Ксенофобия и толерантность

Материал из Posmotre.li
Перейти к: навигация, поиск

Ни одна культура не существует без самоидентификации. Есть «мы» и есть некие особенности, отличающие нас от других. И, соответственно, есть «они», у которых есть совсем другие особенности. Некоторым людям удаётся рассматривать человеческое общество с отстранённостью ботаника, изучающего цветы на полянке. Ромашка — белая, фиалка — фиолетовая. Маша — розовая, Вася — голубой (в сексуальном смысле); Петя — красный, Лена — зелёная (в политическом смысле), Миша — коричневый (по цвету кожи). Но большинству людей свойственно воспринимать отличия других от себя более или менее настороженно. Это восприятие находится где-то на шкале от абсолютной толерантности (да, они не такие, как мы, ну и что) до абсолютной ксенофобии (все должны быть такие, как мы, кто не такой — не должен существовать).

Содержание

[править] Происхождение

Большинству биологических видов свойственна этологическая изоляция — как минимум неприятие, отчуждение, а как максимум — агрессия по отношению к близким видам и подвидам, носителям сходного, но не тождественного генотипа (и, соответственно, близкого, но отличающегося фенотипа). Проявлением этого является, в частности, феномен зловещей долины. Причин для этого много — от низкой жизнеспособности межвидовых гибридов до возможного переноса заболеваний, от которых у данной популяции нет антител, представителями других популяций. И именно это является одной из основных причин ксенофобии.

[править] Развитие

В человеческом обществе роль фенотипа, помимо собственно внешности, играет масса дополнительных признаков — язык, одежда, манера поведения, причёска, привычки, питание, религиозные и политические убеждения и т. д. Причём в большинстве человеческих обществ ксенофобия сильнее, чем у популяций животных. Во-первых, ксенофобию, проистекающую из этологической изоляции, всячески подкармливают и усиливают элиты, ибо образ врага — не последний элемент в управлении массами. Готтентотская мораль (во всяком случае, её явная декларация) в большинстве обществ невысоко котируется, а убивать и грабить под лозунгом борьбы с тёмными силами как-то и не зазорно. Во-вторых, конкуренция между человеческими обществами куда как жёстче, чем между популяциями животных. Прецеденты, когда козы сожрали всю траву в регионе, конечно известны, но единичны. А вот государствам людей свойственно расширяться всё больше и больше и стремиться подмять под себя всё, что нужно. И всё, что не нужно, заодно.

Развитие ксенофобии и толерантности в человеческой истории прошло несколько стадий. В совсем древние времена ксенофобия носила преимущественно культурный характер. Древние египтяне, греки, китайцы противопоставляли свою страну или культурный ареал всем остальным — «варварам». Обозначение «не-нас» быстро обрастает негативными оттенками — греческое βάρβαρος начинает использоваться в значении «дикий, скотский», а великий Аристотель сформулировал теорию, согласно которой варвары — прирождённые рабы. Китайское 羌 (цян) также могло обозначать как племена чужаков-некитайцев, так и рабов.

С формированием крупных империй, объединяющих под своей дланью разные культуры и языки и не всегда имеющих возможность ассимилировать покорённые народы в культуру метрополии, растущую роль в качестве критерия ксенофобии начинает играть религия. Конфуций в Китае, Квинт Муций Сцевола и Варрон в Риме позиционировали религиозные церемонии как необходимый элемент обеспечения прочности политического порядка. И императоры, начиная с Нерона, преследовали христиан, а Сунь Цэ, правитель конфуцианского княжества У эпохи Троецарствия, производил казни даосов и разбивал кумирни.

С выходом на сцену универсальных религий — христианства и пришедшего вслед за ним ислама — на сцену вышла религиозная ксенофобия. В культурно-языковом отношении ксенофобия сменилась толерантностью («в Христе нет эллина и иудея» — это как раз об этом). Единоверцев, говорящих на другом языке и носящих другую одежду, могли недолюбливать, но не более того. Зато с родичами-иноверцами[1] резались ожесточённо. Джихады, крестовые походы, конкисты и реконкисты растянулись больше чем на тысячелетие.

Следующий этап связан с появлением национальных государств и соответствующей идеологии, принёсшей с собой религиозную толерантность и национальную ксенофобию. Если в годы Тридцатилетней войны немецкие католики в союзе с испанскими католиками увлечённо резали немецких протестантов, выступавших в союзе с протестантами шведскими, то пару веков спустя немцы (они же «боши», они же «колбасники») ожесточённо рубились с французами (они же «лягушатники»)[2]. Тогда же в компании с национализмом (ксенофобией по национальному признаку) пышным цветом расцвел расизм (ксенофобия по расовому признаку), ибо рост колониальной системы сделал необходимой легитимизацию того факта, что белокожие ведут себя по отношению к чернокожим и желтокожим так, как вести себя по отношению к другим белокожим не принято.

Ну, а XX век стал ренессансом универсальных учений, преимущественно нерелигиозных. Интернациональные концепции коммунизма, социализма, либертарианства, анархизма, консерватизма зашагали по планете, плодя ксенофобию по отношению к политическим противникам («буржуям», «революционным фанатикам», «тоталитаристам», «приспешникам капитала»). Зато национальная и религиозная толерантность зацвели пышным цветом.

В XX веке толерантность из простого состояния, складывающегося после того, как старая ксенофобия сгниёт, уступив место новой, превратилась в форму активной политической деятельности — борьбу за права меньшинств, в т. ч. в форме «положительной дискриминации» (бонусов некогда дискриминируемым). Поскольку любая политическая деятельность неизбежно порождает перекосы (политкорректность и т. д.), это привело к появлению качественно новой формы ксенофобии — антипатии не к определённой группе людей как таковой, а к тем формам, которые принимает борьба за их права.

На фоне больших циклов толерантности и ксенофобии возникали и исчезали более специфические формы ксенофобии:

[править] Ксенофобия в культуре

Ксенофобия играет важнейшую роль в культуре, являясь одним из самых распространённых способов рисования образа врага, построения архитектуры конфликта. Если враг хочет сделать нам плохо — необходимо объяснить читателю/зрителю, почему. Тёмный властелин хочет власти над миром. Удовлетворения жажды разрушения — это понятно, единичный могущественный псих вполне возможен. Но чем руководствуются солдаты его армий? Конечно, это могут быть и простые злобные недоумки (скажем, Вааргх на пару десятков миллионов орков), но подобное проходит скорее по разряду стихийных бедствий. Тут нет места хитрым интригам и шпионским многоходовкам. Скучно…

Если воины Тёмного властелина обмануты пропагандой — им можно раскрыть глаза, с загнанными в армию нуждой и насилием можно договориться, но армия ксенофобов — идеальный противник для построения сюжета. Ксенофобы могут быть умны и изобретательны, они будут драться до конца, и их победа не сулит ничего хорошего побеждённым. Ну и, кроме того, учитывая сколько форм ксенофобии знает земная история, в любую СФК можно органично вписать ксенофобию.

Наиболее яркие примеры ксенофобии в художественных произведениях:

[править] Толерантность и борьба с ксенофобией в культуре

В тех случаях, когда ксенофобия является не одной из многих особенностей мерзкопакостного врага и не поверхностно упомянутым начале книги поводом для войны, после чего начинается махание кулаками, а центром конфликта, важную роль в борьбе с ней начинает играть толерантность. Толерантность является способом перетянуть на свою сторону нейтралов (или, по меньшей мере, обеспечить сохранение ими нейтральной позиции).

[править] Отсутствие толерантности/ксенофобии в культуре

Авторам, особенно МТА, свойственно переносить на описываемые ими миры свойства современной им Земли. Поэтому неудивительно, что в чисто средневековых мирах зачастую царит трогательная религиозная толерантность на фоне увлечённой резни по национальному признаку.

И не только у МТА. В том же «Трудно быть богом» Стругацких соседствуют «три официальные церкви империи» и оголтелый национализм. «Что же касается Гура Сочинителя, то после беседы в кабинете дона Рэбы он понял, что Арканарский принц не мог полюбить вражеское отродье».

Бывает, впрочем, что в произведении присутствует обоснуй. Вполне естественно, что в мире Дельта, где Сила мага, Вера мистика или Луч алхимика способны на многое независимо от пола их носителя, существуют чародейки и воительницы, а гендерные стереотипы распространяются исключительно на простолюдинок.

[править] Примечания

  1. Представители разных ветвей христианства тоже относились друг к другу как к иноверцам.
  2. К вопросу о еде, как элементе самоидентификации.
  3. Хотя в атеистическом Советском Союзе статья за мужеложество тоже была…
  4. Естественно, очищать нечистое предполагается путём уничтожения.
  5. В играх. В книгах есть исключения.
Личные инструменты
Пространства имён
Варианты
Действия
Навигация
Инструменты