Братья Стругацкие

Материал из Posmotre.li
(перенаправлено с «А. и Б. Стругацкие»)
Перейти к: навигация, поиск
«

…Гость под большим секретом поведал, что Стругацкие то ли уже запрещены, то ли вот-вот будут.
— Но как же так? Ведь они написали столько коммунистических книг!..
— Книги они писали хоть и коммунистические, а — антисоветские…

»
— Андрей Лазарчук, «Все хорошо» (Предисловие автора)

Аркадий Натанович (1925-91) и Борис Натанович (1933—2012) Стругацкие — Наше Всё в фантастике. Конечно, до них были И. Ефремов и А. Беляев, не говоря о куче менее значительных персон, да и писатели других направлений (например, А. Н. Толстой) иногда обращались к этому жанру.

Но только Аркадий и Борис, они же братья Стругацкие, они же АБС ещё с доперестроечных времён, писали так много, талантливо и разнообразно. (Бориса звали БНС, БорНатан; Бормотан (за характерную дикцию). После смерти брата он получил недоброжелательное прозвище «Вдова писателя»[1] — за то, что его собственные произведения уступают написанным в тандеме с братом. После смерти забылось, но при жизни было популярно в среде российских антилибералов).

Мать — русская, учительница. Отец — сами понимаете, еврей, искусствовед, библиограф. В 1937 г. он отделался исключением из партии и увольнением, а вот младший брат был расстрелян. Во время войны семья оказалась в блокадном Ленинграде. Первым в город Ташла Оренбургской области вывезли Аркадия и отца (отец не доехал, умер по дороге в Вологде), потом — Бориса и мать. Аркадий закончил пехотное училище, а потом был откомандирован в Военный институт иностранных языков, став переводчиком с японского и английского. Был кадровым военным (между прочим, участвовал в подготовке Токийского процесса), в 1955 уволился в запас. Борис собирался поступать на физический факультет ЛГУ, однако принят не был и закончил математико-механический. Работал астрономом в Пулковской обсерватории. В бытность писателями находились в неоднозначных отношениях с советской властью: никакой прямой критики не позволяли (разве что в адрес Сталина), просто были «несистемными». Но какие-то горе-доброхоты передали их не подходящие для печати рукописи за границу — и пошли допросы на Лубянке

Казалось бы, зачем рассказывать биографию авторов? А затем, что многое из своей реальной жизни они перенесли в свои вымышленные миры.

  • Астроном — Андрей Воронин («Град обреченный»), Дмитрий Малянов («За миллиард лет до конца света»), Валентин Пильман («Пикник на обочине»), Сергей Манохин («Отягощённые злом, или Сорок лет спустя»), а также учитель астрономии Аполлон («Второе нашествие марсиан»).
  • Переводчик, служивший в армии на Дальнем Востоке и в Сибири — Феликс Сорокин («Хромая судьба»).
  • Участие в археологических раскопках в Средней Азии — Станислав Красногоров («Поиск предназначения, или Двадцать седьмая теорема этики»).
    • «Рано утром вставали и, зевая, совершали церемонию подъема флага (белое полотнище с черным изображением древней согдийской монеты)».
    • Эта же монета упоминалась и в «Сказке о Тройке».
    • А подъём флага археологами — в «Полдень, XXII век». Только там он с семигранной гайкой.
  • Ленинградская блокада — вспоминают Андрей Воронин и Станислав Красногоров.
  • Восхождение на сопку — герои «Извне».
  • Филателия — Аполлон, Андрей («Повесть о дружбе и недружбе»), Вайнгартен («За миллиард лет до конца света»), клиент одного из героев романа «Бессильные мира сего».
  • Конфликт творца и власти — многочисленные книгочеи («Трудно быть богом»), Виктор Банев («Гадкие лебеди»).
  • Конфликт инакомыслящего и власти — «желающие странного» («Попытка к бегству»), выродки («Обитаемый остров»).
  • Отказ принять в вуз — испытал Станислав Красногоров.
  • Город Ташла — Ташлинск («За миллиард лет до конца света» и «Дьявол среди людей»).
  • Сталинские репрессии — Ким Волошин («Дьявол среди людей»). Также косвенно упоминается в произведениях «Хромая судьба», «Град обреченный».
  • Благодаря знанию японского языка (и пылкому увлечению А. Стругацкого японской культурой и историей) в книгах появилось много неклюквенных японцев.
    • В «Сказке о Тройке» приведена подборка японских документов, посвящённых головоногим моллюскам; позже из них будет скомпилирован текст в романе «Волны гасят ветер».
    • Персонаж романа «За миллиард лет до конца света» Глухов работал над темой «Культурное влияние США на Японию. Опыт количественного и качественного анализа».
    • В «Трудно быть богом» минимум половина имен — японские или похожие на них. Арата, Арима, Кира, Румата… А местная знать должна носить именно что два меча.
  • Мама-учительница — выпускник ленинградского пединститута Изя Кацман («Град обреченный»), система педагогических лицеев («Отягощённые злом»), а главное — значимая роль педагогов в Мире Полдня. «Экипаж „Галактиона“ вдруг как-то сразу осознал, что в мире наибольшим почетом пользуются, как это ни странно, врачи и учителя» («Полдень, XXII век»).
  • Малоизвестный прозаик, киносценарист и востоковед Михаил Демиденко (1929—1999), мужик неслабый, однажды от избытка чувств так крепко обнял своего друга Аркадия Стругацкого (тоже большого, сильного и тяжелокостного!), что надломил ему ребро. Это отражено в повести «Хромая судьба», где большой шутник Демиденко назван «Петром Скоробогатовым по прозвищу Ойло Союзное». Рассказывают, что подобная неприятность случилась и ещё раз, когда А. Стругацкого обнял Всеволод Ревич.

Авторы уважали своих (по)читателей. БНС в разговорах с фанатами пришел к своему рыцарскому кодексу, по которому Слово Божие было лишь комментарием, а любая версия, не нарушающая прямой текст произведения, имела равные с ним права на жизнь. Впрочем, он же признавался, что сеттинг для них всегда был глубоко вторичен, а фантастика была лишь способом аккуратно сформулировать насущные вопросы.

А вот кого они не уважали, так это мещан (в их понимании) и врагов просвещения:

  • В Мире Полуднядефицит антигероев. «Героичные антигерои» попадаются (например, Атос Сидоров), и показаны довольно сочувственно. А вот с «НЕгероичными антигероями», «маленькими людьми» — напряжёнка. Не любили Стругацкие обывателей, как явление. Поэтому на весь цикл — ни одного хотя бы «условно положительного» обывателя-землянина. Мало и отрицательных, но зато каковы!
    • «Стажёры»: Маша Дауге, урождённая Юрковская, ни к каким высотам особо не стремится, а просто хочет хорошо жить. И показана сия дама довольно противной.
    • «Хищные вещи века» — в буржуазной, оголтело-потреБЛУДской Стране Дураков даже положительные персонажи в лучшем случае «террористы Иваны Помидоровы», пугающие людей на «дрожках» газовыми гранатами и стрельбой вхолостую. Старый фронтовой товарищ Ивана превратился в наркомана-слегача, а все потому, что не проникся коммунизмом. А хорошенькая девушка Вузи ночами вытворяет такое, что ее родной брат считает ее упырихой.
  • «Трудно быть богом». Все книгочеи, вся наука, все выдающиеся произведения искусства — исключительно светские. Нет в Арканаре ни монахов-учёных, ни местного аналога Сикстинской капеллы, и вообще ничего, кроме мракобесия, от тамошней религии не происходит. Но это вызвано скорее не «авторским предубеждением», а нюансами сеттинга: церковь на Цуринаку гораздо мракобеснее исторической земной (а это надо было ещё суметь!), она особо склонна к тоталитарной теократии, да ещё и воинствует так, как земному Ватикану и не снилось.
    • А в отношении «чёрно-белой картины мира» — как раз аверсия: и земные коммунары-наблюдатели не вполне эффективны и не во всём правы (именно из-за них так и не ликвидировали, когда было нужно, дона Рэбу), и жители Цуринаку (в том числе Арканара) показаны достаточно сложными.
  • Вне цикла о Полдне: «Понедельник начинается в субботу». Сотрудники НИИЧАВО, занятые построением светлого будущего в отдельных квартирах и приусадебных участках, обрастают волосами и постепенно деградируют в обезьян. Не приводится ни единого довода в пользу их точки зрения — дескать, всё и так ясно.

И ещё. Характерная особенность творчества — перекличка с другими авторами. Отсылок столько, что для них пришлось бы создавать отдельную статью.

Другая забавная деталь творческой биографии. АБС, как и многие другие авторы антиутопий, не избежали обвинений в плагиате романа Замятина «Мы», хотя ничего похожего у них не было. Да и отзывались они о романе «Мы» довольно неодобрительно.

Творчество АБС (см. также Крупнейшие ученые-историки, Аркадий и Борис Стругацкие):

Мир Полудня[править]

  • «Страна багровых туч».
  • «Путь на Амальтею».
  • «Стажёры».
  • «Хищные вещи века».
  • Чрезвычайные происшествия (цикл рассказов).
  • «Полдень, XXII век».
  • «Трудно быть богом».
  • «Попытка к бегству».
  • «Далёкая Радуга».
  • «Обитаемый остров».
  • «Малыш».
  • «Парень из преисподней».
  • «Жук в муравейнике».
  • «Волны гасят ветер».
  • «Беспокойство».

Подробнее см. отдельную статью.

Другие крупные произведения[править]

« Они работали в институте, который занимался прежде всего проблемами человеческого счастья и смысла человеческой жизни, но даже среди них никто точно не знал, что такое счастье и в чём именно смысл жизни. И они приняли рабочую гипотезу, что счастье в непрерывном познании неизвестного и смысл жизни в том же. »
— «Понедельник начинается в субботу»
  • «Извне». Дальний Восток. Раннее произведение про инопланетян на тему контакта. Правда, произошёл он довольно несуразно и малопродуктивно — во всяком случае, для землян.
  • «Понедельник начинается в субботу» (ПНвС) и «Сказка о Тройке» (СоТ). Русский Север. НИИЧАВО. Просто НИИЧАВО. Первая книга — одно из самых известных произведений.
    • Авторы планировали написать и третью часть, где действие происходило бы во времена перестройки, а герои вновь встретились бы с Вунюковым (новая встреча с которым была обещана в конце СоТ), однако из-за тяжёлой болезни Аркадия дело остановилось на паре страниц черновиков с набросками сюжета и диалогов.
  • «Улитка на склоне» (УнС). Антисеттинг. Кафка в исполнении сабжа. Исследует взаимодействие человека с общественным прогрессом (при этом, что любопытно, основная идея романа «замаскирована»: далеко не все читатели понимали, о чём, собственно, идёт речь). Очень на любителя. В повести фигурирует Лес — странный и пугающий мир, где живут две враждующих цивилизации: Славные Подруги, которые ненавидят мужчин и размножаются партеногенезом, и… кто-то ещё, с кем они воюют. Посреди всего этого безобразия в Лесу худо-бедно выживают крестьяне, до которых враждующим сторонам дела нет. А над Лесом, на Белых Скалах, стоит Управление — организация, которая должна изучать Лес, а на самом деле занимается в основном всякой фигнёй. Кандид, исследователь из Управления, в результате авиакатастрофы попадает к крестьянам в Лес и пытается вернуться в Управление. Перец оказывается в командировке в Управлении и пытается или вернуться домой, или наконец добраться до Леса и заняться его изучением. У обоих это не получается, а получается совсем другое.
    • Биологическая цивилизация — их две:
      • Примитивная цивилизация крестьян. Одежду не изготавливают, а выращивают, еду подвергают не термической обработке, а только сквашиванию («поливай бродилом да ешь!»), имеются домашние животные — муравьи.
      • Более продвинутая цивилизация Славных Подруг. Они владеют биокинезом — умеют делать мёртвое живым, а живое — мёртвым (и это совсем не то же, что убивать!).
    • Вымышленное ругательство — обитатели Лесной деревушки используют ругательство «шерсть на носу».
    • Козёл — Славные Подруги, представительницы тоталитарного матриархата, издевательски обзывают мужчин «козликами» — за их, дескать, ничтожество, примитивность и похотливость.
    • На тебе!. Под фамилией Домарощинер авторы высмеяли один из типажей стукача; вдобавок этот персонаж хвастается, что не пьёт ни капли спиртного, в то время как среди его вещей обнаруживается аптекарский рецепт на антабус (модный в 1960-х годах препарат, который якобы помогал «завязать» застарелым, запойным алкоголикам).
    • Не зомби — мертвяки.
    • Пейсы, кашрут и день субботний — Домарощинер и Перец.
    • Плотоядная масса — Клоака в Лесу. С прикрученным фитильком: не движется. «…падали в клоаку толстые мохнатые лианы, и клоака принимала их в себя, и протоплазма обгладывала их и превращала в себя. … Клоака щенилась. На ее плоские берега нетерпеливыми судорожными толчками один за другим стали извергаться обрубки белесого, зыбко вздрагивающего теста (редкий случай, когда подобное существо описано в романтическом ключе, с размышлениями о гармонии природы), они беспомощно и слепо катились по земле, потом замирали, сплющивались, вытягивали осторожные ложноножки и вдруг начинали двигаться осмысленно — все в одном направлении, одной текучей белесой колонной, как исполинские мешковатые слизнеподобные муравьи … Клоака катала в себе мотоцикл. Мотоцикл исчезал, появлялся вновь, и с каждым появлением его становилось все меньше, а потом обшивка расползлась, шины исчезли, мотоцикл нырнул в последний раз и больше не появлялся».
    • Тарахтит, как пулемёт — все коренные жители деревень Леса. С прикрученным фитильком: говорят много и попусту, но с нормальной скоростью.
    • Убойный лимонад — весьма необычный вариант. В Управлении вовсю ведётся борьба с употреблением кефира, что вызывает вполне определённые «антиалкогольные» ассоциации — хотя напрямую ни разу не говорится, что кефир обладает опьяняющим или подобным действием. (Разумеется — авторы считают факт содержания в кефире малого процента этанола общеизвестным, однако кефир домашнего приготовления бывает весьма ядрёным).
  • «Гадкие лебеди» (ГЛ). Руритания — эпичная, чем-то напоминающая Польшу (судя по «я ходил на танки[2] с саблей наголо»; впрочем, это легенда — см. Бронебойная стрела). Модный опальный писатель Виктор Банев. Город, в котором живут странные существа — мокрецы. Это из-за них всё время идёт дождь, а дети все поголовно стали вундеркиндами (и среди них дочь Виктора, Ирма)! А любовница Виктора, медсестра Диана, была замужем за мокрецом. Что творят эти не совсем люди — добро или зло? Банев боится мокрецов, но их противники, сотрудники госбезопасности, не нравятся ему ещё больше.
    • Вундеркинд — Бол-Кунац и остальные ученики школы.
    • Говорить словесной окрошкой — таким макаром изъясняется вечно непросыхающий «доктор гонорис кауза», он же художник Рем Квадрига: «Нимфоман! русалкоман! и водоросли…».
    • Кабацкая драка. В ресторане гостиницы, в которой остановился Банев, он дрался как минимум дважды. В первый раз — защищая собеседника-«мокреца» от Фламина Ювенты, племянничка полицмейстера, и его дружков. В другой раз он вдрызг напился, разбил зеркало и своротил рукомойник, а главное — запер полицмейстера в сортирной кабинке, потом вытащил и стал совать его головой в рукомойник.
    • Несколько спецслужб. «Значит, генерал Пферд. И этот молодой человек с портфелем… Значит, это у вас просто военная лаборатория. А Павор, значит, не военный. По другому ведомству. Или, может быть, он шпион не наш, а иностранный?»
    • Папина дочка — Ирма и Виктор Баневы. Не то чтобы у них была такая уж сильная привязанность, но мама для Ирмы вообще ничего не значит.
    • Унылый дождь — канонический пример. В городе постоянно идет дождь, который уже всем надоел.
      • И только с концовкой романа тучи развеются. Очистительный дождь в конце концов смывает зачумленный город, и рождается новый чистый мир.
    • Пейсы, кашрут и день субботний — врач Юл Голем.
  • «Второе нашествие марсиан» (ВНМ). Вторжение инопланетян на Землю показывается глазами пожилого жителя захолустного провинциального городка. Оно выглядит взаимовыгодным. Оказывается, что оккупация инопланетянами не несет никаких неудобств — наоборот, они оказываются гораздо лучшими правителями, чем земные политики. А если человечеству при этом навязана унизительная, но хорошо оплачиваемая роль… ну так почему бы и нет?
    • Жители носят подчеркнуто древнегреческие имена, которые в самой Греции уже почти не употребляются. Слово Божие гласит, что персонажи должны были носить русские имена, но цензура потребовала их замены на английские — на что авторы не согласились. Компромиссным вариантом стали древнегреческие.
    • Сеттинг явно послевоенный среднеевропейский. Главный герой с другом вспоминали, как во времена их молодости «чёрные рубашки гнали их на войну и лапали наших жен на наших же постелях» и как «мы с ним отражали в снегах танковую атаку», но никакой конкретики не даётся.
    • Журналист-любитель (по профессии ветеринар) Калаид страдает от тяжёлого заикания. Протагонист сообщает, что читать его статьи трудно: от начала до конца не отпускает впечатление, что автор «пишет и заикается».
    • Вечная загадка — чем же закончилось нашествие марсиан?
  • «Отель „У Погибшего Альпиниста“» (ОуПА). Псевдодетектив. Среднеевропейская страна, вероятно, Австрия. Полицейский инспектор Петер Глебски, специалист по подделке малоценных бумаг, приехал в горную долину отдохнуть, а оказался вовлечён в расследование крайне странных событий.
    • Аллитеративное имя. Покалеченный (ввиду неисправного скафандра) инопланетянин прикидывается землянином-скандинавом. С мозгами у него некоторый непорядок из-за интоксикации. Земной полицейский спрашивает его фамилию — и лже-швед отвечает «Луарвик». Полицейский не унимается: «А имя?». Инопланетянин (вероятно, не зная никаких шведских имён) отвечает: «Луарвик Луарвик». И «уточняет»: «Луарвик Л. Луарвик».
    • Герой думает о кицунэ. «Вурдалака не убьешь обычной пулей. Вервольф… лисица-кицунэ… жабья королева…» — Слова владельца отеля Алека Сневара.
    • Непонятного пола: пол Брюн, пол-лица которого закрывали тёмные очки, никто не мог определить почти три четверти книги. Причем Брюн ухитряется говорить о себе так, что пол все равно непонятен.


«Дю Барнстокр, казалось, спохватился.
— Да! — сказал он. — Позвольте представить вам, господин Глебски: это Брюн, единственное дитя моего дорогого покойного брата… Брюн, дитя моё!
Дитя неохотно выбралось из кресла и приблизилось. Волосы у него были богатые, женские, а впрочем, может быть, и не женские, а, так сказать, юношеские. Ноги, затянутые в эластик, были тощие, мальчишеские, а впрочем, может быть, совсем наоборот — стройные девичьи. Куртка же была размера на три больше, чем требовалось. Одним словом, я бы предпочёл, чтобы дю Барнстокр представил чадо своего дорогого покойника просто как племянницу или племянника. Дитя равнодушно улыбнулось мне розовым нежным ртом и протянуло обветренную исцарапанную руку.
— Хорошо мы вас шуганули? — осведомилось оно сипло. — Там, на дороге…
— Мы? — переспросил я.»
Кажется, этого не знает даже дядя героини. Да-да, это девушка и премиленькая. Что характерно, это не мешало главному герою заигрывать с Брюн и как с девушкой, и как с парнем — уникальный случай для советской литературы.

  • «Пикник на обочине». Одно из самых известных произведений, в т. ч. благодаря фильму «Сталкер».[3].
  • «Град обреченный» (ГО). Антисеттинг. (Слово Божие гласит, что читать и писать надо в данном случае не «обречённый», а именно «обречЕнный», как бы по-церковнославянски (использовано название картины Н. Рериха).) В этом городе кем-то проводится Эксперимент над людьми из разных стран и эпох, которых привело сюда любопытство, страх, разочарование… Каждый говорит на родном языке, но они понимают друг друга. Солнце включают и выключают, как лампочку. За городом есть громадная Жёлтая Стена, а в самом городе встречается Красное Здание. Все горожане должны регулярно менять профессию, независимо от желания и образования. И у каждого жителя есть свой Наставник. В этом странном мире и живут главные герои — протагонист Андрей Воронин, звёздный астроном © из 1951, учитель Изя Кацман из 1967 и унтер-офицер вермахта Фриц Гейгер из 1945.
    • Аллюзия. Ван Лихун — китаец, прежде занимавший высокое положение, работает садовником и счастлив. Не намёк ли это на последнего императора Пу И?
    • Борец за нравственность — Изя утверждал, что видел в Красном Здании двойника Протагонист. В ответ на вопрос Андрея, чем же этот двойник занимался, Изя с удовольствием ответил, что тот занимался «непотребством». «Совокуплялись сразу со многими девочками и одновременно проповедовали кастратам высокие принципы. Втолковывали им, что занимаетесь этим делом не для собственного удовольствия, а для блага всего человечества». Впрочем, Изя уточнил, что «это вроде сна». Иначе говоря, Изя видел не реального двойника, а своё представление об Андрее.
    • Великая Стена — к востоку от Города в километре от него тянулась Жёлтая Стена: неоглядная, вертикально вздымающаяся желтая твердь, гладкая, уходящая в небо. Одновременно является пропастью, ограничивающей Город с Запада.
    • Генацвале и цинандали — Чачуа.
    • Город, которого нет — родина Андрея и Изи.
    • Дневник катастрофы. «Жили они здесь под управлением Самого Доброго и Простого. Потом все погибли. Я тут нашел дневник. Хозяин забаррикадировался в квартире и повесился от голода — сошел с ума… Последняя запись у него такая… „Не могу больше. Да и зачем? Пора. Сегодня утром Добрый и Простой прошел по улице и заглянул ко мне в окно. Это улыбка. Пора“. Квартира у него на пятом этаже».
  • Здесь прусский дух, здесь Пруссией пахнет . «Бывший унтер-офицер, под Кенигсбергом попал в плен» (про одного из главных героев, Фрица Гейгера). «Дольфюсиха рассказывала Чачуа про милый Кенигсберг, на что Чачуа кивал носом и страстно приговаривал: "А как же! Помню… Генерал Черняховский… Пять суток пушками ломали…"»
    • Злобная обезьяна — в порядке Эксперимента на улицы запустили стаи павианов. Ведут они себя, как и положено зверям этого вида. (Возможна отсылка к «1000 и одна ночи» — в одном из своих путешествий Синдбада-Морехода угораздило попасть в город, которым ночью владеют обезьяны).
    • Игры азартные и не очень — Андрей Воронин играет в шахматы с «пожилым человеком в полувоенной форме», у которого «пышные усы — редкие и аккуратно подстриженные, а лицо — желтоватое, с неровной, как бы изрытой кожей». Только вместо фигур — живые люди.
    • Конфуцианцы, кунфуисты и коммунисты — Ван Лихун.
    • На тебе! — под видом «великого стратега и шахматиста» изображён Сталин. Среди живых фигур, которыми он играет на шахматной доске, угадываются С. Будённый, М. Тухачевский, Л. Троцкий, Р. Меркадер.
    • Немой — безымянный персонаж, которого так и зовут.
    • О, мой зад! — дядя Юра рассказал о несчастном случае, приключившемся с ним, когда он воевал: артиллерийской болванкой ему начисто снесло одну из двух ягодиц, причём он даже не сразу это заметил.
    • Ожившие статуи — одно из местных чудес. Не то чтобы злые, но на нервы действуют.
    • Опосредованная передача ругательств: в оффлайн-интервью за апрель 2000 года Бориса Натановича как-то спросили, что означает странная фраза «Это — улыбка» из дневника. Борис Натанович ответил, что это можно рассматривать, например, как эвфемизм, соответствующий нашему «Это — п…ц». А что бы вы написали в дневнике, если бы вам в окно заглянула статуя Самого Доброго и Простого?
    • Остров Удовольствий — Хрустальный Дворец. Своеобразный философский вариант, т. к. явной конечной цели и нет. Тут стоит выбор — просто идти вперёд, до конца (начала) мира, имея какую-то цель, или остаться тут в бесцельности.
    • Пейсы, кашрут и день субботний — учитель Изя (Иосиф) Кацман.
    • Поджог, убийство и переход на красный свет. «Полковник рассказывал Изе: «…ему дали десять суток за хулиганство и десять лет каторжных работ за разглашение государственной и военной тайны».»
    • Путь наверх. Ван Лихун — радикальная инверсия: отчаянно пытается НЕ подняться. «Лучше всего быть там, откуда некуда падать. Но это обязательно. Или приходится прилагать такие усилия удержаться, что лучше уж сразу упасть. Я знаю, я всё это прошёл».
    • Технический пацифист. «— Да что они, ей-богу, сдурели, что ли? Как это так — в городе полно шпаны, а полиция без оружия! — Было разъяснение. „В связи с участившимися случаями нападения гангстеров на полицейских с целью захвата оружия“…»
    • Характерный тик — Изя Кацман имеет привычку дергать себя за бородавку на шее. После того, как отросшая борода делает бородавку недоступной, он вместо этого приобретает неэстетичную привычку совать в рот и грызть бороду.
    • Чужеродное место — с сильно прикрученным фитильком: всякие жутики появляются время от времени, а к тому, что некие могущественные силы включают и выключают Солнце как лампочку, привыкаешь быстро.
    • Языковых барьеров не существует. В Городе живут представители разных народов, и каждому кажется, что остальные говорят на его языке. Обоснуя нет — это одна из множества загадок мира «Града».
      • Как можно предположить по прозрачным намекам, Город представляет собой подобие ада, а какие языковые барьеры на том свете (даже искусственном)?
      • Градом правят Наставники, возможности которых велики. Наставники постоянно проводят какие-то опыты (социальные, исторические, психологические?) над многочисленными попаданцами. Всё это так собирательно и называется — «Эксперимент», с большой буквы. Разумеется, Наставникам надо, чтобы в ходе Эксперимента все попаданцы легко понимали друг друга. Ну а раз это надо Наставникам — это, их волею, и происходит.
  • «За миллиард лет до конца света» (ЗМЛДКС). Ленинград. Несколько учёных самых разных специальностей вдруг обнаруживают, что какая-то непреодолимая сила мешает им работать. Что делать?
    • Великий фильтр — здесь он прописан в структуру мироздания. Любая сверхцивилизация, оказывающая значительное воздействие на среду, в которой развивается, будет весьма заметна другим цивилизациям. И такое влияние, как и, например, существование вечных двигателей второго рода, запрещено физическим законом. Поэтому любое открытие, способное продвинуть цивилизацию к приставке сверх-, гасится ещё на стадии додумывания рядом псевдослучайностей (а также эмиссарами тех, кто смог сделать то, что задумал один из героев, Филипп Вечеровский, в конце повести), происходящих с автором новой теории. Собственно, в названии и заключен главный спойлер произведения. Главный герой в конце собирается изучить этот принцип, чтобы найти обходные пути, и человечество таки стало сверхцивилизацией. Причём Фил осознаёт (!), что это нарушит баланс, и что он живет «За миллиард лет до конца света».
    • Временной парадокс. Концепция «гомеостатического мироздания» — пример гармоничной Вселенной: она стремится к гармонии и потому откорректирует себя обратно, даже если некий человек, событие или идея грозят разрушить эту гармонию.
    • Думать о красе ногтей — математик Филипп Павлович Вечеровский. «Был на нем какой-то невероятной красоты кремовый костюм, невообразимые мокасины и галстук».
    • Крутой курильщик — он же курит трубку. Крутость доктора математических наук не вызывает сомнения — как-никак, продолжил работать над своей темой даже после того, как Великий фильтр Вселенной настоятельно потребовал прекратить. А ведь «Малянов Д. А. версус Мироздание — это… даже не вирус в центре Солнца!»
    • Пейсы, кашрут и день субботний — биолог Валентин Артурович Вайнгартен, не очень хороший человек.
    • Стагнатор — всё об этом. В роли стагнатора выступает неведомая абстрактная сила: то ли загадочные они, то ли безличное Гомеостатическое Мироздание.
    • Через недельку нашей эры — время действия.
  • «Повесть о дружбе и недружбе» (ПОДИН). Сказка.
  • «Хромая судьба» (ХС) (может включать в себя «Гадкие лебеди»). Москва. Обычный советский писатель Феликс Сорокин должен привести свою рукопись в НИИ, да всё никак не может. А когда наконец привозит, его ждёт сюрприз. книга основана на биографии АНС. Почти все описанные люди — реальные лица, только имена изменены. Есть и дружеские шаржи (Михаил Демиденко - Пётром Скоробогатов по прозвищу Ойло Союзное»), есть и На тебе! (например, под «Олегом Орешиным» имелся в виду секретарь Союза писателей Глеб Горышин). А известный фантаст Александр Казанцев выведен под прозвищем, ни много ни мало, «Гнойный Прыщ».
    • Булунги — дочь протагониста едет в Ганду, «где идет пальба и огромные толпы негров поливают друг друга напалмом…».
    • Гурман-порно — «заказать селедочку, масляно поблескивающую, жирную, тающую, ломтиками, посыпанную мелко нарезанным зеленым лучком, а к ней три-четыре горячих рассыпчатых картофелины и тут же кубик масла прямо из ледяной воды, и пузатый графинчик (нет-нет, без этого не обойдется, я это заслужил сегодня)… и еще соленые грузди, сопливенькие, в соку, вперемешку с репчатым луком кольчиками, и по потребности минеральной… или пива?.. нет, минеральной… А притушив первый голод и взвинтив в себе настоящий аппетит, мы обратимся к солянке мясной, которую у нас в Клубе, к счастью, готовить еще не разучились, и будет она у нас в тусклом металлическом бачке, янтарная, парящая, скрывающая под поверхностью своею деликатесные мяса разного вида и черные лоснящиеся маслины… Батюшки, главное чуть не забыл! Калач! Наш знаменитый клубный калач с ручкой для держания, пухлый, мягкий, поджаристый…»
    • Изнасилование — худшее из золсубверсия. «Она училась в десятом классе. Однажды она была дежурной и осталась после уроков прибирать класс. Тут вошли несколько ее одноклассников, схватили ее, обмотали голову пиджаками и повалили в проходе между партами. Ничего у них не получилось — может быть, от страха, может быть, по неопытности. Они только испачкали ей живот и ноги обильной дрянью и разбежались. Катя осталась девицею. Физически. А как насчет психологии?»
    • Отсылка к роману М. Булгакова «Мастер и Маргарита». Упомянут человек в клетчатом пальто, который преследует протагониста, и падший ангел (=демон), с которым он общался. А ещё сотрудника НИИ, в который писатели должны привезти образцы своих рукописей, зовут Михаил Афанасьевич, и он даже похож на Булгакова. также есть «Шоу внутри шоу» — повесть «Гадкие лебеди», лежащая в дорогой сердцу главного героя Синей папке.
      • Может, магия, а может, реальность — нет, конечно, история с падшим ангелом — выдумка, та его мелодия так не действует, а тот Михаил Афанасьевич — не вернувшийся с того света Булгаков… Но могут же читатели позволить себе небольшое хулиганство и допустить, что может быть, это и правда?
      • Полемизирующее произведение — атмосфера Союза писателей вообще и писательского ресторана в частности описана гораздо симпатичнее. А ещё… «Это так же верно, как и то, что рукописи сгорают дотла. Сколько бы ОН ни утверждал обратное».
    • Проблема крыльев и хвоста — эпизодический персонаж, «рослый горбун с узким бледным лицом, обрамлённым вьющимися золотистыми волосами до плеч», утверждает, что «он… как бы это выразиться… ну, скажем, падший ангел».
    • Поджог, убийство и переход на красный свет — писатель Скоробогатов любит подкалывать пафосных докладчиков: когда они заводят речь о долге советского гражданина, культурных ценностях и прочее (подойдёт любой длинный период с перечислением чего-либо), он добавляет в конце: «И животноводство!» с настолько серьёзным видом, что докладчик машинально добавляет: «Конечно, и животноводство, вне всякого сомнения…»
      • Там же: главный герой, писатель Сорокин с утра предается размышлению, есть ли человек, который сейчас бы вспомнил о писателе Сорокине. «С другой стороны, кто прямо с утра вспоминает Александра Сергеевича? Льва Николаевича? Сортир Сортирыча?»
    • Средство Макропулоса — есть намёк, который позже будет развёрнут в «Пяти ложках эликсира».
    • Студент и школьница — гендерная инверсия. Катя училась на первом курсе Политехнического, и было ей около 19. Ф. Сорокину исполнилось тогда 15, он перешел в девятый класс и был пареньком рослым и красивым.
    • Через недельку нашей эры — время действия.
    • Шарж. Под именем Петра «Ойло Союзное» Скоробогатова авторы, скорее всего, вывели прозаика, киносценариста и востоковеда Михаила Демиденко (1929—1999), большого шутника.
    • Шоу внутри шоу. Феликс дрожит над «синей папкой» — своим неопубликованным романом. В роли содержимого папки выступает ранняя неопубликованная повесть самих Стругацких «Гадкие лебеди». АБС сначала хотели поместить в папку свой «Град обреченный», но передумали и предпочли ГЛ. И, кажется, не прогадали. А вот «Современные сказки» из той же ХС под троп не подходят: они только упоминаются.
  • «Отягощённые злом, или Сорок лет спустя» (ОЗ). Ташлинск. Две книги в одной. В 1980-х гг. (не позже 1988, когда был опубликован роман) астроном Манохин (протагонист первой линии) встретился с 2 людьми. Первый — некий страховой агент Агасфер Лукич с необычным портфелем. Второй… Собственно, он не совсем человек. Обычно Агасфер называет его Демиург, т. е. «Творец». Работая у Демиурга секретарём, Манохин узнаёт альтернативную историю Иуды Искариота и Иоанна Богослова. Через 40 лет, в 2030-х, СССР всё ещё существует. Больше того — есть не только комсомол и КГБ, но и «кооператоры, итэдэшники»! Но появилось и кое-что новое, в частности — сеть лицеев, в которых готовят будущих педагогов. Одному из них, Игорю Мытарину (протагонисту второй линии) его Учитель, Г. А. Носов, передаёт рукопись Манохина. А в конце романа эти линии объединяются…
    • Каратель-отморозок. Что-то подобное (допустим, с прикрученным фитильком, но жертвы точно были!) происходит в финале, когда против Флоры бросают вооружённый спецназ.
    • Конечность или жизнь. «Только на несколько секунд его и хватило — портфель полетел в сторону, а освобождённая рука взметнулась к потолку. Она была невероятной длины и с множеством локтей, а кисть её по первого локтя была раскалена и светилась всеми цветами побежалости, и с кончиков ослепляюще белых пальцев срывались и летели по Комнате дымные искры и капли. А потом (волосы поднялись у меня по всему телу) левой рукой он ухватился за правую, с хрустом выдернул её вон и швырнул в угол. Глаза его сделались уже, как дыни, он разинул пасть, изрыгнул непонятную, но явную брань, многоэтажную и древнюю, щучьими зубами впился в первый подвернувшийся локоть левой руки, бешено мотнул медной головищей так, что кисточка парика взвилась дыбом, с тем же хрустом выдернул из себя и левую руку и словно окурок сигары выплюнул её в бездонную тьму за дверью Кабинета». Так Демиург избавлялся от конечностей после того как пошарил в портфеле Агасфера Лукича.
    • Ментор — Г. А. Носов для лицеистов. Да и сами лицеисты — менторы для школьников.
    • Мессия — деконструкция. Он таков, что авторов обвиняли в сатанизме, а он всего-навсего устал и измучился. С другой стороны, мессией можно назвать Г. А. Носова, великого учителя.
    • Много имён. «У меня много имён. Меня зовут Гончар, Кузнец, Ткач, Плотник, Гефест, Гу, Ильмаринен, Хнум, Вишвакарман, Птах, Яхве, Милунгу, Моримо, Мукуру… Я гончар, кузнец, плотник, ткач… Я Демиург, наконец». Неудивительно, что у Творца этого мира много имён — ведь в разных мифологиях его называли по-разному.
    • Наше время + 20— время действия.
    • Невероятно клёвое проклятие. Вдобавок к бессмертию Иоанн-Агасфер получил еще и всеведение. В наказание, ага.
    • Неформал — значит, лузер — фловеры и их сообщество Флора (мирные немытые ребята вроде хиппи — представляют себя как растения, живут своей собственной компанией, не учатся и не работают). Дикобразы (байкеры) и птеродактили (дельтапланеристы) тут показаны как неформалы-бандиты.
    • Отсылка к роману М. Булгакова «Мастер и Маргарита». Демиург имеет демонический облик и воспринимается многими читателями как аналог Воланда, тем более что «…у гностиков ДЕМИУРГ — творческое начало, производящее материю, отягощённую злом». Его спутник, подобно дьяволу, скупает души. Имя Преподавателя педагогического лицея Г. А. Носова созвучно с прозвищем Иешуа «Га-Ноцри». И, наконец, есть своё «Евангелие от Стругацких» — появился Иуда собственной персоной: жалкий изгой, к которому лишь Иисус относился по-человечески… и позже сам попросил донести на себя.
    • Пейсы, кашрут и день субботний — завгороно Ревекка Самойловна Гинсблит, не очень хороший человек.
  • Хромота. Карл Гаврилыч, директор обсерватории, где работал протагонист, имел врождённый вывих левого бедра. Когда некий Агасфер Лукич предложил ему продать душу, он согласился. Стал здоровым, но тупым.
  • «Пять ложек эликсира» (ПЛЭ). СССР. Протагонист Феликс Снегирёв (в некотором смысле аналог Сорокина) считает, что бессмертие — Невероятно отстойный дар. А пятеро бессмертных, которые пьют этот эликсир, хотят, чтобы Феликс выбрал:
    • Хренполучий. «В пещере свисает со свода сталактит весьма необычного красного цвета. С него в каменное углубление капает эликсир жизни. Пять ложек в три года. Этот эликсир не спасает ни от яда, ни от пули, ни от меча. Но он спасает от старения. Говоря современным языком, это некий гормональный регулятор необычайной мощности».
    • Через недельку нашей эры — время действия.
  • «Жиды города Питера, или Невесёлые беседы при свечах» (пьеса) (ЖГП). Ленинград. Героям приносят повестки, в которых тунеядцы, богатеи, мздоимцы и прочие нехорошие категории жителей города Питера должны собраться в определённых местах. Всю ночь представители старшего поколения сидят с отключённым электричеством и не знают, что делать, — жаловаться знакомым из числа влиятельных лиц, бежать или покориться? А вот молодое поколение сразу находит выход из положения…

Рассказы[править]

  • «В наше интересное время».
  • «К вопросу о циклотации».
  • «Моби Дик» (исключённый из «Полдень, XXII век»).
  • «Первые люди на первом плоту» (он же «Летающие кочевники»). Рассказ использован как первая глава коллективной повести-буриме, публиковавшейся в журнале «Костёр» в 1968 году.
  • «Песчаная горячка» — первый опыт совместного творчества. Рассказ написан без плана и без заранее обговоренного сюжета. Позднее некоторые образы (включая саму «песчаную горячку») были использованы в книгах «Страна Багровых Туч» и «Стажёры».
  • «Спонтанный рефлекс». Прямо к Миру Полудня не относится, но некоторые косвенные намёки (готовящаяся экспедиция на Венеру, конструирование самообучаемых кибернетических аппаратов для неё) на «Страну Багровых Туч» присутствуют.
  • «Человек из Пасифиды».

Произведения, написанные не вместе[править]

Аркадий — под псевдонимом «С. Ярославцев»[править]

  • «Экспедиция в преисподнюю» (бурлескная сказка в сеттинге, похожем на Мир Полудня).
    • Билингвальный бонус — планета разумных пауков называется Спайда, а ее обитатели — правильно, спайдеры. Хотя это слишком прозрачно даже для советских детей, все-таки учивших в школе английский. А чудо-доктора, который, по слухам, лечит космических пиратов, зовут Итай-Итай. Герои не догадываются вовремя, но это имя — возглас «Больно!» на японском языке. Да, получается, что имя чудо-доктора — перевод на японский имени «Айболит».
    • Длинное имя. Шпион, которого носят с собой, зовётся Ятуркенженсирхив (это неточное палиндромическое прочтение пушкинской строчки «Вихри снежн(ы)е крутя…»).
    • Космические пираты — Двуглавый Юл и другие злодеи, засевшие на Планете Негодяев.
    • Любитель кошек — Мээс, помощник пирата-правителя Великого Спрута, взят в плен землянами и в итоге стал работать на Земле в кошачьем питомнике. Кошек явно любил. Злодеем быть перестал, хотя кляузником и козлом остался. Вполне возможно, что он — аллюзия на Вагу из «Трудно быть богом».
    • Пауки необычных размеров. В первой повести фигурирует Искусник Крэг — жестокий и абсолютно аморальный паук размером с человека, гениальный учёный, подручный Великого Спрута. В третьей части выясняется, что Искусник Крэг происходит из параллельной Вселенной; его раса называется просто спайдерами, то есть пауками.
      • Также среди слуг Великого Спрута имеются разумные тарантулы размером с человека, способные, поднявшись «на дыбы», выстреливать дротики из трахей.
    • Потайное оружие — у Двуглавого Юла в одной из голов (под повязкой на месте выбитого глаза) скрыт ультракомпактный пулемёт. Пригодилось в развязке последней повести.
    • Тортуга — Планета Негодяев в двухзвёздной системе кроваво-красной Протуберы и мертвенно-синей Некриды.
    • Уволен из гестапо за жестокость. Упоминается, что Крэга выгнали из родного мира за доброту. На самом деле это инверсия: в третьей повести выясняется, что родной народ Крэга добродушен почти до пацифизма, а Крэга изгнали за «доброту к самому себе». Оказывается, он имел милое обыкновение убивать своих ассистентов и пересаживать себе их органы.
  • «Подробности жизни Никиты Воронцова». Он попадает в кольцо времени и много раз проживает одну и ту же жизнь, но не в силах что-либо по-настоящему изменить в окружающем мире.
    • День сурка пополам с Шо, опять?!. Заглавный герой, многократно умирая, снова воскресает в один и тот же день 1937 г. (нет, Гулаги и рабы не прилагаются!), причём в чём-то эти жизни схожи, а в чём-то — отличаются. После смерти он возвращается в себя же молодого, сохраняя при этом воспоминания множества прожитых им жизней. Как он сам записал в дневнике в начале очередного цикла: «Кого вверх, кого вниз, а меня опять назад, начинай все сначала».
  • «Дьявол среди людей». Ташлинск. Ким Волошин, пройдя муки ада в реальной жизни, становится могущественным «дьяволом среди людей», но также неспособен сделать этот мир хоть чуточку лучше.
    • Дракон — эпиграф к одной из глав повести (БНС в одном интервью сообщил, что автор стишка — монах):
Свят Георгий во бое
На лихом сидит коне,
Держит в руце копие,
Тычет змия в жопие.
    • Изгой и Немой — маленькая падчерица Кима. Над ней начали было издеваться дети, которым посчастливилось не быть немыми — но Ким со своей неконтролируемой способностью убивать тут как тут.
    • Маленькие гадёныши — эти самые дети. А также западноукраинские мальчики, травившие единственного среди них русского — Кима — в послевоенное время в детдоме.
    • Пейсы, кашрут и день субботний — патологоанатом Моисей Наумович Гольдберг.
    • Сверхспособности — это плохо — Ким неконтролируемо калечит/убивает всех, кто вызывает у него отрицательные эмоции. Даже если он вовсе не желает этому человеку зла. Возможно, даже если он его любит!
    • Темница сырая — судьба Кима. «Выяснилось, что он был активным распространителем „Информационного листка“, разоблачавшего противоправные действия КГБ, прокуратуры и партийной элиты. …Нина кинулась к отцу, прося вступиться. В следственном изоляторе (знаменитая Матросская тишина) ему выбили глаз. В первом лагере (Котлаг, Болотный мыс) за отказ выходить на работы „суки“ отрубили ему долотом палец. В третьем лагере (Ворлаг, Медвежья свадьба) в лютых драках на выживание ему сломали половину рёбер и измолотили голову палками. Года за два до освобождения (Сурлаг, Соплечистка) его оставили в покое».
    • Хумус, киббуцы и хайтек — полковник Моссада Плотник.
  • Под своим именем в соавторстве с Львом Петровым — повесть «Пепел Бикини» (антиимпериалистическая повесть о людях, пострадавших от радиационного заражения при испытании ядерного оружия на тихоокеанском атолле).
  • «Как погиб Канг» (ранний неопубликованный рассказ).
  • «Дни Кракена» (неоконченная повесть).

Борис — под псевдонимом «С. Витицкий»[править]

  • «Поиск предназначения, или Двадцать седьмая теорема этики». Ленинград.
    • Драматическая болезнь
      • Дизентерия у протагониста во время блокады Ленинграда — он выжил лишь благодаря тому, что у соседки оказался пузырёк с бактериофагом. Чудом было и то, что её освободили — немка по национальности, она была арестована в начале войны.
      • Эпилепсия у Рахматулло.
      • Заболевание сердца у друга протагониста, Виктора Киконина (Виконта) Как оказалось, герой и был предназначен, чтобы спасть друга.
    • Клонирование — выращивают клоны высокопоставленных людей. Надо полагать, на органы.
    • Осторожно, злая собака! — баскеры. «Баскеры не размножались. Баскера можно было только ВЫВЕСТИ, создать, сформировать, СЛЕПИТЬ — штучная работа, и как это делается, знали только владельцы баскер-ферм. Баскера практически невозможно было убить. Он ВИДЕЛ пули. И снаряды. И тем более — медленные самонаводящиеся ракеты…»
    • Пейсы, кашрут и день субботний — Семён Мирлин, приятель протагониста. Уехал в ЮАР и стал редактором газеты на африкаансе, названия которой протагонист не смог запомнить.
    • Ревность. Таджикский рабочий на археологический раскопках Рахматулло искромсал острым ножом раскладушку, на которой должен был спать протагонист. Того, как всегда, спас Рок — он отошёл по нужде. Именно из-за кишечного расстройства он был вынужден остаться в лагере, где работала поваром русская жена Рахматулло.
    • Чистые руки, холодная голова и горячее сердце — протагонистом (а точнее, его сверхспособностями) интересуется КГБ и персонально майор Красногорский.
  • «Бессильные мира сего».
    • Живой детектор лжи — Юрий Георгиевич «Полиграф» Костомаров. Если человек в его присутствии лжёт, он в 100 % чувствует боль, как при стенокардии. Работает в частном сыскном агентстве сабжем.
    • Роман с Дуней Кулаковой. «Опять мастувбивовал, павшивец! ... Не давать ему мяса, павшивцу, до самых октябвьских…» — так выражался полковник, начальник лаборатории, в которой проводили опыты по созданию людей со сверхспособностями.
  • Под своим именем в соавторстве с В. Рыбаковым и К. Лопушанским — сценарий к фильму «Письма мёртвого человека».

Сценарии[править]

АБС написали сценарий к диафильму «Девятая планета Тайи», которая представляет собой помойку.

Кроме того, они сочинили много киносценариев по своим книгам.

  • По «Пикнику на обочине» — по меньшей мере шесть отличающихся до неузнаваемости вариантов сценария под названиями «Сталкер» и «Машина желаний», на основе которых Тарковский написал собственный.
  • По «Отелю „У Погибшего Альпиниста“» — «Дело об убийстве».
  • По «За миллиард лет до конца света» — «День затмения».
  • По «Трудно быть богом» — «Без оружия».
  • «Жук в муравейнике».
  • По повести «Понедельник начинается в субботу» — «Чародеи». Фильм (см. ниже) радикально отличается от сценария.
  • По «Гадким лебедям» — «Туча».

Экранизации[править]

Стругацким фатально не везет с экранизациями. Одни режиссеры изо всех сил самовыражовываются и не оставляют от оригинала камня на камне, другие вроде бы и следуют тексту, а получается серятина.

«Какие наши произведения мы хотели бы экранизировать? Понимаете, в чём дело, наверное, хорошо было бы экранизировать, скажем, „Хищные вещи века“, „Трудно быть богом“, „Малыша“, но, к сожалению, наши киношники на это дело либо идут очень туго, либо вообще не хотят идти. Доходит до того, что мы пишем сценарии, сценарии эти принимаются, сценарии эти оплачиваются, но фильмы не ставятся». А. Стругацкий

Наиболее известны:

  • По «Пикнику на обочине» — «Сталкер» (реж. Андрей Тарковский). Очень по мотивам. Очень философско-глубокомысленно. И очень на любителя.
  • По «Трудно быть богом» — 2 шт.
  • «Обитаемый остров» (реж. Ф. Бондарчук), в 2 частях. Интересная эстетика, но порядком испорчено большим количеством отсебятины.
  • По другим:
    • Фильм Аркадия Сиренко «Искушение Б.» (то есть «Б[ессмертием]») по новелле «Пять ложек эликсира» — одно из немногих приятных исключений. И фильм недурён (как минимум для телевизионного формата), и новелла экранизирована почти дословно. Но пример некорректен: новелла представляет собой скорее драму, чем повествование — она изначально писалась Стругацкими именно с прицелом на экранизацию. Она и выглядит как литературный киносценарий, и по сути таковым является.
    • «Отель „У погибшего альпиниста“».
      • Спецдефекты: «Жалко только, что не удалось нам убедить его (режиссера) отказаться от финальной „дьявольской гонки“ роботов-андроидов на лыжах: нам казалось, что это невозможно снять сколько-нибудь достоверно — так оно, к сожалению, и вышло».
      • Есть также 2 польских телеспектакля. http://m-holodkowski.livejournal.com/217808.html, http://m-holodkowski.livejournal.com/217916.html.
    • «Малыш» — театральная постановка Центрального детского театра.
    • По «За миллиард лет до конца света» — «Дни затмения» (реж. А. Сокуров). По мотивам. Ну очень по мотивам.
      • Замышлялась и точная экранизация, где камео Снегового должен был сыграть Аркадий Стругацкий. Но — не срослось.
    • «Гадкие лебеди» (реж. К. Лопушанский). Мрачно, жутко и много отсебятины. И действие перенесено из неназванной заграницы — в Россию.

Переводы[править]

В основном переводами с японского и английского занимался Аркадий. Наиболее известные авторы — Кобо Абэ, Акутагава Рюноскэ, анонимное средневековое «Сказание о Ёсицунэ», Айзек Азимов, Андре Нортон «Саргассы в космосе».

Официальные фанфики[править]

Выпуск первый

ПСС «Миры братьев Стругацких» началось с тома официально одобренных БНС фанфиков, написанных относительно молодыми фантастами, под названием «Время учеников». Потом вышел 2 и 3 выпуски. Качество варьируется от «вполне приличная вещица» до «Аркадий Натанович в гробу вращается». На момент выхода фанфики вызвали страшный срач среди фанатов АБС: одни считали Бориса Натановича человеком, продавшим наследие своего брата за чечевичную похлебку, другие радовались возможности хоть ненадолго вернуться в полюбившуюся вселенную Полудня.

  • 1 выпуск (1997 г.)
    • Сергей Лукьяненко. Временная суета («Понедельник начинается в субботу»).
    • Ант Скаландис. Вторая попытка («Гадкие лебеди», сиквел, инверсия).
      • Пустыни, шейхи и мечети — т. н. бедуины. Названы так, потому что одеваются как мусульмане. У них нет детей (но почему-то их становится всё больше), а климат в городе стал жарким и сухим. По сути, это не народ, а загадочные транс-люди.
    • Леонид Кудрявцев. И охотник… («Пикник на обочине» глазами Квотеблада).
    • Ник. Романецкий. Отягощенные счастьем («Пикник на обочине», сиквел. Мария стала человеком, но… осталась необычной).
    • Вячеслав Рыбаков. Трудно стать Богом («За миллиард лет до конца света», сиквел: Малянов в Бесславные девяностые).
      • Отсылка к «Бегу» М.Булгакова — «…надо было, как Антуан в „Беге“, громко возгласить: „Женераль Чарнота!“».
    • Андрей Лазарчук. Все хорошо (Мир Полудня, дальнейшая судьба Стася Попова из «Малыша» и Али Постышевой из «Далёкой Радуги»).
      • Путает пословицы и метафоры. «— …уже после их Гражданской войны, когда неграм дадены были равные права и все такое прочее — эмансипация, слышали? — так вот, начали негры торговлишку. За бедностью общей приходилось им открывать лавки свои в темных амбарах да в подвалах. Масло для освещения в то время было дорого, так что негры на освещении экономили изрядно. А „лавка“, „магазин“ по-английски будет „шоп“. Отсюда и пошло: „Темно, как у негра в шопе“.» «Вадим Дубровин, один из открывателей Саулы, — именно он развлекал общество толкованием поговорок»
    • Михаил Успенский. Змеиное молоко («Парень из преисподней», антифанфик).
      • Оказывается, Гаг был Манчжурским агентом герцогства Алайского на Земле, а его настоящая личность — сын самого герцога. «Одноглазый Лис сидит за рулем, начальник контрразведки Его Алайского Высочества. — Здорово, курсант, — говорит. — Как бы дождик нынче не собрался… — И после этих слов сознание мое покинул Бойцовый Кот Гаг, лихой курсант, парень хороший, но глуповатый, и снова я стал самим собой — полковником контрразведки Гигоном, наследным герцогом Алайским».
      • Революция не по-детски — педаль в асфальт.
    • Вадим Казаков. Полет над гнездом лягушки (Мир Полудня, типа аналитика).
  • 2 выпуск (1998 г.)
    • Василий Щепетнев. Позолоченная рыбка («Страна багровых туч», антифанфик).
    • Сергей Лукьяненко. Ласковые мечты полуночи («Хищные вещи века», антифанфик).
    • Николай Ютанов. Орден Святого Понедельника («Понедельник начинается в субботу»).
    • Даниэль Клугер. Новые времена («Второе нашествие марсиан» — пришельцы улетели, и как же теперь жить?).
    • Владимир Васильев. Богу — Богово («За миллиард лет до конца света» — Вечеровский ведёт полемику с Маляновым из фанфика Рыбакова).
    • Павел Амнуэль. Лишь разумные свободны («Жук в муравейнике», астрология в мире АБС).
    • Александр Етоев. Изгнание из рая («Полдень, XXII век», антифанфик).
    • Леонид Филиппов. День ангела (Мир Полудня, тайная межпланетная организация детей)/
      • Королева бреется — Ама. — Кто у нас лучший лазутчик, когда надо через посты или, хуже того, к девчонкам в монастырь? — Ребята, хватит, я все равно больше девчонкой не пойду.
    • Андрей Измайлов. Слегач («Хищные вещи века», альтернативная история).
    • Эдуард Геворкян. Вежливый отказ (поток сознания).
  • 3 выпуск (2000 г.)
    • Андрей Лазарчук. Сентиментальное путешествие на двухместной машине времени (Мир Полудня)
    • Владимир «Воха» Васильев. Перестарки («Полдень, XXII век», парадокс славы).
    • Александр Щёголев. Пик Жилина («Хищные вещи века», сиквел, инверсия).
«Бывший планетолог увидел стоящего поодаль Лэна и прошептал.
– Какой красивый мальчик. Просто чудо. Ваш друг?
Что он там внутри себя понимал, с удовольствием разглядывая моего спутника, меня совершенно не касалось».
    • Николай Романецкий. Бегство из Одержания («Улитка на склоне» глазами Навы)
    • Елена Первушина. Черная месса Арканара («Трудно быть богом» глазами Киуна).
    • Цицерон-Елисей Наморкин Суета в безвременье (палиндром) («Понедельник начинается в субботу», крошечный рассказ).
    • Александр Хакимов. Посетитель музея (Мир Полудня глазами охотника на гуманоидов).
    • Никита Филатов. Позолоченный шар («Пикник на обочине», сиквел. Квотерблад сидит в тюрьме).
    • Станислав Гимадеев. Долгая дорога к логу («Улитка на склоне» — Кафка в квадрате).
    • Александр Етоев. Как дружба с недружбою воевали («Повесть о дружбе и недружбе»).
    • Вячеслав Рыбаков. Возвращения («Стажёры», альтернативная история).
      • Забытые звёзды. «Я хотел вас поблагодарить. Мы прожили мощную, полную жизнь. Настоящую. Такую, какая и присниться не может всем, кто тут… хлебает пиво из горлышек в вагонах метро или с улюлюканьем пугает старух на перекрестках, раскатывая в… в пахеро. А дети наши… они вообще живут среди звезд», — сказал герой первых книг Полудня Алексей Быков своему создателю — Б. Стругацкому. В этом примере сабж — реальная жизнь постсоветской России.

Неофициальные фанфики[править]

Также можно упомянуть:

  • Книги Павла Шумила.
    • «Драконий цикл» — Прогрессоров занесло в параллельный мир, откуда им позже пришлось уйти. Остался (самовольно) только стажёр Джафар, который сделал себе искусственное драконье тело.
    • «Этот мир придуман не нами» — группа прогрессоров сидит на слабо развитой планете совершенно официально, общается с местными властями и не скрывает, кто они и откуда (немного скрывают цели). Учат местных. Даже в браки с местным вступают. Но почти случайно ГГ узнает, что мир, в котором они живут, невозможен. Лишь 10 % населения способны жить при коммунизме, и никакая система воспитания не поможет. Тем не менее способ решения проблемы существует: нужно всего лишь кое-что добавить в штатные программы ментообучения, и у людей будет «новый инстинкт», нужный для жизни при коммунизме.
  • А. Н. Лукьянов, «Чёрная пешка» — фанфик по неоконченному роману «Белый ферзь». Согласно тамошней морали, человек — ресурс, грязь и биомусор по определению, возможность доказать обратное — уже привилегия, которая не должна быть доступна каждому, и, если порядок и стабильность общества требуют геноцида, работорговли и массового промывания мозгов методами Стэнфордского тюремного эксперимента, то так и должно быть, и это правильно.
    • Парадокс славы — автор нашёл любопытное решение. В его мире книги Стругацких существуют, но это не фантастические, а исторические романы, описывающие, соответственно, не вымышленное будущее, а реальное прошлое. Впрочем, он не сколько нашёл, сколько позаимствовал: примерно тот же подход использовал С. Переслегин в своих предисловиях к собранию сочинений Стругацких.
  • Юрий Нестеренко, «Слепящий свет полудня, или Фашизм братьев Стругацких». Собссно, не фанфик, а статья про полуфашистскую диктатуру КОМКОНа-2.
    • Попытка деконструкции была бы более успешной, если бы Нестеренко получше знал тексты и хотя бы не противоречил прямо заявленным у АБС фактам. Например, у Нестеренко запретами на некоторые научные исследования занимается КОМКОН-2, а отношение Тойво Глумова к Странникам автор выдает за типичное, хотя в книгах запреты издает Мировой Совет по рекомендациям крупных ученых, а позиция Глумова маргинальна даже внутри КОМКОНа-2.
  • Его же повесть «Вторжение». В преамбуле сказано прямым текстом, что это полемика с повестью «Гадкие лебеди» («Туча»). Если у Стругацких симпатии на стороне «детей», олицетворяющих светлое будущее в противовес косному настоящему, то у Нестеренко — на стороне «отцов», пытающихся помещать наступлению весьма мрачного будущего (а служащие ему дети — этакие юные штурмовики с промытыми мозгами). Что любопытно, сам автор, как сказано в той же преамбуле, задумал этот сюжет в 16-летнем возрасте.
  • Михаил Харитонов (aka Константин Крылов) большой любитель этого дела, неоднократно и с особым цинизмом надругался над Миром Полудня в антисказках «Факап», «Разоритель», «Юг», «God Mode», «Дырка в голове».
  • В каком-то смысле — «Звездная дилогия» Лукьяненко: «Звёзды — холодные игрушки» и «Звёздная тень». Но тут субверсия: Лукьяненко хотел пополемизировать, а отчасти даже обличить и ниспровергнуть… но не думал, не гадал, а нечаянно в точку (в канон) попал. Ведь Б. Стругацкий объяснял, что если кто, имея не те умоначертания, какие есть у Людей Полудня, и не владея фирменной социальной технологией Полудня, попытается в остальном сделать «педагогику как в Полудне», — то в итоге как раз тоталитаризм и получится.
  • «Голод богов» Александра Розова. Сиквел к «Трудно быть богом», приквел к «Волны гасят ветер». Тоже полемика, но глубже — тоталитаризм выводится как следствие не воспитания, а «мифа о Предназначении и Жертве» — культурного бага авраамических религий, пронесённого даже в просвещённый XXII век. Стиль — как всегда у Розова — война, секс и политическая философия. Сюжет явно незакончен, автор планирует вторую часть.

Примечания[править]

  1. Вероятно, содержит отсылку к статусу Елены Боннэр как «вдовы А. Д. Сахарова» (никаких прочих заслуг за ней не числилось, а радикальная антикоммунистическая позиция сильно отличалась от леволиберальных взглядов покойного мужа).
  2. Что любопытно, в одном из мест в тексте те самые танки именуются „Рейнметаллами“. Однако в действительности называемый так в советской литературе немецкий тяжёлый танк Neubaufahrzeug (Nb.Fz.) был выпущен в количестве 5 (прописью — ПЯТИ) штук, из которых 2 было сделано из неброневой стали (из-за чего использовались только как учебные машины), а ещё 3 ограниченно использовались в Норвегии. В результате один из боевых Nb.Fz. увяз в болоте и был взорван собственным экипажем, а два других пошли на металлолом в 1941-42 годах. Однако до войны три имевшихся в наличии боевых танка использовались в пропагандистских целях („Смотрите, у Германии есть тяжёлые танки!“), часто фотографировались и снимались для кинохроники, из-за чего танк был внесён во все военные справочники Англии и СССР. Наши вплоть до 1942 года регулярно „обнаруживали“ „Рейнметаллы“ на фронте (как правило, в действительности это оказывались трофейные французские танки).
  3. Б. Стругацкий прямо сказал, что действие происходит в бывшей британской колонии: «По замыслу авторов это, скорее всего, Канада. Или какая-нибудь Австралия» (http://www.rusf.ru/abs/int0061.htm). Но в тексте нет никаких указаний на экзотические реалии Австралии, да и добраться потенциальным сталкерам с той же Мальты, к примеру, до Канады проще.
  4. По утверждению Кирсанова-младшего, он из племени га. Такой народ действительно есть, но не в Замбии, а в Гане.