Ботать по фене

Материал из Posmotre.li
Перейти к: навигация, поиск
« — Так ты по фене ботаешь?
— Ботаю. Изо всех сил ботаю.
— А по-рыбьи чирикаешь?
— Чирикаю.
— Врёшь, скворец! На бугая берёшь! Порожняк гоняешь! Лапшу на уши двигаешь!
— Не двигаю, не двигаю я лапшу! — закричал Вася, потому что увидел, что Пахан сунул руку в карман, в котором тяжело болтался пистолет. (…)
— Феню не знаешь, — сказал Пахан и покачал квадратною будкой. — Ну скажи, что такое «бимбар»?
— Так вот же он, бимбар. Вот он! — И Вася вынул из кармана часы.
»
— Юрий Коваль, «Куролесов и Матрос подключаются, или Промах гражданина Лошакова»

Криминальный сленг, или воровское арго — особая манера выражаться, присущая преступникам и прочим незаконопослушным людям. В русском языке существует в двух разновидностях: «феня» (или «музыка») и гопницкий сленг.

Феня[править]

У классического криминального жаргона, как и положено по законам жанра, двое родителей.

По материнской линии его можно произвести от «офенского языка», профессионального жаргона офеней, коробейников. Жаргон у них был собственным и тайным: как говорится, в лесу и у деревьев могут быть уши, и болтать о том, насколько прибыльным оказался выход — вполне потянет на Анк-Морпоркское самоубийство. Приходилось шифроваться. Позже, когда торговля «красными» мануфактурными товарами начала уплывать из рук офеней к более организованным продавцам, офени постепенно криминализуются, а их тайный язык становится криминальным «тайным» языком, основные функции которого — сокрытие информации от случайного слушателя и идентификация своих. Из языка офеней до нас дошли слова «лох» (из языка поморов, в изначальном значении «неповоротливая рыба, которую легко добывать острогой»), «бухать», «хилять» (в значении «идти»), «петрить» (в форме «допетрить»), «мастырить», и другие.

Вторым родителем можно назвать неповторимый одесский говор — корни и структура фразы русского, украинского, греческого, идиша, венгерского и вообще откуда попало, русская грамматика. Цели те же — опознавать своих и шифроваться от случайных прохожих. Из Одессы пришли «блат» (от немецкого «записка»), «фраер» («жених», из классической аферы), «шухер» и множество идиом.

По мере распространения одесского криминала на север произошло слияние и взаимопроникновение этих двух жаргонов, в итоге и сформировавшее ту самую «блатную музыку» второй четверти XX века. «Текучка» была весьма серьёзной: криминал отвечал на попытки органов правопорядка изучить жаргон, чтобы внедрять своих людей; по рассказам Варлама Шаламова, за десять лет сменялась заметная часть повседневного лексикона.

NB: в речи реальных воров феня занимала гораздо меньше места, чем в речи воров литературных.

Гопницкий сленг[править]

Куда более примитивный сленг с кусочками фени, кусочками мата[1] и устойчивыми конструкциями, употребляемыми без изменения и переосмысления. Своего рода упрощённая феня для позёров, не осиливших настоящую. Употребляется гопниками — представителями специфической околоблатной[2] субкультуры мелких уличных грабителей. Типичный пример гопницкого сленга: «Э, поцык, сюда иди, поговорить надо!.. Чо сказал, нах? Ты чо такой дерзкий, ёпта?» (перевода не требует).

Вымышленные примеры[править]

Литература[править]

Русскоязычная[править]

« — Выстребаны обстряхнутся, — говорил он [Вага], — и дутой чернушенькой объятно хлюпнут по маргазам. Это уже двадцать длинных хохарей. Марко было бы тукнуть по пестрякам. Да хохари облыго ружуют. На том и покалим сростень. Это наш примар…
Дон Рэба пощупал бритый подбородок.
— Студно туково, — задумчиво сказал он.
Вага пожал плечами.
— Таков наш примар. С нами габузиться для вашего оглода не сростно. По габарям?
— По габарям, — решительно сказал министр охраны короны.
— И пей круг, — произнес Вага, поднимаясь.
»
— А. и Б. Стругацкие, «Трудно быть богом»

Борис Стругацкий так перевёл это на общепонятный язык по просьбе румынского переводчика книги:

« ВАГА: Мои ребята подготовятся и [поздней] ночью [сильно] ударят по штурмовикам. Это — двадцать отборных моих сотен. Хорошо было бы ударить и по дворцовой страже. Но мои ребята на это не согласятся. Таким вот образом давайте и договоримся. Это — наши условия.
РЭБА: Не слишком-то это для нас выгодно.
ВАГА: Именно таковы наши условия. Вам с нами ссориться, вроде бы, ни к чему. По рукам?
РЭБА: По рукам.
ВАГА: Ну вот и славно.
»
— Из письма Бориса Стругацкого

Надо полагать, «оглод» — это «кодла, шобла» (т. е. группировка), а «ружевать» — то же, что на реальной фене называется «менжеваться» (т. е. «отказываться от чего-либо, поскольку это представляется слишком опасным и не способным окупиться»).

«Студно», по всей видимости, означает «довольно-таки», а «туково» — «невыгодно, неприятно» (поскольку «тукнуть» — «ударить», наш (цензурный) аналог был бы «хреново» и «хренакнуть», соответственно). Ну а «облыго», очевидно, происходит от «облыжно», т. е. в данном контексте — всей массой, без исключений.

  • В «Свароге» Александра Бушкова это называется «тарабарская музыка». «Хысь, кутявый, а не чумаришь на бутяку налететь?» (перевод на наш жаргон: «Слышь, борзый, а не ссыкотно тяжкую ответку огрести?»). «А в скамейку поиграем? — Только если столяром и со своим рубанком!» (перевод на наш жаргон: «А петушком моим будешь? — Не прокатит; вот глиномесом — другое дело»).
  • Весьма доставляющий пример в романе Г. Л. Олди «Приют героев», где обер-квизитор Бдительного Приказа барон Конрад фон Шмуц несмотря на свою рафинированную дворянскую правильность, работая под личиной подгулявшего матроса и напоровшись на местных бандитов, обнаруживает виртуозное владение уголовной «кафкой»: «Зырь, на тощий храп себе ляпцун не отменжуй, лафер! За „плывуна“ вкручу на семь румбов под килькой! Захарили, уроборосы? Нараз какой болт стукнет в косяк, нараз и вкручу по самые фейцы!»
  • Детская книга Юрия Коваля из цикла о Васе Куролесове — см. эпиграф. Тема подана сгущённо, сатирически-пародийно.
  • О. Громыко, «Год крысы» — Жар, перебравшись в город, становится вором и набирается воровских словечек, которые потом часто вставляет в свою речь.
  • Фима Жиганец, он же Александр Сидоров, «Мой дядя, честный вор в законе…». «Переводы» классики на блатной жаргон. Что характерно, автор — не старый вор в законе, а профессиональный филолог.
  • Б. Сапожников, «Наука побеждать» — для уголовников в одной из глав автор не поленился сочинить феню в стиле XIX века: «Кивер при хрустах. Потрошим?»
  • «Юбер аллес» Харитонова и Нестеренко. В здешнем мире феня это смесь английских и китайских слов (обе страны являются недружественными Райху и странам Райхсраума, а их языки недолюбливают), при этом произносимых на дойчский манер (лингва франка Европы): «Хейке фирстовый. Все, как агредали. Только ты сперва чени пошовь. Ундерштанд, гуй?» («Наркотик первосортный. Все, как договоривались. Только ты сперва деньги покажи. Понял, парень?»)
  • Малоизвестный — а ныне совершенно забытый — советский поэт Геннадий Касмынин отличался страстью добавлять в свои стихи «криминальные» образы и словечки («В свои права вступает март. Апрель — как вор в законе, И льдины стаей битых карт Разбросаны в затоне»). Известный пересмешник Александр Иванов написал на него пародию, заканчивавшуюся так: «И вот уже сидит поэт… И ботает по фене».
  • «Сегодня, мама!» Сергея Лукьяненко и Юлия Буркина — переводчик Смолянин. Он добавлял в словарный запас всё, что находил по-русски, не заботясь о том, какой это социолект, и думает, что это нормальный русский язык — примерно как у Жюля Верна Паганель выучил португальский, думая, что это испанский.
« Эй, малолетки, шевелитесь чуть-чуть! Из-за вас торжественную церемонию задерживают! Вся шобла ждёт! Освобождайте толчки! »
— Смолянин пытается изъясняться по-русски
    • В третьей части «Царь, царевич, король, королевич» попытка Смолянина побеседовать на привычном ему языке с милиционерами навлекла на голову героев кучу неприятностей.

На других языках[править]

  • «Свой среди воров» Хьюлика. Место действия — криминальное дно фентезийной страны, встречаются лишь специфические термины. Тайным языком и не пахнет.
  • В произведениях Майкла Муркока о принце Элрике Мелнибонэйском на криминальном «секретном арго» разговаривают жители города воров Надсокор.
  • «Ночная стража» — капрал Шнобби Шноббс начинал как вор и в совершенстве знает криминальный сленг Анк-Морпорка.

Кино[править]

  • Тема раскрыта в советском фильме «Джентльмены удачи». Режиссёр фильма Александр Серый в своё время отбыл срок в местах заключения. Поначалу он хотел использовать настоящую феню из реальной жизни, но воспротивилась и цензура, и лично Г. Н. Данелия (тот самый) — художественный руководитель фильма и один из авторов сценария, — чтобы не популяризировать реальный уголовный сленг. Тогда авторы выдумали свой собственный, но массовый зритель воспринял его как настоящий.
    • Среди выдуманных псевдоуголовных словечек проскакивают и отдельные элементы настоящей фени — например, «гоп-стоп» (ограбление), «толкать фуфло» (лгать), «шухер» (тревога). Последний термин, правда, на момент съёмок фильма уже вышел из активного словаря преступников[3]. С фитильком — «петух», ибо не простой, а «гамбургский». В Гамбурге действительно много борделей, и во многих из них желающие могут за разумную плату получить не девушку, а юношу. Но само выражение — несомненная импровизация Трошкина.
  • Фильм «Беспредел», несмотря на жёсткий реализм и звериную серьёзность, популяризировал ряд блатных фраз в сетевой культуре (в основном используются с целью троллинга).

Видеоигры и настольные игры[править]

  • В Dungeons & Dragons, а особенно в Planescape: Torment, присутствует Thieves' Cant — аналог нашей фени, криминальный сленг, предназначенный для шифровки от законопослушных жителей. Да и вообще любят там шкатулкой греметь.
    • Baldur's Gate — в первой части есть ряд воровских квестов, получить которые можно только имея чистого вора в команде. (Дуал или мультикласс не подойдут.) В этом случае он заговорит с квестодателем на воровском жаргоне, иначе тот не станет с нами разговаривать.
  • В World of Warcraft присутствует Gutterspeak — язык криминальных кругов Лордерона, ставший позже языком нежити.

Реальная жизнь[править]

  • Реальный случай: интеллигента, сидящего на зоне, зэки попросили «рассказать рОман», и в качестве «рОмана» он использует шекспировского «Короля Лира». Зэки внимательно слушают, их захватил сюжет. Рассказчик: «А среди помощников короля был Кент…». Воровской авторитет: «Чей кент?».

Примечания[править]

  1. Для тех, кто кто забыл — у блатных любые ругательства с сексуальным подтекстом под строгим запретом. За такие оскорбления, даже прознесённые вроде бы «в воздух», по их мнению, спрашивать для воровской чести совершенно необходимо.
  2. Некоторые братки и даже воры в законе сами начинали как гопники, но все же настоящие блатные смотрят на шпану с большой долей иронии
  3. Но остался в речи малолетней шпаны 1960-70-х годов. Позже этот термин словно бы пережил второе рождение: его начали употреблять как «культовое словцо из старой фени» — не исключено, что именно благодаря фильму.