Полемизирующее произведение

Материал из Posmotre.li
(перенаправлено с «Антифанфик»)
Перейти к: навигация, поиск

Полемизирующее произведение отсылает к какому-либо другому произведению и как бы пытается оспорить разные положения оттуда. Оно более-менее самостоятельно, но тем не менее имеет ряд отсылок и заимствований из исходника, именно их подача и сравнивается. Полемизирующему произведению необязательно выворачивать всё наизнанку, представлять чёрное белым, а белое чёрным: автор может быть вполне согласен с автором исходника, иметь те же стремления, но отдельные аспекты всё-таки оспаривать, или показывать «как было бы на самом деле». Но может быть и так, что полемизирующий автор совершенно не согласен с автором исходника и переворачивает всё.

Полемизирующие произведения могут быть хорошими, когда автору действительно есть что умного сказать. А может быть и так, что автор лишь решил примазаться, показать «смотрите, как я умею», и выйдет лишь «теперь банановый».

Примеры[править]

Литература[править]

Русскоязычная[править]

  • «Волкодава» иногда называют «русским Конаном». И действительно, многие сюжетные элементы совпадают с «Конаном». Но Семёнова постаралась сделать так, чтобы получился не столько боевик, сколько живое отражение древнего менталитета (в её собственном представлении, не всегда совпадающем с академическим), и подчас Волкодав противоположен Конану. В частности, Конан — бабник, который норовит трахнуть все, что с сиськами, а Волкодав воспитан в матриархальном племени, преклоняется перед женщинами, как перед святыми, и до тридцати лет так и не утратил невинности.
    • С другой стороны, Волкодав вышел уже тогда, когда сам жанр героического фэнтези окончательно иссох десятилетия этак три и Конан перестал волновать массовую аудиторию. Семёнова реанимировала покойника из могилы за счет новизны жанра в РФ, а потом он сам вернулся в нее.
    • А вот кто реально полемизировал с Конаном в той же весовой категории, так это Элрик из Мелнибоне Муркока. Трудно найти двух так не похожих героев одного жанра. Муркок и не скрывал, что создал своего персонажа как противоположность Конану. Конан — варвар, который стал королем, Элрик — наследственный император, потерявший корону. Конан физически сильный и здоровый — Элрик рожден как слабый здоровьем из-за инцеста предков альбинос. Конан — бабник. У Элрика по этой части большие проблемы. И так далее.
  • «Сердце меча» Ольги Чигиринской (Брилёвой) задумано как полемизирующее с социально-этической концепцией «Вавилона» за авторством широко известного в узких кругах Могултая (Александра Немировского).
  • «Сердце Змеи» Ефремова по отношению к рассказу «Первый контакт» Мюррея Лейнстера (который герои «Сердца Змеи» даже читают и обсуждают).
    • Есть также легенда, что писать «Великое кольцо» он начал, полемизируя со «Звёздными королями» Гамильтона — принял жидковакуумную историю, автор которой не имел понятия о разнице между картой галактики и картой звёздного неба, за чистую монету.
      • Если точнее, то полемизировать он решил со всем жанром космооперы со всеми этими звездными империями и звездными войнами. А «Звёздных королей» указал как типичное произведение и педаль в пол даже для космооперы. На правах комментария: говорим «космоопера» — подразумеваем «Гамильтон», ну и наоборот.
    • «Час Быка» также задумывался полемикой с жанром антиутопии — дескать, авторы антиутопий просто эпатируют читателей картинами черной беспросветной задницы, не объясняя, ни как так получилось, ни что с этим делать, а еще чаще вообще показывая, что «сопротивление бесполезно» ©, а вот я напишу с железобетонным обоснуем, почему, и четко распишу, как из этого выбраться. Получилось спорно, особенно в части «как выбраться», ибо Ефремов раскритиковал все варианты, потроллил местных «смотрите, на Земле красиво, у вас тоже может так быть», потом накрыл Торманс черным платком на двести лет, сказал «сим-салабим, ахалай-махалай» — и все, там коммунизм. Вроде как.
  • «Убийца наваждений» Антона Орлова — Педаль в пол по всем статьям. Во-первых, сам роман — ответ на едкий антифанфик. Во-вторых, в качестве антагониста — карикатурно картонный персонаж из ранних неизданных рукописей самого автора (картонность персонажа выглядит вполне органично — ибо это не живой человек, а наваждение); таким образом, книгу можно рассматривать как полемизирующее произведение к своим же собственным ранним сочинениям.
  • «Рыцари Сорока Островов» Сергея Лукьяненко — прямая полемика с Владиславом Крапивиным относительно фразы «Дети не воюют с детьми ни на одной планете — они еще не сошли с ума» из повести «Оранжевый портрет с крапинками». Фраза эта вынесена в эпиграф, а далее Лукьяненко на литературном языке самого Владислава Петровича старательно развенчивает сей постулат. Надо сказать, что правда в данном случае на стороне Лукьяненко: воевали дети и с детьми, и со взрослыми — достаточно вспомнить хотя бы красных кхмеров.
  • Лукьяненко же в «Звезды — холодные игрушки»/«Звездная тень» полемизирует на грани антифанфика со Стругацкими. Но очень уж в духе эпохи либерализма — какой же это коммунизм будущего без концлагеря?
  • Повесть «Вторжение» Юрия Нестеренко — в преамбуле сказано прямым текстом, что это полемика с произведением Стругацких «Гадкие лебеди» (и сценария «Туча» на его основе). Если у Стругацких симпатии на стороне «детей», олицетворяющих светлое будущее в противовес косному настоящему, то у Нестеренко — на стороне «отцов», пытающихся помещать наступлению весьма мрачного будущего (а служащие ему дети — этакие юные штурмовики с промытыми мозгами). Что любопытно, сам автор, как сказано в той же преамбуле, задумал этот сюжет в 16-летнем возрасте.
  • Джордж Локхард (Георгий Эгреселашвили). Дилогия «Гнев Дракона» — полемизирует с миром DragonLance. Тем не менее, несмотря на прямое похищение образов (маг Рэйдэн — оммаж Рейстлина), имён (синий дракон по имени Скай) или их наивное переворачивание (воительница-правительница Аракити) — планета Ринн отнюдь не является полной копией Кринна.

На других языках[править]

  • «Тёмные начала» по отношению к «Хроникам Нарнии». Если «Хроники» — забористо-христианская литература, то «Начала» — откровенно анти-христианская, исполненная в той же форме фэнтези. Если совсем честно, то как полемика персонально с Льюисом оно не блистает: Льюиса-то там и нет совсем, но автор говорил что-то на эту тему.
    • С «Нарнией» же полемизируют «Волшебники» Льва Гроссмана, причём отсылок там гораздо больше. Полемика в «Волшебниках» иного рода — все упоминания христианства из местной квази-Нарнии автор убрал (даже вместо льва Аслана там два овна-близнеца), но по идее сказочной страны, где приключаются дети-попаданцы, жёстко проехался.
    • И ещё про Нарнию — «Проблема Сьюзен» Нила Геймана. Рассказ в жанре тёмного фэнтези. Очень тёмного. Аслан — чудовище, не лучше Белой Колдуньи, и в конце они вдвоём пожирают детей Певенси.
  • «Ветви Дуба» по отношению к «50 оттенкам Серого». Если «50 оттенков» — подчеркнуто антифеминистическое произведение, героиня которого ради любимого готова на все, даже терпеть его далеко не безвредных тараканов в голове, то то, как героиня «Ветвей Дуба» шпыняет любовника, вызывает разрыв шаблонов даже у иных сильных и независимых.
    • При этом, т. к. героиня, от лица которой ведется повествование (наверняка рассказ от первого лица — тоже «на тебе!» в сторону «Оттенков») — явный ненадежный рассказчик, поначалу все выглядит так, будто герой — эдакий великолепный мерзавец: шовинист, неэтичный ученый, ловелас и позер в одном флаконе. На поверку все оказывается несколько иначе.
  • Де Сад, «Жюстина, или Несчастная судьба добродетели» (1791 год) и Мазох, «Венера в мехах» (1870 год). Произведения первого стали нарицательными для садизма, вторые — для мазохизма. И не только по отношению к половым партнерам.
  • «Равные права/Одинаковые обряды» Т. Пратчетта — полемика с «Волшебником Земноморья» У. Ле Гуин.
  • Кстати, о Гамильтоне: Рассказ «Остров безрассудных» явным образом полемизирует с повестью Хайнлайна «Ковентри».
  • «Повелитель мух» — «Коралловый остров» Роберта Баллантайна.
  • «Билл — герой галактики» — ответ антимилитариста Гарри Гаррисона «Звёздному десанту» Роберта Хайнлайна.
    • «Бесконечная война» Джо Холдемана — очень похоже, что тоже ему же.
  • Старше, чем радио: целое литературное ответвление «антитом», повествующее о добрых и мудрых американских рабовладельцах. Сами догадайтесь, какое произведение послужило катализатором.

Фанфики[править]

  • «Д’Артаньян — гвардеец кардинала» Бушкова по отношению к «Трем мушкетерам» Дюма. Акцентируется завуалированный у Дюма (но очевидный для вдумчивого читателя) факт, что Ришельё и его гвардейцы действуют во благо Франции, а мушкетеры — скорее наоборот.
    • Автор намеренно — ради фишки — поменял ролями Миледи и Констанцию. Именно последняя здесь хитрая агентесса спецслужб и коварная отравительница. Что, правда, не помешало и леди Винтер побыть крутой агентессой, к тому же ещё и недурным бойцом.
      • Самое интересное, что в реальной жизни один из ключевых эпизодов (обнаружение графом клейма на плече жены) имел место действительно с Рошфором (как у Бушкова), а не с Атосом!
  • «По эту сторону облаков» Алекса Реута. Тот же мир, что и в «За облаками» Макото Синкая и в чём-то похожая тройка героев, но они живут на советской стороне залива и вместо романтической истории шпионский боевик.
  • Гарри Поттер и методы рационального мышления, конечно! Основная часть ситуаций обыграна зигзагом: что деконструировано с точки зрения здравого смысла, то вполне объяснимо исходными условиями в мире.

Кино[править]

  • Вестерн «Рио Браво» по отношению к вестерну «Высокий полдень». В исходнике шериф был весьма осторожен и искал помощи у горожан, тогда как, по мнению режиссёра «Рио Браво», шериф не стал бы так робеть. Оба фильма считаются классикой жанра.
  • Фильм Верхувена «Starship Troopers» по отношению к одноимённому роману Хайнлайна. Роман — умный социальный фантастический боевик, описывающий милитаристское демократическое общество. Фильм — умная и тонкая антимилитаристская (и антитоталитарная, но это уже к полемике не относится) сатира. Интересно, что сюжет фильма примерно на две трети совпадает с сюжетом романа, но вот освещение событий совсем разное, да и нюансы сильно разнятся. Например, и в книге, и в фильме рекрут спрашивает сержанта, зачем они учатся метать ножи, если этот навык им в бою заведомо не пригодится. В книге сержант отвечает небольшой лекцией о том, что уровень насилия (и используемого оружия) должен соответствовать поставленной задаче. В фильме он протыкает ножом руку рекруту c язвительным комментарием, что теперь он не сможет нажать на кнопку ядерного оружия (видимо, чтоб неповадно было задавать дерзкие вопросы. Да нет: просто коротким и максимально доходчивым образом объяснил, почему простые средства решают даже в эпоху высоких технологий).
  • Birth of Nation (фильм 2016) — на тебе оригинальному классическому фильму, на этот раз в роли героев не Куклуксклан, а восставшие рабы.
  • В определенном смысле ранние фильмы с Джекки Чаном в привычном амплуа крутого симпатяги по отношению к фильмам с Брюсом Ли. В некотором роде Чан старался деконструировать образ ГГ, изображаемого Ли. Отчасти из-за того, что вокруг подобного героя уже в 1970-х было полно убитых штампов.

Видеоигры[править]

  • Spec Ops: The Line по отношению к серии Call of Duty и боевикам по работам небезызвестного Тома Клэнси. Yager даже в ходе PR-компании игры и последующих продаж подсветили противопоставление. Показав экшончик с характерной для идеологических противников противостояния доброго Дяди Сэма и злых террористов, выдали нагора совершенно другую работу. Тяжелый для восприятия и понимания военно-психологический триллер.
  • Серия игр «Mafia» по отношению к серии игр GTA. Первая игра, ставшая культовой, потерялась на фоне оглушительного успеха RockStar с третьей частью, но все равно смогла завоевать популярность за счет сюжета, персонажей и какой-никакой сквозной морали. Противопоставление было даже слишком очевидно: преступность — это не веселое и опупенное задорное действо, а изнуряющий и подавляющий быт, в котором нет никакой романтики.
  • «Bioshock» (первый) полемичен по отношению к философским концепциям Айн Рэнд, и конкретно к её роману «Atlas Shrugged». Не на уровне На тебе!: скорее игра грустно констатирует, что объективистская утопия едва ли подходит для реальных людей.
    • Что любопытно, объективисты не обижаются: с их точки зрения философия Rapture очень сильно извращена личными тараканами Эндрю Райана и в корне неправильными критериями по подбору населения, благодаря чему в город смогли пролезть люди наподобие Фонтейна, Сушонга и прочих (в то время как Джон Голт отбирал людей самостоятельно и, в первую очередь, по их внутренним качествам), - так что кирдык города вполне логичен. Ну, в самом деле: объективистская утопия, в которой есть запрет на религии и на определённые книги?