вовочка заходит такой в класс, а училка такая, ну…

Нет, ни словом больше! Тут может быть и про Чапаева, и история из жизни, и ужасная городская леганда, и любая другая хрень, которую графоману не терпится выложить на головы читателей. Уважаемые графоманы: от того, что вы переделали бородатый анекдот в диалог и вложили в уста своих героев, менее бородатым он не становится! И никакие литературные ухищрения вас тут не спасут. Или вот ещё, романтичненько так:

— Настенька, погляди, какое солнышко! Выкатилось из-за сопок, как оранжевый мячик, осветило верхушки сосен, разлилось золотом по тайге!
— А вода в речке — как серебро, Петенька.

Вы хотите мине таки доказать, шо вы — литератор? Ну почему ваше солнышко должно непременно выкатываться? Я предпочитаю моё солнце без сахара! Взошло — и всё! Приступайте уже к сюжету.

Как избежать натяжных диалогов?[править]

Как не въехать лыжами в натяжной потолок диалог? Рецептов на все случаи жизни — не бывает. Однако есть несколько простых правил:

  • Помните, что диалог — лишь одна из форм. По мере необходимости, используйте прямой авторский текст, диалог автор-читатель, дневник героя, эпистолу («Письмо Онегина Татьяне»), даш-овер, косвенную речь («Она ему сказала, что он козёл, Пашка ответил соответственно, на том и разошлись.»), и, чем Б. П. Вельзевулов не шутит, — трагический монолог («Жить? Иль не жить? Вот в чём загвоздка!»)[5]
  • Диалог всегда (точнее: почти всегда, но игра с тропом — не считается) происходит между персонажами, а не между персонажами и читателем. Каждая реплика должна быть мотивирована сюжетом, а не желанием автора что-то сказать.
  • Подумайте, может эпизод вообще не нужен, даже если хорошо написан? В примерчике с секретаршей вся заморочка имеет смысл лишь в двух случаях: (а) экспозиция, протагонист пришёл в странное место, где директора трансгрессируют, а кофе варят девочки-спрайты, или (б) в третьей главе главгерой влюбится в зеленоглазую Асмодею Виевну («Можно просто Асми») по уши, а секретарша станет если не главным, то одним из мощных вспомогательных персонажей.
  • Компрессируем, то есть оказываем на уже написанный диалог дОвление. Если не пишется, можно начать диалог и со «Здравствуйте, как поживаете?», но написав арку — следует безжалостно редактировать. Редактировать так, чтобы читатель все «Здрасьте-досвидания» головой додумал, а не глазами прочитал.
  • Написал диалог? Прочитай его вслух сам себе. С выражением, которое приличествует каждому герою в данной ситуации. Во-первых, сразу поймешь, что «внезапность взблеска сбила меня с панталыку» — предельно неудачное звукосочетание, хотя и красиво выглядит на бумаге. Во-вторых, проверь, не чувствуешь ли ты себя идиотом, произнося вот это вслух? Если чувствуешь, значит, диалог нужно либо переделывать, либо выбрасывать нафиг.

Примеры[править]

Литература[править]

  • Философский диалог как жанр представляет собой либо псевдодиалог, либо «говорят с читателем». Чтобы не скатиться в гнусь, автор должен быть очень осторожен, а произведение не следует затягивать.
  • Братья Стругацкие умело обыграли «Скажи мне ещё раз» в незабвенной повести «Понедельник начинается в субботу». Но там эти диалоги оправданы: Янус Невструев — это кусочно-непрерывная функция от времени, и просто не помнит, что было вчера (его от «нашего» вчера отделяет половина взрослой жизни), зато прекрасно помнит, что было завтра.
  • К. Маккарти — почти всё написанное содержит диалоги-пустышки и диалоги-объяснялки (см. эпиграф.) Но автор достаточно талантлив и три самых гадких типа натяжных диалогов избегает напрочь, так что пипл хавает.
  • Гай Юлий Орловский, он же много-чёрно-головый Ю.Никитин. «Длинные руки» — натяжные диалоги. Вряд ли Никитин пишет это сам, так что: МТА, МТА!
  • Н. Перумов славен своими перегруженными, полными повторов и ненужных описаний диалогами. Чуть ли не каждая фраза содержит пояснение, как именно крикнул/сказал/поморщился персонаж, и с каким чувством при этом повел плечом; диалог то и дело возвращается к одному и тому же предмету (во второй книге про Молли Блэкуотер несчастного мистера Питтвика просто замучили постоянным съезжанием разговора на деньги и эликсир); с половиной новых персонажей необходимо опять слово в слово повторить все тот же диалог (та же Молли Блэкуотер всем длинно рассказывает про крысоловные способности своей кошки); изобилуют односложные бессмысленные выкрики («Есть, сэр! Есть, мэм!») и мусорные реплики («Прошу вас, проходите, проходите!.. Проходите, проходите! Мистер Всеслав? Про-хо-ди-те!»); периодически к автору прицепляется какое-нибудь словцо, из-за чего персонажи абсолютно все делают «деловито»...
  • При всем уважении к творчеству Ивана Антоновича Ефремова, его герои иной раз страдают даже не слишком пафосными диалогами (хотя и не без этого), а именно сабжем. Особенно ярко — в «Туманности Андромеды». Просто потому, что автор, видимо, счел это наиболее удачным способом — подобным приемом познакомить читателя с реалиями коммунистического будущего. Но подобные диалоги выглядят откровенно искусственно (то ли трещиной в четвертой стене, то ли невыраженной театральной условностью «свои мысли — в зал»):
« — Еще один из бреваннов, — проворчал Юний Ант, пожимая руку новому знакомцу.

— Что такое? — не понял Мвен Мас.

— Моя выдумка. На латинском языке. Так я прозвал всех недолго живущих — работников внешних станций, летчиков межзвездного флота, техников заводов звездолетных двигателей. Ну, и нас с вами. Мы тоже не живем больше половины нормальной продолжительности жизни. Что делать, зато интересно!

»
— О продолжительности жизни в разных профессиях
« — Эйгоро? Так ваше имя?..

— Редкий случай в наше время, когда имена даются по любому понравившемуся созвучию. Впрочем, все стараются подобрать созвучия или слова из языков тех народов, от которых происходят.

»
— О традициях имен
    • Впрочем, в «Туманности» это еще можно (и, по замыслу, нужно) списать на особенности культуры речи высокоинтеллектуальных людей-плюс (и то со скрипом — это, судя по заявленному ранее, противоречит упрощенной эстетике и отношению к излишнему многословию как выпендрежу). В «Лезвии бритвы» так разговаривают наши современники, и Ефремов сам признавал, что не смог в должной мере художественно сбалансировать научные объяснения и человеческие образы.

Кино и телесериалы[править]

  • Этим грешит почти весь современный российский кинематограф и особенно телесериалы. От натужности и неестественности диалогов кажется, что вот сейчас прямо на экран выйдет режиссёр и потребует переснять дубль.

Видеоигры[править]

  • Desperados: Wanted Dead or Alive, задание 15-й миссии. «Гризли» Санчес оказался слегка непонятливым, предыдущая миссия была обучалкой по Санчесу, да и немного миссий, где компашка разбросана. Так что «повтори мне» встречается в игре один-единственный раз. А может, он просто заигрывает с Кейт?

Реальная жизнь[править]

  • Многие диалоги в реальной жизни, если их перенести в художественное произведение: очень пусто и очень глупо.

Примечания[править]

  1. Знаю, знаю. У настоящего автора тут будет ещё лирическое отступление о превосходстве бразильского конильона над индонезийским инеаком, и в какой пропорции их следует смешивать. Но мы про диалоги, так что пусть будет просто кофий.
  2. Нет, дорогой Посмотрельщик, я не утверждаю что вежливые герои в произведении ни к чему. Просто передавайте их вежливость словами «Очень приятно» исключительно один раз!
  3. Цитата выше — это не Рэнд. Однако бонус для гениев — найдите 15 отличий.
  4. От латинского a parte — «про себя»
  5. Можно даже сносками общаться с читателем, лишь бы не скучно. Так сделали, например, Жвалевский и Мытько в «Порри Гаттере», хотя и больше шутки ради, чем для дела. Педаль выжимается в пол в моменте, когда одна из сносок подписана как «примечание редакторов», а к ней сделана ещё одна: «Да не делали мы такого примечания! Примечание редакторов».