Ксенофобия и толерантность

Материал из Posmotre.li
Перейти к: навигация, поиск

Ни одна культура не существует без самоидентификации. Есть «мы» и есть некие особенности, отличающие нас от других. И, соответственно, есть «они», у которых есть совсем другие особенности. Некоторым людям удаётся рассматривать человеческое общество с отстранённостью ботаника, изучающего цветы на полянке. Ромашка — белая, фиалка — фиолетовая. Маша — розовая, Вася — голубой (в сексуальном смысле); Петя — красный, Лена — зелёная (в политическом смысле), Миша — коричневый (по цвету кожи). Но большинству людей свойственно воспринимать отличия других от себя более или менее настороженно. Это восприятие находится где-то на шкале от абсолютной толерантности (да, они не такие, как мы, ну и что) до абсолютной ксенофобии (все должны быть такие, как мы, кто не такой — не должен существовать).

Происхождение[править]

Причины весьма банальны, только в рассказах о ксенофобах их предпочитают не вспоминать. Почему в Риме преследовали христиан? Ну, во-первых, их воспринимали как иудеев, как раз таки страдавших ксенофобией (демонстративно отказывались от браков с римлянами) и имевших проблемы с законом (надо молиться императору, какое еще «Да не будет у тебя других богов перед лицом моим»?). Во-вторых, христиане еще и якобы мутили какое-то непонятное колдовство (чудеса), опять же не слишком законное. Вот нам только колдуна-уголовника под боком не хватало. А вдруг порчу наведет? Кто этих сектантов разберет то. При этом, на самом то деле на проблемы христиан с законом смотрели сквозь пальцы. Иначе львы их жрали бы куда чаще.

Почему римляне смотрели на варваров как на существ второго сорта? Причина проста — технологическая пропасть. Когда у тебя осадная башня, а у варвара-кочевника только лук, это повод задуматься. Ну действительно, если варвар — не идиот, чего он не пойдет и не построит нормальный город, в котором будут делать нормальное оружие? При контакте же с превосходящей культурой никакой особой ксенофобии не возникало. Скажем, Япония весьма уважала культуру Китая и с удовольствием таскала ее к себе.

Развитие[править]

В человеческом обществе роль фенотипа, помимо собственно внешности, играет масса дополнительных признаков — язык, одежда, манера поведения, причёска, привычки, питание, религиозные и политические убеждения и т. д. Причём в большинстве человеческих обществ ксенофобия сильнее, чем у популяций животных. Во-первых, ксенофобию, проистекающую из этологической изоляции, всячески подкармливают и усиливают элиты, ибо образ врага — не последний элемент в управлении массами. Готтентотская мораль (во всяком случае, её явная декларация) в большинстве обществ невысоко котируется, а убивать и грабить под лозунгом борьбы с тёмными силами как-то и не зазорно. Во-вторых, конкуренция между человеческими обществами куда как жёстче, чем между популяциями животных. Прецеденты, когда козы сожрали всю траву в регионе, конечно известны, но единичны. А вот государствам людей свойственно расширяться всё больше и больше и стремиться подмять под себя всё, что нужно. И всё, что не нужно, заодно.

Развитие ксенофобии и толерантности в человеческой истории прошло несколько стадий. В совсем древние времена ксенофобия носила преимущественно культурный характер. Древние египтяне, греки, китайцы противопоставляли свою страну или культурный ареал всем остальным — «варварам». Обозначение «не-нас» быстро обрастает негативными оттенками — греческое βάρβαρος начинает использоваться в значении «дикий, скотский», а великий Аристотель сформулировал теорию, согласно которой варвары — прирождённые рабы. Китайское 羌 (цян) также могло обозначать как племена чужаков-некитайцев, так и рабов.

С формированием крупных империй, объединяющих под своей дланью разные культуры и языки и не всегда имеющих возможность ассимилировать покорённые народы в культуру метрополии, растущую роль в качестве критерия ксенофобии начинает играть религия. Конфуций в Китае, Квинт Муций Сцевола и Варрон в Риме позиционировали религиозные церемонии как необходимый элемент обеспечения прочности политического порядка. И императоры, начиная с Нерона, преследовали христиан, а Сунь Цэ, правитель конфуцианского княжества У эпохи Троецарствия, производил казни даосов и разбивал кумирни.

С выходом на сцену универсальных религий — христианства и пришедшего вслед за ним ислама — на сцену вышла религиозная ксенофобия. В культурно-языковом отношении ксенофобия сменилась толерантностью («в Христе нет эллина и иудея» — это как раз об этом). Единоверцев, говорящих на другом языке и носящих другую одежду, могли недолюбливать, но не более того. Зато с родичами-иноверцами[1] резались ожесточённо. Джихады, крестовые походы, конкисты и реконкисты растянулись больше чем на тысячелетие.

Следующий этап связан с появлением национальных государств и соответствующей идеологии, принёсшей с собой религиозную толерантность и национальную ксенофобию. Если в годы Тридцатилетней войны немецкие католики в союзе с испанскими католиками увлечённо резали немецких протестантов, выступавших в союзе с протестантами шведскими, то пару веков спустя немцы (они же «боши», они же «колбасники») ожесточённо рубились с французами (они же «лягушатники»)[2]. Тогда же в компании с национализмом (ксенофобией по национальному признаку) пышным цветом расцвел расизм (ксенофобия по расовому признаку), ибо рост колониальной системы сделал необходимой легитимизацию того факта, что белокожие ведут себя по отношению к чернокожим и желтокожим так, как вести себя по отношению к другим белокожим не принято.

Ну, а XX век стал ренессансом универсальных учений, преимущественно нерелигиозных. Интернациональные концепции коммунизма, социализма, либертарианства, анархизма, консерватизма зашагали по планете, плодя ксенофобию по отношению к политическим противникам («буржуям», «революционным фанатикам», «тоталитаристам», «приспешникам капитала»). Зато национальная и религиозная толерантность зацвели пышным цветом.

В XX веке толерантность из простого состояния, складывающегося после того, как старая ксенофобия сгниёт, уступив место новой, превратилась в форму активной политической деятельности — борьбу за права меньшинств, в т. ч. в форме «положительной дискриминации» (бонусов некогда дискриминируемым). Поскольку любая политическая деятельность неизбежно порождает перекосы (политкорректность и т. д.), это привело к появлению качественно новой формы ксенофобии — антипатии не к определённой группе людей как таковой, а к тем формам, которые принимает борьба за их права.

На фоне больших циклов толерантности и ксенофобии возникали и исчезали более специфические формы ксенофобии:

  • Гендерная ксенофобия, связанная со слабой экономической и социальной ролью женщин до эпохи промышленной революции, уменьшившей потребность в количестве родов и снизившей требования к физическим кондициям работников. Имеет две формы, выражающиеся в убеждённости в неполноценности того или иного пола.
  • Ксенофобия по отношению к инвалидам или обладателям нестандартной внешности.
  • Ксенофобия по отношению к представителям специфических сексуальных ориентаций, связанная преимущественно с религиозными запретами[3].

Ксенофобия в культуре[править]

Ксенофобия играет важнейшую роль в культуре, являясь одним из самых распространённых способов рисования образа врага, построения архитектуры конфликта. Если враг хочет сделать нам плохо — необходимо объяснить читателю/зрителю, почему. Тёмный властелин хочет власти над миром. Удовлетворения жажды разрушения — это понятно, единичный могущественный псих вполне возможен. Но чем руководствуются солдаты его армий? Конечно, это могут быть и простые злобные недоумки (скажем, Вааагх на пару десятков миллионов орков), но подобное проходит скорее по разряду стихийных бедствий. Тут нет места хитрым интригам и шпионским многоходовкам. Скучно…

Если воины Тёмного властелина обмануты пропагандой — им можно раскрыть глаза, с загнанными в армию нуждой и насилием можно договориться, но армия ксенофобов — идеальный противник для построения сюжета. Ксенофобы могут быть умны и изобретательны, они будут драться до конца, и их победа не сулит ничего хорошего побеждённым. Ну и, кроме того, учитывая сколько форм ксенофобии знает земная история, в любую СФК можно органично вписать ксенофобию.

Наиболее яркие примеры ксенофобии в художественных произведениях

Культурно-языковая[править]

  • Случай редкий, ибо само явление изрядно подзабытое. Чаще всего связывается с представителями высокомерных, но не враждебных рас. От эльдаров Вархаммера (именующих людей красивым эльдарским словом «мон-кей») до эльфов Сильванести.

Религиозная[править]

  • Star Wars:
  • Юужань-вонги из далёкой-далёкой галактики. Религиозно мотивированная ксенофобия, ненавидящая всех, не принадлежащих к культу Юн-Юужаня, а особенно — любые проявления механической технологии.
    • Ситхи и джедаи — воистину педаль в пол. Сторонники двух диаметрально противоположных философских учений, за всю долгую историю по нескольку раз едва не истребившие полностью противника, и конца-края этому не видно.
  • Империум человечества из Вархаммер 40000. Один из лозунгов Империума — «Убей мутанта. Сожги еретика. Очисти нечистое[4]». И всё это — во имя Бога. Бога-императора.
    • Справедливости ради стоит отметить, что, во-первых, мутанты и демоны из мира Варахммера — не сахар, и их превентивное убиение может сохранить немало жизней. А во-вторых, следует разделять слова и дела. Мутанты — псайкеры, навигаторы, да и просто зверолюди служат Империуму, а инквизитор, призывающий демонов для борьбы с врагами Империума — явление редкое, но отнюдь не единичное.

Расовая и этническая[править]

Явление столь массовое, что ему посвящена отдельная статья.

  • Педаль в пол — Некроны четвёртой версии правил Вархаммера. Разумные машины, стремящиеся убить любую органическую жизнь, ибо считают её болезнью на теле Вселенной.
  • «Хроники Эрикезе» Муркока, в которых главный герой сперва успешно участвует в геноциде расы Элдренов людьми, а потом переходит на сторону противника и устраивает полный геноцид человечества. Впрочем, конфликт старой и молодой рас с обоюдной ксенофобией — распространённый сюжет в мультиверсуме Вечного героя.
  • Ксенофобия по отношению к нечеловеческим расам активно продвигается в Империи Палпатина.

Политическая[править]

  • «Хроники странного королевства» — длившаяся больше десятилетия кровавая баня в Мистралии, когда сторонники разных партий увлечённо выпускали друг другу кишки.
  • Забавный пример — в цикле Д. Вебера о мире Хонор Харрингтон. В конфликте республики Хевен и королевства Мантикора Солнечная лига явно симпатизирует Хевену. И неважно, что Хевен успешно переплюнул опыт тоталитарных режимов Старой Земли, формально он — республика, а не тоталитарная монархия.

Идеологическая ксенофобия[править]

  • S.T.A.L.K.E.R. — группировки «Долг» и «Свобода». Первые — военизированная группа, поощряющая самоотверженность и честь, считающая Зону опасным местом, которое нужно непременно уничтожить, и тогда будет хорошо. Вторые — анархисты, сторонники максимальной личностной свободы (даже подчиняются кому-то не как долговцы, по званиям, а из уважения к умениям лидера) и дружбы, считающие что Зона должна быть поставлена на службу человечеству. Долговцы считают свободовцев прокурившими мозги наркоманами, не видящими очевидной опасности, а свободные должан — упоротыми вояками, которые в упор не видят пользу для научно-технического прогресса. Друг друга принципиально ненавидят и объединяются только перед лицом особого зла, вроде фанатиков-монолитовцев. И то не всегда.
    • И что самое забавное (как и почти в любом идеологическом конфликте, не только здесь), что отчасти правы обе стороны. Глупо отрицать пользу артефактов — среди них есть исцеляющие от неизлечимых болезней, вечные двигатели или источники энергии и прочие интересные штуки. Только ради них кто-то в Зону вообще и лезет. С другой стороны, так же глупо отрицать наличие мутантов, каждый первый из которых жаждет закусить человечинкой[5], и аномалий, изощрённо пустивших на фарш не одну сотню людей. И, естественно, свободовцы вполне себе уважают хорошо поохотиться, а долговцы не отказываются от ношения артефактов.
    • Впрочем, в Зове Припяти есть вариант концовки, в которой многие бойцы уходят из обеих группировок, потому что устали от этой войны. Поэтому в фанатском сообществе он часто считается самым «хорошим» из трех имеющихся.

Толерантность и борьба с ксенофобией в культуре[править]

В тех случаях, когда ксенофобия является не одной из многих особенностей мерзкопакостного врага и не поверхностно упомянутым начале книги поводом для войны, после чего начинается махание кулаками, а центром конфликта, важную роль в борьбе с ней начинает играть толерантность. Толерантность является способом перетянуть на свою сторону нейтралов (или, по меньшей мере, обеспечить сохранение ими нейтральной позиции).

  • Яркий пример — Пожиратели Смерти в цикле о Гарри Поттере, расовые ксенофобы, проповедующие превосходство чистокровных магов над полукровками и тем более магглорождёнными и магглами.
    • В том же цикле о Гарри Поттере мы встречаемся и с примером борьбы за права меньшинств — развёрнутой Гермионой борьбой за права домовых эльфов. Правда, представлена скорее в осуждающе-юмористическом ключе, по принципу «дело, конечно, благое, но реализация пикси на смех».
  • Сюжеты ксенофобии и толерантности активно обыгрываются у Лукьяненко в Геноме (причём сразу нескольких видов — по отношению к генетически модифицированным людям, гомосексуалистам, нечеловеческим расам).
  • «Сага о Форкосиганах» — большое разнообразие ксенофобий и толерантностей. Пожалуй, самая экзотическая — общество, состоящее исключительно из мужчин.
  • Достаточно широко распространён и вариант опровержения устойчивых стереотипов жанра или реалий мира другого автора (Мелькор был хороший, Тьма не есть зло), в частности многочисленные произведения про романтичных и милых вампиров, страдающих от людской жестокости.

Отсутствие толерантности/ксенофобии в культуре[править]

Авторам, особенно МТА, свойственно переносить на описываемые ими миры свойства современной им Земли. Поэтому неудивительно, что в чисто средневековых мирах зачастую царит трогательная религиозная толерантность на фоне увлечённой резни по национальному признаку. Хотя в реальном средневековье ситуация больше походила на обратную.

И не только у МТА. В том же «Трудно быть богом» Стругацких соседствуют «три официальные церкви империи» и оголтелый национализм. «Что же касается Гура Сочинителя, то после беседы в кабинете дона Рэбы он понял, что Арканарский принц не мог полюбить вражеское отродье».

Бывает, впрочем, что в произведении присутствует обоснуй. Вполне естественно, что в мире Дельта, где Сила мага, Вера мистика или Луч алхимика способны на многое независимо от пола их носителя, существуют чародейки и воительницы, а гендерные стереотипы распространяются исключительно на простолюдинок.

Примечания[править]

  1. Представители разных ветвей христианства тоже относились друг к другу как к иноверцам.
  2. К вопросу о еде, как элементе самоидентификации.
  3. Хотя в атеистическом Советском Союзе статья за мужеложество тоже была…
  4. Естественно, очищать нечистое предполагается путём уничтожения.
  5. В играх. В книгах есть исключения.