Антигерой

Материал из Posmotre.li
Перейти к: навигация, поиск
« Мой принц… не хотелось мне этого говорить, но… не по-геройски вы вели себя сегодня. »
— «Меч Добра»
Спаун — восставший из ада бывший оперативник ЦРУ, полный ненависти и желания отомстить
« Этот город боится меня. Я видел его истинное лицо, улицы — продолжение сточных канав, а канавы заполнены кровью.

И когда стоки будут окончательно забиты, то вся это мразь начнёт тонуть... Когда скопившиеся грязь похоти и убийств вспенится им до пояса, все шлюхи и политиканы посмотрят вверх и возопят: "Спаси нас!", а я прошепчу: "НЕТ"

»
— Роршах, Watchmen

Антигерой — это протагонист, не являющийся героем в классическом понимании, но и не являющийся откровенным злодеем. Скорее он герой, либо наделенный злодейскими чертами (ведьмак Геральт, не очень брезгливый по части методов борьбы со злом), либо лишенный каких-нибудь специфически геройских черт (хоббит Бильбо, физически хрупкий и не умеющий раздавать тумаки злодеям, но побеждающий грубую силу хитростью и ловкостью[1]).

Часто одет в крутой чёрный кожаный прикид. Но вот в японской, а также китайской, корейской и вьетнамской культурах антигерой скорее всего будет в белом, потому что Японский белый.

Содержание

[править] История

Антигерои пришли на смену героям в классическом смысле в эпоху романтизма, когда молодое поколение писателей и художников стало подвергать сомнению классицистические представления о человеческой природе. Если классический герой сильнее, умнее, добродетельнее среднего человека, то антигерой непременно наделен каким-либо изъяном и часто противопоставлен обществу. Хотя первый и самый знаменитый типаж антигероя — трикстер — родился задолго до эпохи романтизма (образ трикстера-плута старше, чем грязь).

Писатели Нового времени ставили перед собой задачу более глубоко исследовать внутренний мир человека. Они стали писать о героях, перед которыми стоят различные моральные проблемы и жизненные трудности, которые персонажам приходится преодолевать, делая далеко не всегда правильный и одобряемый обществом выбор.

Примером романтического антигероя может служить байронический герой, наделенный множеством недостатков, но все же симпатичный читателю. Антигероем более поздней эпохи стал т. н. лишний человек, родившийся из деконструкции байронического героя, мастерски проведённой Пушкиным («Евгений Онегин») и Лермонтовым («Печорин», чья фамилия как бы намекает нам, что автор имел в виду деконструкцию Онегина). Гоголь довел это дело до логической точки: у него появился третий тип антигероя, маленький человек. Если байронический герой создаётся путем придания герою злодейских черт («Лорд Байрон, прихотью удачной, облек в унылый романтизм и безнадежный эгоизм», как сказал Наше Всё), то два других типа антигероя — отъёмом у героя черт героических: например, и Печорин, и Онегин, по сути, байронические герои, у которых отнята активная жизненная позиция, а Хлестаков и Башмачкин вообще ни одной героической чертой не обладают.

В эпоху реализма лишними и маленькими людьми уже никого было не удивить. Но еще на изломе романтизма Бальзак и Стендаль создали новый популярный тип антигероя — карьериста, рвущегося к власти. Их персонажи Растиньяк и Сорель сохранили активную жизненную позицию, но вместо благородного целеполагания, характерного для героев романтизма, преследовали материальные, корыстные цели. Затем Бальзак пошел еще дальше и создал тип карьериста-неудачника Люсьена де Рюбампре, который пытается косплеить Растиньяка, но на всех жизненных фронтах получает былинный отказ[2]. Великая русская литература не осталась в долгу, и Гончаров подарил миру еще двух антигероев: Обломова и Адуева. Если юный Адуев, сделав карьерку и превратившись в полное моральное ничтожество, показывает читателю всю ошибочность пути Растиньяка, то Обломов постиг дао недеяния и вообще не слезал с дивана. Собственно, в этом и заключается коренное отличие русского антигероя XIX века от антигероя западного: если западный антигерой что-то все время мутит и предпринимает, как Жорж Дюруа у Мопассана или Фрэнк Каупервуд у Драйзера, то русский антигерой либо сидит на ровном месте и страдает, как Рудин у Тургенева, либо как отмочит что-нибудь, так на уши не натянешь, вроде ницшеанца-самоучки Раскольникова. Наконец, и на Западе, и у нас восторжествовал антигерой эпохи натурализма: социал-дарвинист, который либо искренне верит в свое право пожирать слабейших, либо сидит и не рыпается, чтоб сильнейшие его не заметили.

Из советского искусства антигерой, казалось бы, почти исчез. Ведь в стране победившего пролетариата не должно быть места ни карьеристам, ни «лишним людям», ни социал-дарвинистам. Но «казалось бы» и «почти» — не значит «совсем». Во-первых, Гражданская война и первые постреволюционные годы привели в искусство поколение экс-фронтовиков, создавших такой тип героя, что без пол-литры от антигероя и не отличишь (см. «Конармия» Бабеля, «Чапаев» Фурманова и «Разгром» Фадеева, ранние рассказы Шолохова). Во-вторых, натурализм старой школы никуда не делся, некоторые писатели просто рассказывали всю правду как есть, и их антигерой был ну просто вот обыкновенным человеком, как-то пытающимся сориентироваться и жить в эти сложные времена. И наконец, приключенческий и фантастический жанры позволяли создать антигероя, для вида замаскировав его под злодея.

На Западе же вовсю процветал модерн и писало свои книги «потерянное поколение» — ветераны 1-й Мировой войны. Поэтому западный антигерой много пил, вел беспорядочную половую жизнь и отличался полнейшей бездуховностью. Люди, вышедшие из мясорубки, либо вообще отрицали само понятие героизма (см. Олдингтон, «Смерть героя»), либо находили его в том, чтобы хранить свою человечность в бесчеловечных обстоятельствах (герои Ремарка, Хемингуэя и, внезапно, Толкина). Люди, которые в мясорубку так и не попали, героического пафоса вообще избегали всеми силами, видели в нем опасность, и не то чтобы безосновательно — ведь как раз в это время в Германии пришел к власти один ницшеанец-самоучка. Он как раз очень любил героический пафос, и обеспечил великому множеству людей все возможности его проявить. И они все так дружно его проявили, что ницшеанцу-самоучке вскоре поплохело, и он помер. А в массовое искусство пришли антигерои, которые при всех своих человеческих недостатках или отсутствии «героических» черт сражались с гитлеризмом, а это само по себе возвышало их до героев.

Наконец, постмодерн подверг всё на свете (в т. ч. героизм и антигероизм) настолько радикальной деконструкции, что вообще не поймёшь, кто герой, а кто анти-.

После популяризации бульварного чтива в 1920-х, а затем и контр-культуры в 1960-х, антигерои стали все более востребованы. Это может быть связано с тем, что обычные люди куда больше будут сочувствовать протагонисту проблемному и грешному, чем «рыцарю в сияющих доспехах». С другой стороны, в постмодернистском обществе само повиновение власти как одна из добродетелей ставится под сомнение, и благородные разбойники или народные мстители начинают считаться более доблестными, чем традиционные «хорошие парни». Кроме того в роли антигероя, может выступать наёмный убийца, нередко подставленный своим нанимателем и вынужденный теперь бороться против бывших нанимателей.

Также богат на антигероев оказался жанр тёмное фэнтези, и если одни авторы ограничиваются лишь тем что надевают маску тёмного персонажа в общем-то на обычного традиционно положительного героя без страха и упрёка, ограничиваясь ярлыками и масками, то у других такие персонажи являются настоящими антигероями.

[править] Типы и подтипы

[править] Примеры

[править] Фольклор

[править] Литература

[править] Отечественные авторы

[править] Зарубежные авторы

[править] Театр

[править] Кино

[править] Телесериалы

[править] Мультфильмы

[править] Мультсериалы

[править] Манга и аниме

[править] Комиксы

[править] Видеоигры

[править] Примечания

  1. …если перед нами книга-оригинал, а не фильм Питера Джексона.
  2. Впрочем, подобный персонаж встречался и ранее в скандальных «Несчастьях добродетели» маркиза де Сада, где в роли неудачника выступает добропорядочная дева в беде, а успех сопутствует другому типу антигероя — её аморальной сестре.
  3. В советской адаптации эту профессию за Синдбадом сохранили, однако перевоз товаров там выглядит чем-то вроде культурного обмена.
  4. Впрочем, здесь не всё столь однозначно. Тот же Высший чародей Урсино, когда приперло, использовал запрещенную магию крови и превратился в жуткое чу-чу. Да, его довели. Но тем не менее, это весьма наглядно показывает, за что в мире Тедаса не любят магов: обычный незнатный человек в момент душевного расстройства может изрядно испортить жизнь окружающим, но при всем старании, от его выходок пострадает максимум несколько десятков человек. Расстроенный маг же способен открыть врата в Тень (местный аналог Ада), откуда в реальность попрут демоны. Список потерь при этом может зашкаливать за несколько сотен…
  5. Что не удивительно, так как протагонист здесь является местным аналогом Мессии. Что забавно-вне зависимости от отношения главного героя к своему статусу и к господствующей религии, его будут превозносить. Корчить при этом недовольно рожу или благосклонно принимать поклонения-решать самому «Вестнику Андрасте», ни на что особенно это не влияет-так и так приходится мир спасать.
  6. да, это еще один спойлер.
Личные инструменты
Пространства имён
Варианты
Действия
Навигация
Инструменты