Большое космическое путешествие

Материал из Posmotre.li
Перейти к: навигация, поиск
Постер фильма
«Большое космическое путешествие» — советский фильм 1974 года (премьерный показ состоялся в 1975), снятый Валентином Селивановым по мотивам пьесы Сергея Михалкова «Первая тройка или Год 2001-й…» по написанному в соавторстве с ним же сценарию. Считается классикой советской детско-подростковой кинофантастики. Более всего известен шедевральным саундтреком Алексея Рыбникова[1], а также укравшей всё шоу красивой девочкой (Мила Берлинская) на главной роли.

У зрителей семидесятых и восьмидесятых годов «Путешествие» часто ассоциируется с известными фильмами Ричарда Викторова — дилогией «Москва — Кассиопея» (1973) и «Отроки во Вселенной» (1974), а также «Через тернии к звёздам» (1980). Первые два снимались в то же время и используют очень похожие визуальные решения, а в последнем тоже был звездолёт «Астра» и музыку тоже писал Рыбников. Однако это совсем другое кино, а «Через тернии…» к тому же кино совсем не детское.

Сюжет[править]

К началу XXI века человечество так и не придумало тирьямпампацию (хотя искусственную гравитацию вроде бы осилило), и в сколько-нибудь обозримом будущем никаких прорывов на этот счёт тоже пока не просматривается. Но путешествовать в космосе хочется, очень хочется.

Поскольку полёты на релятивистских скоростях занимают уйму времени, возникает идея включать в состав экипажей детей и подростков. Проверить её можно только экспериментально, и вот пожалуйста: объявляется отборочный конкурс, среди неисчислимого множества кандидатов выбираются трое (два мальчика и девочка). С большим скрипом уговариваются родители и родственники, троица избранных проходит надлежащее обучение и тренировки. В назначенное время с Земли стартует космический корабль «Астра» (в пьесе заявлен полёт до Марса, в фильме цель конкретно не называется), экипаж — трое подростков и взрослый капитан.

Старт, похоже, состоялся под какой-то несчастливой звездой. Сначала заболевает и закрывается в изоляторе капитан, потом неполадки на корабле, потом внешние обстоятельства, из-за которых корабль чуть не гибнет. Потом «Астра» принимает сигнал бедствия с космической станции, стыкуется с ней, и весь её подростковый экипаж, пытаясь выяснить чего здесь не так, постепенно попадает в ловушку и оказывается запертым в холодильнике.

Выход из ловушки всё же удаётся найти. Пролезши через всякие технические коридоры и туннели, подростки обнаруживают себя… на Земле. Весь полёт был лишь имитацией на тренажёре, чистым экспериментом. Однако встречают их как настоящих космонавтов, со всеми почестями. Далее следует разъяснительная беседа и финальная сцена с намёком на то, что через некоторое время эти трое всё же полетели в космос по-настоящему.

Персонажи[править]

Федя Дружинин — командир тройки космонавтов-подростков, после «болезни» Калиновского де-факто ставший капитаном «Астры». На этом посту проявил себя далеко не блестяще (примеры см. ниже). По стечению обстоятельств знал, что происходящее является имитацией, но чистоты эксперимента не нарушил и другим ничего не сказал. Любит говорить цитатами из книг, причём частенько их перевирает, а то и сам придумывает псевдоцитаты под обстоятельства.

Первые чувства как есть
Саша Иваненко (в пьесе Вадим Гонтарев) — член подросткового экипажа «Астры», просто хороший мальчик. Имеет прямые руки из нужного места, увлекается картингом, делает успехи. Флэшбэки и вставные эпизоды недвусмысленно намекают, что испытывает к Свете гораздо более чем товарищеские чувства… причём взаимно. Поначалу слегка конфликтует из-за этого с Федей, который по его мнению относится к Свете недостаточно рыцарственно.

Света Ишенова (в пьесе Наташа Печатникова) — сердце группы. Красавица, спортсменка и танцовщица, обладательница бездонных глаз. Украла всё шоу. Объект первых воздыханий Саши, к которому явно и сама неровно дышит.

Егор Калиновский — взрослый профессиональный космонавт (судя по делаемым им записям, на самом деле может быть отыгрывающим эту роль психологом), номинально капитан «Астры». Любитель кактусов. Бóльшую часть «полёта» изображал больного, «сидел в изоляторе» и помогал младшим членам экипажа разве что моральной поддержкой и советами самого общего плана. Своей предстартовой просьбой к Феде принести забытую пилотку нечаянно спалил перед ним весь эксперимент. Впрочем, Федя честно держал язык за зубами.

Что здесь есть[править]

  • Всё было розыгрышем — собственно, фильм как раз об этом. Юные герои, когда это понимают, реагируют скорее на грани «всё было обманом», но потом довольно быстро осознают. А вот у тогдашних юных зрителей обида за героев сохранялась гораздо дольше.
  • Затмить адаптацией — пьеса Михалкова «Первая тройка или Год 2001-й…» была опубликована в массовом журнале «Пионер» (№ 1 за 1970 год), и читало её не так уж мало народу. Но многие ли из читавших помнили её хотя бы в 1975 году, когда вышел фильм? Сегодня тем более почти не помнят. В отличие от фильма.
  • Наше время + 20 — почти буквально. События происходят через 30 лет после выхода пьесы и через 26 лет после выхода фильма. При этом повседневные реалии советской жизни Михалков без малейших изменений взял из 1960-х годов. Сцена, в которой на собеседование с юными космонавтами является представитель горкома комсомола и требует от них, чтобы они отвезли героическим покорителям Марса на этот самый Марс почётные грамоты и наградные значки, вызывает сильное желание закрыться фэйспалмом и рыдать от смеха… а ведь на полном серьёзе написано! В фильме, к счастью, подобной клюквы нет. (Пьеса писалась к 1970 году, когда отмечалось столетие со дня рождения В. Ленина, и не исключено, что именно ради этого и писалась. Отсюда и обилие в ней пропагандистских агиток. Над фильмом же никакие юбилеи не довлели.)
  • Коронная фраза — «чао-какао!» же!
  • Цитата-бастард — ушедшая в народ Федина фраза «Спокойно, Маша, я Дубровский!», которая в соответствующем романе Пушкина отсутствует. В его экранизациях, выходивших до 1974 года, вроде бы тоже.
  • Корабельный кот — экипаж обнаруживают на борту «Астры» котёнка. Казалось бы, мощный намёк на нереальность происходящего[2], но почему-то никому из подростков в голову не приходят очевидные вопросы: как животное перенесло стартовые перегрузки? Где, пардон, несколько дней отправляло естественные надобности и почему в замкнутой корабельной атмосфере это не было замечено?
  • Камео — консультировавший пьесу и фильм Алексей Леонов исполняет роль самого себя в небольшом финальном эпизоде. При этом он обращается не столько к героям фильма, сколько в четвёртую стену к зрителям.
  • Перекличка — сейчас уже трудно сказать, связано ли название пьесы с романом Артура Кларка «Космическая одиссея 2001» (1968): его русский перевод был опубликован в 1970 после пьесы, но вышеупомянутый Леонов был знаком с Кларком лично и этот роман хорошо знал. А вот эпизод фильма, в котором Света посредством отвёртки объясняет бортовому компьютеру станции, что он неправ, совершенно точно перекликается с романом и его экранизацией. (В пьесе такого эпизода нет.)
  • Флэшфорвард — в финальной сцене Леонов работает над картиной, изображающей стыковку «Союз-Аполлон». Этот полёт состоялся только через год после съёмок, но он тогда уже активно готовился, и сам Леонов был одним из его участников.
  • Старше, чем выглядит — в пьесе используется неоднократно. Собственно, пьеса начинается с того, что товарищи Феди принимают его бабушку за его маму. (Федя в ужасе: сейчас бабушка рассердится, и шиш он получит вместо разрешения на полёт! Наивный мальчик: это какая же женщина рассердится на недооценку её возраста, тем более детьми, которые в данной ситуации уж точно не лгут и не лицемерят…) Далее там 110-летний академик торопится на тренировку по теннису… в общем, успехи советской медицины во все поля. В фильме не обыграно.
  • Датировка по электронике — прямо-таки эталон для палаты мер и весов. Фильм снимался в 1970-х годах, и как создатели показали в нём компьютеры начала XXI века? Здоровенный мэйнфрейм, огромная панель с кучей мигающих лампочек, кнопок и тумблеров. Крутятся бобины с магнитной лентой. Результаты расчётов выдаются на перфоленте, которую герои читают на глазок! Зато есть голосовой интерфейс и распознавание речи с искусственным интеллектом. Монитор и клавиатура? Нет, не слышали. Впрочем, предъявлять создателям фильма претензии нельзя: желающие могут сами посмотреть на бортовую электронику тогдашних космических кораблей.
  • Подростковая любовь — Света и Саша. Очень светлые и романтичные сцены, правда.
  • Что за фигня, герой? — налицо критическая ситуация, корабль по всем расчётам вот-вот пойдёт вразнос, и непосредственные ощущения это вполне подтверждают. И как в этой ситуации действует капитан Федя? Говорит своему экипажу: «А, делайте что хотите…»
  • Бросить командование ради абордажа — именно так поступает Федя. Оставляет «Астру», капитаном которой в данный момент является, и первым лично идёт смотреть, чего же там такое творится на неисправной станции.
    • Ватсонианский обоснуй: зная, что всё происходящее является лишь имитацией, Федя вполне мог относиться к событиям не всерьёз. Он вообще пару раз был близок к тому, чтобы проговориться, хотя и удержался.
    • Дойлистский обоснуй: а вы хотели, чтобы сценарист и режиссёр упустили такую возможность оставить наедине влюблённых Свету и Сашу?! А потом ещё и дать Свете несколько минут сольных сцен?
  • Фобия — внезапно обнаруживается у Светы: она в определённых условиях боится потерять равновесие (в мелком детстве переходила ручей по бревну и упала в воду). Довольно странно для человека, очень серьёзно занимающегося танцами… впрочем, возможно, она именно из-за этого ими и стала заниматься. В эпизоде с «утечкой газа» ей эту фобию приходится преодолевать.
  • Спецдефекты — их хватает, всё-таки бюджетный фильм середины семидесятых. Есть и внутримировой пример: тренажёр спроектирован коряво и однажды подростки заметили закулисное присутствие кого-то из обслуживающего персонала. Правда, правильно интерпретировать не смогли, просто испугались. А потом им стало не до этого.
    • Тут же можно ещё раз поехидничать в адрес устроителей эксперимента: Саша едва не вычислил всю правду по такой мелочи, как полное отсутствие информации об их «полёте» в земных новостях.
  • Арсенал Чехова — присутствует, а как же. Занятия танцами оказываются очень кстати: они помогают согреться в холодильнике. Котёнок помогает отыскать выход из тренажёра.
  • Саспенс — режиссёр им явно увлекался. Сцена, в которой Света замечает тень кого-то из обслуги тренажёра, а потом и других заражает своим испугом, снята прямо-таки как для учебника.
  • Мёртвая космическая станция — финальный эпизод эксперимента. Станция как станция, поломка ерундовая. Вот только ушедшие на неё Федя и Саша почему-то не отвечают и не возвращаются, а пошедшая вслед за ними Света сталкивается с шибко умным компьютером, который пытается себя вести

Примечания[править]

  1. Инструментальная композиция «Голубая планета» использовалась на радио и телевидении в качестве музыкальной подложки вплоть до середины 1990-х. Песня «Ты мне веришь?» была перепета уже в XXI веке и звучит до сих пор. «Песню гонщиков» в оригинальном исполнении и сегодня крутят на авто- и мотодромах во время соревнований.
  2. В пьесе этого не было. Зато там читатель получает другой намёк: при обсуждении готовящегося эксперимента упоминается «светотехническое оборудование». То есть нечто, относящееся к театральщине. Но юные герои этой реплики слышать не могли, она именно для зрителя!